Текст книги "В рабстве её любви (СИ)"

Автор книги: Анна Романтика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

– Что случилось? – не глядя, отпустила я поводья Авроры, подходя к конюху чуть ближе. – Вишенка плохо себя чувствует?!

– Не кричите, – убедительно попросил конюх, стараясь сделать выражение своего лица менее взволнованным. – Жеребая кобыла нервничает, когда слышит рядом с собой резкие звуки.

Я кивнула, тотчас проследовав в ясли, подготовленные к родам самой молодой кобылы моего поместья. И, пусть Адриан попытался мягко остановить меня, убеждая, что графине не пристало видеть процесс родов, я все равно прошла прямо к караковой лошадке, что тяжело дышала, лежа на подстилке из сена.

Ах, моя милая бедняжка!.. Короткая шерсть животного сверкала от пота, а брюхо дергано вздымалось вверх-вниз в сопровождении беспокойного фыркания – Вишенка боялась и, очевидно, вся измучалась.

– Как давно она в таком состоянии? – присела я на колени, снимая верхнюю накидку, дабы подложить мягкую ткань под голову кобылы.

– С вашего отъезда она вела себя беспокойно. Потом уже не могла стоять, – витиевато пояснил Адриан, усаживаясь рядом. Тотчас он поднес большую лохань свежей воды Вишенке, но та отказалась, своенравно опрокидывая мордой емкость в чужих руках.

Вторая попытка напоить ее также не увенчалась успехом – даже со мной кобыла вела себя очень капризно.

– Роды лошади – сложный процесс, – вдруг принялся уговаривать меня конюх. – Не всегда всё идет гладко.

Конечно, в его глазах – я изнеженная дворянка, которая в своей жизни видела только самое красивое, ела самое вкусное, а слышала – самое приятное. Что еще может преподнести эта жизнь женщине, вроде меня? Однако… никто, кроме этих лошадей не знает, как было больно прятаться от всего мира, в частности – от жестокого мужа, в этой роскошной конюшне, пытаясь залечить раны от хлыста. Никто, кроме этих лошадей, не подарил мне ни одного теплого, семейного прикосновения.

Хотя бы за то, что мой почивший супруг дозволял приобретать этих добрых и умных животных, что хоть немного скрашивали мое существование своим присутствием, я была готова терпеть жизнь с графом.

Но даже после его смерти, в минуты одиночества и душевного смятения, меня все еще по инерции тянуло сюда. Пребывание в конюшне дарило мне утешение – разве могла я ответить моим любимы питомцам равнодушием в тяжелые для них минуты?

– Не нужно меня успокаивать. Я уже присутствовала на родах Авроры и знаю, что это такое. Куда важнее помочь моей малышке, Вишенке – сконцентрируйте ваше беспокойство именно на этом, – попросила я конюха, вызывая на его лице тень недоверия.

– Я вызвал доктора из города. Он должен прибыть с минуты на минуту, – решил отступить мужчина, аккуратно прощупав плод. – Вишенка рожает в первый раз – так что сложности неизбежны.

Конечно, мы знали, что эта кобыла вот-вот должна воспроизвести на свет жеребенка, поэтому все было готово заранее. Пусть мое появление немного отвлекло лошадь, она все еще была беспокойна. Мы с Адрианом не могли ничем помочь, кроме как оказаться готовыми ко всему, даже к трагичному исходу, если доктор сильно опоздает…

– Я пойду к нему навстречу, – будто прочитав мои мысли, встал на ноги Адриан. – Если меня не будет слишком долго, а жеребенок задержится в родовых путях – то просто аккуратно потяните его на себя.

– …Хорошо, – с готовностью кивнула я, снимая с рук перчатки, дабы заранее вымыть испачкавшиеся во время прогулки ладони.

Я была так сосредоточена, что даже не сразу заметила, с каким выражения лица на меня смотрит Адриан, застыв на выходе.

– В чем дело?

– Простите меня. Я погорячился, – виновато улыбнулся молодой мужчина. – Мне лучше позвать сюда Сьюзи или любую другую служанку – вы можете просто побыть рядом.

– Идите за доктором, не тратьте время, – как можно более убедительно попросила я, стараясь не повышать голос. – Я не боюсь испачкаться, когда дело касается тех, кого я люблю.

– Я в этом не сомневался, – коротко усмехнулся конюх, оставляя меня одну.

Примерно через пару минут в конюшне появился управляющий, только сейчас нагнавший меня с прогулки. Сдерживая в себе миллион подготовленных реплик, он успел сказать мне только одну, прежде чем увидел, чем я занимаюсь, сидя на коленях в яслях:

– Ваше Сиятельство, я никогда не считал вас слабой или, тем более, глупой, поэтому… Вы… Что вы делаете?

– Вишенка рожает. Я пытаюсь помочь.

– А кроме вас, графини, больше никого не нашлось? – возмутился мужчина, побаиваясь подходить ближе.

– Никто, кроме меня, не сделает это со всей ответственностью.

– А как же этот самодовольный конюх? – немного раздраженно поинтересовался управляющий, убедившись, что Адриана тут нет. – Это не то, чем должна заниматься леди!

– Боюсь, что кроме доктора вообще никто не справится.

Я видела выражение лица Адриана, когда он ощупывал брюхо Вишенки. Судя по всему, жеребенок лежит неправильно, а это непростая задачка даже для самого лучшего ветеринара. Что может сделать человек, который обучен лишь запрягать и кормить этих благородных животных?

Думая об Адриане, я вообще не была уверена, что он учился этому – скорее просто «знал». Хоть убейте, но я не видела в нем обычного деревенского работягу – даже речь его звучала нарочито просто – будто он прилагает определенные усилия, лишь бы сделать ее мужицкой и разговорной. Несмотря на его скрытые способности, я очень сомневалась, что этот человек мог бы принять роды у племенной кобылы.

– Тогда я побуду с вами, – подошел чуть ближе управляющий, стараясь незаметно посмотреть на циферблат часов, свисающих на серебряной цепочке с его жилета.

Заметив краем глаза этот жест, я запоздало вспомнила о том, что рабочее время мистера Оливера уже давно подошло к концу – после прогулки он должен был уйти домой.

– Нет необходимости, просто попросите Сьюзи принести сюда побольше чистой воды – я боюсь отлучаться от Вишенки надолго. Не стоит оставлять ее одну, она очень боится.

– Если госпожа велит так, – не стал упираться управляющий, торопливо кланяясь на прощание.

Вскоре пришла Сьюзен, готовая предложить свою посильную помощь. Но, если честно, я даже не знала, чем ее нагрузить – после замены полотенец и воды мы просто сидели возле потерявшей силы кобылы, боясь предпринять хоть что-то основательное.

Я до смерти боялась сделать еще хуже, но, очевидно, если не начать действовать – и роженица, и ее дитя просто умрут на наших глазах! Умрут мучительной, жестокой смертью.

Наконец, господь услышал мои молитвы – едва солнце окончательно село за горизонт, как на пороге появился запыхавшийся конюх.

– Почему вы один? – чуть ли не плача, подбежала я к мужчине.

Забывшись, я схватила его за предплечье, заставляя развернуться на меня.

– Где доктор?

Адриан мог бы и не отвечать – все было написано на его лице.

Глава 11

– Как же так? – схватилась я за ворот своей накрахмаленной блузки, ощутив приступ паники. – Адриан, вы ведь пошли за доктором, разве нет?

– Вы не поверите, но его собственная дочь сейчас так же пытается разродиться! – голос мужчины звучал взвинчено, когда он одернул руку, дабы пройти к стойлу Вишенки. – Я даже пригрозил ему избиением, но он все равно отказался пойти со мной.

– Ах, боже мой! – воскликнула впечатлительная Сьюзи, зажав рот ладонью, через мгновение снова возвращаясь к встрепенувшейся от боли кобыле.

Адриан тоже направился за служанкой в ясли.

Теперь, когда он отвернулся, мне попалась на глаза его рубаха, насквозь пропитанная потом на спине. Белая влажная ткань прилипла к раскрасневшейся коже, пока горячие капли продолжали нетерпеливо очерчивать его шею и виски. Ветеринар жил в центре столицы – и в эту часть города запрещалось добираться верхом. Конечно, и экипаж поймать в такое время суток было бы непосильной задачей.

Ни я, ни моя лошадь по факту не имели никакой ценности в глазах этого человека – положение графини все равно мало что решало. Быть может, поэтому я и сейчас не знала, как относиться к прошлому управляющему, старику, что отдал всю свою жизнь на служение моему высокородному супругу. Этот человек всегда держался отстраненно, не выслуживаясь перед графом, но и не пренебрегая обязанностями: когда тот просил принести кнут, дабы высечь меня – он с завидным спокойствием это делал. И с тем же равнодушием просил Сьюзи обработать мои раны после, или караулить состояние у моей постели.

Будто бы делал все, что ондолжен былсделать в тот или иной момент, но не более того, что считал нужным.

Но, конечно, все слуги в поместье были разными, и это обстоятельство как ничто другое подчеркивало их схожесть с теми, кому они служили.

Мистер Оливер был исполнительным и сметливым, Сьюзи – кроткой и честной, кухарка Мария – неразговорчивой и консервативной, а Адриан – прямолинейным и энергичным. Но все они были людьми, которые давно не воспринимали служение в графстве, как данность свыше – такие были времена, и это было показателем прогресса. Понимание этого пришло ко мне несколько позже. Все они видели во мне работодателя, а не госпожу, даже если были вилланами.

И все же Адриан от них отличался.

Жизнь в поместье действительно была для этого мужчины обычной работой? Он бежал весь путь туда и обратно, пытался привести врача во что бы то ни стало, и теперь он еще имеет терпение оправдываться перед своей хозяйкой.

Я еще раз украдкой посмотрела в его сторону, на строго сведенные чернильные брови, напоминающие крылья ворона, резкий взгляд. Но снова убедила себя в том, что у него на редкость доброе сердце.

– Ваш рабочий день давно закончился. Переведите дух – и можете быть свободны, – сказала я конюху, встречаясь с его сосредоточенным выражением лица. Предположив, что должна сказать что-то еще, я добавила: – Конечно, я выплачу вам сверхурочные…

– И вы не попросите меня остаться рядом с вами этой ночью?

Если бы не тревожная обстановка – его вопрос звучал бы слишком двусмысленно. Но, конечно, у меня было не то настроение, чтобы иронизировать.

– Разве я могу? Вы и так сделали очень много.

Сьюзи жила и работала в моем поместье – за доплату ей было безразлично, где именно ночевать – в своей спальне или рядом со мной, в конюшне. Но Адриан мог иметь семью, которая ждет его дома, и даже банальное нежелание встречать полночь на рабочем месте – я хорошо это понимала.

Хотя, судя по выражению его лица, что-то я все-таки упустила из виду.

– Я сам приму жеребенка, – констатировал он решительно, умывая руки до оголенных предплечий. – Жаль, что потеряли столько времени – если бы этот шарлатан сразу предупредил меня о том, что не намерен приезжать – я бы попытался сделать это сам. Но… Ваше Сиятельство, я не гарантирую, что все получится, – Адриан повернулся на меня, будто спрашивал разрешения. Его глаза цвета огненного опала прожигали насквозь своей непоколебимостью – как бы я могла отказать ему хоть в чем-то?..

– Тогда я вам помогу, – кивнула, стараясь отбросить ненужные мысли. – Сьюзи будет на подхвате.

Сперва нужно помочь малышу родиться на свет.

С присущей всем мужчинам сдержанностью в критических ситуациях, конюх довольно спокойно занял необходимое положение возле переставшей бороться кобылы – лишь крепко сжатые желваки на его челюсти говорили о том, насколько же сильно Адриан сконцентрирован.

Вскоре процесс начался, и Сьюзи, превозмогая шок, только и успевала подносить новые полотенца и менять воду – мы же с конюхом делали все остальное.

Это была очень долгая ночь, но в тот момент мне показалось, что прошло не более получаса – лишь забрезживший рассвет в маленьком окошке под сводами дал понять, что мы провозились возле Вишенки очень много времени.

К счастью, все закончилось благополучно. Жеребенок был вялый, но, после нашей с Сьюзи заботы о нем, явно стал чувствовать себя лучше. Адриан же в это время отчаянно пытался спасти кобылу – этот процесс так поглотил его, что он уже не беспокоился, могут ли мои глаза выдержать то, что я видела.

Никогда не думала, что хоть кто-то может так упорно добиваться своей победы в том, за что бороться был совершенно не обязан. Возможно, таким и должен быть настоящий мужчина?

– Не знаю, как вас благодарить, – сказала я Адриану, пока мы переводили дух, усевшись снаружи. – Вы настоящий герой! Я искренне вами восхищаюсь.

Наконец, нас сменил ветеринар, соизволивший принять участие в спасении лошади и ее дитя – пусть он и пришел только на рассвете. Но теперь мы могли хоть немного отдохнуть и обсудить случившееся – меня переполняли эмоции.

– Доктор сказал, угроза смерти миновала – и все благодаря вам, – продолжала я расхваливать молодого человека, который немного сконфуженно принимал мои комплименты, слабым кивком головы.

Он так ничего и не ответил, лишь достал немного смятую пачку сигарет. Которую все держал в руке, не решаясь зажечь из-за того, что я сидела слишком близко. Мы оба разместились прямо на пороге – уселись на землю, по-ребячески поджав ноги, и после напряженной ночи эта поза стала самой удобной для нашего долгожданного отдыха.

– Я выпишу вам премиальные, – пообещала я, не зная, чем еще могла бы поощрить этого доброго человека, так и не дождавшись от него отклика.

Наконец, он заговорил.

– Думаете, я делал это ради денег? – усмехнулся мужчина, совершенно беззлобно улыбнувшись в мою сторону.

– Нет-нет, просто… Не знаю, что могло бы вас порадовать – вот и предложила самое простое, – боясь задеть его чувство собственного достоинства, которое, вне всякого сомнения, у него имелось, быстро проговорила я. – Мне очень хочется сделать для вас что-то в качестве благодарности.

– Не стоит, – отмахнулся Адриан. Немного помолчав, мужчина проговорил несвойственным для него тихим, немного усталым голосом: – Кто-то сказал мне: «когда умрет последний конь – мир рухнет, потому что самые лучшие люди – это кони». Поэтому я работаю здесь. Служить лошади кажется мне более полезным занятием, чем служить человеку. Не в обиду вам сказано, Ваше Сиятельство.

– …Вы любите лошадей, – в никуда произнесла я, невольно заслушавшись. Это было не утверждение и не вопрос, лишь констатация простого факта, который снова вызвал на красивом лице молодого мужчины приятную, немного снисходительную улыбку.

Я не собиралась принимать его высказывание на свой счет. Но то, как он сказал о созданиях, которыми я и сама восхищалась, мне очень понравилось. Мне захотелось запомнить выражение, которое он процитировал только что.

– Если бы я не любил их, как бы стал конюхом? – риторически спросил Адриан, снова уткнувшись взглядом в смятую сигаретную пачку.

Забавно, но лишь сейчас я осознала, что впервые беседую с кем-то так увлеченно и открыто. Это вызвало двоякие чувства, ведь я не думала, что после смерти мужа-графа моим первым «задушевным» другом станет новый конюх. Думая об этом, я неосознанно продолжила нашу беседу:

– Вы очень красиво сказали… Слыша подобное, даже не нужно спрашивать, любите ли вы свою работу и своих подопечных. А я вот познакомилась с одним джентльменом – он утверждал, что любит лошадей и скачки, но даже не похвалил мою Аврору… что уж говорить о Снежинке, которая немного ей уступает.

– Тот джентльмен, про которого вы спрашивали? – вдруг уточнил Адриан, искоса посмотрев на меня снова.

Глава 12

Его внезапное любопытство так удивило меня, что я даже не сразу сообразила, действительно ли говорила о мистере Стилле своему конюху ранее.

– Утром вы очень хотели влюбиться в кого-то, – шутливо напомнил Адриан, заставляя зардеться.

– Из ваших уст это выглядит так будто я мечтаю отдать сердце первому встречному, – усмехнулась я, возражая. – Нет, я хочу отдать его хорошему человеку. Но я не уверена, что мистер Стилл относится к данной категории. Хотя он довольно приятный молодой человек…

– Вы покраснели, – констатировал мой конюх, сев напротив чуть поодаль и неспешно закурив. Ему было невдомек, что его госпожа покраснела из-за его слов, а не от воспоминаний о мистере Стилле. Между нами было пару ярдов, но я почти не чувствовала запах сигареты, которую довольно изящно зажгли красивые мужские руки.

Поймав мой взгляд, пока я с некоторым эстетическим удовлетворением рассматривала своего собеседника, Адриан снова усмехнулся, непреднамеренно заставив отвести свой взгляд. Какое-то время мы сидели в тишине. Лишь мягкое дыхание доносилось до моих ушей, когда очередная порция дыма вылетала изо рта мужчины рассеянным облаком. Обстановка казалась почти интимной, но уходить не хотелось, несмотря на усталость.

– Он вам нравится? – вдруг поинтересовался Адриан, после очередной тяжки. – Заранее прошу прощение, что лезу в вашу жизнь.

Что ж, ему это было простительно, ведь он не пытался плести интриги за спиной графини. Я отмахнулась от предостережения, стараясь понять в первую очередь для себя – действительно ли мистер Стилл мне нравится, как это могло показаться со стороны?

– Он просто… довольно интересный человек. Элегантный и красивый, – ответила я немного витиевато. – В замужестве у меня совершенно не было возможности заводить друзей – поэтому я хочу поскорее найти свой собственный круг общения. И… конечно же, снова выйти замуж. А мистер Стилл, кажется, немного во мне заинтересован.

– Вы не ответили, нравится ли он вам, – продолжал допрашивать меня мужчина с легкой улыбкой на губах. Его пальцы картинно согнулись у лица, удерживая слабо-тлеющую сигарету – дворяне никогда не курили так вызывающе и в то же самое время чувственно, оттого зрелище было еще интереснее.

Стараясь вернуть мысли к теме нашего разговора, я ответила то, что думала:

– Нет. Он не сильно мне нравится. Просто… хочу разбираться в людях немного лучше. Без общения невозможно постичь тайну человеческого характера…

Все говорило о том, что у меня совершенно не было опыта взаимодействия с людьми – я не понимала резоны их поведения, не могла даже выстроить сколько-нибудь разумное предположение. Я даже не осознавала, чего хочу сама – как можно было бы судить о других?

Адриан же казался достаточно искушённым в этих вещах человеком, и его следующая реплика только подтвердила эти доводы:

– Вы знали, что любить лошадей и любить скачки – это две разные вещи? Как, например, желать разговаривать с женщиной и хотеть с ней спать. Плохой пример, но разница принципиальна, не так ли?

Его откровенность обескуражила меня настолько, что первым порывом было встать и уйти. Однако, этот человек был единственным, кто потрудился объяснить то, что я не могла понять в силу неопытности, поэтому тотчас подавила в себе сиюминутное желание сбежать.

В целом он прав – интерес к женщине можно заметить сразу, но вот какова природа этого интереса? Об этом я раньше не думала.

– …Разве так невероятно, когда одна и та же женщина и интересна, и желанна? Неужели такого не бывает? – принялась я рассуждать об этом вслух, не боясь вызвать на лице собеседника очередную усмешку, будто уже давно чувствовала между нами доверительную связь.

– Одной женщиной мы просто восхищаемся, а другую – используем по прихоти, – ответил на мой вопрос Адриан. – И знаете, что самое забавное в этом? К какой из них себя отнести – она решает сама. Но, конечно, бывают и такие случаи, про которые вы упомянули – однако я про это не знаю.

Вот, получается, как нас рафинируют мужчины? Но, следуя этой логике, кем же я была своему покойному мужу? Который не воспринимал меня ни как друга, ни как любовницу? Кем считает меня тот же мистер Стилл? Я не могла спросить об этом Адриана – мне только и оставалось, что попытаться найти ответ на этот вопрос самостоятельно.

– Кажется, наш разговор зашел не туда, – потушив сигарету, произнёс конюх извиняющимся тоном, понимаясь. – Вам уже давно пора домой.

Подав мне руку, мужчина помог мне встать на ноги, намекая на окончание нашей беседы. Раздосадованная этим обстоятельством, я не могла не сказать:

– Видимо, я все же не та, с которой приятно поговорить?

– Как раз напротив, – так и не отпустив мои пальчики из своей теплой хватки, возразил Адриан. – Я ни с кем так много не говорю, как с вами. А что думает тот джентльмен о вас – не знаю. Но, в любом случае, он просто обязан искренне восхищаться вами.

Очарованная его сладкими речами, я впервые за долгое время ощутила искреннее воодушевление. Оно не было похоже на жар смущения, нет. Едва определимое, но теплое чувство.

– Спасибо.

Как раз в это время заступил на службу мой управляющий. Узнав, что с момента нашего прощания я так и не ложилась, он даже не позволил взглянуть напоследок на Вишенку и ее новорожденного малыша, отправив в сопровождении Сьюзи домой.

Засыпая, я еще некоторое время думала о своем конюхе. О том, как самоотверженно он спас мою кобылу от мучительной смерти, и о его смелых, прямолинейных рассуждениях. В мыслях даже всплыл его расслабленный образ с сигаретой в руках.

Бездумно поднеся ладонь, которую он сжимал в своей руке, я ощутила слабый запах сигарет. Он не показался мне неприятным.

***

Через несколько дней, в условленное время, мистер Стилл заехал за мной и Кэрри, дабы отправиться на ипподром. Наряжалась я в этот раз без особенного энтузиазма, отдав предпочтение более привычному, закрытому платью с белыми накрахмаленными манжетами.

Кэрри в своем легком шелковом платьице на контрасте со мной выглядела молоденькой юной девочкой, пусть по возрасту годилась мне в старшие сестры, но, вкупе с моим слабым навыком общения с посторонними мужчинами, я боялась еще больше скомпрометировать себя, одеваясь раскрепощенно.

– Вы сегодня выглядите иначе, – тотчас заметил изменения в образе мой обворожительный кавалер, галантно снимая шляпу. – Надеюсь, вы здоровы?

– Более чем, – ответила я с улыбкой, подавая руку. – Сказать по правде, я не слишком люблю открытые наряды.

– Очень жаль, – с некоторым разочарованием констатировал мистер Стилл, давая знак кучеру, дабы тот трогался. – То платье на приеме у миссис Блэйк невероятно вам шло.

Его комментарий сильно смутил меня. И все же решила понаблюдать за мужчиной, личность которого вызвала во мне слабый интерес. И… к моему большому разочарованию, с этим человеком было не так легко и спокойно, как с тем же Адрианом. Или даже мистером Оливером.

И все-таки с моими работниками я была знакома куда лучше, да и мое положение хозяйки тоже нет-нет, да заявляло о себе. Конечно, с мистером Стиллом не могло бы быть так же. Я собиралась дать нам обоим шанс узнать друг друга лучше.

– Почему вы переехали на север? – решила поинтересоваться Кэрри, моя компаньонка, пока мы ехали к назначенному месту.

– Ах, это наискучнейшая история, – немного натянуто посмеялся мужчина, так очевидно не желая говорить об этом. – Я не хочу обременять двух прекрасных дам, рассказывая о своем прошлом.