Текст книги "Я испорчу тебя на зачете, притворщица (СИ)"

Автор книги: Аннета Керн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава сорок шестая. Истина

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Не давитесь десертом – это неприлично. Вместо этого сохраняйте спокойствие и дышите ровно.

– Тесса, – произнесла леди Нокс к концу вечера. – Я все еще считаю, что мой сын мог бы сделать более выгодную партию. Но… – помолчала. – Я, конечно, не даю вам своего благословения. Пока. Но я готова… присмотреться.

– Спасибо… Этого… Я рада этому.

Леди Нокс кивнула и уже собиралась отойти от стола, когда Кассель вдруг добавил в свое извечной ленивой манере.

– Вообще-то, мам, можешь уже не присматриваться.

– В каком смысле?

– Я забыл вам сказать, что Тесса – моя Истинная. Так что вопрос решен в принципе.

Я замерла и уронила вилку, упавшую в тишине с оглушительным звоном. Айрин поперхнулась вином и теперь кашляла, прикрывая рот тканевой салфеткой.

– Что? – леди Нокс ошарашенно смотрела на сына. – Что ты сказал?

– Истинная, – повторил Кассель, как будто это все объясняло. – Все ведь знают, что это?

– Ты… – я сглотнула. – Твоя истинная? Почему ты… ты не сказал мне?

– А смысл? – дракон пожал плечами. – Я люблю тебя, ты любишь меня. Приятным дополнением считаю этот факт.

– Дополнением?! – я не знала, возмущаться мне, плакать или смеяться от облегчения. – Кассель, люди обычно начинают с этого!

– А я не человек, любовь моя, – широко улыбнулся дракон.

Леди Нокс опустилась обратно на стул, и выглядела так, словно ее вот-вот хватит удар. Отец рядом лишь вздохнул, кажется, обо всем догадавшись куда раньше слов сына.

– Кассель, – произнесла она сдавленно. – Ты ведь понимаешь, что ты сейчас сказал? Истинная пара – это не шутка.

– Мам… Ну мне же не пять, я знаю, что такое истинная пара.

– Когда ты понял? – спокойно спросил лорд Нокс.

– После дуэли из-за Летиции. Да-да, нужно было сказать, но что бы это изменило? Летицию такие вещи никогда не волновали. Я считаю, что куда важнее влюбиться просто так, без магии, а Тесса мне нравилась и до дуэли.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то медленно, осторожно тлеет… Непонятным чувством, смесью непонимания, даже злости и… нежности? Любви.

Айрин отставила бокал и улыбнулась.

– Что ж, братец, кажется, у нас в семье пополнение.

– Похоже на то.

– Но ты понимаешь, что это меняет все? – леди Нокс все еще не могла успокоиться. – Если ты уверен…

– Я уверен, мама.

– Но как ты можешь быть уверен? Ты молод, ты мог ошибиться, ты…

– Элеонора, – лорд Нокс взял жену за руку и поцеловал костяшки пальцев. – Когда я тебе сообщил об Истинности, ты не спрашивала у меня, ошибся или нет. Помнишь?

– Помню, – ответила она тихо.

– Я горжусь тобой, племянник, – расхохоталась Айрин. – Истинная пара, которая даже не знала, что она истинная. Это прекрасно, я должна немедленно сообщить мужу, пусть дядька возвращается и надерет тебе уши для профилактики. Тесса, все хорошо?

– Я все еще… Я даже не знаю, что сказать.

– Скажи, что любишь меня, – почти промурлыкал Кассель и наклонился ближе.

– Люблю, – прошептала я.

– Добро пожаловать в семью, Тесса, – поднял бокал лорд Нокс.

Я не нашлась, что ответить, поэтому просто глупо улыбалась.

Глава сорок седьмая. О розах и долгах

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Восстановление после ранения – процесс небыстрый даже для драконов. Используйте это время с умом: налаживайте отношения с будущей свекровью, гуляйте по саду и не забывайте, что терпение – ваш главный союзник.

Солнце поднималось над горами вдалеке, когда я вышла в сад с корзиной для срезанных цветов. Айрин вечером попросила принести перед завтраком, а мне было несложно. Чем-то занять руки после всего произошедшего.

Инструментов для артефактов тут не было, да и я была слишком рассеянна для тонкой работы.

Воздух был прохладным и влажным, пахло цветами травой. Где-то вдалеке пели птицы, а я просто замерла посреди сада, вдыхая свежую сладость. Здесь было очень красиво, и я периодически приходила посидеть одна и подумать.

Прошло три дня после ужина. Кассель восстанавливался, много спал, ворчал на лекарей и требовал, чтобы ему разрешили хотя бы прогуляться до конюшен.

Сад стал моим убежищем. Здесь было тихо, никто не задавал вопросов, и можно было просто возиться с цветами. С леди Нокс пока было очень сложно, но хотя бы чуть потеплела после признания сына в Истинности.

Мне бы еще к этому привыкнуть…

Я наклонилась к кусту чайных роз и осторожно срезала увядший бутон.

– Вы рано встали, Тесса.

Я обернулась, придерживая волосы. Леди Нокс стояла на дорожке в темно-зеленом садовом платье и с перчатками в руках. Волосы были убраны в простой пучок, а без привычных украшений и тяжелых тканей она казалась намного моложе.

– Доброе утро, – я выпрямилась. – Простите, не хотела мешать.

– Я привыкла работать здесь одна. Садовник приходит после полудня, а утро в саду принадлежит мне.

Видимо, мне нужно уходить?.. Прозвучало так, словно я здесь чужая. Что правда… Пусть другие родственники Касселя меня приняли, все равно не могла привыкнуть и к поместью, и к новому статусу. И понятия не имела, что дальше.

– Этот куст, – леди подошла ближе. – Я посадила, когда была беременна Касселем. Он почти не цвел первые три года, и я думала, что погибнет. Но потом прижился… Сама не знаю, что изменилось.

Сдавленно кивнула, не зная, что сказать.

– Иногда нужно время, – задумчиво продолжила леди и вздохнула, глядя на сад. – Чтобы узнать, насколько сильным будет куст… Нужно прополоть ирисы, но клумбы с ними слишком большие, чтобы я одна управилась за утро.

Я вскинула голову и неуверенно улыбнулась. Леди Нокс протянула мне перчатки.

Айрин

Ближе к вечеру я нашла Элеонору в малой гостиной у камина с бокалом красного вина и весьма задумчивым видом. Она все три дня была такая. Боги, всегда так сложно отходила от новостей и была слишком уж чувствительна иногда.

Совсем как Тесса Мур.

– Можно? – я остановилась в дверях.

– Да, конечно… Вина?

Я взяла второй бокал, налила себе Элеонора налила в него вина. Несколько минут мы молчали, просто глядя в огонь.

– И как? – спросила я наконец.

– Она неглупая... Не заискивает, не лебезит…

– Это что, плохо?

– Айрин, ты ведь понимаешь, о чем я. Или она слишком умна, или… Такая и есть. И это слишком непривычно, чтобы я просто растаяла и сказала, как же Касселю повезло, – последнее произнесла в бокал, делая глоток.

– И вправду, с Велор ему было бы лучше, – я усмехнулась, а Элеонора поморщилась. – Милая, я понимаю, что тебя тревожит. Она не умеет вести светские беседы, я сама учила ее базовому этикету. Но она – истинная пара твоего сына, и мы ни-че-го с этим не поделаем.

– Я не то чтобы против нее конкретно. Просто хочу, чтобы у Касселя было будущее. А брак с простой студенткой…

Я отставила бокал и подалась ближе к Элеоноре. Пора заканчивать все эти трагедии, на которые мать имела полное право, но была бессильна и только изводила и себя, и моего брата.

– Я напомню тебе кое-что. Двадцать пять лет назад ты вошла в этот дом точно так же, как она сейчас. Без титула, связей, с двумя платьями и пустым кошельком. Ты была дочерью купца, который по уши залез в долги. За тебя даже приданого никакого не дали, и наши старшие родственники смотрели на тебя так же, как ты сейчас смотришь на неё.

Элеонора замерла и отвернулась, сжав ножку бокала.

– Это… другое.

– Да неужели? – я усмехнулась. – Ничего не другое. Реджи тогда за тебя горой стоял, как и его сестра. Напомнить тебе, что это я, и все-все помню? А теперь ты сидишь здесь и повторяешь то, от чего тебя саму тошнило. Не ровня, нет положения, все это ненадолго…

– Я не говорила, что это ненадолго…

– Я тебя умоляю.

– Послушай меня. Ты лучшая леди Нокс, которую я знаю, ты воспитала благородного сына, который готов встать на колени перед безумной аристократкой, чтобы спасти любимую. Ты, черт побери, сама прошла через все это. И теперь, когда пришло время отдать долг, то колеблешься.

– Я не колеблюсь, я…

– Ты мать, я понимаю. Боишься, что Кассель ошибся. Но, Элеонора, – я взяла ее за руку. – Реджи ведь не ошибся.

Элеонора долго молчала, прежде чем все-таки повернуться обратно. В глазах ее стояли слезы, и она тихо шмыгнула носом, совсем не по этикету, который так чтила.

– Ты правда думаешь, что она справится?

– Я уверена. Вы похожи больше, чем ты думаешь.

Элеонора судорожно и тяжело выдохнула.

– Ты всегда была такой спорщицей…

– Это мой дар. Ну так что, попробуешь отдать долг?

– Попробую…

Я придвинула бокал, и мы чокнулись стеклянными боками. Вот и славно. Вот и перемирие.

Глава сорок восьмая. Любовь бесценна

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Близость – это нечто большее, чем просто эмпатия.

Кассель

Я стоял у порога спальни и не мог пошевелиться, потому что не верил в то, что увидел, когда открыл дверь.

Тесса сидела на моей кровати в изумрудной ночнушке. Рыжие волосы рассыпаны по плечам, тонкая ткань облегает грудь и бедра, так что даже места для фантазии остается немного, а в свете камина шелк переливается, как жидкое золото с искрами.

– Мур? – голос резко сел, но я все-таки решил, что… не так понял, наверное. – Ты что здесь делаешь?

Она медленно соскользнула с кровати, и я не мог оторвать взгляда от того, как шелк скользит по телу, повторяя каждое движение. Босиком, чуть ли не на цыпочках, она подошла ко мне и остановилась буквально в шаге. Пальцы подрагивали, когда Тесс потянулась к верхней пуговице рубашки.

– Тесса…

– Молчи, – прошептала она. – Просто… просто молчи, ладно?

Ладно. Я согласен, черт, согласен, даже если у меня снова лихорадка, я сплю и вижу сон. Да что угодно, если продолжится.

Пуговица за пуговицей… Мур расстегивала их так медленно, что едва хватало терпения, но от каждого прикосновения по телу словно молнию пускали. Когда последняя пуговица поддалась, она потянула ткань вниз, и рубашка и упала на пол.

Мур положила ладони мне на грудь, такие теплые и мягкие, затем скользнула вниз к ремню. Расстегнула пряжку. Затем пуговицу.

А мою артефакторшу не подменили, нет?..

Я видел, как вздымается ее грудь под шелком, и каких же трудов стоил не спустить бретели вниз, не подхватить, падая на кровать, и не взять ее.

– Я не могу дальше, – прошептала Тесс еще тише. – Я хотела… я…

Нет, не подменили. Запас смелости закончился, но как он был сладок. Да у меня в штанах уже только от этого тесно стало.

Она развернулась и отошла к кровати, забралась на нее обратно куда более неловко, чем сползала, а затем легла на спину, глядя на меня. Сорочка задралась, открывая бедра. Рыжие волосы разметались по подушке.

Небо, если ты меня слышишь, ну нельзя же так. Ну Небо, прошу, не издевайся, ну что я тебе сделал? Я же был хорошим мальчиком…

– Я готова, Кассель. Правда.

У меня снесло крышу.

Я пересек комнату в три шага, забрался на кровать и схватил ее за бедра и рывком подтянул к себе. Тесс оказалась на животе, грудью упираясь в подушку, шелк задрался до талии, открывая ягодицы. Я видел ее всю, буквально всю, потому что кто решил добить меня и не надевать белье.

Нет.

Нельзя, Кассель. То есть… Можно, но не так. Где-то в подкорке билась мысль, что это первый раз Тесс, а вот такие игры оставим на потом. Но… Но додумалась же улечься на кровать без белья и сказать вот то… вот это…

Выдыхаем, Кассель Нокс.

– Прости, – рассмеялся хрипло. – У меня крышу от тебя срывает. Я буду нежно, ладно?

Тесса повернулась, замерла подо мной, как кролик перед удавом, глядя огромными глазами, пунцовая от смущения. Но… не боялась? Это хорошо.

Медленно… Я очень медленно потянул вверх край ночнушки, целуя открывающуюся кожу. Родинку у ребер. Бледную небольшую грудь с россыпью веснушек. Стянул ткань через голову Тесс и отбросил в сторону. Очень красивая ночнушка, бесспорно, потом это скажу.

Мур лежала передо мной обнаженная.

Свет камина играл на ее коже графитовыми тенями, и я видел изгиб талии, тени под ключицами. Ее соски были напряжены от волнения, и Тесса смешно прикрывалась ладонями, пока я не развел их в стороны.

Да, мы видели друг друга в мороке, но здесь-то все было по-настоящему. Я наклонился над ней, прижался лбом ко лбу.

– Ты прекрасна. И ты будешь моей, Тесса Мур.

Она, не сводя блестящего взгляда, едва заметно кивнула. И я поцеловал ее медленно, глубоко, чувствуя, как Тесс отвечает мне. Ладони скользнули по ее телу от плеч к животу, запоминая каждый изгиб. Она чуть чаще выдыхала, выгибалась под моими пальцами, как натянутая струна.

Целовал шею, чувствуя, как бьется пульс под моими губами. Проводил языком по выступающим косточкам. Целовал грудь, брал в рот сосок, обводил языком, посасывал, и Тесс не сдерживала тихих стонов, сама прижимаясь ближе, чтобы получить больше.

Ребра, живот… Внутренняя сторона бедер, как делал в мороке. И когда опустился между коленей, Тесс попыталась их сдвинуть.

– Что ты делаешь? – ее голос подрагивал от возбуждения. – Кассель, не надо…

– Надо, малышка. Расслабься.

Я коснулся ее языком, она замерла сначала и низко, протяжно застонала. Горячая, влажная, вкусная. Я двигался медленно, кругами, чтобы понять, как нравится больше. Провел языком от самого низа до верха, слыша всхлип. Повторил, теперь медленнее, задерживаясь на самой чувствительной точке. Тесс дрожала под моими руками и языком, стоны становились все громче.

Вот как тебе нравится, любовь моя? Размеренно, неторопливо, усиливая давление. Теперь Тесс сама разводила ноги, смущенно пыталась податься ближе к языку, и я подсказал, как нужно. Просто положи руки на голову и направь…

– Кассель… – ее голос сорвался. – Я… я сейчас… Ост… Остановись…

Ага, как же. Я задвигал языком чуть быстрее, чувствуя, как ее тело напрягается, как стоны становятся прерывистыми и частыми. И когда она кончила с громким вскриком, выгнувшись на постели, вцепившись в плечи, я продолжал пытку еще несколько секунд, пока она не попыталась отползти, слишком чувствительная после оргазма.

Вот так, малышка. Я же обещал стоять на коленях как можно чаще, пусть это будет… Хм, еще одной нашей маленькой традицией. А теперь минутку, чтобы и моя одежда оказалась на ковре.

Я лег обратно, улыбнулся, посмотрев в глаза. Готова? Боги… Раскрасневшаяся, взбудораженная… Развел ее бедра шире и прижался к ней, чертовски возбужденный. Тесса смотрела вниз, и я усмехнулся, прекрасно понимая, куда именно она смотрит.

– Да, – прошептала она. – Пожалуйста.

Я вошел в нее также медленно. Сначала далось легко, Тесс была мокрой, готовой, но чертовски узкой. Я чувствовал, как ее тело одновременно хочет и сопротивляется, как мышцы сжимаются вокруг меня.

– Больно?

– Н-немного, но не… не останавливайся. Пожалуйста.

Моя милая вежливая артефакторша… Я ее трахаю, а она все “пожалуйста”. Обожаю. Я продвинулся глубже, Тесс зажмурилась, сдвинув брови.

– Тесс, расслабься вот здесь, – я погладил ее бедра, давая время привыкнуть.

Я чувствовал, как тело постепенно расслабляется, и когда напряжение ушло, я вошел до конца и замер. Небо…

– Все, Тесс, все. Расслабься, ты теперь моя.

Я начал двигаться, не торопясь, размеренно, чтобы прочувствовала каждый толчок. Бедра приподнимались навстречу, сначала неуверенно, потом ловя ритм. Пальцы скользили по моим плечам, оставляя исчезающие царапинки от ногтей.

– Еще, – прошептала она. – Пожалуйста, еще.

Я ускорился под ее стоны, которые становились громче. Невозможно было не поцеловал ее чертовски жадно. Тесс обхватила мои бедра ногами, притягивая ближе, запрокинула голову, выстанывая, и меня при каждом ее звуке током прошибало.

Дыхание обоих стало тяжелым, темп все более быстрее, стоны Тесс стали почти криками. И когда она кончила снова, выгнувшись подо мной, сжимая руками и ногами, меня хватило ненадолго. Уткнулся лицом в ее волосы, чувствуя, как накрывает горячей волной.

Ну нет, малышка. Ты так легко от меня не отделаешься, хоть и расходиться на полную не собирался, боясь навредить Тесс в первый наш раз.

– К-касель…

– Шшш… Я тебе кое-что еще покажу, тебе понравится.

Тесса

Кассель спал рядом на боку, обнимая меня одной рукой, а я проснулась посреди ночи. В лунном свете, падающем из окна, он казался почти мальчишкой, а совсем не наследником древнего рода, не драконом, не ловеласом.

Я любила его. Но лежала без сна и думала.

О том, как ошибся артефакт, и мы попали в одну пару, заключив сделку. Как я его ненавидела. Или думала, что ненавидела… Кассель олицетворял все, от чего я старалась держаться подальше: бабник, самоуверенность, опасность, древние богатые дома.

О том, как он был нежен, останавливался, чтобы убедиться, что мне не больно. Я прекрасно знала, что у него было много женщин до меня. Умелых, красивых женщин… Но… Все равно хотелось думать, что как сегодня, еще не было. Отличается ли… такая любовь в постели, если она с Истинной.

О том, как нашла дневник Лиары… Помнила в нем каждое слово, несколько раз перечитывая, и внутри на последней странице все обрывалось внутри. Считала, что это буду я. Через год, два, пять. Мой дракон тоже исчезнет.

Но он не исчез.

Я прижалась щекой к его плечу, чувствуя тепло, согреваясь и успокаиваясь об него. Впереди была огромная дорога, потому что мне придется многому научиться, чтобы стать Нокс. Однако…

Прости, Лиара. У меня все сложилось иначе. И мне так жаль, что у тебя – нет.

– Надеюсь, что ты тоже нашла свою любовь…

Кассель пошевелился во сне и притянул меня ближе, но не проснулся. Я закрыла глаза и медленно вздохнула, обнимая его в ответ.

– Я люблю тебя, Кассель Нокс.

Эпилог. Бесстыжий дракон

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы сдали зачет по межрасовой эмпатии – мои поздравления. И помните: эмпатия начинается не в аудитории, а там, где вы впервые по-настоящему поняли другого.

Солнце за окнами кабинета стояло высоко, заливая теплым светом дубовый стол, заваленный инструментами и всякими-разными деталями.

Мы с отцом сидели над разобранным настольным хронометром. Давно пора было заменить в нем пружинки, но все никак не доходили руки. Ни у него, ни у меня.

Когда-то давно мы вместе чинили в доме что-то несложное, затем я подрос… И мне стало интересно другое. Наши молчаливые посиделки ушли в прошлое, все чаще были просто ссоры на почве поведения и ответственности.

Каждый разговор с отцом превращался в отчет: успеваемость, планы на будущее. Но после всего, что случилось в последнее время, что-то словно сдвинулось. Он перестал требовать, а я перестал огрызаться на все подряд.

– Держи ровнее, – сказал отец. – Резьба сорвется – будем новую деталь две недели ждать.

– Не сорвется, – я придержал шестеренку пинцетом. – Я ж не совсем с кривыми руками.

Я как раз поднес отвертку к миниатюрному кристаллу, куда крепилась третья пружинка, когда дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Тесса.

Она была в перепачканном садовом фартуке, с очками, сползшими на кончик носа. В одной руке сжимала какой-то листок.

– Кассель! Мы пропустили зачет у Гроула!

– Чего? Какой зачет? – я отложил отвертку.

– По межрасовой эмпатии, он был вчера! – она подлетела к столу и положила листок. – П-простите, лорд. Я только что нашла расписание в своих записях, мы перепутали даты, и…

Я взял листок и сделал вид, что внимательно его изучаю, хотя мне вообще счас было не до учебы. Я и забыл, что у нас зачеты, экзамены и все вот это скучное.

– Мур. Вообще-то мы его сдали.

– В… в смысле? Когда?

– Ночью, несколько раз. И я считаю, что на отлично.

Она замерла, и ее щеки начали медленно заливаться краской.

– Ты… ты что…

– Ну а что? – я откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. – Межрасовая эмпатия, практическая часть, очень интенсивная. Гроул бы оценил.

– Кассель! Это не смешно! У нас правда пропуск! И ты… ты при своем отце…

Я скосил глаза на него. Тот сидел, уткнувшись в хронометр, и его плечи мелко подрагивали. Разумеется, делал вид, что ничего не слышит и не понимает, но было видно, что давится смехом изо всех сил.

– Отец, ты же решишь вопрос с ректором? Ну, чтобы нам не записывали пропуск?

Он просто махнул ладонью, даже не глядя на нас.

– Для невестки – что угодно.

Тесса замерла, молча открывая и закрывая рот несколько секунд. Краснота как раз доползла до корней рыжих волос.

– Не… невестки?

Я вздохнул, поднялся из-за стола, обошел его и остановился перед Тесс. Она смотрела на меня снизу вверх с таким шоком в глазах, что сам не выдержал и засмеялся. А потом взял ее лицо в ладони и поцеловал, не обращая внимания на то, что отец сидит в двух шагах.

– Кассель, – прошептала она. – Ты бесстыжий дракон!

Отец за столом снова крякнул и, кажется, сдался. Его плечи затряслись уже откровенно, и он, закрыв лицо ладонью, делал вид, что трет глаза от усталости.

– Так, молодежь, я, пожалуй, схожу за чаем. Вы тут… продолжайте.

Он встал и вышел из кабинета, но в дверях обернулся. Я увидел, как он смотрит на меня, обнимающего Тессу, на нее.

– А хронометр завтра починим. У вас, кажется, еще один зачет на носу.

– Лорд Нокс! – возмутилась Тесса.

Он закрыл дверь, но я успел услышать, как смеется в коридоре. Мур что-то проворчала, уткнувшись мне в грудь, потом подняла голову.

– Ты это специально, да? Сначала про зачет, потом про невестку…

– Нет. Про невестку сказал отец. А я просто хотел тебя поцеловать, но теперь думаю, что мне пора бежать за кольцом.

– Ч-Что? Бесстыжий, невыносимый дракон!

Я улыбнулся и снова поцеловал ее. И еще раз. И еще. Потом подхватил на руки, Тесса пискнула и затихла, боясь шуметь в коридоре, куда мы вышли.

За окном светило солнце, на столе ждал разобранный хронометр, а где-то внизу отец все еще смеялся, и я слышал возглас матери, которую закружили в танце.

Жизнь определенно налаживалась.