Текст книги "Великий Кузнец 6 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Великий Кузнец – 6

Глава 1
Первые заказы

Гости прибыли ближе к вечеру, когда небо уже окрашивалось в густые медно-оранжевые тона, а воздух наполнялся предночным холодком. Их повозка остановилась у ворот хутора, и я с Гракхом вышел встречать эту компанию приключенцев.

Первым с телеги спрыгнул молодой, подтянутый, в чистой, хоть и походной одежде Глеб Каменных. За ним, слегка кряхтя и потирая поясницу (он явно не любил повозки), слез Добрыня Волков: его массивная фигура на фоне бронзового неба казалась ещё более внушительной. Следом, поправив колчан и окинув хутор быстрым цепким взглядом, ловко спрыгнула Варвара Стрэл. Последними, с заметной осторожностью и некоторой бледностью на лицах, выбрались Мирон и Данила. Видно было, что ребята ещё не до конца оклемались после их столкновения с гоблинсами в лесу: Мирон двигался медленно, слегка прихрамывая, а Данила, опёрся на борт телеги, выжидая пока пройдет лёгкое головокружение.

– Яр! – мечник широко улыбнулся. – Рад вновь видеть тебя! – настрой явно у него сильно переменился с предыдущей нашей встречи.

– И я вас, – кивнул я, окидывая компанию взглядом. – Простите, дома у нас пока беспорядок и хозяйка вся в делах. Она сейчас немного занята, так что я сам вас приму в своей кузне.

– Дело хозяйское, – прогудел Добрыня, поглаживая бороду. – Тем более, что мы к тебе по делу, в первую очередь.

– Именно! – поддержал его Глеб. – Ну, показывай скорее, что ты там наковал.

Я кивнул и, жестом приглашая их следовать за мной, провёл гостей в мастерскую. Мы прошли через основное помещение, где пахло угольной гарью, металлом и остывающим горном, там я провел для них небольшую экскурсию. После мы свернули в торговое помещение, которое я отгородил от основной мастерской толстой перегородкой. Здесь я постарался воссоздать ту атмосферу, что была в старой «Алой Подкове» у Григория. У входа из кузни стоял грубый деревянный прилавок, точно такой же за которым раньше стояла Аня, принимая заказы и продавая готовые изделия. Полки и стеллажи вдоль стен пока пустовали: я ещё не успел наполнить их товаром. Однако в углу я поставил массивный, грубо сколоченный круглый стол из плах, а вокруг – несколько таких же простых, на скорую руку сделанных табуретов. Да и попросторнее тут было, нежели в предыдущей версии лавки.

– Проходите, рассаживайтесь, – предложил я, указывая на стол. – Гракх, принеси-ка готовые заказы.

Людоящер, бесшумно стоявший в тени, согласно кивнул и направился в глубь мастерской.

Мирон и Данила, недолго думая, с явным облегчением опустились на табуреты у стола. Было видно, что путь даже на телеге дался им нелегко: силы всё ещё восстанавливались после ран. Глеб и Варвара остались стоять, с любопытством оглядывая помещение, а Добрыня прислонился плечом к косяку, сложив руки на груди и с интересом наблюдая за движением Гракха.

Лизард вернулся довольно быстро: в одной руке он нёс свёрток и щит с мечом, в другой – секиру.

Первым я решил вручить меч: развернул холстину и протянул полуторный клинок Глебу:

– Твой меч, как и договаривались. Я перековал лезвие и заново заточил его.

Юный Каменных принял оружие с заметным уважением. Он взял его в руки, взвесил, провёл большим пальцем вдоль лезвия, проверяя остроту. Затем сделал пару коротких взмахов в воздухе, прислушиваясь к тому, как свистит рассекаемый воздух. На лице его появилось довольное выражение.

– Хорошая работа, Яр, – сказал он, возвращая меч в ножны. – Лезвие острое, баланс ничуть не хуже, чем был. Спасибо.

– Я рад, что тебе понравилось, – кивнул я.

Следующей подошла Варвара. Я жестом подозвал её к прилавку и выложил перед ней пять бронзовых болтов для её малого арбалета. Они блестели на свету, ровные, аккуратные, с правильным лунным ноком и оперением.

– Твои болты, Варя. Пять штук, как заказывала.

Девушка взяла один из них, поднесла к глазам, осмотрела со всех сторон. Затем, ловким отработанным движением, вставила болт в свой компактный арбалет, взвела тетиву и щёлкнула спусковым крючком, проверяя, как он входит в направляющую. Механизм сработал чётко: болт лёг идеально. Она довольно улыбнулась.

– Добротная работа, Яр. А то мои старые медные болты уже совсем износились. Эти будут куда надёжнее. Спасибо.

– Пользуйся на здоровье, – просто ответил я.

И настала очередь Добрыни. Я кивнул Гракху, и тот бережно вынес секиру, протянув её здоровяку обеими руками.

Добрыня принял топор, повертел его в руках, взвесил. Он провёл пальцем вдоль лезвия, хмыкнул, подбросил его на ладони, словно вновь привыкая к весу. На его широком, обветренном лице расплылась довольная улыбка.

– А знаешь, Яр, – сказал он, поднимая на меня взгляд, она будто стала лучше, чем была, даже когда я её только покупал.

– Просто хороший инструмент требует правильного ухода, – уклончиво ответил я, но про себя отметил, что его догадка, возможно, близка к истине: сказывалось влияние зачарования горна на качество.

Затем Добрыня опустил секиру и, подхватив щит, поднял его, оценивая вес. Он несколько раз перевернул его в руках, постучал костяшками пальцев по холодной стали: звук был густой и чистый.

– А вот это… – прогудел он, – это уже настоящее чудо, парень. Я ожидал увидеть деревянный щит, обшитый стальными полосами, а тут цельный стальной рондаш. Отличная работа!

Он передал щит Глебу. Молодой аристократ принял его, взвесил на руке, провёл пальцем по загнутым краям, по выпуклому умбону и заклёпкам, образующим крест.

– Ты сделал это всего за сутки? – спросил он, поднимая на меня удивлённый взгляд.

– С помощью Гракха, – уточнил я, кивнув в сторону ящера. – Но да, за сутки.

– Я полагал, что щит будет лишь частично стальным, – признался Глеб. – Не ожидал, что это будет цельный, кованый рондаш. Ты превзошёл мои ожидания.

Со стороны стола послышалось одобрительное мычание: Мирон и Данила наблюдали за происходящим с неподдельным интересом. Было видно, как в их глазах загораются мысли о возможных сосбвенных заказах. Но их размышления прервал Глеб, который отложил щит в сторону и, достав из кошеля что-то, повернулся ко мне:

– Яр, сколько мы тебе ещё должны? С учётом предоплаты в один золотой.

Я задумался всего на мгновение. В уме прикинул стоимость материалов: сталь, бронза, кожа, дерево, уголь, время работы, заточка: выходило в совокупности где-то чуть больше трёх златых, но ненамного. Да и я сам не был доволен своей работой: можно было сделать гораздо лучше. К тому же это были мои первые настоящие клиенты-авантюристы, и сарафанное радио мне сейчас было нужнее сиюминутной прибыли.

– На первый раз, Глеб, того золотого будет достаточно, – твёрдо ответил я.

– Но… – попытался возразить юный Каменных, явно смущённый такой щедростью. – Один лишь стальной щит стоит дороже золотого. Не говоря уже о работе над мечом и секирой, и отдельной партии болтов.

– Я знаю, – спокойно ответил я. – Но вы – мои первые клиенты-авантюристы. И я хочу, чтобы вы остались довольны. Поэтому взамен я попрошу об одной услуге.

– Какой? – с подозрением прищурился Глеб.

– Рассказывайте обо мне. Всем, кого встретите. Гильдии, своим знакомым, другим авантюристам. Пусть знают: на хуторе Громова есть кузница «Алая Подкова», где делают добротное оружие и доспехи по честной цене.

Глеб открыл было рот, чтобы возразить что-то ещё, но тут тяжёлая рука Добрыни легла на его плечо, сдавив, и здоровяк, широко улыбнувшись в бороду, загрохотал:

– Это мы мигом, парень! Да мы теперь тебя так нахваливать будем, что к тебе очередь выстроится от самых ворот Аргониса! Верно я говорю? – он обернулся к остальным.

Варвара, улыбнувшись и тихо кивнула. Мирон с Данилой, переглянувшись, тоже согласно закивали, хоть и с лёгкой грустью в глазах: их будущие заказы на наконечник для копья и ядрышки для пращи не вошли в эту выгодную сделку.

Глеб, поняв, что спорить бесполезно, вздохнул, но улыбнулся:

– Ладно, уговорил. Будет тебе реклама. Но в следующий раз – по полной цене.

– Договорились, – кивнул я, и мы ударили по рукам.

После этого разговор пошёл более деловой. Мирон, всё же решившись, заказал дюжину ядер для пращи. Данила, чуть помявшись, попросил стальной наконечник для копья:

– Старый, вишь, совсем затупился, а то и треснул малость.

Я согласился, прикинув в уме сроки и цену, и взял с них новую предоплату в пятьдесят серебряников.

После этого мы распрощались. Глеб оставил щит и оружие у Добрыни, тот погрузил всё в телегу, и компания, тепло попрощавшись, тронулась в обратный путь, к Аргонису. А я, проводив их взглядом и закрыв кузню, направился с Гракхом домой, пора было ужинать кабанятиной.

Глава 2
Гонец

Еще до рассвета я был вероломно разбужен черной кошкодевочкой, что снова решила подремать у меня на груди. Я попытался осторожно отодвинуть её, однако потерпел фиаско. Ушки сил быстро встали по стойке смирно, и она, крайне недовольно зыкнув на меня, фыркнула, ударила своим пушистым хвостом по мне и, мявкнув, выбежала из комнаты. Что же, теперь я не мог заснуть и решил встать, умыться, заняться делами в мастерской с утра пораньше.

Ранее утро выдалось ясным и прохладным. Роса ещё тяжело лежала на траве, когда я уже стоял у горна, накинув старый, прожжённый в нескольких местах кожаный фартук (пора было купить или сделать новый).

«Быть может, пустить кожу кабанчика на сие дело? Сергей как раз занимался сушкой на самодельных правилах (палях). Видимо, у него уже был какой-то опыт в подобном деле…»

Пламя с тихим гулом пожирало уголь, раздуваемое мехами, которые мерно двигал Гракх. Людоящер спал внизу дома, на кухне у печи, когда я спускался, то ненароком разбудил и его. Сейчас же он работал вместе со мной: размеренно, без лишней суеты, его серо-зеленая чешуя отсвечивала багрянцем отблеском в свете топки. Воздух в кузне уже начал наполняться привычным запахом раскалённого металла и окалины.

Мы занялись заказом Данилы. В печи уже плавилась новая порция металла для второго наконечника: я решил сделать сразу два: один в качестве запасного, раз уж всё равно предстояло разогревать печь. Если оба выйдут удачными отдам Сергею для лесной охоты. Все-таки Примула была ножом, а ближний бой может быть весьма опасным, нет ничего лучше копья для подобного дела. Пока металл доходил до нужной кондиции, я мысленно прокручивал в голове форму будущего изделия: длинное, плавно сужающееся перо для хорошего колющего удара, способного пробить не только толстую шкуру животного, но и кольчугу, и стёганый доспех. Острие должно было быть с небольшим расширением у основания для надёжного крепления к древку.

Мы с Гракхом вылили сталь в две формы и подождали пока она сменит своё агрегатное состояние. Заготовки затвердели и сияли алым жаром. Я уже было собрался браться за клещи с молотом, как за спиной послышался скрип колёс и цоканье копыт, приближающиеся к нашему хутору.

Я отвлёкся от работы на мгновение, поднял взгляд и сквозь приоткрытую створку двери кузни увидел знакомую, ладную фигуру, выбирающуюся из повозки: Василий Фёдорович собственной персоной. На этот раз купец был облачён в свою новенькую и лучшую тёмно-синюю, почти чёрную, меховую накидку с серебряной застёжкой на плече, видимо, чтобы произвести впечатление, даже несмотря на ранний час и деревенскую обстановку. Лицо его, обычно спокойное и добродушное, сегодня было озабоченным и собранным.

Я хмыкнул, вытер пот со лба рукавом и повернулся к ящеру.

– Гракх, заканчивай тут без меня. Ты видел, как я вчера закалял сталь накануне. Сделай так же, как я показывал. Потом остудишь в масле, понял?

Лизард понимающе кивнул, его глаза блеснули в полумраке кузни, и он уверенно взялся за длинные клещи, подхватывая раскалённый металл.

– Хозззяин, Гракхх понимать, делать, – коротко и с лёгким шипением подтвердил он, принимаясь за работу.

Мне было интересно, как у него получится, в случае чего, я еще успею всё переплавить и не раз. Быстро сполоснул руки в бочке с водой, висящей у входа, я стряхнул с себя угольную пыль и вышел встречать гостя.

– Яр! – Василий, увидев меня, тут же направился ко мне, на ходу снимая перчатки. – Пройдём-ка в дом, там всё обсудим, пока время есть.

Я, не задавая лишних вопросов, кивнул и повёл его к дому. Аня, заметившая наше приближение из окна, уже суетилась на кухне. Когда мы зашли, на столе уже стоял заварочный чайник с ароматным травяным чаем, от которого поднимался лёгкий, успокаивающий парок. Рядом, в центре стола, на деревянной тарелке красовалась краюха свежего, ещё тёплого ржаного хлеба: Аня явно встала тоже не сильно позже нашего, чтобы успеть испечь его к завтраку. А в небольшом, глиняном горшочке, темнел тягучий, густой мёд. Тот самый, что сестра выменяла у нашего соседа-пасечника, жившего в полуверсте отсюда. Мёд – дорогое удовольствие, особенно в наших краях. Полновесный добрый горшочек мог стоить до десяти серебряников, в зависимости от урожая и качества. Но мы, после удачных сделок и продажи перстней, могли себе позволить такие маленькие радости.

– Ах, какая у тебя хозяйка, Яр! Загляденье! – крякнул довольно Василий, принимаясь за трапезу.

Он отломил кусок ароматного хлеба, щедро полил его из горшочка струящимся янтарём, посыпанной гречишной пыльцой. Медленно откусил, прикрыв глаза от удовольствия, и прожевал, после чего сделал глоток горячего, обжигающего чая. По его лицу можно было прочесть, что вкус деревенских лакомств пришёлся ему по душе.

Сделав ещё несколько глотков и заев хлебом с мёдом, купец отставил кружку в сторону, и его лицо тут же стало серьёзным.

– Ладно, хватит лакомиться. Дело, Яр, такое… Марк Серов, – он понизил голос, хотя в доме были только мы трое, – мой человек в администрации, сегодня на зорьке прислал весточку. Королевская Гильдия Артефактов дала ответ по нашему запросу. Гонец от них уже в пути. Нам нужно быть готовыми.

Я отложил кусок хлеба, который уже держал в руке, и внимательно посмотрел на Василия.

– Марк говорит, – продолжил купец, откинувшись на спинку лавки, – что сейчас самое главное – ни в коем случае не оплошать. Я как услышал эту весть, сразу всё бросил и помчался к тебе, чтобы предупредить лично. Сейчас это – самое важное наше дело. Если всё пройдёт как надо, мы сможем на законных основаниях развернуться вовсю. Получить себе право на торговлю артефактами, уже не подпольно, а как полноправные поставщики и ремесленники!

Василий перегнулся через стол ко мне:

– Поэтому сейчас я здесь и проинструктировать тебя. Рассказать о местных бюрократических и юридических обычаях. Вкратце: поменьше говори, старайся не вдаваться в лишние подробности. Если спросят напрямую – отвечай сухо, коротко, лучше всего – односложно, а если можно вообще промолчать, то лучше промолчать. Если же пойдут какие-то каверзные вопросы или попытаются навесить на тебя лишнюю ответственность – весь удар беру на себя я. Я, как твой официальный торговый представитель имею полное право голоса.

Он говорил напористо и уверенно. Я слушал и невольно поймал себя на мысли, что сейчас мой деловой партнёр неуловимо напоминает прожжённого адвоката, готового защищать своего клиента с пеной у рта за щедрый гонорар. В данном случае за пятьдесят процентов от всего, что мы наторгуем. Но я был согласен: такие партнёры, которые не просто сидят и ждут у моря погоды, а берут быка за рога, были на вес золота.

– Принял, – коротко кивнул я, мысленно проигрывая сценарий завтрашней встречи. – Язык за зубами. Слово – серебро, молчание – золото. Если что – я простой кузнец, точнее подмастерье и ученик Элиаса Зольника с доверенностью, говорить не обучен.

Василий одобрительно хмыкнул.

– Вот и отлично.

Я потянулся было за вторым куском хлеба, намереваясь налить себе чаю и последовать примеру гостя, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Сергей.

– Кто-то приехал! – выпалил он, переводя взгляд с меня на купца и обратно. – У забора. Стоит. Конь!

Мы с купцом переглянулись. Я отложил хлеб, подошёл к окну, слегка отдёрнув занавеску.

Всё верно. У плетня, не слезая с лошади, стоял всадник. Одет он был в добротную дорожную одежду, но без брони. Выглядел он как слуга из богатого дома: опрятный, с иголочки, начищенные сапоги, аккуратная стрижка, на боку висел не боевой меч, а скорее длинный кинжал. Он не стал стучаться и звать, а лишь медленно подъехал к воротам, ожидая, пока кто-нибудь заметит его и выйдет. Увидев меня в окне, он слегка приподнял руку и одёрнул форменный сюртук.

Я с Василием вышли на крыльцо. Всадник, убедившись, что к нему вышли, а не собираются прогонять, не спеша подъехал ближе и остановился в паре метров от нас. Он окинул нас взглядом и, глядя то на меня, то на тучного масилия, спросил:

– Кто из вас будет Яр Громов, владелец кузницы «Алая Подкова»?

– Я, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно.

Посыльный удовлетворённо кивнул. Он не стал спешиваться, показывая своё положение и срочность донесения, просто протянул мне запечатанное письмо с гербовой печатью Гильдии на сургуче.

– Приглашение из Королевской Гильдии Артефактов от лица её главы, магистра Альвиана Стеллара. Вы обязаны явиться лично. Дата и время указаны в письме.

Я взял конверт, покрутил в руках. Плотная, дорогая бумага с тиснением, витиеватый вензель в углу. Посыльный же слегка поклонился, приложив руку к груди, и, не говоря больше ни слова, развернул коня и медленной, вальяжной рысью направился прочь от хутора, даже не обернувшись.

Как только он скрылся из виду, я взломал печать. Внутри лежал лист плотной белой дорогой бумаги с чётким, каллиграфическим почерком писаря. Текст был выдержан в официальном, чуть холодном тоне, где меня уведомляли, что Королевская Гильдия Артефактов, рассмотрев поданное прошение от Элиаса Зольника и меня, желает лично побеседовать с заявителем о деталях. И явка строго обязательна.

– Завтра, в обед, – подвёл итог Василий, заглядывая мне через плечо. – Значит, время у нас есть. Нужно подготовиться. И побриться, – добавил он. – А то на деревенщину, наверное, похож с моей длинной седой бородой. А нам надо выглядеть, как солидные ремесленники и дельцы.

Я лишь усмехнулся в ответ, пряча письмо в сумку. Время действительно было.

Глава 3
Первая работа Гракха и новый ветряк

Мы вернулись в дом уже более расслабленными. После всей этой утренней суеты с внезапным визитом Василия и гонцом с новостями о гильдии, напряжение понемногу отпускало. Воздух в горнице был тёплым, напоённым ароматом сухих трав и свежего хлеба. За окном уже вовсю разгоралось утро: золотистый свет центрального кристалла заливал поляну перед домом, играл бликами на стёклах, отбрасывал длинные тени от плетня и кузни.

Мы с купцом снова уселись за стол. Аня, поняв, что серьёзные дела уже обсудили, но гостя все ещё нужно уважить, подлила нам ещё по кружке горячего чая и придвинула горшочек с мёдом поближе. Сама она, впрочем, за стол не села, а пристроилась на лавке у стены с каким-то шитьём в руках делая вид, что занята, но я краем глаза видел, как она то и дело поглядывает на клетку в углу, где спал наш маленький лисёнок.

– Добрый у тебя мёд, Яр, – проговорил Василий, с наслаждением отхлебывая из кружки и облизывая губы. – Не то, что в городе продают: часто разбавляют патокой или того хуже – воском топлёным. А этот – чистый, гречишный. Чувствуется рука хозяина.

– Сосед постарался, пасечник, – ответил я. – У него пчёлы крупные, злые, зато мёд – пальчики оближешь.

– То-то и оно, – кивнул делец, ставя кружку на стол. – Ладно, давай ещё раз о деле: завтра мы с тобой встречаемся у «Золотого Якоря» сразу после завтрака, как солнце поднимется. Я буду ждать тебя во дворе. После мы зайдём к одному моему знакомому в ателье. Хороший портной, обшивает купцов и небогатых дворян. Быстро подберём тебе какой-нибудь мало-мальски приемлемый для визита наряд. Не в крестьянской рубахе и не в фартуке же кузнечном в Гильдию идти, верно?

Я с сомнением покосился на свою одежду: простая льняная рубаха, холщовые штаны, заляпанные угольной пылью. На ногах – стоптанные сапоги. В принципе, вид я имел, как и подобает подмастерью кузнеца, живущему в деревне или на окраине. Вряд ли в столичной гильдии меня осудили бы за это: я всё-таки ремесленник. И всё же, для таких переговоров, как предстоящие, лучше было выглядеть презентабельнее, да и гильдия не из числа обычных.

– Хорошо, – нехотя согласился я. – Но с условием: ничего слишком вычурного и дорогого, ни бархата, ни кружев, ни серебряных/золотых пуговиц. Просто опрятный вид, чтобы не краснеть перед чиновниками и не выглядеть как пугало. Длинный кафтан или куртка, штаны, простая рубаха, может, жилет. В общем, давайте Василий Фёдорович без излишеств.

– Договорились, – усмехнулся купец, поднимаясь. – Будет тебе скромный, но опрятный наряд. Как раз под твой кошелёк.

Он уже хотел было откланяться и направиться к выходу, как вдруг замер на полушаге. Из угла комнаты, где стояла клетка, накрытая старым одеялом, послышался едва уловимый звук. Негромкий, жалобный скулёж, похожий на то, как скулит щенок, когда ему снятся сны или, когда просыпается и зовёт мать.

Василий тут же обернулся. Его брови поползли вверх, а взгляд упёрся в угол. Аня, сидевшая с шитьём, всполошилась, отложила иглу и быстро вскочила, подбежала к клетке, приоткрыла одеяло и заглянула внутрь.

– Тише, тише, – зашептала она. – Всё хорошо, я здесь.

– А это у вас что? – поинтересовался купец, прожигая взглядом клетку. В голосе его слышалось искреннее любопытство, смешанное с тревогой. – Яр, ты чего у себя в доме прячешь?

Я вздохнул: скрывать очевидное не было смысла. Да и Василий был нашим деловым партнёром и, как я надеялся, другом. Я встал, подошёл к клетке и откинул край одеяла, открывая взгляду купца её обитателя. Маленькое тельце, покрытое рыжеватым пухом, с торчащими в стороны, ещё не до конца расправившимися перьями и тонкими лапками: щенок магического зверя.

– Это энфилд, – коротко сказал я. – Нашли его в лесу пару дней назад. На ладан дышал. Мы с Аней унесли сюда и выходили, как смогли.

Василий на мгновение замер. Его глаза, обычно цепкие и насмешливые, широко раскрылись. Он смотрел на лисье дитя, как на диковинку, которую не ожидал встретить в обычной деревенской избе.

– Энфилд… – выдохнул он. – Живой… Настоящий энфилд… Яр, ты понимаешь, что это же… Это же…

– Я понимаю, – перебил я его, поднимая руку, чтобы успокоить. – Я знаю, что это такое. И у нас нет никаких дурных намерений. Мы просто спасли зверька и выходили его. Он был при смерти и, если бы не мы, от него бы и косточек не осталось.

Купец шумно выдохнул, взял себя в руки. За долгие годы торговли он привык к сюрпризам, но такое… Он подошёл поближе, разглядывая щенка, но не делая попыток прикоснуться к нему.

– Что вы собираетесь с ним делать дальше? – спросил он, и в его голосе слышались нотки деловой хватки. – Если продать…

– Нет, – твёрдо отрезал я. – Мы не собираемся его продавать: он не товар. Да и мы в деньгах не нуждаемся.

– А сейчас он на поправку пошёл. Идёт на лад, – добавила Аня, присаживаясь на корточки перед клеткой и протягивая руку, чтобы погладить щенка. – Крепкий малый. Мы подождём, пока он окрепнет и подрастёт. А после, если он сам пожелает, мы отпустим его обратно в лес. Думаю, так будет правильно.

Василий ещё раз долго и внимательно посмотрел на маленькое чудо. Затем перевёл взгляд на меня и на Аню.

– Понятно, – только и сказал он. – Вы поступили правильно. Мир не без добрых людей. Только будьте осторожны, если кто из браконьеров пронюхает… С них станется украсть или ещё чего учудить по пути. Но, думаю, здесь, в глуши, вам нечего бояться.

Он ещё раз взглянул на щенка, покачал головой и направился к выходу.

– Ладно, засиделся я у вас. Дела. Жду завтра у «Золотого Якоря», после завтрака. Не опаздывай.

Проводив дельца, я вернулся к клетке. Лисёнок, почувствовав моё присутствие, приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова закрыл. Он ещё был слаб, но дышал ровно и глубоко. Я присел рядом, осторожно погладил его по макушке, ощущая под пальцами мягкий пух и тепло бьющегося сердечка.

– Ты как, малыш? – спросил я шёпотом.

Щенок в ответ лишь слабо мотнул хвостом.

– Спасибо тебе, Аня, – сказал я, поднимаясь и поворачиваясь к сестре. – Ты за ним ухаживаешь, как за родным.

Она лишь улыбнулась в ответ:

– Не в тягость. Теперь, когда он явно выздоравливает, это даже в радость. Такой пушистый комочек… Так и хочется заботиться.

Я подошёл к ней и, не сдерживая порыва, чмокнул её в лоб. Она слегка смутилась, но довольно улыбнулась.

– Ладно, пойду я в кузню, проверю, как там Гракх.

Кузня встретила меня приятным теплом остывающего горна и запахом металла. Гракх сидел на корточках у наковальни, изучая два остывших стальных наконечника. Он держал их в руках по очереди, осматривая и ощупывая.

– Хозззяин, – обратился он ко мне, поднимая один из наконечников. – Готово.

Я взял один из наконечников в руки. Он был ровным, симметричным, с едва заметными следами молота, но без трещин или раковин: хорошая работа, особенно для первого раза. Твёрдость и геометрия внушали доверие. Сплав, что мы использовали, не был премиальным, но для охоты и службы – сойдёт. Я кивнул.

– Отлично, Гракх, ты справился со своей первой серьезной работой, похвально.

Ящер коротко, довольно цокнул, даже его глаза блеснули.

«Ну вот», – подумал я с неожиданной теплотой. – «Получается, у меня теперь есть свой собственный подмастерье. Забавно».

Дальше мы взялись за следующую партию заказа: литьё метательных ядрышек для пращи. Это было совсем просто: маленькие шарики, отливаемые в простой каменной форме на несколько гнёзд. Мирон, надо полагать, хотел получить их как можно скорее, пускай ещё и не до конца выздоровел. Заливка, ожидание, выколачивание, лёгкая зачистка: работа спорилась.

К обеду мы полностью закончили с ядрышками. После же оставалось самое интересное, что я запланировал на сегодня: следующим пунктом моей программы было создание нового ветряка для мастерской. Вернее, не простого ветряка, а усовершенствованного мано-генератора второй модели, который должен был заменить старую, самодельную конструкцию.

Старый генератор, собранный из дисков и проводов, едва справлялся с подпиткой моих печей и батареи, когда я включал их на полную мощность. Мне нужно было нечто большее, с повышенной эффективностью и более надёжное. И я решил, что классическая для моего прошлого мира горизонтальная ось с тремя лопастями, работающая от ветра будет моим решением. После стального щита, который я ковал на днях, работа с бронзой показалась мне на голову легче. Сплав был более податливым, пластичным, и я чувствовал себя с ним гораздо увереннее.

Я разогрел бронзу и принялся за дело. На этот раз я работал не просто грубыми ударами, а по-особенному, чувствуя, как магия пронизывает мои мышцы и инструмент. С каждым ударом молота я не просто придавал форму металлу, я словно направлял свою волю, вытягивая из заготовки идеальные аэродинамические формы. Лопасти выходили широкими, с правильным изгибом, слегка загнутыми по краю. Я не считал себя экспертом в обтекаемых формах, но интуиция подсказывала, что они будут хорошо ловить ветер.

Я сделал три широкие лопасти примерно за пару часов работы, ни на секунду не отрываясь. Мне казалось, что я снова, сам того не желая, задействовал свою магию, но я не был до конца уверен. Она словно текла через мои руки, ускоряя работу и делая металл невероятно послушным. Бронза гнулась легко, словно глина, изгибаясь чётко по моей задумке. И всё же, к концу ковки я почувствовал ментальное истощение, которое пришлось восполнять, прислонив ладонь к моей селенитовой энергоячейки. Голова слегка загудела, когда мана батарейки толчком хлынула в меня, разгоняя усталость и даря новые силы. Благо, я знал меру и не переусердствовал. Оставшиеся зелья же я оставил напоследок, от них, к слову, эффект был помягче, чем от простой подзарядки рукой от моих аккумуляторов, особенно от третьего голубовато-прозрачного эликсира маны.

После лопастей я взялся за каркас и шарниры. Самым сложными, естественно, оказались шарниры: простой, но надёжный, который позволил бы лопастям свободна вращаться, а также ещё один, что дал бы возможность смотреть им чётко против ветра, удерживаясь хвостовым оперением. Примитивная, но необходимая механика. Я выточил подходящие детали из дерева, укрепив их бронзовыми втулками. Деревянные балки я просто скрепил скобами, собрав основу.

К ужину всё было готово. Оставалось только собрать конструкцию воедино и наложить чары. Зачаровать нужно было только лопасти: именно они должны были улавливать и преобразовывать магический фон. Каркас, некоторые втулки, хвостовое оперение: всё это было из дерева, благо у меня был инструмент отца для всего этого дела.

Я взял одну руку и положил на свою селенитовую батарейку, аккуратно черпая из неё дополнительную магическую энергию, как из колодца. Другой рукой я коснулся первой лопасти, затем второй, потом третьей. На каждую я накладывал метку, печать, которая должна была стать для них своего рода пассивно действующим заклинанием. Она не имела конкретного значения, вроде «+X к силе ветра» или «+Y маны в час». Зачарование было более широким: «поглощать максимум маны из окружающей среды».

Я не видел свечения или вспышек света. Просто металл на мгновение словно бы дрогнул, став чуть более упругим и плотным, а на подкорке я ощутил, как в нём начинает зарождаться слабое, едва уловимое течение. Печати встали на своё место: я чувствовал это.

– Готово, – выдохнул я, убирая руку с батареи.

В голове слегка шумело, но завершение работы радовало. Хотя проверить эффективность мы сможем позже, после того, как смонтируем эту конструкцию завтра ранним утром, когда станет достаточно светло, чтобы работать с башенными креплениями на крыше. Но внутренне я чувствовал: оно будет работать как надо.

Мы с Гракхом прибрались, сложили инструменты и направился в дом, на ужин. За столом пахло жареным мясом: Аня приготовила часть вчерашнего кабанчика. Мы ели молча, усталые, но довольные. Судя по довольному мявканью и мурлыканью за окном, Сил также сильно порадовала эта дикая свинина, как и нас всех. Набил пузо я знатно, сестра хорошо постаралась. А далее моей воли хватило лишь на то, чтобы дотащиться до постелей своё бренное тело и провалиться в сон. Завтрашний день обещал быть не менее насыщенным: монтаж ветряка, встреча с портным, а затем – визит в Королевскую Гильдию Артефактов, который мог подкинуть сюрпризов.