Текст книги "Ненаместные (СИ)"

Автор книги: Аноним Эйта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

...Будь Жаннэй чуть поциничнее, то могла бы подумать, что Яйла обиделась за недоверие и теперь мстит. Однако на самом деле слова Яйлы лишь укололи ее убаюканную совесть.

Она слишком увлеклась Геркой, которого надо было вывести из-под удара, и забыла, кто здесь пострадал больше всего. У Лиль было право не согласиться – и Яйла дала ей возможность это право реализовать.

В отличие от Жаннэй.

Она все-таки ошиблась.

К тому же Яйла вдруг добавила, будто вспомнив:

– Конечно, если Герке будет необходим опекун, я не вижу никаких причин, почему бы им не мог стать мой пасынок Ким – они хорошие друзья, насколько я могу судить.

Айна и Хонга кивнули.

Ким дрогнул: он бы согласился, Жаннэй не сомневалась. Но это... привязывало его к Тьмаверсту? Ей казалось, Ким хотел бы уехать.

Теперь все зависело от Лиль.

И та отпустила Геркину руку. Стиснула ладони. Подумала. Запустила в волосы пальцы – не нащупав ставшего привычным ежика растерянно уставилась на свою тонкую девичью кисть, повертела перед глазами, раздумывая.

– Спасибо, мудрая Яйла, – наконец сказала она, – спасибо. Но что поделать – я просто перепугалась и вылезла из окна, никаких даров и чудес, только моя глупость. И... в нашем доме давно не чинили проводку... я уверена, следственный отдел разберется, в чем именно там дело, но... Просто разберется. Герка не при чем.

– Что же, – вздохнул Кеех, – стар я стал. Не понимаю, зачем меня позвали. Если спросить меня, то Герке опекун не нужен, он парень головастый.

И примирительно поднял руки.

– Раз уж за его свободу готовы столько платить другие – разве я могу перечить? – тут он тепло улыбнулся Жаннэй и кивнул Лиль, – У парня отличные друзья, такие лучше всяких опекунов.

– Замечательно, – Нут хлопнул в ладоши, – мировое соглашение услышано, детали как-нибудь обговорите сами, не маленькие. Ганго! Где Ганго?

– Он вышел, – Исси указала на дверь, – буквально пару минут назад. Данга, кто теперь довезет меня до дома?

Хонга кивнул сыну.

– Не волнуйся, Исси, мы по пути заедем к вам. Я и с твоим отцом с удовольствием поболтаю.

– Жаль, что никто не заметил этого вовремя. Простите, уважаемые, похоже, уже нет смысла брать клятву о неразглашении, материалы собрания будут переданы в следственный отдел в том виде, в котором Ганго из донесет. Герка рода Ваар признается дееспособным, однако я бы строжайше рекомендовал ему встать на учет в Ведомство; Лиль семьи Фанк признается дееспособной. Заседание окончено... Окос, я забыл молоток в актовом зале.

– Вы же сами говорили: "без официоза", – фыркнула Жаннэй.

И наконец позволила себе по-простецки хлопнуться в обморок.

Эпилог

– Ким.

– Да?

– Ким, что, Окос тебя разбери, ты делаешь в этом купе?

– Еду. В Тьен. Знакомый устроился на работу, позвал меня за компанию. Говорит, им нужны стажеры. Курицу будешь?

– Нет, спасибо.

Жаннэй очень устала. Просто невероятно устала.

Она залезла на верхнюю полку и долгое время смотрела в потолок.

– Вроде бы изначально со мной ехала такая милая женщина средних лет.

– Теперь у нее отдельное купе. Я всегда выкупаю.

– Ну и аппетиты у стажера.

– Все-таки оставить ножку?

– Я не об этом.

Зашуршала фольга.

– Ну, я все-таки старший сын рода Пашт. Могу себе позволить. Это в Тьене я буду стажер... не подкинешь денег на такси?

– Меня зять подвезет.

– А меня?

– М-м-м... дай подумать... сильные кошачьи ноги?

– А когда мы прощались, ты даже всплакнула.

– Исключительно от счастья.

– Ты уверена? Мне кажется, ты что-то путаешь с непривычки.

– От счастья, – Жаннэй не выдержала, свесила голову вниз, – дай ножку.

– Тогда спускайся.

– Не хочу.

– Тогда не дам.

– Ну и Окос с тобой.

После заседания она провела в Тьмаверсте неделю, и за эту неделю немного привыкла к новым ощущениям. Да и не такие уж они были и новые – просто чувства были раз в десять сильнее, чем обычно. Она была как ребенок, которого всю жизнь кормили пресной едой, а потом вдруг заставили питаться острой лапшой. Только острой лапшой. И запивать уксусом.

Немного времени прошло, и рецепторы приспособились. Не так, как у обычных людей, но все-таки ее больше не кидало в слезы при виде хромых котят и в смех от детских анекдотов.

Ким, кошатина наглая, всю неделю крутился рядом. Она настолько к нему привыкла, что в какой-то момент начала считать чем-то вроде хвоста – и да, расчувствовалась с непривычки. Сама не заметила, как начала общаться с ним, как с давней подругой.

Он влез в ее зону комфорта и свернулся там калачиком. Притаился: что-то Жаннэй подсказывало, что ненадолго. Но опасности он никакой не представлял, наоборот – помогал.

Жаннэй сама не знала, чего от себя ожидать, но он принимал любую выходку как должное, и это очень выручало. Может, и правда все Коты умеют лечить; Мрыкле досталось умение врачевать тело, а Ким вот прикрыл Жаннэй душу, пока она отращивала не шкурку даже – так, какую-никакую кожицу.

Она не очень понимала, зачем оно ему надо, но принимала с благодарностью.

В конце концов, интересная история закончилась, и остались только скучные последствия. Родителям Лиль прописали месячный курс лечения и той волей-неволей пришлось обосноваться у Яйлы; лучше всего, кстати, на Фанков подействовала встреча с Канги, профессионалы наконец смогли подцепить кончик пиявки, и теперь потихоньку ее раскручивали: обещали, что это только дело времени. И Жаннэй не сомневалась, что когда время придет, Яйла поможет Фанкам оформить документы; до Канги и старших Фанков кошке не было никакого дела, но вот за Лиль она уже привыкла беспокоиться.

Герка вполне ожидаемо завалил промежуточные экзамены и в основном занимался зубрежкой, иногда отвлекаясь на свидания.

Дядь Кеех встречал чаем и пряниками следаков одного за другим, и ему некогда было затевать пакости.

Ылли вполне счастливо жила с сыном, и единственное, что ее расстраивало – это исчезновение Амме. Впрочем, Жаннэй не верила этим крокодильим слезам: она готова была поспорить даже на спасительное колечко с камушком, что Амме живет себе спокойно где-то в песчаночьем квартале и в ус не дует.

Жаль, она так и не смогла его разыскать и хорошенько оборвать уши.

Пиявку-то на Фанков навесил он.

Больше некому.

Жаннэй дооформила бумаги и засобиралась в Тьен. Тут-то на нее и накатило то гадкое чувство... такое... не хотелось прощаться. Она как-то привыкла к Герке, и к Мрыкле, и даже к Лиль привязалась, хотя та все еще наблюдала за ней с настороженностью пуганого зверька.

Ну и к Киму.

Когда она прощалась с Кимом, как-то даже всплакнулось – у нее это в последнее время так легко выходило; и вот теперь он выставил ее круглой дурой: выходит, рано прощалась.

– Может сейчас, когда мы в купе одни, – вкрадчиво начал Ким, вырывая Жаннэй из дорожной полудремы, – ты мне все-таки объяснишь, почему ты наплевала на план и закрутила на пустом месте какую-то совершенно непонятную интригу?

– Я же говорила: ко мне пришел Кеех, угрожал, я подумала: мало ли к кому он еще пришел? Но вряд ли он бы стал размениваться на мелких. Так что я просто устроила так, чтобы ни у кого не было шанса вильнуть в сторону. Можно сказать, взяла детей в заложники, – вздохнула Жаннэй, – вот и все.

– Но Амме в зале не оказалось.

– Он умный паренек, ты знаешь. Почувствовал, что запахло жареным. После выходки Ылли с пиявкой он понимал, что, услышав про Фанков, я заподозрю его. Логично искать дар посильнее в пределах одной семьи.

– Но ты его не преследовала.

– Потому что он их спас. – Жаннэй свесила голову с полки, – Я так думаю, что спас. Вряд ли ему принадлежала идея: все-таки заставить родителей огреть по голове собственную дочь... тут нужен некий цинизм, что ли. Чувство юмора определенного толка. Кеех сам сказал мне, что ему нужен новый жрец; у Кееха был мотив. И у Кееха достаточно сил, чтобы сделать императивиста инструментом. Амме не стал бы подчиняться, если бы ему просто приказали; тут дело в уважении, в благоговении перед наставником. Такая сложная пиявка... – она протянула задумчиво, – интересно, она была завязана на появление Фарги рядом с домом Лиль? Все знали, где та покупает сигареты... Вот это дар... Но я почти уверена, что изначальный приказ Кееха Амме смягчил. Найденные Фанки спутали Кееху все карты.

– Ты очень сложно объясняешь, – Ким пожал плечами, – не очень понятно, зачем делать все так сложно, действовать через Лиль, вмешивать нас, Паштов... Если можно было бы просто промыть мозги: Герка ему доверял.

– Хонга бы не позволил, – Жаннэй немного подумала и добавила, – к тому же такому старому человеку, наверное, скучно нарекать младенцев и варить супы для гостей. Он устроил себе, и всему Тьмаверсту заодно, развлечение. Сколько пересудов будет! Знаешь, есть такая штука: вдохновение. Увидел Герку и Лиль вместе в неудачный момент, и его осенило. Мне показалось, он даже не очень расстроился, что проиграл. Старики любят внимание. Это для Лиль трагедия века: на веку Кееха столько народу умерло, что вряд ли это для него хоть что-то значит.

– И ты его вниманием обеспечила.

– Так и есть.

– Могла бы попробовать засадить.

– Ну-ну. Это не моя работа. Да и толку? Ну будут Жабы нарекать детей не в кафе, а в тюрьме. Разбуди, как приедем...

– Я тоже спать хочу.

– ...пожалуйста?..

Варт встречал на перроне. Был он встрепан и хмур.

Едва завидев Жаннэй он протер глаза. Нахмурился еще сильнее. Втянул носом воздух.

Подошел ближе и чуть ли не ткнулся носом ей в ключицу.

– Да ладно.

Ким многозначительно грохнул чемоданом.

– А ты кто? – живо поинтересовался Варт, одним движением переместившись от Жаннэй на пристойное расстояние, – А-а-апчхи! Кто ты, и почему эта женщина притворяется моей невесткой?

– Свояченицей.

– Надо же, вот ведь хорошо подобрали двойника: такая же зануда, – отмахнулся Варт и протянул Киму руку, – Варт рода Хин. Не знаю, что у вас там в Тьмаверсте стряслось... А-а-апчхи! Простите, аллергия на собак.

– Он эмпат, – пояснила Жаннэй, – поэтому немного спятил. Нюхает чувства. Видит чувства. Слышит чувства. Чужие. Но не мои.

– Теперь и твои, – фыркнул Варт, – это-то и напрягает. Не нравишься ты мне. А-а-апчхи!

– На кошек тоже аллергия? – Ким пожал протянутую руку, – Я Ким рода Пашт, зверозык, Кот.

Варт выдернул руку и достал из кармана платок.

– Набо же, кот, а вблюбленность совершенно щенячья, – прогундосил он, – сейчас ты меня либо полюбишь, либо возненавидишь, приятель. Жан, так как я даже не могу поверить, что ты правда Жаннэй, а еще у меня, как видишь, на вашу парочку аллергия, иди и снимай жилье.

– ...Что?

Варт всегда был непоследовательным и импульсивным человеком, чьего образа мыслей Жаннэй так и не смогла до конца постичь за долгие годы знакомства, (в чем, наверное, и крылись корни их взаимной неприязни) но это даже для него было уже слишком.

– Рано или поздно тебя надо было выселить. Сейчас или никогда. Ловлю момент, ты меня знаешь. А то потом начнется: съеду завтра, ой, сегодня как-то холодно, ой, забыла заказать грузчиков...

– Юлга тебя убьет.

– Ой, она и так меня чуть сегодня не убила, когда узнала, что второго ребенка ждет, вот, правда думаешь, что мне еще тебя там не хватает?

– Варт, но... куда мне...

– Я даже Майю по такому случаю выпихнул, а она до сих пор палочки в руках с трудом держит, инвалид труда. Слышишь? – он стукнул себя кулаком в грудь, – Там каменное сердце черной-пречерной свахи. Не знает жалости. Покеда.

Развернулся и ушел.

Жаннэй впервые в жизни почувствовала, что не прочь свернуть ему шею собственными руками вот прямо сейчас.

Раньше она всегда первым делом задумывалась об алиби.

– Зять подвезет? – светски поинтересовался Ким.

– А что, хочешь одолжить денег на такси?

– У тебя очень красивые ноги, – вот теперь этот кошак смеялся, но недолго: взглянул на ее лицо, – эй-эй, я же пошутил...

Жаннэй взяла себя в руки.

А еще отобрала свой чемодан.

И направилась к выходу, пока у нее тоже не появилась какая-нибудь аллергия, не совместимая с чьей-нибудь жизнью.

Грустно прощаться?

Да, похоже, с этим окосовым кошаком ей вовек не распрощаться. Так и будет преследовать хвостиком, как сейчас. И чего ему надо? Чемодан ее что, салом намазан?

И у сестры теперь не спрятаться.

Жаннэй всегда была хорошим наблюдателем. Но вот действовать самой... она не была уверена, что у нее получится. Вроде бы неплохо вышло в Тьмаверсте, но... ей повезло?

Придется учиться.

Говорят, первый шаг – самый трудный. Но чтобы научиться ходить, надо сделать еще тысячу.

...Едва завидев грязно-алый бок такси, Жаннэй перешла на бег.