Текст книги "Великий Кузнец 6 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15
Редкий товар

Время перевалило за полдень, но на «Площади Цепей» царила своя, особая атмосфера. Здесь время текло иначе, подчиняясь законам торга, звона монет и щелчков бичей. Мы только закончили формальности с покупкой Ург Варга. Имперский маг (сухой, высокий человек в тёмно-синей мантии, с бледным лицом и глубоко посаженными глазами) наложил на мою ладонь, повидавшую виды, потёртую металлическую пластину с выгравированной руной-печатью подчинения и начал произносить заклинание.

«Даже и такое есть…»

Я чувствовал этот момент: когда тонкая, почти невесомая нить магии скользнула от моей ладони к массивной фигуре полуорка (к его шее и затем к плечу), соединяя нас незримой связью. Она легла где-то на границе сознания, не давя, не мешая, но чётко давая понять: теперь этот могучий воин – моя собственность, и любое моё слово для него – это непререкаемый приказ.

Продавец, довольно потирая руки и пересчитывая в уме выручку, уже скрылся в глубине своего закутка. Гракх стоял рядом, придерживая повозку, а Ург Варг впервые за долгое время стоял не внутри клетки. На его запястьях и лодыжках ещё болтались обрывки цепей, которые я попросил снять. После он потирал затёкшие руки, и на его лице не было ни благодарности, ни злобы: только утомленная безмятежность.

Я вдруг заметил, что вокруг нас начало происходить что-то странное. Люди, которые ещё минуту назад равнодушно сновали по своим делам, вдруг начали замедляться и поворачивать головы в одну сторону. Атмосфера переменилась: шум толпы изменил тональность: из ровного, делового гула он превратился в заинтересованный, любопытный ропот. Я увидел, как несколько купцов, прервали свои переговоры и направились туда же, куда и все остальные.

Гракх тоже заметил это движение: ящер вытянул шею, его зелеными глаза с вертикальными зрачками сузились, пытаясь разглядеть причину суеты через головы толпы.

– Что там? – спросил я, вставая на цыпочки, но мой рост позволял мне видеть лишь спины взрослых мужиков, сбившихся в плотную стену.

Я оглянулся на полуорка. Ург Варг возвышался надо мной, как скала, и я заметил, как он тоже смотрит туда, куда устремилась толпа. В его взгляде не было особого интереса, скорее, настороженное любопытство.

– Ург, – позвал я, и полуорк перевёл на меня взгляд своих тёмно-карих глаз. – Подними меня на плечи. Я хочу посмотреть, что там происходит.

Это был мой первый приказ ему.

Верзила на миг замер, обдумывая услышанное, а затем, без лишних слов, шагнул ко мне, присел на корточки и, подхватив меня своими ручищами под мышки, с лёгкостью, словно я был пуховой подушкой, водрузил к себе на плечи. Я едва удержал равновесие, ухватившись за его жёсткие, чёрные, как смоль, волосы, но он не придал этому особого значения: стоял ровно, даже не покачнувшись.

И тут мой взгляд в буквальном смысле взмыл над толпой. Я увидел сцену: наспех сделанный из крепких деревянных поддонов и досок настил, на которой, размахивая руками, стоял торговец в пёстром, почти цирковом фраке. Ярко-красный, с пиритовыми (под золото) позументами и блестящими пуговицами, он кричал, жестикулировал и привлекал к себе всёобщее внимание, словно заправский ярмарочный зазывала. Рядом с ним стояли двое помощников (мрачные, коренастые мужики).

Народ всё прибывал. Я видел, как из боковых проходов выныривали зеваки, купцы в добротных кафтанах, даже пару дворян с оловянными бляхами на груди. Все они смотрели на сцену, и я заметил, что в воздухе повисло особенное напряжение: такое бывает только тогда, когда на торги выставляют что-то действительно редкое и ценное.

– Вперёд, – скомандовал я Ургу. – Пройдём ближе.

Толпа перед нами расступалась неохотно. Кое-кто оборачивался, намереваясь высказать недовольство, но, увидев перед собой здоровую клыкастую махину со мной на плечах и подкреплённого не менее грозным лизардом позади, предпочитал молча уступать дорогу. Это было одновременно и удобно, и немного неловко: я чувствовал на себе десятки взглядов, полных любопытства, осуждения или откровенной зависти. Кто-то шикнул вслед, кто-то заворчал: видите, мол, богатенькие родители уже совсем разбаловали, самому-то лет четырнадцать от силы и так далее. Я старался не обращать внимания. Мы пробились к самому краю сцены как раз в тот момент, когда помощники-зазывалы выкатили на помост длинную, прямоугольную конструкцию, накрытую плотной, тёмно-серой тканью, скрывающей очертания того, что находилось внутри. Она стояла на небольших, окованных железом колёсиках, которые с глухим стуком перекатывались по деревянному настилу.

Торгаш во фраке остановился, выдержал эффектную паузу, обводя толпу горящим, цепким взглядом, и громогласно произнёс:

– А теперь, дамы и господа, почтенные жители Аргониса и достопочтенные гости столицы! Позвольте представить вам то, ради чего многие из вас, я уверен, сегодня пришли сюда! То, что я с большим трудом, преодолевая невероятные опасности, сумел раздобыть для вас! То, что украсит собой любую коллекцию, станет гордостью любого дома и верным слугой любому господину!

Он сделал эффектный жест, и его помощники, ухватившись за края ткани, одним движением сорвали её с повозки.

На секунду мне показалось, что я ослышался или ослеп, или и то, и другое.

На повозке, за решёткой из тонких, но аккуратно сваренных прутьев, стояла высокая клетка: примерно в два моих роста высотой. И в ней…

Создание, которое я увидел, было точно человекоподобным, однако человеком оно не являлось. Тонкое, изящное сложение, казавшееся почти хрупким. Кожа – необычного, серо-болотно-зеленоватого оттенка, с легким, едва заметным матовым отливом. Она была умыта и ухожена, хорошо подготовлена к представлению. На ней было надето красное платье: явно из дешёвого материала, грубой работы, но специально подобранное так, чтобы привлекать внимание и оттенять цвет кожи. Словно бантик на шее у кошки или на дорогой подарочной коробочке, подумал я. Волосы – длинные, густые, странного оттенка: не чёрные и не бордовые, а что-то среднее, глубокий, тёмно-вишнёвый цвет, который на лучах слегка отливал огненным опалом. Пробираясь через них, в бока торчали длинные, заострённые уши. Из-под нижней губы, выглядывали два небольших, но острых клыка, совсем как у Урга, но намного меньше, на порядок.

Но самое главное – её глаза. Когда я заглянул в них, я увидел яркие, насыщенные рубиновые радужки, почти светящиеся на фоне всего происходящего. В них плескались испуг, любопытство и какая-то странная, почти звериная настороженность, словно она в любой момент была готова либо забиться в угол, либо прыгнуть на обидчика.

С виду она была примерно возраста моей сестры, может, чуть старше, но точнее сказать было трудно из-за нечеловеческих расовых особенностей.

Глашатай, насладившись произведённым эффектом, звонко хлопнул в ладоши и заговорил с новой силой:

– Перед вами, уважаемые господа, редчайший экземпляр! Хобгоблин! Да-да, вы не ослышались! Именно хобгоблин, да ещё и женского пола! Позвольте объяснить ценность этого лота!

Он прошёлся вдоль клетки, тыча в неё пальцем, словно демонстрируя товар на витрине.

– Как вам известно, обычные гоблины – это низшие, тупые и агрессивные твари, годные разве что для дешёвых рутинных простых работ в шахтах или на испытательных полигонах. Но хобгоблины! О, это совсем другое дело! Они рождаются примерно один на сотню, по сравнению с обычными гоблинами. Если не учитывать, что они редко доживают до взрослой особи, пускай и растут как на дрожжах. В отличие от своих сородичей, они обладают умом, хитростью и сообразительностью, не уступающими человеческим. Именно они часто становятся вождями гоблинских племён. Найти и поймать такого – крайне редкое событие.

Он сделал паузу, обводя взглядом затаившую дыхание толпу.

– А этот экземпляр – вообще уникум! Самка! Самая настоящая девочка-хобгоблин! Шанс рождения такой – один на тысячи! А уж поймать и довезти до наших краёв невредимой и не оскверненной… Считайте, что это практически невозможно!

В толпе послышались одобрительные возгласы. Этот делец явно знал, как разжечь аппетит у публики.

– Прекрасно подходит для роли личной служанки, компаньонки или… – он сделал многозначительную паузу и подмигнул, – для иных целей. Поверьте, она обучаема, чистоплотна, абсолютно невинна и будет предана хозяину, если дать ей понять, кто тут главный. А главное…

Он повернулся к клетке и, просунув между прутьями какой-то лакомый кусочек (сушёное мясо или рыба), заставил девушку-гоблина подойти поближе. Она неохотно, но приблизилась, взяла кусок и тут же отступила в угол, сжавшись в комок, но её глаза сверкнули рубиновым огнём.

– Посмотрите на её руки! – продолжал Фрак. – Тонкие, ловкие пальцы! Она сможет шить, вышивать, работать с бумагами и счётными книгами, если обучить! А её слух… – он хитро прищурился, – она слышит и различает шёпот за три комнаты!

Он снова развернулся к толпе, раскинув руки:

– Вы только вдумайтесь! В целом Королевстве Серебряных Шпилей таких экземпляров – ни одного! А я вам предлагаю стать обладателем этого сокровища прямо сейчас!

Толпа взорвалась одобрительным гулом.

– Начальная цена – десять золотых! – выкрикнул работорговец, и я увидел, как в ответ на его слова по толпе пробежала волна оживления.

– Десять золотых за такое сокровище! Да это же даром! Только сегодня и только сейчас у вас есть шанс стать обладателем уникальной рабыни, которая станет украшением даже в королевском доме! Кто больше?

Я уже открыл рот, прикидывая свои финансы (в кошельке после покупки Варга оставалось где-то тридцать с небольшим золотых). Разумеется, я уже заработал гораздо больше, но смысл было брать с собой такую огромную сумму? Вдруг со стороны толпы раздался уверенный, зычный голос:

– Пятнадцать!

Фрак тут же повернулся в ту сторону, его глаза загорелись хищным блеском.

– Пятнадцать золотых! Кто больше?

Пятнадцать и прямо сходу: сразу на пятьдесят процентов больше начальной цены. Я покосился туда, откуда донёсся голос: там стоял дородный купец в тёмно-синем, с золотой цепью на шее. Глаза у него были масленые, а на пухлых губах играла самодовольная ухмылка.

– Восемнадцать! – выкрикнул кто-то слева.

На сей раз – поджарый мужчина в кожаном плаще, с коротким мечом на поясе. По виду – охотник за головами или наёмник, раз он мог позволить себе такое, то был, возможно, даже авантюристом золотого ранга.

– Двадцать!

Торговец в синем не сдавался.

– Двадцать два!

Голоса раздавались всё чаще, цифры росли с пугающей скоростью. Я смотрел на сцену, на девушку-хобгоблина, которая забилась в самый дальний угол клетки, обхватив колени руками. Её уши дрожали, а в рубиновых глазах плескался уже не испуг, а самый настоящий ужас.

– Двадцать пять!

– Двадцать шесть!

– Двадцать семь!

– Тридцать!

Толпа одобрительно загудела. Торговец в синем, казалось, начал раздражаться. Он взглянул на своего конкурента, который всё ещё подавал голос, и скрежетнул зубами.

Я перевёл взгляд на Урга: полуорк стоял неподвижно, и выражение его лица было невозможно прочитать. Но Гракх, стоящий рядом, слегка повернул голову и посмотрел на меня своим зеленым змеиным глазом.

В моём кошельке лежало около тридцати золотых. Я посмотрел на съёжившуюся фигурку в клетке.

«Вот же, опять произошло то, чего я так сильно опасался…»

Я колебался. Часть меня, та, что вспоминала, как Сил впервые перестала шипеть и доверчиво свернулась у меня на груди, шептала:

«Это существо заслуживает лучшей участи, чем быть диковинкой в клетке какого-нибудь развратного купчишки».

Если судить по способности гоблинам к быстрому росту, то эта девушка могла быть гораздо младше даже нашей кошкодевочки, не смотря на свой внешний вид.

– Тридцать два! – выкрикнул купец в синем, и я заметил, как на его лбу выступила испарина. Видимо, это был его предел, и он исчерпал весь свой запас.

– Тридцать два – раз! – завопил торгаш, упиваясь моментом. – Тридцать два – два!

Тишина. Казалось, даже птицы в небе замерли.

– Тридцать два – …

– Тридцать три, – сказал я, и мой голос, хоть и негромкий, но чёткий, разрезал тишину, как нож, тем более, что я был выше всех и у самой сцены.

Все взгляды обратились на меня. Малец, сидящий на плече у полуорка. Купец в синем дёрнулся, лицо его побагровело. Он хотел что-то крикнуть в ответ, но, видимо, прикинув свои финансы, лишь зло сплюнул в сторону.

– Сорок. – вдруг воскликнул, тот самый мужчина с мечом.

– Сорок один, – тут же перебил его ставку я.

Да, у меня не точно не было с собой таких средств, однако я полагаю, что они примут аванс и расписку.

– Сорок один – раз!

Мужчина, скрытый плащом с капюшоном, раздраженно оскалился, но вновь поднял руку:

– Сорок два!

– Сорок три! – тут же отрезал я.

– Сорок четыре! – не сдавался мой аппонент.

– Сорок пять!

«В крайнем случае я могу оставить Урга в качестве гарантии…»

Темный коммерс расплылся в широчайшей, совершенно счастливой улыбке и, указав на меня пальцем, провозгласил:

– Сорок пять золотых – раз! Сорок пять – два! Сорок пять – три! Продано!

Он ударил молоточком по деревянному поддону, закрепляя сделку, и я почувствовал, как мир вокруг меня слегка покачнулся.

Только что я потратил огромную сумму и стал владельцем не только полуорка, но и хобгоблина-девочки.

Я опустил свой взгляд, и она смотрела на меня своими рубиновыми глазами из-за прутьев клетки, не понимая, что для неё все это значит.

«Надеюсь, я не выглядел слишком страшно верхом на полуорке…»

Глава 16
Утро Ани

Утро началось, как и всегда: с первыми лучами света, что пробивались сквозь мутноватое оконце, разгоняя ночной сумрак. Я открыла глаза, прислушиваясь к привычным звукам: где-то вдалеке перекликались петухи (соседские, наши пока не завелись), с кухни уже доносился запах вчерашнего ужина, смешанный с прохладой утреннего воздуха, а в печи потрескивали догорающие угли В доме было тепло. Я потянулась, чувствуя, как хрустнули косточки после ночи на жесткой перине, и откинула одеяло.

Первым делом я накинула шерстяную шаль поверх ночной рубахи и выскользнула в общую горницу. В углу, у самой печи, на подстеленной кошме, свернувшись клубком, спал Гракх. Его зеленая чешуя тускло отсвечивала в полумраке, а хвост обвивал его собственное тело, словно одеяло. Я подошла поближе и легонько тронула его за плечо.

– Гракх, – позвала я негромко. – Вставай. Завтрак скоро.

Лизард вздрогнул, его веки медленно приподнялись, открывая мутные со сна глаза. Он зевнул, показав ряд острых зубов, и, прошипев что-то неразборчивое (кажется, приветствие на своем языке), начал подниматься, потягиваясь и разминая затёкшие конечности.

За окном уже шел Сергей. Серохвостый зверочеловек успел не только проснуться раньше всех, но и обойти участок, и проверить все ли в порядке. Он вошел в дом, увидев меня, поднял голову и коротко кивнув. Его янтарные глаза смотрели спокойно и приветливо.

– Доброе утро, Серёжа, – улыбнулась я ему.

Ответом мне была короткая, но теплая улыбка и легкое движение ушей.

Я принялась за хозяйство: развела огонь, поставила греть чугунок с водой, достала из погреба яйца, колбасу, зелень и сметану. Движения мои были выверены и точны: за многие недели я привыкла к этому дому и к этой кухне, и теперь каждое утро начиналось здесь с привычного ритуала.

– Сссейчасс я принесссу воды, – раздался сзади шипящий голос Гракха, и я услышала его тяжелые шаги к выходу.

Пока Гракх ходил к колодцу, Сергей отправился во двор колоть дрова (я слышала ритмичные удары топора снаружи), я быстро нарезала огурцы, помидоры и зелёный лук, смешала их со сметаной, щедро посолила и поперчила. Затем на большой сковороде зашипела нарезанная кусочками домашняя колбаса, и я ловко разбила сверху почти с десяток яиц.

Немного спустя мы уже сидели за столом: я, Гракх (который с видимым удовольствием наворачивал еду, аккуратно орудуя деревянной ложкой), сонный Яр и запоздало присоединившийся к нам Сергей, который успел наколоть целую гору дров и теперь уминал яичницу с не меньшим аппетитом. Сил, конечно, с нами не было. Пушистая проказница обычно просыпалась, и её появление походило на спектакль: она старалась незаметно проскользнуть мимо нас к выходу, делая вид, что её тут нет, и что она вообще-то тут гуляет сама по себе. Но я видела, как иногда она, перед тем, как сбежать, задерживается на пороге, бросив взгляд на плиту, где её ждала в мисочке её будещее порция еды. Кэтфолк уже начала доверять нам, но по-прежнему предпочитала есть отдельно, на улице, сидя на пеньке у крыльца.

– Вкуссно сссегодня, – прогудел Гракх, облизав ложку и отодвигая пустую тарелку.

– Рада, что тебе нравится, – улыбнулась я, приступая к своей порции.

Брат также поблагодарил меня и отправился переодеваться. Покончив с завтраком, я принялась убирать посуду, когда на кухню вошел Яр, уже одетый в свою походную одежду. Он был хмур и сосредоточен, как всегда перед дальней поездкой.

– Я поехал, – коротко бросил он, проверяя, на месте ли кошель. – Гракх, со мной.

Мы с Сергеем одновременно подняли головы. Я ополоснула руки от жира, вытирая их о передник и спросила:

– Далеко? – спросила я, хотя и так знала ответ.

– В Аргонис, на рынок рабов, – подтвердил Яр. – Нужны новые руки, а то мы скоро захлебнемся в заказах.

Он подошёл к клетке с маленьким энфилдом, на ходу присел и сунул руку в клетку, погладив того по голове. Щенок, уже успевший немного окрепнуть и привыкнуть к нам, радостно ткнулся носом в ладонь. Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как на душе становится теплее. Удивительное зрелище. Сначала Сил, потом этот лисенок.

– Я возьму половину от того, что у нас есть, оставляю дом на тебя. – Яр поднялся и, позвав Гракха, вышел на улицу.

Через несколько минут я слышала, как заскрипели колёса повозки и как Буря, фыркнув, тронулась с места.

Я проводила их взглядом до поворота, пока повозка не скрылась в утренней дымке, и со вздохом вернулась к делам.

День обещал быть хлопотным, отчего-то на душе было неспокойно.

Остаток утра пролетел незаметно. Убрав со стола, я налила себе кружку компота и вышла во двор. Сергей уже носил дрова от места рубки в склад мастерской и к нам в дом, я помахала ему рукой, прежде чем направиться к небольшому загончику, который мы специально отгородили возле дома для того, чтобы наш лисенок проводил больше времени на улице и свежем воздухе.

Внутри, на подстилке из свежего сена, лежал он – наш маленький энфилд.

Щенок поднял голову, завидев меня, и радостно тявкнул, пытаясь встать на слабые ещё лапки. Он уже заметно окреп по сравнению с тем днём, когда мы принесли его из леса: тогда он был похож на тряпичную куклу, лёгкую и почти невесомую в руках. Теперь же его тело округлилось, шёрстка стала гуще и мягче, на руках вдоль предплечья проклёвывались первые настоящие пёрышки: корчено-белые. Глазки-бусинки смотрели на меня с любопытством и доверием.

– Привет, малыш, – я опустилась на корточки и протянула руку. Щенок тут же ткнулся в неё мокрым носом, а затем, сделав несколько неуверенных шагов, плюхнулся животом на землю, всем своим видом показывая, что он ждёт ласки и внимания. – Ну, пойдём, прогуляемся. Хватит тебе в загоне сидеть.

Я отворила дверцу, и щенок, обрадовавшись свободе, выбрался наружу. Первые несколько шагов он делал осторожно, смешно перебирая лапками, словно учился ходить заново. Через какое-то время, осмелев, он неуклюже побежал вперёд, подпрыгивая и забавно взбрыкивая задними лапами. Я засмеялась и пошла следом, не торопясь, чтобы он не испугался.

Мы вышли на лужайку перед домом, туда, где трава была ещё зелёной и мягкой. Кристалл уже разгорелся, но пекло не так, как в середине лета: в воздухе чувствовалась уже та особенная, прозрачная прохлада ранней осени, которая предвещала холода, но пока ещё нежно ласкала кожу.

Я села прямо на траву, подобрав под себя ноги, и стала наблюдать за щенком. Он ходил вокруг меня, временами останавливаясь, чтобы принюхаться к какому-нибудь особенно интересному листочку или жучку, а ещё чтобы посидеть и отдохнуть. В какой-то момент на его мордочку, прямо на нос, опустилась большая, пёстрая бабочка. Энфилд замер, скосив глаза на незваную гостью, и застыл в полной растерянности. Его носик смешно зашевелился, уши насторожились. Он, казалось, не знал, что делать. Бабочка сидела неподвижно, лениво поводя крыльями, словно раздумывая, куда лететь дальше.

Щенок, не выдержав напряжения, громко чихнул прямо в бабочку. Насекомое, вспугнутое внезапным порывом воздуха, взметнулось вверх и, будто недовольно сделав несколько кругов над головой, упорхнуло прочь, растворившись в утреннем свете. А лисенок ещё несколько секунд сидел, ошарашенно оглядываясь по сторонам, словно пытаясь понять, куда же делась его новая игрушка. Потом он повернулся ко мне и жалобно тявкнул.

Я не выдержала и расхохоталась. Этот маленький пушистый комочек с его неуклюжестью и непосредственностью растопил моё сердце окончательно. Он посмотрел на меня, и я готова поклясться, что на его морде тоже мелькнуло что-то вроде смущённой улыбки.

– Ох, глупыш, – я погладила его по голове, чувствуя, как под пальцами пульсирует тепло. – Ничего, не расстраивайся.

Мы ещё какое-то время сидели на лужайке. Я смотрела, как щенок, уже немного уставший, свернулся калачиком у моей ноги, положив голову мне на ступню, и задремал, посапывая во сне. Его лапы подёргивались: наверное, снилась охота или игра. Я сидела, гладила его по мягкой шёрстке и чувствовала, как уходит тревога, уступая место спокойствию.

В какой-то момент боковым зрением я заметила движение в кустах у леса. Я повернула голову и успела заметить два золотисто-жёлтых глаза, которые внимательно наблюдали за мной и щенком: Сил. Она сидела в зарослях орешника, притаившись, как настоящий охотник, и следила за нами. Я улыбнулась ей и помахала рукой.

– Хочешь поздороваться с малышом? – спросила я.

Но тут же фигура в кустах дёрнулась и исчезла. Она не была готова. Пока что.

«Хоть бы увидела, что я не угроза…»

Вздохнув, я повернулась обратно к щенку. Ничего, всему своё время.

Прошло ещё немного времени. Я отнесла энфилда обратно в загон и уже собиралась возвращаться в дом, чтобы начать готовить обед, как вдруг услышала стук копыт и скрип колёс. Я подняла голову и увидела, как из-за поворота дороги, со стороны Аргониса, выезжает наша повозка, запряженная всё той же гнедой Бурей.

«Так быстро?»

Я встала, отряхнула юбку и поспешила к воротам. Сергей, отложив дела, тоже направился туда.

Но когда повозка подъехала ближе, я увидела, что на облучке сидит один Гракх. Зелено-серый лизард натянул поводья и ловко остановил лошадь (уже неплохо так успел научиться управлять повозкой). Позади него, в кузове, кто-то был? Нет, никого. Я подбежала к нему:

– Гракх! – окликнула я, запыхавшись. – А где Яр? Что случилось? Где он? Он не пострадал?

Гракх повернул ко мне голову, его змеиный язык мелькнул в воздухе.

– Хозззяин в порядке, – прошипел он. – На рынке. Ему нужжны деньгис. Не хватает.

Я на мгновение застыла, переваривая услышанное.

«Не хватает денег? На покупку рабов? Он взял с собой половину и даже больше от того, что у нас было, и ему всё равно не хватило? Кого же он там нашёл, что это стоит целое состояние? Или, может, это несколько необычных рабов, где-то пять-шесть? Да, скорее всего так…»

– Погоди, – сказала я, разворачиваясь. – Я мигом.

Я вбежала в дом, поднялась в свою комнату и отодвинула половицу под кроватью, где у меня было припрятано немного денег про запас. Десять золотых с небольшим и еще серебром с медью. Я взяла золотою остальное оставила. На полке, в шкатулке, лежал ещё один кошелёк, потяжелее, с нашими основными сбережениями. Я и его, на ходу завязывая тесёмки покрепче, и выбежала обратно во двор.

– Держи, – протянула я кошельки Гракху. – Я не знаю, сколько там, но это всё, что у нас есть.

Людоящер взял деньги, взвесил их в руке и коротко кивнул.

– Этого должжно ххватить, – сказал он, пряча кошельки за пазуху. – Сспассибо.

Он натянул поводья, резко развернул повозку на месте, и Буря, фыркнув, сорвалась с места, унося его обратно в сторону Аргониса.

Я стояла у ворот, провожая их взглядом, пока повозка не скрылась из виду. В голове роились мысли: кто же эти таинственные рабы, за которого Яр готов выложить такую кучу золота? Может, свора каких-нибудь крепких зверолюдей? Или, может, несколько ящеров вроде Кракха? Или, может…

«Вечером узнаю», – подумала я, возвращаясь к щенку, который теперь с недоумением смотрел на суетящуюся меня. – «А пока надо готовить обед. Придёт Яр не один, надо будет покормить и новичков. Интересно, сколько же их будет?»