Текст книги "Триумф и Трагедия"
Автор книги: Анна Савански
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
– Вот ты как! Если бы не я не было бы группы!
– Да к черту, твою карьеру, жизнь была проще. Меня бы никогда не изнасиловал бы Майкл, – ее щеки пылали от злости.
– Он ведь не знает! – это было не правильным предположением.
– Знает, и уже много лет! Я сама это ему сказала, потому что он в отличие от тебя никогда не сделает мне больно, он никогда не будет слушать чужое мнение, – как же она ошибалась, тогда говоря это, – и свою невинность я потеряла с Фредди, десять лет назад.
– Ты лгала мне!
– Как и ты! – резко ответила она.
– А как же мы? – он цеплялся за возможность вернуть ее.
– Да нет уже нас, и никогда не было нас! – боль и обида захлестнули Бетти с новой силой.
– Ты о чем?
– А где ты был, когда он снова пытался унизить меня, где ты был, когда я проводила ночи, ожидая тебя. Ты все время ставил себя превыше нас! Ты имел всех шлюх в Лондоне, и меня относил к ним, – Бетти положила руки на плечи.
– Никогда! И ты это знаешь. Я любил тебя, неужели я должен расплачиваться за одну ночь с незнакомкой. Я жениться на тебе хотел.
– Боже, как благородно, – она истерично засмеялась, – Но почему Фредди не стал ждать еще, и сделал мне предложение сразу же. Я никогда не хотела тебе родить ребенка, а ему да, потому что я люблю его уже много лет, и я счастлива с ним.
Грэг подошел к ней, резко хватая ее за талию и страстно целуя в губы. Она растаяла под его натиском, ее ладони оказались у него на шее. Он дразнил ее, разжигал в ней страсть, он делал это так как много лет тому назад. Но он забыл, что прошло много лет, и в ее жизни было столько мужчин, которые дали ей веру в себя и силу обольщения. Она оттолкнула его, и дала пощечину:
– Мы просто друзья, и вместе ради группы, иди домой. Не смей переступать эту черту больше.
Потерпев фиаско, Грэг ушел. Когда его шаги стихли, Фредди вышел из тени, он пригладил свои усы, у Бетти расширились глаза, он делал так, когда гневался.
– Значит, ты все слышал, – прошептала она.
– Я не только слышал, я все видел. Ты сама во всем виновата. Ты сама ввела его в заблуждение, давно пора ему было сказать о нас, но меня ты не введешь, потому что я ухожу, – он стал спускаться по лестнице.
– Как уходишь? Куда? – она села на ступеньки.
– Мне не нужна жена, которая дает всем понять, что хочет с ними переспать, – он хлопнул дверью и ушел. Бетти знала, что нет ничего хуже немой сцены, как эта, лучше ругаться и бить посуду, чем, сказав три фразы, уйти. Она не плакала, она чувствовала, что он еще вернется, при чем очень скоро. Его друзья найдут нужные для этого слова, в этом Бетти была точно уверена. Это была их первая ссора, за четыре года совместной жизни.
₪
Диего бежал по траве устланной мокрыми сизыми листьями, пуская пестрого змея. Мери-Джейн поглаживая свой круглый живот. Они уже год жили в этом доме, который с такой заботой для них выбрал Гарри, пока она возвращала к жизни Антонио в Мюнхене. Килбурн-Холл находился, словно на острове, в зленном море лесов, почти со всех сторон окруженный тихой неглубокой речкой. Здесь М-Джейн надеялась, что Антонио станет намного лучше, но вместо этого она поняла, что он все больше отдалялся от нее, замыкаясь в себе. Его мучили порой адские боли, в такие минуты он прогонял ее от себя, полагаясь на заботу врача. Она хотела ему помочь, но взамен она получала раздраженность.
Правда, однажды ей удалось настоять на своем, в ту ночь она осталась рядом с ним. Мери-Джейн неспешно ласкала его торс, целовала в грудь, медленно раздувая в нем костер желания, проверяя, так ли он на самом деле мертв, как утверждает. Она почувствовала, как его плоть растет под ее рукой, и ей безумно захотелось доказать ему, что еще способны любить друг друга, как прежде. Мери-Джейн оседлала его, направляя его желание в нужное русло, она ощущала, как он вздрагивает под ней, как наслаждается ее плавными движениями. Она поверила в счастье, но утром он жестоко отпихнул ее от себя. Через два месяца она поняла, что ждет от него ребенка. Ее счастью не было предела, она так хотела поделиться с ним этим, так хотела, чтобы это заставило его, перестать жалеть себя, и наконец бороться за свое сосуществование. Она села в кресло напротив него, радостно сообщая новость. Антонио мрачно посмотрел на нее:
– Мои глубочайшие поздравления – тебе и Георгу Хорту, – кровь отхлынула от сердца, она резко встала, в бешенстве роняя на пол дорогой итальянский стеклянный столик, который был гордостью Антонио. Столешница разбилась на мелкие куски, чашки с чаем и тарелки с печеньем ударились о пол.
– Да, как ты смеешь! – прошипела она.
– В этом нет ничего постыдного, – начал он, – вы с Георгом вместе работаете, секса у нас с тобой уже нет два года. Ты молодая женщина, которой всего лишь двадцать пять. Не стыдись себя…
– Ублюдок, – процедила она сквозь зубы, – я все принесла на твой алтарь, а ты смеешь меня упрекать. Я ушла с работы, занявшись чертовыми политическими хвалебными статейками, занялась твоими ничтожными картинками, не слыша не единого слова одобрения. На меня все свалилось – дом, наш сын, работа. А, ты… ты ничтожен… А, знаешь почему? Ты просто не хочешь стать прежним! Лучше бы я разбилась в той машине! На смерть! Чтобы мне дочери лорда Хомса не терпеть этого всего!
– М-Джейн, – он подкатился к ней, пытаясь взять за локоть. Он никогда не видел ее в таком гневе, никогда она не позволяла себе такое говорить, и вот сегодня она выплеснула все свои эмоции наружу.
– Не смей меня трогать! Ты не имеешь право ни на меня, ни на Диего! – она выскочила с веранды, чувствуя, что сделает много глупостей, если не уйдет отсюда.
Всю беременность она испытывала одна свой восторг, понимая, что только она несет ответственность за этого малыша. Диего пронеся мимо нее, она позвала его домой, и они вместе пошли обедать. Сегодня она отпустила всю прислугу, желая побыть в одиночестве. Мери-Джейн ушла к себе, она прилегла в постель, не заметив, как сон сморил ее. Резкая боль в животе разбудила ее, она приподнялась на локте, ноги ее не слушались. М-Джейн пыталась справиться с собой, но ей не хватало сил, ее сотрясали судороги, она отчаянно цеплялась за столбики огромной кровати, пытаясь подавить громкие стоны рвущиеся из горла.
Антонио отбросил альбом, он редко рисовал в последние время. Он так хотел отдалиться от жены, что не заметил, как она совсем осталась одна в маленьком своем мирке. Он замер, услышав в конце коридора приглушенные стоны. Антонио поехал по коридору, распахивая дверь спальни жены. М-Джейн с влажными спутанными волосами лежала в скрюченной позе, он заметил розоватое большое пятно на белоснежных простынях. Мери-Джейн силилась, стараясь не показывать, как ей больно. Он набрал номер Энди, от Грин-Хилла до Килбурн-Холла было далеко ехать, но он надеялся, что она быстро появится здесь. Время все шло, а Мери-Джейн не становилось лучше. Когда Энди приехала вместе с Авророй, Антонио уже потерял надежду на помощь. Энди выгнула его из спальни, и через час по всему дому разнеся крик ребенка. Спустя время Аврора вынесла ему шевелящийся сверток, бережно передавая ему.
– Это девочка. Рыженькая… – объяснила Аврора, – М-Джейн устала, но все позади.
– Адора Мария, – прошептал он, целуя ребенка в пушистый затылок. Он заплакал, испытывая облегчение. Он должен преодолеть себя, должен научиться заново жить, ради детей и Мери-Джейн.
₪
Декабрь 1979.
Сегодня было тридцатое декабря, но Бетти решила зайти на студию, потому что она забыла кое-какие свои записи. С Фредди они не виделись уже месяц, потом было много работы, и она так и не успела поговорить с ним, ему было нужно время. С Грэгом они померились, но Фредди так и не пришел домой, и так не позвонил ей. Она собралась уходить, как, кто-то зашел, ее сердце бешено забилось. Это был Дэвид МакОлла. Метнув на него яростный взгляд, она решительно подошла к нему, и попыталась пройти:
– Пусти!
– О нет, просто так от меня ты не уйдешь! Сколько лет, сколько зим, детка?
– Я тебе не детка! – Бетти была на грани чтобы взорваться.
– Ах, да уже прошло шесть лет, а ты с тех пор изменилась. Была порядочная женщина, а теперь в твоих любовниках ходит пол-Англии.
– Это, ты мне все приписываешь, твоя месть перешла все грани!
– Вот, как! Значит, я виноват?!
– Да, ты!
– О, нет, милая, ты во всем сама виновата. Надо было просто сказать мне «да», и все было бы просто, но ты предпочла такую жизнь.
– Я не продажная!
– Все вы такие! Заметь, сейчас рядом с тобой нет Грэга, или как там его, твоего Фредди. Ты всегда выбирала не правильных мужчин. Вот даже этот Фредди, он же не такой белый и пушистый каким, ты его себе рисуешь.
– Ложь!
– Ах, да. Ты веришь всегда во все хорошее, но мир так жесток.
– Я это знаю!
– Не знаешь. Это я уговорил твоего отца выдать тебя за Артура, кто бы знал, что ты порвешь со всем ради него.
– Значит, это ты разрушил мою жизнь!
– Но не могли же мы допустить, чтобы ты и Фредди были вместе, это бы перечеркнуло все наши планы, – он засмеялся.
– Пусти! – Она вцепилась в его куртку, явно настроенная на борьбу, но он оттолкнул ее, и она упала на пол.
– Сегодня нам никто не помешает! Ты будешь моей! – он накрыл ее своим мощным телом, но продолжала отчаянно бороться, укусив его за губу. Ей было противно от его прикосновений, все это время он пытался ее победить, захватить врасплох, но она не хотела сдаваться.
– Нет, нет, – кричала она. Дэвид пару раз ударил ее по лицу, но она продолжала вырываться из его крепких объятий, – Пусти! – Но на этот раз он оказался сильней, она закрыла глаза, зная, что ее, сейчас ожидает, и из последних сил толкнула его…
– Пусти, я ненавижу тебя!
– О нет, моя милая в этот раз ты будешь моей, и тогда конец всем этим сплетням!
Фредди понял, что он должен ей помочь. Он вбежал в комнату и скинул МакОллу с нее. Бетти била дрожь, даже увидев его, она не могла прийти в себя, ей казалось, что это сон, прекрасное видение. Она закрыла лицо руками, не желая смотреть на то, что происходило. Фредди пару раз ударил Дэвида, и тот как трус бежал. Бетти не могла поверить в происходящее.
– Пойдем! – он протянул ей руку, помог встать, и обнял ее, – все хорошо. Поедем домой, я не отпущу тебя одну в таком состояние, – она положила голову к нему на плечо, и в ее глазах набежали слезы счастья…
Они пришли в их квартиру, он помог скинуть шубу и сапоги, и провел в гостиную, налил вина.
– Выпей, – он подал ей бокал вина, – даже не буду спрашивать, чем ты жила весь этот месяц, и так все знаю, Анна многое рассказывает, когда я вижу ее, – Бетти пришла в себя, и посмотрела на него затуманенными глазами, взгляда которого он не заметил. Он изменился за годы их совместной жизни, больше нет черного лака, длинных волос, ярких костюмов. Он все так же красив, как и прежде. Она не слушала, о чем он говорил, лишь поглощала его глазами. Всего прошел месяц, а казалась вся жизнь. Она вспоминала все прекрасные моменты жизни, которые она провела рядом с ним, – Я постелю тебе в спальне, а сам буду здесь на диване, – он, что не хочет мириться?
Он ушел в спальню, оставив ее одну со своими мыслями, и она понимала, если она сейчас не сделает то, что захотела, даже если она не попытается, то жизнь пройдет мимо нее. Бетти решила сделать этот шаг навстречу жизни. Она прошла в спальню и остановилась в дверях, он замер, не зная чего ждать. Бетти расстегнула молнию, и ее платье упало на пол, она осталась в черном нижнем белье и чулках. Подойдя к нему, ее губы обожгли его. Бетти повалила его не кровать, и стала покрывать поцелуями изгибы его подбородка и шею, а он пытался ловить губами ее рот. Она грациозно откинула волосы и сняла бюстгальтер, распахнула его рубашку, он чувствовал ее горячие поцелуи, прикосновение ее теплых нежных рук. Она нагнулась его поцеловать и ощутила, как две сильные руки легли к ней на плечи, и перевернули ее. Они смотрели друг другу в глаза несколько минут. Теперь он решает, что будет дальше, либо будет продолжение, либо он оттолкнет ее, и она примет эту боль. Но Фредди впился в ее губы.
Они снова были вместе, снова его объятья, которые помогали ей забыть все, заполнить эту пустоту. Фредди вдыхал запах ее волос, запах ее тела, у нее все тоже божественное тело. Он понимал, что лучше Бетти в этом мире нет, она для него все. Она осыпала его ласками, ему казалось, она стала еще искусней. Бетти закрывала глаза, и он возносил ее на седьмое небо.
Он слушал ее прерывистое дыхание, и пытался ловить руками ее волосы. Ее ногти впивались в его грудь, а потом в колени, Фредди скинул ее с себя, и она оказалась среди подушек. Он накрыл ее своим могучим телом, и снова как тогда ощущал ее дыхание на щеке, тело, выгибающиеся под ним. Она дрожала от удовольствия, и это ему нравилось.
– Я люблю тебя, – произнесла она, – и всегда любила.
– Но это не мешает пудрить всем мозги.
– Не говори так!
– Зачем тебе все это?
– Я знаю только одно между нами сумасшедшая любовь.
– Ты меня прощаешь? – спросил он.
– Может быть, – прошептала она под его губами. – Они снова предались любви, опять его руки и его губы, ее дыхание на его щеке, и запах ее волос, и жизнь, растекающиеся по жилам, все, что им нужно было в этой жизни. Ведь никогда не знаешь, что будет завтра. Прошло уже пятнадцать лет, а они любили друг друга как тогда, тогда когда их любовь только начиналась. Начало светать и только, тогда они заснули в объятиях друг друга. Завтра снова боль, жестокая реальность, но именно сейчас они живут, но все может быть по-другому, потому что когда два сердца бьются в унисон, то тогда все возможно, главное только захотеть…
₪
– Роджер! – она кинулась в его объятья, но быстро осеклась, что же она делает, ведет себя, как распущенная девка. Она разжала объятья, он отпустил ее, смотря в ее глаза, – привет…
– Дженни, – прошептал он, заглядывая в ее глаза, – сто лет не видел тебя. Как у тебя дела?
– Все хорошо, – он оглянулся, они встретились в маленьком бутике, где Дженнифер подбирала себя вечерние платье, – все просто хорошо. Помоги мне выбрать платье, у Виктора будет праздник…
– С радостью, – он подал ей коралловое узкое платье, – померяй его, будешь в нем просто красавицей.
– Красавицей будет Бетти, – возразила она, но все равно зашла в примерочную. Когда Роджер откинул шторку, перед ним предстала обворожительная сексуальная испанская красавица, – вульгарно?
– Нет, – он потянулся к ней, прижимая к стене, опуская штору, чтобы скрыть их, – я хочу тебя, я с ума схожу по тебе много лет, Дженни, – его губы скользнули по ее шее, языком прикасаясь к пульсирующей жилке. Стянул тонкие лямки платье, обнажая грудь, целуя ее, опаляя ее жаром. Она сама стала искать молнию на его брюках, она хотела ощутить его в себе. С той страной ночи прошло уже много бессонных ночей, много пустых дней. Дженни направила его плоть в себя, обвив его ногами, сдавлено прошептав его имя, жадно приникая к его губам. Она вздрагивала от каждого его резкого движения, наслаждалась движением его плоти, ощущая себя наконец счастливой, – будь моей…
– Я не могу, – пролепетала она, – у меня есть муж.
– А у меня жена, но все можно изменить, я умоляю тебя, – он застегнул брюки, – я видел вчера Лили Роуз, – она задрожала, – я пришел к некоторым выводам, она моя дочь. Только не отрицай этого…
– Роджер… – она приникла к нему, – Роджер… я… я… – она заплакала, он крепче прижал ее к себе, – я не могу уйти от него.
– Я не прошу этого делать, просто быть иногда вместе. Ты несчастлива с ним, это написано на твоем лице, – Роджер стер слезы с ее лица, – просто любить друг друга.
– Что мы будем делать дальше? – спросила тихо она, – как жить?
– Я буду ждать, когда ты решишься наконец стать окончательно моей, – он поцеловал ее, – я люблю тебя.
– Ох, Роджер, ты не должен так говорить, ты просто хочешь меня, – она вышла из примерочной, смотря на себя в зеркало, она опять совершила необдуманный поступок. Снова оступилась, – все останется, как есть, – прошептала она, – я не могу быть безумной.
Роджер оставил ее, зная, что его время еще не пришло, он хотел быть с ней, но пока внутри нее живут сомненья, то она никогда не сможет спокойно лежать в его жарких объятьях, наслаждаться его теплом, думая о нем. Теперь Роджер знал о дочери, и теперь он будет еще сильнее стремиться к Дженни Морган, желая навсегда ее сделать своей.
₪
Весна – осень 1980.
Весна в Монтре похожа на сказку. Дому было уже сто лет, Бетти помнила, как Фредди уговаривал ее купить его, не потому что здесь хорошие студии, или абсолютный покой, у этого места была какая-то особая магия. Женевское озеро с его вечными загадками, и вечными не утихающими романтическими порывами, порождающиеся ими сами, и это место, где все всегда были счастливы. Наверное, это от магии всей природы.
Жизнь там была тихой и размеренной, их не замечала публика, хотя в родном Лондоне привыкли к мирно прогуливающимся знаменитостям. Но здесь воистину ощущал себя свободным, словно птичка. То ли это было от волшебства этого места, то ли от голубых гор, опутанные вуалью загадки, то ли от легко воздуха, или же от очарования города. Но именно здесь все становилось простым и понятным. Они бывали там столько раз, и порой думалось, что в первый раз. Швейцария всегда для них островных англичан была притягательна своим духом, потому что она сама была островком рая в бурлящей Европе.
Фредди подошел к Бетти, обхватывая ее округлый живот. Она снова ждала ребенка, но в этот раз она не могла работать, потому что порой чувствовала себя скверно. Фредди узнав о ее беременности, был готов исполнять ее любые прихоти и капризы. С ней было порой трудно, но ему очень хотелось еще одного ребенка. Бетти вздохнула и обернулась, Фредди улыбнулся, и Бетти положила руку к нему на щеку. Когда в феврале она сказала ему об этом, то он ощутил счастье.
В Англии было время больших перемен, к власти пришла Железная Леди, все ощущали, что все меняется и что, можно будет вернуться скоро в Англию насовсем, но все это не заботило Бетти, все ее мысли были сосредоточены на этом ребенке. Она боялась ревности Рэя, но Рэй отнесся к этому философски. Пока еще никто не знал о ее состояние. Пришел солнечный май. Анна с Джеймсом купили дом, вернее сняли на десять лет маленький домик, с великолепной лоджией. Джон и Грэг нашли дома рядом и стали соседями. Джош решил, что теперь альбомы группа будет выпускать раз в два года, из-за рабочего графика сложно делать качественную музыку, и при этом гастролировать.
Но все было не так безмятежно, как им представлялось. Летом произошло то, что нарушило их покой. Это был июль, в Лондоне шли дожди, что так типично для столицы, но на Стаффорд-Террас было уютно и тепло. В тот день Бетти пришла домой, когда позвонил Джеймс. Она подняла трубку, услышав его взволнованный голос, Анна была в больнице, она потеряла ребенка, и еще одна странная новость… Елена Саттон умерла от рака, она сгорела за неделю, как листок в костре. Перед глазами у Бетти все поплыло, она была ей, как мать, она знала о них с Фредди, всегда поддерживала ее, что будет теперь без нее? Бетти чуть не упала, Фредди поддержал ее, в ее положение было опасно волноваться. Анна была белая, как смерть, а Джеймс был очень подавлен, но Анна, как всегда собрала волю в кулак, чтобы достойно похоронить мать и поддержать отца. Иногда думали, что у нее холодное сердце, но только Джеймс знал о ее истинных помыслах.
В день похорон шел опять дождь. Бетти шла под руку с Фредди, рядом с Анной и Джеймсом, когда она заметила отца с матерью. Флер окинула взглядом хрупкую фигурку дочери, она опять ждала ребенка, и в кого превратил ее Фредди? В пламенную кобылку, которая рожает чуть ли каждый год. Она ничего не сказала, просто прошла мимо матери, словно не замечая ее. Бетти молодо выглядела, все тоже лицо девочки, только во взгляде можно было найти признаки возраста. Фредди так же тяжело переживал ее утрату, он любил русскую красавицу Елену Саттон за ее доброту, за ее сердечность, и поверить в то, что такой прекрасный человек умер было трудно. Роберт же впервые увидел внука, зять держал его на руках, такой же темноволосый, такая же смуглая кожа, только глаза выдавали, что он сын Бетти, в этом сомнения не было. После похорон они исчезли, и Роберт не успел даже сказать ей что-нибудь. Только через два месяца он услышал о дочери.
₪
30 сентября родилась Элен Виктория Хомс Бульдасара. Почему Бетти и Фредди назвали так дочь? С Рейем Бредбери все понятно, сына Бетти назвала как писателя, а вот с именем дочери не все ясно Бетти решила назвать дочь таким именем, но Элен это производное имя от Елена. В этот раз беременность и роды были для Бетти тяжелыми. С Фредди у них похолодели отношения, но это было временным явлением. Она выставила его из дому, просто так не обосновано, не объяснив ему толком ничего. Ему было больно от того, что его любимая женщина заподозрила его в неверности, подумаешь что он проводил время с Мери, она же его бывшая девушка и друг. Но Бетти, которая до этого терпела, не хотела терпеть больше это все. Его мир отныне вращался вокруг нее, но не как не вокруг Мери. Фредди уехал на гастроли, а она поехала жить к Виктору в Аллен-Холл.
Бетти сидела в саду. Был ноябрь. Рей бегал и играл, Элен спала в кроватке и старая Глория смотрела за ней. Она думала, теперь она стала очень много думать, но самое главное она теперь знала, что в ее жизни будет происходить. Бетти закрыла глаза, чтобы почувствовать прикосновения ветра, чтобы ощутить всю его прохладу на лице, она представила, что ветер это Фредди, и забылась, потерялась в пространстве. Вот они его горячие пальцы на ее шее, его губы. Она таила от прикосновений этого нежного ветра, таила как весенний снег. Зачем она держит его на расстоянии? Она только и могла сказать: «Ах!» – словно дама, уронившая свой платочек. Она продолжала оживать и тут она заговорила по-французски:
– Жизнь… жизнь… – и ее голос сникал, и снова ощущение горячих губ и палец, – Разве ветер может быть таким?
– Может, – ответил ветер, – я и есть жизнь.
– Это просто мечта, – прошептала она.
– Нет, это реальность, – продолжал ветер.
Она обернулась, и… перед ней стоял Фредди, она спрятала свои глаза, словно не хотел верить в увиденное.
– Ты не рада меня видеть, – она молчала, словно не хотела с ним говорить, – Бетти, ответь, не убивай меня своим молчанием, не забивай еще одни гвоздь в крышку моего гроба, – она безмолвствовала, – Черт подери, я приехал к тебе, не смотря на ту боль что, ты причинила мне тем утром, ты заставила меня страдать. Ты выставила меня из дому, я понимаю рождение ребенка меняет все, но я, как же я?
– Я не хотела, прости… я… я просто не могла.
– Да, что ты говоришь! – Он не хотел выяснять отношения, но она вывела его из равновесия своим молчанием. Она захотела ударить его, но он перехватил ее руку. Бетти чувствовала, как у нее подкашиваются ноги, как она еле-еле стоит на ногах.
– Пусти, мне больно, – она начала отбиваться, но слабость в ее теле не позволяла ей бороться. Она почувствовала, как стальной обруч обвил ее талию, и его влажные губы впились в ее, она ощущала прикосновение его шелковистых усов на своей коже, и то, как у нее кружилась голова. Она закрыла глаза и упала в темноту…
Она проснулась в кабинете деда лежа на кожаном диване. Она ничего не помнила, помнила лишь его губы, а потом, она словно погрузилась во мрак. Бетти посмотрела часы, была уже полночь, дети уже спали, но где Фредди. Он вошел в комнату, он за нее испугался, он впервые понял, что может потерять ее. Она сидела на краю дивана.
– Как ты? – тихо спросил он.
– Все хорошо, – небрежно ответила она.
– Ты в обморок упала, и ты говоришь все хорошо.
– Все хорошо, – настояла она.
– Хорошо, я схожу тебе за водой, – он вышел, но когда он пришел он не мог отвести глаз. Она лежала на шкуре перед камином. Она была такой, какой он увидел ее на картине в миланском магазине Сержа. Огонь бросал золотые отблески на ее обнаженное белое тело. Одна нога была согнута, придавая ее образу загадочности. Одна ладонь затерялась в белом меху, сжимая его ворсинки, а вторая прикрывала одну из грудей. Ее волосы рассыпались вуалью, а на ее лице читалась загадочность. Он сделал шаг, а потом он задумался. Неужели, она опять его решила соблазнить, или ей так, нужна его близость с ней. Она села, обхватив руками колени. Бетти не смотрела на него, она ждала, когда он сделает первый шаг, она ждала, когда он тоже захочет этого, когда каждая частичка его тела будет просить ее любви.
Раздевшись, он сел рядом с ней, его губы скользнули по ее обнаженной спине, и она загорелась, но Бетти подавила это желание в себе, нужно было выдержать паузу. Нужно было, чтобы страсть захватила его целиком. Фредди рывком притянул ее к себе, и увидел в ее глазах, как отражался костер в камине.
– Ты хочешь этого? – спросил он.
– Не задавай глупых вопросов, просто поцелуй меня, – он нагнулся поцеловать ее, и тут она поняла, что он во власти страсти, что он уже не сможет остановиться. Она осыпала его лобзаниями, и ощутила, как нега разливалась по ее телу. Пропала слабость, рассеялись сомненья, и осталась лишь только всепоглощающая любовь. Они любили друг друга, они снова были вместе. В камине потрескивал огонь, и они жили, жили в эту безумную ночь.
Она могла разжигать в мужчине страсть, он не знал, как ей удалось так быстро его заводить. Она заводила его как игрушку с ключиком, но одного поворота ключом хватало на всю ночь. Он действительно не смог остановиться, от одного прикосновения ее губ и ладоней, ему становилось не по себе. Он был удивлен. Неужели рядом с ним женщина, совсем недавно родившая ребенка, она была все так же великолепна, все та же красота ее тела волновала его до глубин души. Ему хотелось остаться навечно рядом с ней. Чтобы просто быть рядом, глотать запах роз исходивший от ее кожи, ловить ее волосы, вдыхая аромат осени. Задыхаться от страсти рядом с ней, и благодарить Бога за счастье, которое он подарил. Он смотрел в ее глаза, источавшие тайну. Бетти дня него загадка, ее жизнь дня него непроходимые потемки, он порой не понимал, чем она руководствуется в своих поступках.
Он хотел, о чем-то поговорить с ней, но он приложила палец к его губам, и стала усыпать его шею и подбородок поцелуями. Она простила его, он это понял, потому что она настолько сильно любила, что не могла его ненавидеть, а он простил ее, потому что она была всем для него.
₪
Антонио отошел от картины, получалось не плохое творение. С момента появления Адоры на свет, ему многое пришлось понять и изменить. Он начал тренироваться, почти каждый день маленькими шагами передвигаясь по своей комнате, превозмогая боли. Вскоре боли стали отступать, и мог выходить из комнаты ночью, чтобы увидеть, как спит его жена. Мери-Джейн совсем изменилась, она больше не была той девочкой, с которой его свела судьба много лет назад. В ее зеленых глазах появилось печальное выражение, она почти всегда молчала, стараясь находиться больше с детьми. Он хотел все вернуть на место. Мери-Джейн же все больше отдалялась от него, как далекая звезда. Но потом все изменилось и в их семье появилась гармония.
Антонио нашел М-Джейн на балконе. Он подошел к ней, она обернулась, смотря в его глаза. Зная, что дети может быть, еще не спят, он прижал ее к мраморным толстым перилам, сминая ее губы в страстном поцелуе. Он поставил ее поудобней, чтобы мгновенно завладеть положением. Они без долгих прелюдий и ласк получили то, что хотели друг от друга. Они тяжело прерывисто дышали, унимая биение сердца и дрожь в конечностях. М-Джейн удивлено посмотрела на него, догадываясь, что на теле останутся мелкие синяки от вдавившегося в кожу мрамора. Антонио нежно обнял ее, мягко целуя в локоны. Она любила такие бурные минуты, что были в их жизни всегда. Они могли утолять свой голод, где угодно, это даже подстегивало их еще больше отдавать друг другу все, что можно дать.
– Прости меня за все, – проронил он.
– Я давно уже все забыла, неужели, каждый день ты будешь это делать, напоминая мне о прошлом, – она положила голову к нему на грудь.
– Я хочу все забыть, но мне трудно…
– Мы должны, иначе мы не сможем идти дальше, – в ее зеленых глазах зажглись искорки надежды.
– Я люблю тебя, – прошептал он.
– Я тоже люблю тебя, – тихо ответила она. И это не были для них опошленные с годами слова, эта фраза по-прежнему имела тот же смысл, что и много лет тому назад. Все же их чувства не померкли и не угасли, а с каждым годом крепли, и разжигались с новой силой, как сильный костер.
₪
Апрель – август 1981.
Ее втолкнули в комнату для наказаний. Как же она ненавидела эту чертову школу. Как же ее бесили эти строгие мисс со своими нравоучениями, это не читай, это не пой, это не слушай, поэтому в очередной раз ее наказали за то, что она исполняла одну из песен своей сестры, она обожала ее, она восхищалась ею, ее талантом, ее характером. Сейчас втолкнув ее в комнату для наказаний мисс Аперсон, сказала ей хорошенько подумать над своим поведением, и все случилось из-за того, что она пела песни ее сестры, здесь почему-то считали это развратом, но она его не видела. Она снова стала напевать, зная, что все равно позвонят ее отцу и все расскажут ему, просто глупо было это делать. Тот в выходные прочитает ей целую мораль, какой надо быть, а ей всего семнадцать она хочет дышать свободно, любить, но он ничего ей не позволяет. Она не могла, как Бетти, сказать отцу нет, он всегда находил тысячу доводов, чтобы она согласилась с ним.
Вечером выйдя из комнаты для наказаний, как они прозвали ее коморка Папы Карлы, она пошла в сад гулять. Их школа находилась загородом Лондона, пять дней они проводили в этих стенах, и выходные дома. Рядом с их школой находились сады, но девочки из их школы, кроме маленькой компании и не мечтали о том, чтобы завести парня и встречаться с ним. Флора не боясь нового наказания, карабкаясь по раскидистой яблоне перелезла через забор. Она дошла до садов, и увидела охапку тюльпанов, это ее любимые апрельские цветы, они просто лежали на скамейке. Она взяла один желто-красный махровый, прижимая его к щеке.
– Вам нравиться этот сорт, – она обернулась, перед ней стоял молодой мужчина. Он сделал шаг навстречу к ней, Флора увидела его арабские темные и опасные как ночь глаза, лицо, выточенное словно из мрамора, с греческим носом и мягкими английскими скулами, вьющиеся темно-каштановые волосы. Он был выше ее, и намного ее сильнее, она могла бы испугаться, но не стала. В нем не было ничего отпугивающего или устрашающего, наоборот он притягивал ее, – Правда чудесные, это мой новый сорт Флора, – она мягко улыбнулась ему, – почему, ты улыбаешься, – он как-то легко перешел на ты, избегая все формальности.
