Текст книги "Великий Кузнец 6 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31
Техно-магическое обслуживание

Утром к нам, как обычно приехал Егор Захарьин в сопровождении одного охранника и сообщил, что господин Мельников будет сегодня в обед в магазине «Эхо Магии». У него пока полно дел и в ближайшее время он не может вырваться к нам на хутор, мы можем его найти сегодня там, либо же Василий Федорович постарается приехать сам к нам завтра.

Ну, не удивительно, у моего торгового партнера сейчас много дел, помимо нашей общей лавки, он также активно занимался расширением своей торговой компании, организуя всё новые торговые караваны в различные осколки. А это все отнимало очень много сил и времени, да и куча людей зависело от его решений и действий.

Потому, когда время уже было ближе полудню, я добрался до лавки дельца, что примостилась на углу Швейной улицы и переулка Трёх Фонарей. День стоял ясный, с лёгким ветерком, который гонял по булыжной мостовой сухие листья – первые вестники настоящей осени. Лавка «Эхо Магии», выглядела скромно, но достойно: вывеска из тёмного дерева с позолоченными буквами, чисто начисто вымытая витрина, в которой красовались несколько магических безделушек: вроде амулета от сырости, пары светящихся кристаллов на подставках разных фасонов, да новенького перстня на зоркость, одной из моих недавних работ (да, естественно, в лавки торговали и магическими предметами от других мастеров). Над дверью тускло мерцал магический колокольчик, оповещавший хозяина о посетителях. Внутри пахло смесью старой бумаги, сушёных трав, горячего воска и едва уловимого озона с прохладой, которые всегда сопутствует работающим артефактам.

Завидев меня, Василий прервал свой разговор с Фадеем Ильичом Сухановым (администратором лавки), снял очки и улыбнулся: тепло, но с той сдержанной деловитостью, которая всегда отличала его от прочих торговцев.

– Яр, проходи, садись, – он указал на стул у прилавка, а сам потянулся к небольшому чайнику, что стоял на жаровне в углу. – Чай как раз свежий. С мятой и лимонником.

Я поздоровался с администратором, который тут же куда-то ушел, и сел на предложенное место. Пока Василий разливал чай по глиняным кружкам (крепкий, ароматный, с плавающими на поверхности лепестками мяты) я изложил ему свою задумку. Говорил долго, сбивчиво, то и дело сбиваясь на технические детали, которые, как я знал, были Василию не слишком интересны, но которые мне самому было важно проговорить вслух. Речь шла о зарядной станции. О той самой, что я собирался построить на основе селенитового аккумулятора – моего изобретения, которое позволяло накапливать дух и отдавать её порционно, словно вода из колодца.

– Понимаешь, Василий Фёдорович, – говорил я, помешивая ложечкой чай, хотя сахара туда не клал, – сейчас мои кольца держат заряд при активном использовании неделю, от силы месяц. А представь: стоит у тебя в подсобке такая… ну, тумба, скажем, с углублением под кольцо. Кладёшь его туда, и через минут десять-двадцать оно заряжено. Быстро, чисто, просто.

Василий слушал, поглаживая бороду. Он не перебивал, только изредка кивал, давая понять, что улавливает суть. Когда я закончил, купец отхлебнул чаю, помолчал немного, а потом спросил спокойно, но с той хитринкой, что выдавала в нём опытного дельца:

– А сколько раз такое кольцо можно будет заряжать? Ну, эта твоя станция: она не портит артефакт?

Я покачал головой. Честно говоря, этот вопрос также интересовал меня самого последние дни. Селенит – минерал, он хорошо держит ману, но при частых циклах зарядки-разрядки его структура вполне могла начать разрушаться, это же справедливо и для магической структуры печатей на любых артефактвх. Однако подобного до сих пор ещё не произошло. А ведь моя кузня работала на полную и я часто полностью заряжал и разряжал этот аккумулятор. А чего стоит износ моего перстня с авантюрином, что приходилось заряжать каждый день?

– С этим пока что не было проблем и не предвидится в ближайшее время, – сказал я, отставляя кружку. – Хотя нет ничего вечного, и камень в теории должен постепенно изнашиваться, как и иные магические предметы. Однако ещё я думал: это, наверное, очень накладно для людей ходить к нам каждую неделю, точно не зная, а надо ли оно им. Ведь, быть может, их кольцо ещё далеко от разрядки, но как это понять? Я много об этом думал, сделал даже вот эту лупу. – показал новенький артефакт я своему партнеру, достав его из сумки и вкратце объяснив основы.

– Но как сделать подобный детектор, а скорее индикатор в миниатюре? Это настоящая головная боль, ничего не могу нормального придумать…

Василий откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и продолжал внимательно внимать моим проблемам м думам. Он смотрел на меня с тем выражением, которое появлялось у него всегда, когда опытный делец собирался задать тот самый вопрос: простой, но бьющий в самую суть проблемы.

– А можешь сделать так, чтобы перстни наши служили дольше обычного? Без подзарядки. Ну, чтобы клиент купил кольцо и точно забыл о нём как минимум на месяц, а не на неделю.

Я открыл было рот, но вдруг осёкся. Перед моим мысленным взором пронеслась череда образов: мелкие кварцевые кристаллы, которые я видел на рынке на прошлой неделе, россыпи розового, дымчатого, молочного кварца, продававшиеся едва ли не на вес, как речная галька, вспомнилось как эти кристаллы выкидывали на землю у шахт словно мусор в Глыбограде, а есть ещё и другие его виды, яшма…

И тут меня осенило.

– Да! – я хлопнул ладонью по прилавку так, что чашки звякнули. Василий вздрогнул, но промолчал, видя моё возбуждение. – Да, Василий Фёдорович, я могу! Смотри: мы создаём новый вид колец. В основе – тот же артефакт, та же модель, но в качестве накопителя духа мы используем мелкий кварц. Обычный битый или крошечный кварц, понимаешь? Любой. Он дёшев, как грязь, его на любом рынке – за медяки продают в качестве сувениров. Минимальный срок службы без подзарядки увеличится в два, а то и в четыре раза: до месяца, может, даже до полутора!

Я говорил всё быстрее, идея обрастала деталями прямо на языке. Мелкий кварц, тот что меньше кончика мизинца, не просто дёшев, он ещё и разнообразен: розовый кварц, дымчатый, цитрин, аметист – все они относятся к одному семейству, и все обладают сходными магическими свойствами, но с небольшими вариациями. Можно будет даже выпускать линейки колец с разными оттенками: это привлечёт покупателей, особенно тех, кто падок на внешний вид. Да и подобрать камешек под каждый аспект не составит труда.

– Более того, – продолжал я, уже почти захлёбываясь от воодушевления, – кварц послужит естественным индикатором истощения! Когда заряд духа в кольце подойдёт к концу, кристалл начнёт мутнеть, хотя по правде, это мало кто сможет заметить, а в финале – треснет. Не развалится на куски, но появится заметная трещина, которую клиент сразу увидит. Справедливости ради, после этого, конечно, зарядка будет бесполезна: кристалл с магическим контуром уже не восстановить. Но хоть что-то. В любом случае, вместо того чтобы каждую неделю бегать к нам, он придёт раз в месяц для диагностики. Мы осмотрим кольцо через магическую лупу (вот эту самую, что я недавно разработал, с линзами из горного хрусталя), проверим состояние контура и подзарядим кольцо. Плата за это, скажем, десять процентов от стоимости перстня. А срок службы продлевается почти вдвое по сравнению с обычным пользованием!

Василий слушал, постукивая пальцами по столешнице. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало смесь удивления и делового расчёта. Он прикидывал цифры в уме, я видел это по тому, как шевелились его губы. Наконец он кивнул:

– Допустим, это сработает. А как поступим со старыми моделями колец?

– Думаю, старые модели останутся в продаже как бюджетный вариант. – я уже успокоился и говорил ровнее, хотя внутри всё ещё бурлил азарт. – Они дешевле в изготовлении, и для кого-то неделя автономной работы – вполне достаточный срок, можем и им предлагать подзарядку. Но со временем, я уверен, клиенты сами перейдут на новые кольца, когда увидят их преимущества. А мы будем продавать оба варианта, не навязывая. Естественно новые модели будут значительно дороже, но это уже я доверяю всецело вам, это ваша стихия.

Торговец хмыкнул, потянулся за чайником и подлил себе ещё чаю. Мы продолжили наш разговор о различных нюансах. Вдруг Василий посерьёзнел и посмотрел на меня в упор:

– Яр, ты понимаешь, что эта твоя станция, эти кварцевые кольца – это ведь новая золотая жила? Кто-то, например, конкуренты или обычные воры, обязательно попытаются выкрасть технологию. Ты уверен, что стоит держать зарядную станцию прямо здесь, в лавке? У меня, конечно, есть охрана (двое наемников, проверенных, бывшие авантюристы), но кто знает, на что способны жулики, если почуют наживу.

Я задумался. Действительно, безопасность тут была слабым местом.

– Ты прав, – согласился я. – Мы не будем устанавливать станцию в лавке как постоянный автономный самодостаточный объект. Вместо этого я изготовлю несколько сменных селенитовых аккумуляторов – таких бронзовых ящиков, начинённых селенитовыми пластинами. Каждое утро Егор будет забирать у меня свежезаряженный ящик и приносить его в лавку, возвращать при этом старый, разряженный. Зарядную станцию (саму платформу с гнездом под кольцо) мы спрячем в подсобке, в сейфе. Если даже воры и выкрадут станцию, без сменного аккумулятора она превратится в бесполезную груду металла и кристаллов через пару дней. Ну, или неделю – зависит от того, сколько духа в них останется и как они будут её использовать.

Мельников прищурился, явно переваривая услышанное. Я понимал, что для него, человека, далёкого от магической инженерии, мои объяснения звучали как тарабарщина, но суть он уловил.

– То есть ящик – это как бочка с водой, – медленно проговорил он, – а станция – это кран. Без бочки кран бесполезен. Так?

– Именно! – я невольно улыбнулся его простоте. – И каждый день новая «бочка». Даже если кто-то украдёт «кран» с полупустой бочкой вместе взятые, без нашей «воды» он не сможет долго ими пользоваться. А ящики я буду хранить в кузне, под защитой Сергея, Гракха и Ург Варга. Да и наша мастерская – не самое лёгкое место для ограбления, ты знаешь.

Василий усмехнулся, вспомнив, наверное, габариты моих зверолюдей. Если учитывать, что огромный полуорк ночевал прямо в слегка переоборудованном под него подвале нашей кузницы, а людоволк с его нюхом, слухом и звериным чутьем постоянно патрулировал периметр нашего хутора, то в надежности нашего хранения можно было не беспокоиться. Мельников ещё раз взвесил всё в уме, потом протянул мне руку через прилавок.

– По рукам, Яр. Делай свои ящики, делай станцию, делай кольца с кварцем. Я беру на себя продажи, рекламу, бюрократию и охрану лавки. Условия прежние: прибыль пополам, после вычета расходов на материалы и налоги.

Я пожал его тёплую, шершавую ладонь, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение от удачного мозгового штурма. Ещё один шаг вперёд. Ещё одна задача, которая из расплывчатой идеи превратилась в конкретный план.

Мы ещё немного посидели, обсуждая детали: сколько кварца закупить, какого размера делать кольца, какую цену назначить. Я рассказал о фестивале, о встрече с Элиасом, о книге по криомантии, которую тот мне подарил и о наших трактатах по магии огня и льда. Василий слушал с интересом, хотя, подозреваю, половину магических терминов пропускал мимо ушей. Зато, когда речь зашла о деньгах, он оживился и даже достал свою потрёпанную бухгалтерскую книгу, чтобы прикинуть будущие доходы.

Наконец, когда «солнце» начало перевалило за полдень, а чай в чайнике совсем остыл, я поднялся, собираясь уходить. Дел было невпроворот: нужно было вернуться в кузню, изготовить ещё пару селенитовых аккумуляторов (тех самых бронзовых ящиков), собрать ещё одну массовую зарядную платформу, а также отправиться в город. Я уже мысленно составлял список покупок: селенитовые пластины у поставщика минералов на Нижнем рынке, медный лом с бронзой и иными слитками для каркаса.

Кстати, о других делах. Я же сейчас приехал в город далеко не один. Сергей в качестве охраны – оно понятно. Однако мысль о том, чтобы взять с собой ещё и девчонок (Скарлетт с Аней), пришла спонтанно, но была совершенно правильной. Наша хобгоблинша уже некоторое время ходила в одном и том же сером платье – добротном, но единственном, если не считать того ужасного красного тряпья, которое давно уже пустили на обтирочные тряпки для кузни. Красная ткань была грубой, красилась чем-то едким и расползалась по швам после первой же стирки. Скарлетт заслуживала большего. Она работала наравне со всеми, ухаживала за Бурей, помогала на огороде, а теперь ещё и проявляла интерес к кузнечному делу. Хорошее платье и удобная рабочая роба – это был не просто подарок, а жест признания, необходимость и символ того, что она – полноправный член нашего маленького, но дружного коллектива. Ну и, Аню с собой возьмем, она лучше сможет подобрать что-то для Скарлетт, ну и, компанию ей составит, себе что-то подберет. Не все же дома сидеть да по лесу бегать?

Попрощавшись с Василием, я вышел на улицу. Впереди ещё был целый вечер. Я поёжился от прохладного ветерка и поплотнее запахнул куртку.

«Кажется, они должны быть где-то неподалеку в одной из лавок одежды или сладостей…» – у меня заурчало в животе, ведь я еще ничего не ел с самого завтрака.

«Ну, думаю такую выделяющуюся на фоне обычных горожан компанию из хобгоблинши с большими острыми ушками и девчонки с серым волколюдом будет не так сложно отыскать…» – улыбнулся я своим мыслям и отправился к ближайшему кафе.

Глава 32
Висячие сады

Я отыскал их неподалёку от входа в парк висячих садов, на одной из извилистых дорожек, что змеилась между аккуратно подстриженными кустами живой изгороди. Аня о чём-то тихо беседовала со Скарлетт, указывая ей на какую-то лавку с безделушками, а Сергей, как всегда мрачнее тучи, стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и лениво осматривая прохожих. Завидев меня, он едва заметно дёрнул ухом, что означало: «Ну наконец-то».

Дальше начался тот самый этап дня, который я про себя окрестил «великим закупом». Сначала мы отправились в лавку минералов и ремесленных товаров, что пряталась в одном из боковых переулков неподалёку от Внешнего рынка. Да, можно было поехать на тот же рынок у храма, но надо было и новые места посещать, чтобы было с чем сравнивать. Лавка оказалась крошечной, зажатой между двумя высокими каменными зданиями, с низкой притолокой, из-за чего даже мне пришлось слегка пригнуть голову, входя внутрь. Внутри пахло каменной пылью, старым деревом и чем-то неуловимо сладковатым: возможно, каким-то особым маслом, которым хозяин протирал витрины. Сам хозяин (сухонький старичок с длинными седыми усами, заплетёнными в две косички, и в круглых очках, сидевших на самом кончике носа) встретил нас с профессиональной учтивостью. Он быстро понял, с кем имеет дело, когда я начал перечислять нужные мне позиции: мелкий битый кварц разных оттенков, несколько кусков селенита, медный лом, олово и ещё кое-какую мелочёвку.

– Кварц, говорите? – проскрипел старик, шаркая к одной из задних полок. – Есть у меня партия из Тернгара, добыта в старых штольнях. Дымчатый, розовый, немного цитрина. Битый, правда, но вам, как я понимаю, оно и надо?

– Именно так, – кивнул я, с интересом разглядывая, как он выкладывает на прилавок холщовые мешочки. Кварц действительно был битым: мелкие, с ноготь величиной, осколки, острые по краям, но с удивительно чистой структурой. Розовый кварц отливал нежным, почти пастельным оттенком, словно лепестки шиповника; дымчатый был серо-коричневым, с едва заметной вуалью внутри, будто в каждом осколке застыл крошечный туман; цитрин, самый редкий из этой партии, сверкал золотистыми искрами, когда я подносил его к свету масляной лампы.

Аня, стоявшая рядом, тут же принялась за своё любимое занятие – торговаться. Она склонилась над прилавком, её пальцы аккуратно перебирали мешочки, а голос стал деловым и чуть строгим.

– Сколько вы просите за всё это? – спросила она, взвешивая на ладони один из мешочков.

– Две серебряные монеты за весь набор, госпожа, – ответил старик, поправляя очки. – Кварц нынче в цене, особенно чистый.

Аня фыркнула.

– Чистый? Да тут половина – дымчатый, а он самый дешёвый из всего кварцевого семейства. И цитрина у вас от силы горсть, остальное – крошка. Давайте полторы серебряные, и я ещё возьму вон тот медный лом.

Старик пожевал губами, прищурился, но в итоге махнул рукой:

– Ладно, забирайте. Видно, что вы люди знающие.

Я молча отсчитал монеты, мысленно похвалив Аню за её хватку. Скарлетт, которая до этого тихо стояла в углу и разглядывала пёстрые витрины с отполированными камнями, вдруг подошла ближе и уставилась на мешочки с кварцем. Её рубиновые глаза, всегда чуть настороженные, сейчас светились любопытством.

Затем мы двинулись дальше, в сторону центральных ярусов, где, по слухам, располагалась одна из лучших пекарен Аргониса – «Лимонная Корочка». Я слышал о ней ещё от Василия, который как-то обмолвился, что там подают «настоящий кофе, а не ту разбавленную бурду, что продают в большинстве трактиров». Кофе в Аргонисе был редкостью: его привозили караванами с южных осколков, где климат позволял выращивать кофейные деревья, и стоил он баснословно дорого. Одна чашка могла обойтись в половину серебряной монеты, а то и больше, поэтому позволить себе такое могли только зажиточные купцы или дворяне.

Пекарня «Лимонная Корочка» располагалась на небольшой площади, вымощенной серым булыжником, в тени старого дуба, чья крона раскинулась над всей округой. Само здание было двухэтажным, с белыми оштукатуренными стенами и тёмными деревянными балками, выступавшими наружу. Окна были большими, забранными в свинцовые переплёты. Над дверью висела вывеска – искусно вырезанный из дерева золотистый крендель, обвитый лентой с названием.

Когда мы вошли, меня сразу окутало облако ароматов: свежая выпечка, корица, ваниль, карамель, жареные орехи, цитрусовые и, конечно, тот самый неповторимый запах свежесваренного кофе – глубокий, горьковатый, с лёгкой кислинкой. Внутри было светло и просторно: стены обиты светлыми деревянными панелями, на столах – белые льняные скатерти, на каждом – маленькая вазочка с живыми цветами (кажется, ромашками). За прилавком стояла румяная женщина средних лет в белом переднике и кружевном чепце, а рядом с ней суетилась молоденькая девушка, видимо, её дочь, разносившая заказы.

Посетителей было немного: пара хорошо одетых горожан за столиком у окна, потягивавших кофе из маленьких фарфоровых чашек, да одинокий старик в углу, читавший какую-то потрёпанную книгу. Мы заняли большой стол в центре зала, и я, не скупясь, заказал каждому по чашке кофе и по две булочки: одну с корицей, другую с маком. Для Скарлетт я дополнительно взял сладкий пирожок с яблочным повидлом: знал, что она любит сладкое.

Когда кофе принесли, я с наслаждением вдохнул пар, поднимавшийся от чашки. Кофе был чёрным, как ночь, с лёгкой пенкой по краям, и пах так, что голова слегка кружилась. Я сделал первый глоток: горечь обожгла язык, но тут же сменилась мягким, бархатистым послевкусием. Это был не просто напиток – это было целое переживание.

Скарлетт, никогда прежде не пробовавшая кофе, сначала недоверчиво понюхала чашку, потом осторожно отхлебнула. Её лицо тут же сморщилось, как печёное яблоко, и она закашлялась.

Аня тихо рассмеялась, погладив её по плечу.

– Это с непривычки. Попробуй с булочкой – будет вкуснее.

Хобгоблинша недоверчиво откусила кусочек булки с маком, прожевала, а потом снова глотнула кофе. На этот раз её лицо просветлело.

Сергей, сидевший напротив, мрачно пил свой кофе, не притрагиваясь к булкам. Он вообще не жаловал сладкое, предпочитая мясо. Однако от кофе не отказался – видимо, тоже оценил его запах и редкость.

Покончив с перекусом, мы взяли с собой пакет свежих булочек и сладостей (я купил ещё пару слоёных пирожных с заварным кремом – на пробу), и отправились дальше. Следующей целью были лавки с одеждой, и вот тут началось то, чего Сергей боялся больше всего на свете.

Центральные зоны Аргониса, где располагались лучшие магазины тканей и готового платья, были настоящим лабиринтом из узких улочек, крытых галерей и маленьких площадей, на которых теснились лавки портных, сапожников, шляпников и ювелиров. Вывески здесь были ярче, витрины – богаче, а прохожие – наряднее. Дамы в длинных платьях с кружевными воротниками прогуливались под руку с кавалерами в камзолах; купцы в добротных кафтанах неспешно шествовали по своим делам; изредка проезжали экипажи, запряжённые породистыми лошадьми.

Аня, преобразилась. Её глаза загорелись азартом, походка стала увереннее, а голос – звонче. Она вела нас от лавки к лавке, безошибочно находя те, где качество соответствовало цене, а не наоборот. Её опыт проявлялся во всём: она будто на глаз определяла сорт ткани, щупала швы, проверяла изнанку, прикидывала стоимость работы и материалов. И, разумеется, торговалась. Торговалась она с таким упорством и изяществом, что я только диву давался. Она могла сбить цену на четверть, а то и на треть, находя аргументы в виде крошечного дефекта, которого никто, кроме неё, не замечал, или ссылаясь на то, что «в лавке за углом такое же платье отдают на десять медяков дешевле».

Для Скарлетт мы подобрали отличный комплект. Два простых, но добротных платья для повседневного ношения на хуторе: одно – серое, из мягкой шерсти, с длинными рукавами и удобным поясом на талии; второе – светло-коричневое, льняное, для тёплых дней, с вышивкой по подолу (какие-то незамысловатые цветы). Кроме того, взяли пару фермерских штанов и рубах в специализированном магазине ближе к краю – на случай, если она захочет возиться в огороде или помогать по хозяйству. Но главной находкой стала кузнечная роба: плотная, из пропитанной огнеупорным составом кожи, с усиленными налокотниками и наколенниками, а также крепкие кожаные перчатки с длинными крагами, защищавшими запястья. Скарлетт, примеряя робу, вся светилась: она – ученица кузнеца, и теперь у неё есть форма, подтверждающая это.

Аня тоже не осталась без обновок. Она выбрала себе пару новых блуз, тёплую юбку из тонкой шерсти и изящный, но практичный жилет с множеством карманов. Когда мы проходили мимо ювелирных витрин, она задерживалась, разглядывая заколки с блестящими камешками, ожерелья из речного жемчуга, браслеты с гравировкой. Она примеряла некоторые украшения, вертелась перед зеркалом, но в итоге возвращала их продавцам.

– Зачем они мне? – сказала она, когда я спросил, не хочет ли она что-нибудь купить. – Все эти побрякушки – просто блестящий мусор. А ты, – она ткнула меня пальцем в грудь, – сделаешь мне настоящий артефакт. Такой, какого ни у кого нет. Правда?

– Правда, – улыбнулся я. – Обещаю.

Сергей всё это время страдал молча, но красноречиво. Его нагрузили сумками и свёртками, как вьючного мула, и он брёл за нами с выражением вселенской скорби на морде. Когда Аня затащила нас десятую по счёту лавку, он издал глухой стон, похожий на рык раненого зверя.

– Сколько можно? – проворчал он пока слышал это только я, перекладывая сумки из одной руки в другую.

– Терпи, Серёж, – хмыкнул я, хлопнув его по плечу. – Это ещё цветочки. Ягодки будут, когда мы пойдём выбирать ткани для штор на хутор.

Он посмотрел на меня с таким ужасом, что я чуть не расхохотался в голос. Впрочем, я и сам тащил пару объёмистых свёртков, так что вполне разделял его страдания, хоть и не подавал виду.

Наконец, закупив всё необходимое, мы вернулись к «Золотому Якорю» – той самой таверне, где мы оставили повозку и Бурю. «Золотой Якорь» был заведением среднего пошиба, расположенным на одной из улиц, примыкавших к Внешнему рынку. Двухэтажное здание с конюшней на заднем дворе, вывеской в виде позолоченного якоря (который, честно говоря, давно уже облупился) и недавно нанятым вечно сонным конюхом по имени Томас. Томас – пожилой мужик с редкой седой бородой и вечной трубочкой в зубах – встретил нас радушно, помог загрузить покупки в повозку и заверил, что Буря чувствует себя превосходно.

Буря, наша кобыла, действительно выглядела довольной: она лениво жевала овёс из торбы и даже не повела ухом, когда мы сгружали тюки. Я потрепал её по холке, шепнул пару ласковых слов, и мы, оставив повозку под присмотром Томаса, отправились гулять дальше.

Вечерело. «Солнце», то есть тот самый огромный жёлтый кристалл на вершине пирамиды, начинало тускнеть, окрашивая небосвод в нежно-розовые и оранжевые тона, а затем и в глубокую синеву, на которой уже проступали первые бледные точки звёзд. Тени от колонн и статуй вытянулись, словно гигантские пальцы, тянущиеся к горизонту. Воздух стал прохладнее, наполнившись ароматами вечерних цветов, что распускались в садах, и лёгким запахом дыма от жаровен, которые зажигали уличные торговцы.

Мы неспешно шли по широким мостовым, вымощенным всё тем же серым камнем с зеленоватыми прожилками мха, что был повсюду в Аргонисе. Камни были отполированы до блеска тысячами ног, и в свете зажигавшихся магических фонарей (эти фонари, к слову, представляли собой металлические столбы с навершиями в виде стеклянных шаров, внутри которых виседи светящиеся кристаллы средних размеров, подвешенные на тонких цепочках) они отливали янтарной медью. Улицы постепенно заполнялись вечерней публикой: парочками, вышедшими на променад, дамами в длинных платьях с кружевными воротниками, кавалерами в камзолах, купцами в добротных кафтанах, спешащими по своим делам, и, конечно, уличными музыкантами. Один такой менестрель (худощавый с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в косу, в поношенном, но чистом зелёном камзоле) сидел на складном стульчике у стены и перебирал струны лютни, напевая что-то грустное и протяжное о потерянной любви и далёких осколках. Его голос был тихим, но чистым, и несколько прохожих остановились послушать, бросив в раскрытый футляр у его ног пару медяков.

Далее мы купили пару свечек и отправились к тому самому место у края пирамиды, где год назад развеяли прах моего учителя, Григория. Место было популярным для подобных целей и тут и там стояло множество цветов, с сгоревшими и догоравшими свечками. Сейчас же, по совпадению, кроме нас тут никого не было. Пока Скарлетт с Сергеем стояли в сторонке, мы с Аней зажгли наши свечки, поставили их у огромной дыры в дворцовой стене и немного помолились за упокой души отца моей званой сестры, закрыв глаза. После «минуты» молчания, когда к этому место подошла какая-то пожилая пара, Аня вытерла одинокую слезу, улыбнулась, взяла меня за руку и мы отправились дальше.

Я шел рядом с Аней, держа её под руку, и время от времени поглядывал на Скарлетт, которая шла чуть впереди, а Сергей был позади нас. Хобгоблинша всё ещё была под впечатлением от столицы и пекарни «Лимонная Корочка», и теперь, когда мы приближались к одному из входов в королевские висячие сады, её красные глаза горели любопытством.

Вход в сады, к которому мы подошли, представлял собой высокую арочную конструкцию из белого мрамора, увитую плющом и какими-то вьющимися растениями с мелкими алыми цветами, издававшими сладкий, чуть пряный аромат. Арка была обрамлена двумя колоннами, на вершинах которых сидели каменные грифоны с расправленными крыльями – стражники сада. За аркой начиналась широкая лестница, выложенная из того же белого мрамора, но уже с вкраплениями розового кварца, что придавало ступеням в закатном свете тёплый, почти живой оттенок. По бокам лестницы журчали небольшие фонтаны: вода стекала по каменным чашам, украшенным изображениями рыб и водяных лилий, и её тихое журчание смешивалось с отдалённым шумом города.

Мы поднялись по лестнице и оказались на первой террасе садов. Висячие сады Аргониса были, пожалуй, одним из самых удивительных мест, которые я когда-либо видел, каждый раз не переставая восхищаться местными красотами. Они располагались на нескольких уровнях и были подвешены на массивных каменных консолях. Эти консоли были украшены резьбой: листья, виноградные лозы, фигуры танцующих нимф и сатиров, и казалось, что сады действительно парят в воздухе. Почва на террасах была насыпана поверх специальных каменных коробов, и в ней росли самые разнообразные растения: от обычных яблонь и груш до экзотических деревьев с золотистыми плодами и кустов с цветами всех оттенков радуги. Дорожки были выложены гравием, хрустевшим под ногами, и окаймлены низкими живыми изгородями из самшита. Тут и там стояли мраморные скамейки, на которых сидели парочки и просто отдыхающие горожане, наслаждаясь видом.

Этот грандиозный сад – воистину один из символов столицы и всего королевства.

Именно этот вид и заставил Скарлетт замереть на месте, едва мы вышли на первую обзорную площадку. Её рот приоткрылся, а рубиновые глаза, казалось, стали ещё больше, чем обычно. Я видел, как она медленно, словно во сне, подошла к краю террасы, где стояли низкие каменные перила, увитые плющом, и уставилась вниз. Отсюда открывался вид на весь нижний ярус города: на бесконечные крыши, на извивающиеся улочки, на дымящие трубы мастерских, на крошечные фигурки людей и повозок, движущихся внизу. А с другой стороны этого сада, далеко вверху, над всеми нами возвышалась центральная колонна – та самая, что уходила в небо на головокружительную высоту и где жила королевская семья.

Но главное зрелище было впереди. Мы прошли дальше, поднявшись ещё на один ярус по изящной винтовой лестнице, словно вырезанной прямо в скале и украшенной барельефами, изображавшими сцены из легенд о богах: вот Агнбер куёт молнию для своего друга Молторма, вот Талариэль усмиряет волны, вот Легилиус вершит суд над грешниками…

Лестница привела нас на ещё более просторную террасу, которая, казалось, выступала прямо над бездной. Здесь перила были коваными, из чёрного железа, с изящными завитками, и за ними открывался вид, от которого захватывало дух.

Центральная колонна пирамиды, основание которой уходило глубоко в недра «скалы» с одной стороны и в небосвод с другой, здесь, на этом уровне, была видна во всём своём величии. Она была не просто каменной глыбой – это был сложный архитектурный шедевр, оставленный нам древними. Колонна будто была облицована полированным гранитом. Отсюда было не видно, но как мне рассказывали, по всей её поверхности, насколько хватало глаз, были вырезаны гигантские письмена: руны, символы и целые строки на древнем языке, который я не мог прочесть. Эти письмена были инкрустированы каким-то светящимся материалом (возможно, тем же жёлтым кристаллом, только в пылевидной форме), и они пульсировали мягким еле видимым светом, словно живое сердце пирамиды. Колонна уходила вверх, в самое небо, и там, на высоте, которую я оценил, как сто пятьдесят этажей, если не больше, на её вершине покоился огромный жёлтый кристалл. Часть его торчала из-под свода дворца, а большая часть шла еще выше.