Текст книги "Ненаместные (СИ)"

Автор книги: Аноним Эйта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

– Это все, конечно, замечательно. – Насмешливо сказал он, – Но мы доиграем? Ставки сделаны, нельзя просто так расходиться.

Это отвлечет ее от лишних размышлений. Может, поддаться? Нет, нельзя – это будет неуважением, если вдруг заметит – обидится. К тому же гораздо большее удовольствие получают от игры на равных.

– Пожалуй. – Задумчиво протянула Лиль, а потом решительным жестом откинула волосы за спину. – Давай закончим эти посиделки побыстрее. Ти-во-ме!

Да уж, посиделки слишком уж затянулись, Герка бросил взгляд на наручные часы. Еще успеют сыграть кон, а потом пора будет хромать к реке.

И он поспешно подхватил:

– Ти-во-ме!

Лиль уже очень давно не получала такого удовольствия от проигрыша. Пожалуй, в последний раз это было, когда она играла с ребятами в Вытеске в дворовый футбол. Пошел дождь, поле превратилось в одну огромную лужу, сдутый мяч скользил и летел в совершенно произвольном направлении, и, конечно же, только поэтому их команда проиграла с разгромным счетом 12:22.

Тогда она возвращалась домой по уши в грязи, счастливая и уставшая.

Потом дожди зарядили один за другим, и стало не до футбола. А с наступлением зимы родители окончательно утрясли вопрос с работой, и переехали с Лиль в Тьмаверст, где девочка очень быстро поняла, что либо веселье в дворовой компании с ребятишками заводских рабочих, либо терпимая жизнь в школе.

Со временем она научилась получать удовольствие от маленьких побед над злейшими подругами; никаких разгромов в пух и прах, она знала свое место. Ей нравилось быть красивой, изящной, аккуратной, нравилось, что не все решаются с ней заговорить – она уже и не думала о том, чтобы снизойти до своих ровесников с фабрики. Ей нравилось танцевать на вечеринках, она искренне полюбила разноцветные коктейли с трубочками, зонтиками и обязательным кусочком лимона или апельсина на краешке бокала.

Для нее стало важным, чтобы собеседник хоть немного разбирался в модных книгах и фильмах и мог поддержать разговор хотя бы об этом. Ее окружение не требовало от нее широты взглядов и настоящей увлеченности хоть чем-то, кроме собственной внешности, поэтому она старалась не показаться слишком уж умной и никогда не щеголяла лишними знаниями.

Теплота ее улыбки все чаще прямо зависела от родовитости парня.

Но эта игра в литивоме проходила вдали от придирчивых подружек. Никто никогда не спросит у Амме или господина Кееха, не вела ли она себя слишком развязно на свидании; Ким очевидно не доложит мачехе о ее ненадлежащем поведении, потому что у него самого из надлежащего – разве что алая рубаха.

Лиль уже очень давно не играла с кем-то просто так, не задумываясь, как результат игры повлияет на ее дальнейшую жизнь. Она была благодарна Герке за то, что тот легко принял надиктованные Кимом правила, и отнесся к ней без малейшего пиетета.

Он выиграл с огромным перевесом по очкам. Лиль порядком подрастеряла форму со времен средней школы, а Герка не иначе как с младшим братом тренировался. Да и удача оказалась на его стороне: в конце он выкинул Змею, Лиль – Медведя. Девяностопроцентная вероятность Хвоста. Лиль проиграла, обнулив несколько предыдущих весьма выигрышных для нее комбинаций, а вот Герке повезло, и его бросок к Хвосту не привел.

Ким почти заснул к тому моменту. Изредка "просыпался" от тычка Герки и старательно кидал кубики. Судья из него вышел так себе, но это не сильно мешало играть.

– Поздравляю. – Сказал он после долгого подсчета очков в столбик. – Я так понимаю, Герка выиграл эту замечательную и потрясающую одинокую сережку. Как ни странно, здесь это законно... И что он теперь будет с ней делать?

Герка на секунду задумался. Обернулся к Лиль.

– Я готов дать возможность реванша, если хочешь.

В этот момент он на секунду приоткрыл вечно прищуренные глаза. Зрачки было расплескались в горизонталь, а потом снова стали человеческими. Вовремя, а то Лиль уже почти забыла, что он – Жаба.

Вся его поза была олицетворением мучительной неловкости. Ким, объявив о конце игры, разрушил какие-то древние чары, и теперь все стремительно возвращалось на свои места. На матч-реванш Кима не затащишь. И как тогда назвать такую встречу?

Лиль медлила, и Герка добавил, коснувшись уха сложенными в щепоть пальцами, стараясь повернуть руку так, чтобы не было видно перепонок:

– Видишь? Не проколоты. Мне просто... вернуть?

Конечно не проколоты, ни один нормальный парень уши не проколет, если все еще хочет ходить в школу и жить с целыми ребрами без клейма голубка. Такое позволялось разве что слабослышащим, которые носили в ушах камешки-артефакты. И то их старались носить как можно незаметнее, хотя бы прикрывать волосами, чтобы не дразнили тугоухим.

Герка мог бы носить гвоздики, будь он Медведем или Волком из тех, что гоняют по городу на жутко шумных и вонючих мопедах. Но какой из него Медведь? Так зачем указывать на очевидное?

– Понимаю. – Сказала Лиль и вынула из уха вторую сережку, – мне подарила их Яйла, ценная, наверное, вещь... Может, с какими-то свойствами или вроде того... – короткий взгляд на Кима: нет, никакой реакции, – но ты выиграл честно, просто забрать ее после этого... Она же просто меня не признает.

Лиль вовсе не думала, что это артефакт. Никто бы не стал дарить семейных артефактов и ценных вещей чужой девчонке до официальной помолвки. Даже Яйла, всегда уверенная на все сто процентов, что все будет так, как она хочет. Это был неплохой предлог, вот и все.

А если ее спросят, она всегда сможет соврать. "Когда я сняла серьгу, голова перестала болеть, вот я и решила, что это магическая вещь". Вполне достоверно, особенно если учесть, что про головную боль все правда, и все равно, что это, скорее всего, подействовала таблетка, которую с утра ей сунул Амме.

– Это значит... – Протянул Герка.

Ким смотрел на все это с каким-то непередаваемым выражением лица. Потом сунул руку во внутренний карман висящей на спинке стула куртки, достал оттуда прямоугольную упаковку, наверное из-под каких-то очень больших леденцов, с черной каймой по краю, повертел в руках, положил обратно.

– Мне работать вечером, решайтесь уже. – Насмешливо сказал он. – или мне просто оставить вас наедине, доигрывать?

– Нет, спасибо. – Вздохнула Лиль, убирая сережку в кармашек сумочки. – Мне тоже пора. Я не против когда-нибудь дать реванш, но сегодня удача не на моей стороне.

Она встала.

– Всем спасибо за приятное утро и замечательное первое и последнее договорное свидание в моей жизни, никогда не думала, что встречаться сразу с двумя – так весело. – Немного неуклюжая шутка, но она спешила откланяться, – Надеюсь, мы с ва... тобой, Ким, разрешим это недоразумение.

Она никак не могла привыкнуть звать его на "ты". Он был слишком взрослый и отстраненный. Нисколько ей не заинтересовался... он старался быть дружелюбным, но Лиль видела, что это скорее игра, чем искреннее желание. Она была не нужна ему точно так же, как и он ей.

Когда такие чувства взаимны, сложно стать приятелями.

– Я должен проводить? – Спросил Ким скорее у Герки, впрочем, не делая попытки встать.

– Нет, спасибо, не должны. – Улыбнулась Лиль.

Легкий поклон и она поспешила к выходу. О том, чтобы оставить деньги за выпитый кофе и незаметно умятый во время напряженной игры десерт, она даже не подумала – зачем еще нужны мужчины?

Ее больше беспокоило собственное легкомыслие. Она не была склонна давать парням пустую надежду, особенно, когда ситуация была очевидно двусмысленна: поведение Герки можно было трактовать и как попытку наладить контакт, и как осознание, сколько проблем можно получить, просто выиграв у кошкиной невесты в литивоме.

Именно поэтому она не собиралась больше ничего делать по этому поводу. Можно просто забыть о третьем участнике договорного свидания, если тот не захочет воспользоваться данной возможностью. Где-то в глубине души она надеялась, что Герка ее не упустит, но не позволяла себе этого осознать.

В последнее время ее все чаще мутило в обществе многочисленных школьных друзей. Она давно не чувствовала себя такой свободной от условностей, как сегодня.

Капелька грязной воды, упавшая на идеально чистые, отглаженные брюки благодаря пробежавшей мимо шумной ватаге мелкотни – это не те глиняные пласты, сходившие с ее детских потрепанных штанишек подобно лавинам когда-то давно, когда она сама была частью дворовой хулиганской банды. Но ощущения были в чем-то похожи.

Впервые за много лет она проиграла с разгромным счетом... и с удовольствием.

Глава 6

Жаннэй никогда не работала с детьми. У нее даже не было на это лицензии. Подростки после кризиса – да, ее клиенты, но до... Такому обучались на отдельном факультете, куда Жаннэй не смогла бы поступить, даже если бы очень захотела: основным требованием была эмпатичность, доброжелательность и развитые коммуникативные навыки.

Но Жаннэй видела, как меняются попавшие на "детское" девчонки... и парни, конечно, но их было гораздо меньше. Многие ломались, и вся их эмпатичность исчезала за щитом из ожесточения и цинизма, а те, кто не ломался, черпали силу в вере. Не обязательно в какого-то Бога, иногда это была просто... вера в лучшее?

"Конечно, когда видишь ребеночка, а у него слюнка до подбородка – это страшно. Но зато какая радость, когда ты после долгих занятий эту слюнку убираешь!" – кажется, именно это Юлга услышала перед тем, как категорически отказалась посещать вечеринки, куда приглашали девчонок с детского. Жаннэй в таких делах всегда следовала за названной сестрой, и этот случай не стал исключением.

Но только сейчас Жаннэй наконец поняла причину.

Эмоция врезалась куда-то в сердце, провернулась кинжалом, ударом под дых выбила из легких воздух, едва не заставив согнуться: красивая рыженькая девочка сосредоточенно возводит из конструктора идеальную башню, кладет последний кирпичик, рассматривает придирчиво... подносит руку ко рту и кусает запястье. За спиной у нее – пышный беличий хвост с идеально круглыми проплешинами через равные промежутки, он лежит безжизненно; на Жаннэй девочка не обратила ровным счетом никакого внимания.

Жаннэй попятилась, тихо закрыла дверь.

– С вами все хорошо? – Спросила нянечка без особого интереса, – вы вспотели, сердце бьется, – принюхалась, – Живица Пресветлая, да вы что же это, курите?!

– Н-нет.

Как бы это странно не звучало, Жаннэй гораздо хуже переносила такие вот внезапные стрессы, чем люди без проблем с эмоциями. Именно из-за того, что сталкивалась с ними реже. Все, что она умела – это не обращать на них внимания до тех пор, пока они окончательно не исчезнут.

Чтобы отвлечься, она внимательно рассмотрела нянечку. Круглое лицо с круглыми щечками и круглыми глазками. Когда-то доброе, теперь, скорее, безразличное. Уши выбиваются из-под шапочки: еще одна песчанка, да сколько же их тут?

Сердце успокаивалось, разум тоже – но руки все равно тряслись.

– Скажите вашему курящему другу, чтобы воздерживался, если знает, что вы в Дом идете. – Ворчливо сказала нянечка, – Здесь хоть и хвостатые, но все ж зверозыки. С некоторыми от резких запахов такое может твориться! – Тут ее осенило, лицо исказилось, – Ох... Вы же только к Канги?

Теперь в глазах нянечки плескались просто моря беспокойства. Очевидно, она не желала себе проблем и готова была отстаивать грудью собственный покой и, раз уж так случайно совпало, покой подопечных.

Жаннэй медленно кивнула. Она уже раскаивалась в том, что решила навестить девочку: очевидно, она не из тех, кто заговорит с незнакомым человеком.

Не факт, что она вообще разговаривает.

А на первый взгляд все выглядело как обычное Учреждение. Та же регистрационная стойка на входе, за которой стоит полная усталая женщина с тяжелым взглядом людоненавистницы, точно такая, как десятки виденных Жаннэй теток. Разве что у Тьмаверсткого варианта были крутые козьи рога.

Те же ровные стены неопределенно-зеленоватого цвета, который, якобы, оказывает успокаивающее действие на нервную систему. Привычное уже чувство заглушаемого дара: кто-то сравнивал его с зудом от комариного укуса, который не унимается, как ни расчесывай. Вот и тут – люди все время подсознательно обращаются к дару, и когда тот не отзывается, это порождает смутную тревогу.

У постоянных работников и пациентов это со временем проходит. Но Жаннэй не относилась ни к тем, ни к другим.

Она никогда не испытывала особого сочувствия к взрослым обитателям Учреждений, и имела все основания полагать, что местные хвостатые не заденут ее тоже. Но либо Канги обладала воистину окосовской харизмой, либо какая-то сокружница поделилась с Жаннэй той своей частью, где гнездилась слабость к маленьким больным детям.

Когда она шла к выходу, одна из бесконечного количества дверей отворилась, и оттуда выглянул мальчик: снова песчанка, Жаннэй уже даже не удивилась.

Принюхался мышиным носиком, распушил длинные вибриссы... Жаннэй прошла мимо, с трудом удержавшись и не ускорив шаг. Она еще не видела людей с мордочкой вместо лица, и что-то отозвалось в ней щемящей жалостью, снова разрушив с таким трудом обретенное подобие спокойствия.

Вот поэтому социальные активисты уже три года пытались добиться запрета на искусственное форсирование ритуала образования стихийного Круга: в ходе него души сокружников сбиваются в единый колтун, позволяя увеличить совокупную силу даров четырехкратно, и кажется, что это большой плюс. Особенно если сокружникам приходится работать в силовых структурах. Но за все надо платить, так что расцепляются они уже немного другими людьми, и так происходит каждый раз, когда они объединяют силы. Это может опасно изменить человека: известны случаи, когда злоупотреблявшие этим военные возвращались домой четырьмя одинаковыми личностями – как будто их души просто сложили и поделили на четыре.

Возможно, это было обычной страшилкой, одной из многих, ходящих в Ведомстве, но Жаннэй-то знала, что в самых живучих сказках всегда есть здравое зерно.

В случае Жаннэй ритуал произвел скорее благоприятный эффект, но иногда она скучала по тем временам, когда ее не пробивало внезапно на чужеродные эмоции.

Вот как сейчас. Кто источник – Ния или Юлга?

– Ния. – Наконец решила она, выйдя из Дома и вздохнув полной грудью свежий холодный воздух.

Она прошла несколько шагов и поняла, что совершенно не помнит, в какой стороне была остановка. Это ее беспокоило, но не сильно: больше напрягало ощущение чужого взгляда, сверлящего затылок.

Она огляделась.

Стремительно темнело. Одинокий фонарь выхватывал из сумерек клочок сугроба, черную тень замершей в поклоне нищенки и засыпанную снегом дорогу.

Ким обещал встречу, но в Доме никто не хотел Жаннэй видеть. Да и... скорее всего, это должна быть встреча с Геркой, а тот вроде не дурак, и не полезет в место, битком набитое людьми, по долгу службы регулярно просматривающими ориентировки.

Жаннэй подошла к нищенке, стараясь не оглядываться: крались за ней не то чтобы совсем бездарно, хотелось поощрить начинание. Кинула в бумажный стаканчик пару монет. Нет, не угадала: у этой из-под черной юбки высовывался роскошный мышиный хвост, да и покрытые короткой шерсткой кисти рук вряд ли когда-либо принадлежали Лиль.

На упавшие в стаканчик монеты она и вовсе не отреагировала. Следующей туда полетела свернутая трубочкой купюра – в желтоватом свете фонаря Жаннэй не разглядела номинала.

– Смотрите-смотрите! – Оптимистично сказали из-за плеча. – Сейчас шевельнется.

И правда: мохнатая лапа накрыла купюру и плавным, отработанным движением убрала в карман черного платья. И снова на снегу замерла нищенка с жалкой горсткой монет в бумажном стаканчике.

Жаннэй вздохнула, развернулась, оставляя за спиной и нищенку, и голос.

– Это было злобно. – Сказала она, ни к кому толком не обращаясь.

– Согласен, – вынырнувшая из темноты девушка с трудом поравнялась с Жаннэй.

Она так впечатывала каблуки в снег, что можно было начинать беспокоиться за дорогу.

– До сих пор не освоился? – Жаннэй замедлилась, на это превозмогание было больно смотреть, – Почему бы тебе не купить удобную обувь?

– А существуют удобные женские сапоги? – Удивился Герка. – В таком случае не доверяйте Киму в выборе одежды. Никогда.

– Думаю, тебе просто стоит прислушаться к телу. – Жаннэй осеклась. – Звучало не очень, так? Но это механический навык, просто не думай об этом. Как вы это сделали?

– Побег?

– И сокрытие.

– Очнулся. Понял, что что-то не так, заорал, нашел в палате зеркало, испугался еще больше, представил свое житье-бытье после того, как люди узнают, что я проделал, выглянул в окно – ну, невысоко, подумаешь, второй этаж... Спрыгнул. Немного потянул ногу, все-таки Лиль не рассчитана на прыжки, даже если в мягкий сугроб, но зато нормально переносит холод. Это я зимой сонный и не способен нормально соображать... Никакого "мы". Это я сел на электричку и зайцем доехал до... э-э-э... одного места. Ким меня потом нашел, он знал, где я могу быть и позвонил, а я сдуру взял трубку; собирался отдать в твои руки сразу, но я был против и Лиль тоже. Слава богам, он, узнав, что я сбежал, вернулся в как бы мою палату и звонил при ней... Лиль сказала, что даже если ты всецело на нашей стороне, тебе нужно пространство, чтобы обходить инструкцию в нашу пользу.

– Одного не могу понять. – Протянула Жаннэй, – Откуда столько доверия?

– Вы до сих пор меня не скрутили. – Герка плавно повел своими-не своими плечами. – Значит, нам повезло. Наконец-то хоть кто-то выслушает всю историю.

– А если бы скрутила?

– А что бы мне было? – Фыркнул Герка, – Как будто от побега что-то кардинально поменялось. Я все так же обладаю непонятным даром, и меня все так же могут принудительно госпитализировать как хвостатого. Лиль все так же не при чем, Ким помог следствию – выманил меня на встречу.

Конечно же, Герка боялся. Но так натурально храбрился, что Жаннэй решила сделать вид, что поверила. Что могло заставить мальчишку пойти на такой риск?

А у него был другой выход? У него не получилось бы скрываться вечно даже с помощью Кима, так что все, что он мог – выбрать сотрудника Ведомства, которому сдаться. Выбрал. И что теперь делать?

– ...и как ты в больничной пижаме незамеченным дошел до вокзала?

– Раздел какого-то парня, взял штаны и пальто. Я немного вышиб из него дух, так что не думаю, что он помнит, куда они делись. Не беспокойтесь! Я оклемался, так и он оклемается. Да неважно же! – Герка досадливо отмахнулся, – гораздо важнее, мудрая Жаннэй... Это точно поджог, потому что здесь, около Дома Хвостатых, на Лиль в первый раз напали. Еще осенью, уже после первого договорного свидания с Кимом, но до второго...

– Напали?

– Какая-то сумасшедшая. Лиль с перепугу ударила ее камнем в голову, та убежала... или не камнем и не в голову, и сама убежала... не помню деталей. Но точно ранила. Но это была самозащита!

– Заявление...

– Написала. Ей сказали, что будут искать, но, мне кажется, забыли. Потом еще два раза было, один раз – при мне. А потом... – Герка ненадолго задумался, загибая тонкие пальцы, – Недели за две до пожара. Залезли ко мне. То есть попытались: у нас эксклюзивная охранка, еще дед ставил, – тяжело вздохнул, – была. Артефакт сгорел, вор ушел из-под носа у охраны. Эксклюзив эксклюзивом, но пятьдесят лет эксплуатации даром не проходят, как-никак. Конечно, у нас есть на что позариться, и это может быть простым совпадением, но я не верю.

– Почему же? – Скорее для порядка спросила Жаннэй.

– Он залез не в то окно. Кабинет моего отца, где логично было бы искать ценные вещи и артефакты, в другом крыле. Там же комната моей мамы и ее шкатулка с драгоценностями. Об этом не трудно узнать, папа принимает бизнес-партнеров в своем кабинете. А полезли в крыло, где живем мы с Дангой... это мой младший брат... и нянька близняшек. Охраняется наше крыло лучше, а брать там нечего...

– Я так понимаю, – осторожно начала Жаннэй, – вы с Лиль в то время уже встречались?

– Мы с Лиль... – Запротестовал было Герка.

– Вас Ким сдал, – поморщилась Жаннэй, – ты действительно думаешь, что если признаешь это, я пойду и покараю Лиль за неверность жениху? Конечно же, мне все равно. Это может быть важно, поэтому я спрашиваю.

– При чем тут ваше мнение? Я не знаю, насколько длинный у вас язык, вот и все. Лиль нельзя лишаться покровительства Яйлы. Не сейчас.

– Как глупо. – Фыркнула Жаннэй. – Что мешает выбрать себе род по душе? Я бы на ее месте обратилась к твоим родителям, Герка рода Ваар.

– Но...

– Жабам свежая кровь необходима, как воздух, – нейтрально заметила Жаннэй, – достаточно посмотреть на твоего родственника, того, что держит кафе, чтобы это понять. А обещать – не значит жениться, что, Жабы не в состоянии повлиять на Дом Хвостатых? Не смеши. Ты даже об этом не думал. Или... испугался.

Герка засопел, растерянно, слегка по-детски.

– Это было злобно.

Жаннэй снова пожала плечами.

– Согласна.

– Почему вы так хорошо разбираетесь? – Спросил Герка неуверенно, -Уже были в Тьмаверсте?

– Не совсем. Храмовое обучение, – пояснила Жаннэй, – те, кто поклоняется Лаллей, обязаны разбираться в последствиях случайных связей. Так ты утверждаешь, что местное Ведомство спускает историю на тормозах?

Герка сдвинул шапку на бок, держа кисть так, чтобы скрывать перепонки. Их счастливой обладательницей сейчас была Лиль, и Герке не стоило беспокоиться о форме теперь уже его изящной девичьей ручки, но привычка, похоже, осталась.

– Да.

– Ты готов выдвинуть официальное обвинение? Я бы на твоем месте отправила письмо в Тьен. Возможно, не из Тьмаверста. Думаю, если ты попросишь Кима, он укажет тебе правильную форму. Все-таки он адвокат, должен разбираться.

– и что будет потом?

– Дня три-четыре письмо будет идти. Потом его изучат. Потом позвонят мне и дадут полномочия для первичной проверки. Если я найду нарушения, в местное отделение пришлют бравых ребят из внутреннего контроля, и те найдут еще больше нарушений. Всегда находят. Как видишь, все просто... куда это мы пришли?

Это была улица, состоящая из обшарпанных, старых одноэтажных домишек. Фонарей здесь было еще меньше, к тому же появился неприятный запах... то ли старых домов, то ли мусора, то ли пережаренной дешевой еды – или всего этого вместе взятого.

– Ох. – Сказал Герка, нахмурившись. – Здесь жила Лиль. Заводская окраина. Вы же сами сказали мне не думать, просто идти.

– Не настолько же. – Жаннэй покачала головой. – Ты сказал мне немало интересного, так что я очень жду твоего заявления и дополнительных полномочий. Не скажу, что ты можешь на меня рассчитывать, не люблю врать. Но мне тоже многое не нравится во всей этой истории... А теперь тебе пора уходить, незнакомая мне девочка, пока мы не вышли на свет и я не рассмотрела получше твое лицо.

– Ладно. – Сказал Герка. – Если что, передам вам через Кима... я ту тетку не разглядел, так что тут лучше у Лиль спросить... Ким ей ничего не говорил, до тех пор как я не... он ее ребенком считает, защитник малышни! – Он скривился, – Мудрая Жаннэй, иногда ведет себя как идиот, но он хороший человек. И, знаете... от него не отделаешься, пока он того не захочет.

– Странный совет. Очень своевременно.

– Личный опыт. – Герка развел руками. – Прилипучий самовлюбленный кошак – это про него. Но он хороший друг, так что будьте с ним помягче.

– Девочка, кого-то ты мне напоминаешь. – Обреченно вздохнула Жаннэй, и открыла сумку, – подожди-ка, я достану ориентировку, чтобы сравнить...

Когда она подняла голову, Герка уже исчез.

Это был странный разговор, и Жаннэй не была уверена, что поступила правильно, когда отпустила мальчишку. Но и сама ситуация была странной.

Дар Герки не представлял опасности, сам он был вполне адекватным членом общества. Обстоятельства, в которых он проделал обмен, любой, даже самый плохонький выпускник задрипанного юрфака, назвал бы чрезвычайными – а у Герки был Ким, который не тянул на плохонького выпускника. Любимая девушка в коме, только-только пробудившийся дар... так, ошибка молодости, с кем не бывает, нечего тратить на него казенные деньги, достаточно постановки на учет. Четверть Кетта стоит на учете, так что это не страшно.

Было мгновение, когда она уже почти решилась его задержать. Но...

Странные нападения очевидно неадекватной женщины, проигнорированные Ведомством – это явное нарушение, хоть и следственного отдела, а не отдела следящих-сопровождающих, к которому принадлежала Жаннэй.

Она хотела полномочий.

А еще больше она хотела докопаться до правды. Потому что если это действительно был поджог, то кто-то закрыл на него глаза. Жаннэй ненавидела тех, кто вовремя жмурится.

Это оскорбляло ее сущность наблюдателя.

– Отвернись и зажмурь нос. – Сказал Ким, когда они с Геркой вышли.

– Глаза.

– А?

– Зажмуривают глаза. – Объяснил Герка, не без интереса наблюдая, как Ким достает из кармана пачку сигарет.

Почти никто из Геркиных знакомых, кроме самых отбитых, не курил. Раньше он видел сигареты только по телевизору и в витринах мелких ларьков, понаставленных в заводской зоне Тьмаверста в каких-то сумасшедших количествах: рабочие в основном были не местные и, Герка подозревал, привезли эти фанерные гробы вместе со всем содержимым с собой.

Отбитые в основном курили самокрутки: из распотрошенной сигареты и разных травок закручивалось нечто, называемое папиросой, и действие это носило характер скорее магический. С их точки зрения курить могли лишь избранные.

Зверозыки не переносили резких запахов: острое обоняние было отличительной чертой почти всех их разновидностей. Змеям, правда, приходилось высовывать язык, чтобы как следует принюхаться.

Конечно, было исключение. Жабам и тут не повезло – хотя это с чьей точки зрения смотреть, курили-то в основном именно юные Жабы. У них нос работал даже хуже, чем у обычных людей: они не могли отличить аромата дорогих духов от вони компостной ямы. Герка третий раз в жизни радовался этому факту.

Первые два случились летом, когда горели торфяники. Каждый раз город буквально парализовывал смог. Затушить пожар собственными силами не удалось ни разу, и все ждали огневиков из столицы как манны небесной.

– Я знаю. – Сказал Ким, затянувшись. – Студенческая шутка. Пачка оттуда же.

– А, ты же недавно закончил. – Важно покивал Герка.

– Три года назад. Вообще-то, я тогда же и бросил это дело. – Ким повертел в пальцах сигарету, пожал плечами, – Подсуетился, устроился в одну фирмочку еще на старших курсах. Практиковал на должности сначала помощника юриста, потом младшего юриста... В меру спокойная и обеспеченная жизнь – лучшее лекарство от пороков.

– О...

Герка с изумлением наблюдал, как Ким выпускает дым через нос. Нормальный Кот катался бы по земле, заливая ее слезами и пытаясь откашляться, а этому – хоть бы хны! Со стороны, наверное, казалось, что он внимательно слушает, потому что Ким продолжал говорить:

– А потом моя фирмочка слилась с другой фирмочкой. Получилась солидная фирма, а я недостаточно солидный сотрудник. Пришлось навестить родные пенаты.

– Ты похож на Ере из "Материалов следствия". Тоже дымишь и не хочешь жениться.-Заметил Герка, просто чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– И такой же неудачник. – Спросил подозрительно, – Современная молодежь смотрела "Материалы"?

– По "Столичному" был повтор, который попался на глаза моему тогда еще семилетнему младшему брату. – Хмыкнул Герка. – Данга выклянчил у мамы кассеты. Я его наизусть знаю. На-из-усть. "Омо некромант, милая Ала, творить зло – в его природе. Хватит плакать – так устроена эта окосова жизнь". "В таком случае, что же ты делаешь в Ведомстве, Ере? Твое место в пожарной службе! Этим занимались десять поколений твоих предков..." Ну и так далее. Спецэффекты, семь сезонов беготни, четыре собаки в роли Тармыша, бесконечная жвачка про то, какой антагонист в глубине души хороший. А в итоге? Погиб за то, что некромант.

Герке было интересно, как Ким отреагирует. Воспримет ли на свой счет?

– А Ере женился. – Ким фыркнул делано-беззаботно. – Не уверен, что ему повезло больше. – Поспешно перевел тему, – Не знаешь, где здесь покупают сигареты? А то я сегодня зашел в супермаркет и спросил. Думал, у меня вдруг рога выросли или голова загорелась, кассирша чуть в припадке не забилась... мыши все такие нервные?

– Нет-нет. – Покачал головой Герка. – Не мыши. Ни в коем случае не называй мышей мышами. Это некорректно. Запомни: Песчанки! И да, они очень нервные. Как и любая зверозычка, при которой ты упомянешь сигареты. Пока ты просто ими пахнешь – будут молчать. Но не кури при женщинах.

Ким затушил сигарету о крышку мусорного бачка и щелчком загнал в щель.

– Сейчас угадаю: опять истерия "хвостов"?

Герка пожал плечами.

– Просто не принято. Запах... Лучше еще раз брось это дело, насовсем уже, а то на работе будут коситься. Да и не только на работе. Сам же говорил – репутация.

– Ты вроде нормально воспринял. – Прищурился Ким.

– Так я Жаба, для меня что воздух в заводских кварталах, что воздух в центре одинаково чист. Пока ты при мне не закурил, я не догадался, а другие за километр учуют... К тому же, на меня не действуют яды, никакого першения в горле из-за смол, рак не грозит. Я бы мог... понтоваться. Будь я главой рода, например. Или придурком... С моим даром это даже не грозило бы мне зависимостью... Ну, и кайфа тоже никакого не вышло бы, так, разве что подымить красиво. В общем, я – другое дело. Но ты... Если бы на твоем месте мне срочно нужно было вылететь с работы – я бы обязательно закурил. А покупал бы на восточных окраинах, где завод Ядей стоит. Лиль вроде ушла в ту сторону.

Герка подумал, что Лиль, наверное, не узнала пачку, когда Ким достал ее в ресторане. Хорошо сохранилась – может, именно потому, что не обращала внимания на то, чего не хотела видеть. Повезло: куда хуже было бы, узнай она и сочти за оскорбление. Ким и так слишком уж ясно дал понять, насколько не заинтересован в невесте. Мог бы быть и поучтивее.

– Есть ли хоть что-то, что я могу здесь делать? – Зашипел Ким.

Герка ухмыльнулся как можно противнее. Растерянный, запутавшийся кошак будил в нем не самые лучшие эмоции. Вот сейчас, например, пришла очередь злорадства.

– Ты? Дай-ка подумать... Детей. Желательно – здоровых. – Он поднял глаза. – Я серьезен. Куда легче стать солидным сотрудником юридической фирмы в Тьене, чем получить право жить по-своему в Тьмаверсте.

Ким сплюнул под ноги. Когда-то начищенные туфли покрылись грязью: похоже, он был настолько раздражен, что не обходил луж. А они от кафе всего-то на пару кварталов отошли...

– Да пошло оно. – Почти шепнул Ким и достал еще одну сигарету, – Уволят – уеду к Окосу в Тьен.

Герка снова пожал плечами.

Он знал, что Ким сдастся. Не ожидал, что так скоро, но все равно.