Текст книги "Ненаместные (СИ)"

Автор книги: Аноним Эйта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Когда она подошла к "Ласточке" хозяин только-только отпирал дверь. Она вежливо подождала, пока страшный старый жаб разберется с ключами, и за это время успела порядком продрогнуть.

Она вовсе не собиралась подслушивать разговор Герки и Кима. Она даже не была уверена, что они назначили свою встречу до свидания. Но кроме этого кафе ей было решительно некуда податься.

У нее и не получилось ничего подслушать. После еще одной чашки крепкого кофе, поданного заспанным парнишкой-песчанкой, она встала из-за столика, чтобы посетить дамскую комнату.

Зазвенело в ушах; мир заволокло золотистой пеленой. Кажется, она мягко повалилась куда-то вперед... Кажется, ее довели до хозяйственного помещения и чуть ли не силой заставили прилечь.

Полегчало.

Перепуганный официантик притащил по знаку хозяина пакет дешевых леденцов. Лиль не очень любила сладкое, но под строгим взглядом хозяина разгрызла парочку.

– Вам вызвать врача? – Обеспокоенно проскрипел старый жаб, – возможно, мне стоит позвонить вашим родителям?

– Не надо звонить родителям! – Кажется, голос Лиль сорвался на визг.

Она сделала несколько глубоких вдохов и хотела сесть, но ее опять повело.

– Вам нужна помощь? – спросил песчанка из-за плеча своего хозяина, и тут же запричитал по бабьи: – господин Кеех, что же это такое, впервые такое!

– Амме, спокойно. – Кеех задумался.

Его огромные глаза с горизонтальным зрачком при этом разъехались в разные стороны. Лиль замечала такое у жаб в школе, из тех, кто уже носил жабью шкурку, но в отличие от них господин Кеех приобрел вид жуткий, а не придурковатый.

– У меня тут встреча, – решилась сказать Лиль, – договорное свидание... и я бы не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о моей слабости. Я могу вас попросить...

– Ты это дело бросай, девка. – Нахмурился Кеех грозно – с его внушительными надбровными дугами это было несложно, – Понимаю, любовь – дело такое, сна лишает, но в таком состоянии ты годна скорее для больницы, чем для свиданий. Тебе бы поспать пару часов...

– Ну очень надо! – Лиль захлопала ресничками.

Кажется, это был добрый человек. Достаточно древний, чтобы не обращать ровным счетом никакого внимания на иерархические условности; он даже имени ее не спросил, и с песчанкой общался тепло, почти по-отечески. Требовать у него чего-либо было бы большой глупостью.

Она могла только просить.

От одной мысли, что ей придется еще раз назначать это окосово свидание, становилось дурно. Ну нет, лучше уж разделаться с этим сейчас. Подумаешь, голова болит... Она же не смогла накануне уснуть потому, что волновалась, и встала так рано, потому что волновалась; кто даст гарантии, что это не повторится в следующий раз?

Да и продинамить Кима – значило потом иметь серьезный разговор с Яйлой, а этого совершенно не хотелось.

– А когда? – Спросил Амме, – когда это ваше очень важное свидание?

– В одиннадцать...

– Господин Кеех, сейчас полвосьмого. – затараторил парнишка, – давайте она тут поспит, а я разбужу, как ее кавалер придет?

– Раз так рано пришла, то и в самом деле, видать, важно. – господин Кеех растянул в улыбке огромный рот, – спи здесь, дочка. Амме разбудит.

...она проснулась сама.

– Подожди, о встрече с Лиль не было ни слова! – донеслось из зала.

Лиль, услышав свое имя, рывком встала: дрему как рукой сняло.

Поправила блузку, достала зеркальце – макияж выдержал испытание. Осторожно, по стеночке, пошла к выходу в зал. Поймала собеседников в отражение – она и сама не понимала, что вынуждает ее так по-детски шпионить.

Один из них, светловолосый тонкокостный мальчишка, казался беспокойным и слегка испуганным. Красивое личико исказил отголосок боли, голос то и дело срывался на шипение. Он не был Лиль знаком, хотя где-то она его видела.

Возможно, это ей только казалось: Герка был очень похож на Дангу, хоть в нем не было той вальяжности и уверенности в себе, которой в полной мере обладал его младший брат.

А Ким был точь в точь как на фото. Ничего особенного, кот как кот, разве что уши постоянно пытался прятать – стыдился?

Она услышала не так много, но достаточно, чтобы утреннее недовольство жизнью и миром вернулось сторицей. Надолго ее не хватило: в какой-то момент кровь вскипела, и Лиль вышла из подсобки, не особо заботясь, как это будет выглядеть. Недосып, головная боль, раздражение – все это сплавилось вместе и обратилось в ярость.

Она как-то даже забыла, что бить по старым ранам – подло и мелочно.

И когда Ким задал свой вопрос, она ответила, не собираясь щадить ничьих чувств:

– Яйла хочет и рыбку съесть, и не обляпаться. Заполучить в род свежую кровь. Не думаю, что она считает те... – она запнулась, но продолжила уверенно, – тебя способным на нечто большее, чем продолжение рода. Иначе тебе бы сватали Фаргу рода Ядь.

– Другой кошачий род. – уточнил Герка в ответ на недоуменный взгляд Кима, – вторая дочь. Первая, Эйхе, уже замужем. Лиль намекает на династический...

– А я, Ким, чистый лист. – перебила Лиль, – я долго не могла понять, почему мне предложили старшего брата. Обычно кровь разбавляют с помощью младших сыновей.

– Да уж. Прям как неродной. – поддержал Герка.

– О. – Ким беззаботно кивнул каким-то своим мыслям, – Яйла – моя мачеха. Я думал, вы знали. А что такое "свежая кровь", "чистый лист"? Я догадываюсь, но... хотелось бы четкого определения.

– Это пошло из литивоме. – объяснила Лиль. – детская игра: лисица-тигр-волк-медведь. В Вытеске это считалось камень-ножницы-бумагой для настоящих профи.

– Звучит не слишком сложно. – легкомысленно фыркнул Ким, и Лиль подумала, не отвлекает ли он их с Геркой таким нехитрым способом от внезапного откровения про Яйлу, – что сложного в камень-ножницы-бумаге?

Даже если и отвлекает – Лиль не сможет этого забыть.

– Там тридцать жестов. Используется два двадцатигранных кубика. – пояснил Герка. – одного не могу понять: откуда тебе-то про нее знать, Лиль? Ты же не родилась здесь. Неужели в Вытеске дети играют в полную версию?

– Нет. Там обходятся четырьмя жестами и монеткой. – Лиль пожала плечами, – но это был единственный способ разобраться в местной иерархии. Литивоме же квинтэссенция местной заботы о хвостатых, разве нет, Герка рода Ваар?

– И ты предлагаешь объяснить ему с помощью литивоме?

– Что значит "забота о хвостатых"? – снова вмешался Ким.

Лиль скрестила руки на груди, выпрямилась.

– Вот видишь.

Герка закатил глаза.

– Ты права. Объясним на пальцах. Играем?

Он достал из кармана плоский белый камешек с дыркой посередине, положил на стол, подтолкнул к центру – ставка.

– Амме! – Позвала Лиль, вытаскивая из мочки осточертевшую сережку и выкладывая ее рядом с камешком. – Два кубика для литивоме и бумажку с ручкой!

Она впервые за сегодня почувствовала хоть что-то, похожее на положительную эмоцию: азарт.

В детстве ей очень нравилась эта игра. Она даже участвовала в Тьмаверстском турнире среди среднешкольников и почти дошла до финала. Это потом она узнала, что лежит в основе и удача от нее отвернулась.

Она сунула в рот последний ядрено-химический леденец господина Кееха.

– Играем!

Глава 5

От наглецов тоже есть польза: они задают все те неудобные вопросы, которые не пришли бы в голову сами по себе и вынуждают дать ответ, каким бы неприятным он ни был.

Вот Ким, например, спросил, нарушая затянувшуюся паузу:

– Кто настоял на том, чтобы вызвать из столицы вас? Я верю, что вы – замечательный специалист в э-э-э... расследованиях, но вы не местная. Здесь не слишком любят чужаков.

– Ведомство... – Жаннэй наконец-то глотнула кофе, – не разделяет местячковых предрассудков.

Объединение людей без рода и без связей, которое давно стало чем-то вроде еще одного влиятельного клана, на абсолютно законных основаниях раскинуло щупальца по всей стране. Идея, пришедшая в голову деду нынешнего правителя была проста до гениальности: отщепенцы рьяно ловят отщепенцев, пока старинные рода занимаются делами, которыми были заняты испокон веков. Нежеланные дети, маргиналы, неудачники, безродные изгои, бездари и люди с калечными дарами получили собственное дело. Система поощрений и подкинутые особо рьяным личностям с барского плеча крупицы власти должны были создать иллюзию стабильности и немного притушить нарастающее в обществе недовольство.

Но эти люди оказались недооценены. Потихоньку, осторожно, не спеша они получали все больше и больше. Сначала глава Ведомства должен был отчитываться перед главой хоть бы и самого захудалого родишки; затем – только перед главами корневых родов, вроде рода Окоса, Живицы или Дафла. Потом – перед Советом...

Никто оглянуться не успел, а Ведомство уже распухло до гигантских размеров. Свои чиновники, несколько военных частей, ведомственные самолеты, поезда, институты... и даже города вроде Хаша. Шахтерская деревушка стала городом только из-за того, что Ведомство посчитало нужным контролировать находящийся поблизости разлом и направило туда специалистов.

В настоящее время глава Ведомства четыре раза в год отчитывался Правителю лично.

Внутриведомственная грызня была так же сильна, как и в любом другом клане, возможно, даже сильнее: основной доход Ведомство получало не с бизнеса, а из средств государственного бюджета, которых на всех не хватало. Нельзя просто улучшить качество услуги или зазвать больше покупателей и таким образом получить больше денег; нужно показать Правителю, как рьяно все работают.

Отсюда постоянные переезды младших сотрудников из города в город. Жаннэй все еще жила в Тьене только потому, что одна из ее сокружниц была крепко связана с протекавшей в городе рекой, и физически не могла отдаляться от нее дальше, чем на сотню километров. А разбивать Круг – или, как это называли в провинции, стихийные четверки, начальство не любило.

Менее везучие однокурсники Жаннэй уже побывали во всех дырах Кетта, и не по одному месяцу. Они даже не пытались прижиться в новом городе, перенять его культуру и предрассудки, наладить связи: зачем, если года не успеешь прожить, как начальство заново перетасует состав? Квартал ведомственных квартир везде выглядел примерно одинаково, улица-музей в Тьмаверсте была лишь не слишком-то приятным исключением из этого правила. И некоторые считали эти типовые домишки чем-то вроде родного города на чужбине.

Внутриведомственные проверки тоже были частым делом. Так что Жаннэй вовсе не удивилась, когда ее отправили на такую в Тьмаверст. Но теперь задумалась: квартал тут выглядел совсем не ведомственным, да и в местном отделении она в основном встречала только Песчанок и нескольких Волков. Заправлял всем седой Медведь... Здесь она не увидела разнообразия даров и черт лица младшего состава, характерного для любого ведомственного объекта.

– То есть вы постоянно ездите в командировки?

– Часто.

В этот раз Жаннэй отдувалась за всю свою четверку. Юлга третий год в декрете, Ние никак нельзя отойти от реки, а Майе сломали во время задержания обе руки, и теперь она временно непригодна к работе. Повезло.

Никогда раньше Жаннэй не оказывалась в незнакомом городе совсем одна, и именно на это обстоятельство списывала все свои смутные интуитивные подозрения до того, как об этом же спросил Ким.

– И так все в Ведомстве? Неудивительно, что вы до сих пор не замужем.

– У меня есть...

– Но нет кольца, браслета, чужой фамилии... – фыркнул Ким. – Детей. Есть баловство. Отговорка, чтобы отпугивать мерзавцев вроде меня, по окосовски привлекательных. – Он многозначительно поиграл бровями, – до того, как я сюда приехал, эта мысль не пришла бы мне в голову; но сейчас я думаю, что, возможно, превращая жизни прекрасных девушек в сплошные разъезды, Кетт компенсирует последствия отмены декрета номер четыре. Как вы думаете?

Он навострил уши: вот как внимательно он выслушает ее мнение! Все это его шутовство... Дурацкая тактика, но, стоило признать, она слегка выбивала Жаннэй из колеи.

Из-за того, что оба уха уже были кошачьи, она с трудом ловила перемену его настроений. Кажется, вот мягко блеснул удлинившийся клык; но не заглядывать же ему в рот с линейкой!

– Что? Не знаю, о чем вы.

Она не понимала, к чему он завел этот разговор. Вроде бы простое продолжение бессмысленного флирта, а вроде бы с какой-то иной целью.

– Вам не преподавали историю юриспруденции, а? – Грустно улыбнулся Ким и процитировал, – "В жены брати токо девку своей крови, и по своему обычаю; коли разных кровей смешение есьмь, чадо убиту надлежит быти". Или как-то так. Первая редакция. Почему в древности кризисы были менее болезненны? Думаете, опасные случаи просто не заносились в летописи? Нет. Тогда не было браков людей с несовместимыми дарами – вот в чем секрет. Сваха ни за что не вышла бы за некроманта, а воздушник не взял бы в жены огневичку. Но несколько веков назад изобрели гуманизм, свободу воли; монархия стала парламентской... Созвали Совет. Народ жаждал перемен, умилялся театральным постановкам о несчастной любви... и древнюю бумажку отменили. Решение скорее политическое, чем обдуманное.

Ким откинулся на спинку кресла, прижмурил зеленые глаза. Воплощение спокойствия и умиротворения, разве что у правого уха лихо заломлен кончик.

Провокационно: перфекционист? Поправь! Одного касания хватит...

– Я не осуждаю, но и не поддерживаю: по большому счету мне все равно, как там было в древности, я живу сегодняшним днем. Как говорится, вчера прошло, завтра не наступило – так лови же момент! Но здесь, милая Жаннэй, живут так, как будто декрет номер четыре никогда не отменяли.

– Вы хотите доложить об... убиении чад? – Удивилась Жаннэй.

Подобралась, достала из сумки блокнот. Открыла. Положила рядом ручку.

– Нет. "Чад" никто не убивает, конечно. Не каменный век. – Ким плавным жестом закрыл блокнот и взял ручку, крутанул рассеянно в пальцах, – Вам стоит посетить Дом Хвостатых. Скажите, что вы от меня, вас проведут к малышке Канги.

– Ваша дочь? – Жаннэй склонила голову на бок, желая скорее подколоть, чем удостовериться в обратном. – Неудачный брак?

Ким мягко рассмеялся.

– Родители Лиль хотели ее удочерить. Они же не местные. У Канги шикарный беличий хвостик, и они считали... хотя нет, официального объявления не было. Они считают, что это красиво... Я, кстати, тоже. – Ким хрустнул костяшками, – Она солнечная девочка, очень светлая, но воспитывать такого ребенка... мне не хватило бы смелости и терпения, и я безмерно уважаю решение старших Фанков. Сейчас ее навещаю я и еще кое-кто. Пока Лиль... не может, ее заменяют – было бы жестоко отобрать у девочки надежду, а?

– У Лиль?

– У Канги. Она очень ждет – думаю, это сродни дару, такая надежда с того света возвращает. Вот почему я тоже верю, что они вернутся. А еще мне кажется, там вы встретите кое-кого. – Ким небрежным жестом бросил на стол пару купюр, встал, подал руку. – Поспешите, а то не успеете до конца приемных часов.

Песчанка-официант появился незамедлительно, смахнул купюры, поклонился Киму, потом Жаннэй и исчез, прежде чем она успела среагировать.

Жаннэй встала сама, убрала блокнот в сумку.

– Не нужно было.

– Не смейте совать мне ваши деньги. – Скривился Ким. – Обижусь. Мне это ничего не стоило, вы мне не должны, позвольте уж небольшую шалость. К тому же... – Он наклонился к ее уху, воровато оглянулся, – Я этот жест неделю отрабатывал, не портите мой имидж крутого альфа-кота, м? Никто не должен заподозрить.

И подмигнул.

Жаннэй пожала плечами. Она не очень хорошо понимала шутки, и не собиралась притворяться, что подобное ее веселит. Хватит с него и того, что она сдержалась и не отпрянула, когда он полез в ее личное пространство.

– Где находится Хвостатый Дом? – Сухо поинтересовалась она.

– Дом Хвостатых. Улица Оммо, дом пять. Проводить?

– Не стоит.

Ким как-то удивительно просто сдался. Из кафе они вышли вместе, но он почти сразу свернул в другую сторону.

Жаннэй нашла нужный дом без труда, хоть и пришлось спросить у прохожего, на какой лучше сесть автобус. Прохожий посмотрел на нее с сочувствием, но рассказал. Всего несколько остановок. Это был почти центр города, можно было дойти и пешком, но для подобной прогулки было слишком снежно.

Дом был большой, старинной застройки. Четырехэтажный.

Жаннэй вскарабкалась по скользким ступеням, и застыла на мгновение перед тяжелой дубовой дверью, расписанной охранными символами как дверь какой-нибудь банковской ячейки.

Нет, Ким намекал слишком уж прозрачно и слишком легко согласился не провожать. Скорее всего, она здесь встретит кого-то полезного.

Жаннэй не любила детей. Любых. В том числе и несчастных. Но – работа есть работа.

Она потянула дверную ручку.

Вошла.

Ким в полной мере обладал главным даром кошачьего рода – харизмой. Он перетягивал людей на свою сторону так непринужденно, что это казалось случайностью. Герка сам толком не понимал, почему остался, а не ушел, как только перестала болеть нога. Обоснование Ким подкинул очень шаткое... и Герка попытался убедить себя, что ему очень нужны деньги.

Вот он и здесь.

На что именно ему нужны деньги он так и не придумал. Не в Попрыгушки же вкладываться, в самом деле!

Лиль лихорадочно расписывала ручку. Под глазами ее легли едва заметные из-за грамотно нанесенного макияжа тени, но держалась она молодцом, хоть и вряд ли кого-нибудь обманывал ее преувеличенный энтузиазм. Так же, как и Герка, она явно не очень понимала, что она тут делает и зачем.

Герка невольно ей сочувствовал. И – уважал.

Несмотря на пренебрежительное высказывание о деревне, которое Лиль так просто не забудет и явно еще не раз ему припомнит, Герка признавал, что она высоко взлетела – для залетной-то птички из Вытески. Получить такой статус только благодаря чистоте крови? Ну нет, не вышло бы, не маши Лиль крылышками изо всех своих сил.

Было немного неловко сидеть рядом с живым примером упорной лягушки из сказки про молоко, особенно если сам когда-то предпочел утопнуть. Что-то между раздражением и уважением; и где-то с краешку смутное желание отобрать бумажку и отправить спать пораньше – ей это явно не повредит. Сходные чувства у Герки иногда вызывал Данга – но он-то был ему братом, нет ничего странного в том, чтобы ему сочувствовать.

Одного Герка никак не мог понять: почему она не хочет замуж? По сути, Яйла сдала Лиль все карты, чтобы та могла сорвать джекпот. А Лиль вышла из игры, решительно отказываясь от возможного выигрыша.

Это настолько не вязалось с образом кошкиной невесты, что Герка почти всерьез задумался: а не находится ли Лиль под действием какого-нибудь артефакта или дара? Почему бы ее конкурентам не провернуть что-нибудь этакое? Поймать Лиль в темном углу, заставить оскорбить жениха на договорном свидании и пнуть приятеля жениха по больной ноге – для верности...

Но единственной вещью на Лиль, хоть сколько-нибудь похожей на артефакт, были серьги. Когда Лиль без колебаний поставила одну на кон, Герка внезапно очень ясно осознал: она сейчас не думает, что делает.

Все ее действия – один сплошной импульс. Азарт, кураж и ярость превращаются в глупости и без помощи дара. Да что там Лиль! Он сам, не подумав, выставил куриного бога – камешек с дыркой, который был его талисманом уже год. Поддался моменту.

Лиль почти не задирала нос и согласилась общаться на равных. И она так легко отказалась от перспективного жениха... явно ей эта история многого стоила.

Герке просто захотелось ей помочь. И только потом он спохватился: они сделали слишком высокие ставки по стандартам литивоме.

Вряд ли Ким это понимает. Вряд ли он вообще воспримет игру всерьез – но литивоме слишком древняя, чтобы играть в нее для забавы. Настолько древняя, что из игры почти превратилась в ритуал.

Они уже не дети, и не могут делать забавой все на свете.

– Ты уверена? – На всякий случай он предупредил, – Я дошел до полуфинала в средней школе.

– Что-то я тебя там не видела. – Фыркнула Лиль.

– Я тоже. Я зря отказался от участия в финале?

– Не зря. Я тоже. – Лиль впервые посмотрела на него с интересом, – Сочла выигрыш слишком обременительным.

– Да уж, меня тоже больше привлекала сама игра, чем выигрыш.

– Вы в разных классах. – Вмешался Ким, – Наверное, играли в разные года.

Герка хмыкнул. Молодец, кот, догадался до очевидного раньше него. Сам бы он, конечно, не справился. Вечно он сует нос куда не надо. Он тут пытается с его невестой поладить, вообще-то! Общаться с красивой девушкой просто так, не задумываясь о иерархии и прочем, было приятно и непривычно, и Герке не нравилось чужое вмешательство.

– Сначала надо показать Киму все тридцать три жеста. – Мстительно заявил он.

– Звучит... обдуманно. – Лиль чуть закатала рукава, обнажая хрупкие запястья, переплела пальцы, разминаясь. – Но я бы предпочла ускоренный раунд , мы же объясняем, а не пытаемся узнать, кто бы выиграл в финале. Хватит десяти ныне живущих "чистых".

– итого – одиннадцать?

– Не забывай про Хвост. Двенадцать.

– О. По очереди? Тогда ты начинаешь.

Лиль выставила вперед ладонь.

– Чистый лист.

Герка переплел пальцы.

– Жаба. Можно зачесть, как приветствие, не находишь?

– Не настолько ускоренный. – Лиль покачала головой.

Они по очереди показали Змею, Песчанку, Белку, Козу, Лошадь, Быка, Кота, Волка и Медведя.

– В Тьмаверсте гораздо больше родов. Например, есть Псы и Кролики... – Сказал Герка, вспомнив наконец про Кима, – Но э-э-э...

Лиль перебила.

– Кролики – те же Белки, Псы – те же Волки. Невелика разница. И жесты для них одни и те же – ну, в упрощенной версии. Лисица тоже в десятку не вошла, вместе с тигром.

Кажется, Ким не был слишком впечатлен. Одним глазом он косил в телефон, делал какие-то пометки в записной книжке. Герка кашлянул, и тогда кот соблаговолил повернуть к ним второе ухо.

– Одного не понимаю. – После смачного зевка заметил он, – Как это относится к нашей ситуации? Пока я вижу только двух задротов, нашедших друг друга, уж простите за прямоту. Будь вы шахматистами, рассказали бы о ситуации в Тьмаверсте с помощью шахмат? В таком случае я бы предпочел подкидного дурака. С переводами.

– Уже запомнили? – Лиль не обратила особого внимания на подколку. – Тогда начнем. Каждый кон состоит из трех этапов. Первое – приветствие. То есть я в первый раз выбрасываю Лист, а Герка – Жабу, а вы – Кота. Но вы не играете, я для справки. Второй – Плоды. Здесь выбрасывается что угодно. Судья – это вы, запоминает комбинацию, и два раза кидает два кубика. В зависимости от значения, мы получаем разное количество очков. Разные значения значат разное для разных комбинаций.

Лиль снова перешла на вы. Ким хотел было ее поправить, но Герка его предупреждающе пнул. Пускай обращается так, как ей комфортнее, а то еще опять разъярится. Кивнул на записную книжку с пометками, мол, какая ему разница, все равно в телефоне сидит? Ким скривился и отложил телефон; Герку немножко согрела его абсолютно непреднамеренная месть.

– Если выкинули одинаковый жест, получаем одинаковое количество очков.

– Есть значения, при которых объявляется Хвост. Обнуляются все очки игрока, полученные с помощью этого жеста и третий этап не играется. – Герка честно старался объяснить как можно понятнее.

Лиль не старалась, просто торопливо тараторила, желая отделаться от роли учительницы как можно быстрее и приступить наконец к игре:

– Третий – Прикуп. Тут все просто – кто выкинет большее значение на кубике, тому плюс сумма выкинутых обоими игроками очков.

– Не слишком-то зависит от удачи? – Фыркнул Ким. – Ладно-ладно, мне нравится идея. Не то чтобы я до конца все понял... Но вот эти названия этапов, видимо, символы? Плоды... как часто ты играешь Жаба, Герка?

Суть он схватил быстро. Прибедняется... и, кажется, несмотря на все свои зевки все-таки внимательно слушал. Это несоответствие формы и содержания раздражало, хоть Герка и был к нему готовым. Коты все такие, и тьенские не исключение.

– Редко. Слишком большая вероятность Хвоста во всех комбинациях.

– У кого маленькая?

– Песчанки. – Герка развел руками, – но за них ничего не дают почти.

– Змея тоже не слишком популярна? Потому что рептилия. – Самодовольно предположил Ким.

– Там тоже велика вероятность Хвоста. – Не стал спорить Герка. – Но выигрыш того стоит – особенно если раньше ее не играл.

– То есть эта игра – что-то вроде урока планирования семьи для самых маленьких? Волки, не водитесь с Козами, а то придется... как вы это назвали... "заботиться о хвостатых", так? – Ким откинулся на спинку стула. – Ладно, я понял. В Тьене для этого лет пять назад начали организовывать медико-генетические консультации, но вдолбленное в детские умы табу работает очевидно лучше. А ты, Лиль, чистый лист, и...

Лиль лучезарно улыбнулась и мурлыкнула на пару тонов ниже своего обычного голоса.

– Здоровые дети, милый.

У Кима дернулся глаз.

– Ты сейчас была похожа на мою мачеху больше, чем она сама на себя похожа.

Лиль скромно потупила глаза, развела руками. Характерным жестом поправила несуществующую челку.

– Но... Никаких полезных связей, без которых главе рода никуда, вот грустненько, правда, милый? – Она шутливо ткнула Герку в плечо тыльной стороной запястья – жест, у котов имитировавший попытку приласкаться настоящего зверя. – Агустус, я рада моим замечательным внукам, и Ким хороший, трудолюбивый мальчик, я люблю его как сына; но он так и не стал местным, жена у него чужачка, девчонка без родни. Я ошиблась, признаю, не смогла стать на пути у настоящей любви... я же просто женщина, у меня слабое сердце. Но с Умарсом я не повторю такой ошибки... – Лиль прокашлялась, сказала в сторону своим нормальным голосом, – нет, лучше не так, – продолжила, подпустив еще больше хрипотцы, – Но Умарс и Фарга...

– Скорее уж третья дочь. Мийла. – Поправил Герка, неосознанно потирая плечо. – Не забывай про возраст.

Лиль кивнула.

– Умарс и Мийла – прекрасная пара с большим будущим. Умарс – мальчик, воспитанный...

– Хватит. – Очень тихо, но очень веско сказал Ким. – Я понял.

Лиль снова кивнула, а потом вдруг закашлялась, Герка махнул официанту, чтобы тот принес какой-нибудь воды. Навыки Лиль впечатляли: Герка видел Яйлу только мельком, издали, но, судя по реакции Кима, Лиль удалось вжиться в ее шкурку.

Это не было неожиданностью. Без способности прикидываться кем-то другим Лиль не стала бы Мрыкле хорошей подругой: даже до Герки доходили отголоски скандалов, которые спесивая кошка устраивала каждой вышедшей из фавора приятельнице, ей очевидно сложно было угодить. Но было в этом что-то... зачаровывающее. То, как легко Лиль изменила не только голос, но и пластику... он почти поверил.

– Я не думаю... – хрипловато начала Лиль.

Герка перебил.

– Ваш отец общался с тобой по прибытии?

– Мы играли в гольф. – Ким неосознанно вцепился в столешницу, оставляя когтями пока что неглубокие борозды. – и много общались. Он спрашивал про мое дело... и он рекомендовал меня дяде. Отец меня любит.

– Но мачеха... Спасибо, Амме, – Лиль приняла высокий стакан, повертела его в руках, – похоже, не слишком-то вас... тебя любит. Будь я ей, тоже бы пыталась продвинуть Умарса. – Лиль вздохнула. – Хороший мальчик, но интроверт. Ему бы что-нибудь тихое. Без публичности, постоянной гонки у кого больше, круче, сильнее... Ким, не думай, что я говорю об этом только ради себя. Но лучше если ты станешь главным наследником. Для всех. Для Умарса тоже.

– Не думал, что скажу это... – Протянул Герка задумчиво, – Но, возможно, тебе стоит поговорить об этом с отцом.

– Почему Лиль не может отказаться? – Вдруг спросил Ким.

Герка хотел вмешаться и объяснить, что это-то как раз вполне очевидно, но Лиль не позволила говорить за нее.

– Я бы отказалась с удовольствием. – Сказала она. – Я бы послала Мрыклу так далеко, как это только возможно. Я бы возвращалась домой вовремя и без похмелья, я бы с превеликим удовольствием расцарапала Лайеку его наглую морду... – Она неосознанно облизнула губы, – Да вот только... Мои родители работают на фабрике у Ядей – расцарапанная морда их старшего сыночки приведет к необъяснимому падению качества нашей жизни. А откажись я с вами увидеться сегодня, Ким, у меня не было бы покровительства Паштов. Моя мама три окосовых года назад решила взять из Дома Хвостатых девочку. С тех пор она собирает все новые и новые документы. Искренне верит, что однажды она соберет все необходимое. И Канги ждет и верит, она надеется. Вы хоть понимаете, как больно ее навещать? Но то, что на самом деле необходимо – это слово Паштов, Ядей, еще каких-нибудь влиятельных тва... людей попородистее. А я не получу этого слова, пока кто-то из них не окажется передо мной в долгу. Разве что... в качестве подарка на свадьбу. Еще вопросы?

Герка ожидал, что Кима оскорбит эта вспышка. Лиль же просто жаждала кого-нибудь оскорбить, по ней было заметно, что она давно сорвалась и теперь не очень себя контролирует. Но Ким не стал вставать из-за стола и хлопать дверью, не стал возражать, прерывать ее горячую речь. Только подпер голову кулаком и слушал с видом ученого, наблюдающего за занимательным полетом какого-нибудь мотылька.

Даже выждал несколько секунд, не продолжит ли она и только потом сказал:

– Вопросы? Никаких. Я понял. Я проблема и я с тобой порву так, что для мачехи делом чести будет оказать тебе услугу в извинение.

Лиль казалось потрясенной. Герка осторожно, скосив глаза, следил за превращением лица воительницы с лицо растерянной девчонки. Забавно. Легко ее выбить из колеи, однако: стоит только вести себя по-человечески и все, она уже совершенно не знает, что дальше делать.

Не так давно он побывал на ее месте. Но жизнь Герки не зависела от Кима, так что обошлось без потрясений.

– П-правда?

– Я уважаю решение твоей мамы и ее храбрость. И мне просто стыдно, что моя мачеха манипулирует такими вещами. – Ким поднялся и поклонился. – Я прошу прощения.

Это лицо просто надо было видеть. Герка не выдержал – рассмеялся тихонечко в кулак. Ситуация была скорее торжественная и грустная, но реакция Лиль не давала ему шансов остаться серьезным.

– Да не за что... То есть... – Лиль наконец взяла себя в руки, вернула на лицо обычную высокомерную безмятежность, – Вам не за что извиняться. Просто пообещайте помочь.

Ким легко выпрямился и небрежно сел на стул, закинув ногу на ногу.

– Ладно. Помогу. Но передумаю, если ты так и продолжишь мне выкать. Я твой сообщник, а не внезапно понаехавший из столица старый пердун, с которым придется гулять до алтаря, ну в самом деле.

Лиль перекинула длинный каштанового цвета хвост с одного плеча на другое, задумчиво начала заплетать кончик в косичку. Очевидно, размышляла, стоит ли коту верить. Герка ее понимал: вот он Киму так до конца и не поверил, а ведь для него это даже не было судьбоносным решением.

Да и сложно взять и поверить во внезапно, с бухты-барахты свалившееся счастье. Но Герке платит Ким, значит и ему нужно, чтобы она Киму доверилась.