Текст книги "В рабстве её любви (СИ)"

Автор книги: Анна Романтика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33

Пов. Адриан

Министр Блэйк выпустил меня лишь через добрых три часа, даже понимая, что не сможет держать меня в клетке без оснований целую вечность. Как же сильно его коробило то, что Эстер не пошла на поводу у его авторитетного мнения!

Если честно, я и сам не понимал, почему эта девушка поступила подобным образом. Мне хотелось пойти к ней и спросить – была ли то жалость, или глупая вера в то, что я, несмотря ни на что, хороший человек?

– На выход, «Ваша Светлость», – недовольно поддразнил мистер Блэйк, грубо выпихивая меня наружу. – Имей в виду. Мои ребят будут дежурить у дома графини днем и ночью. Мое предупреждение и так слишком большой подарок для сборища ленивых мерзарцев, но… Для тебя, как для сына герцога, я делаю это небольшое исключение.

– В таком случае ты мог бы не превращать лицо «сына герцога» в сплошной синяк.

– Это для того, чтобы несчастная наивная девушка и не подумала видеть в тебе красавца! Теперь проваливай! У меня куча работы…

Почувствовав запах призрачной свободы, я хотел было бежать к той, что занимала все мои мысли со всех ног. Но мог ли я подумать, что увижу ее в таверне, где имели обыкновение зависать ребята из моей банды? Пьющую одну пинту пива за другой, окруженную целой толпой облизывающихся похотливых пьянчуг!

Решение сперва разобраться с Барни и его парнями оказалось верным хотя бы отчасти. Если бы пошел прямиком в ее поместье, то просто потерял эту девушку в водовороте грязи здесь, «У Старины Джимма».

В подтверждение моих слов, к Эстер уже приблизился Барни, легок на помине…

– Эй, милашка, а мы раньше не встречались? – подсел он к девушке с правой стороны. – Ты напоминаешь мне одну очаровательную графиню.

– Если и напоминаю – что с того? – попыталась грубо осадить завсегдатая питейного заведения Эстер, да только ее сладким, уже не очень трезвым голоском, это звучало, скорее, как легкое заигрывание.

Именно так и подумал Барни, собираясь приобнять мою дорогую графиню со спины – вот только черта с два я бы ему это позволил. Больно схватив запястье этого идиота, я тотчас вывернул его до болезненного хруста.

– Ах, чтоб тебя!.. – повернувшись, парень увидал мое лицо, содержащее в себе все оттенки синего и фиолетового из-за полученных в тюрьме ударов. – ...Тебя не узнать, – отвел взгляд Барни, тотчас отлетая спиной на пол.

Эстер нехотя также подняла на меня голову, не сразу признав во мне человека, из-за которого теперь топила свою горечь в дешевом алкоголе. Ответив на ее долгий взгляд, я просто отобрал сосуд из тонких женских рук, в одночасье осушая.

Даже на этот жест девушка отреагировала слабо, просто понимаясь – не то уйти прочь, не то попросить бармена налить еще одну пинту. Мне ничего не оставалось, кроме как самонадеянно взять ее руку, потащить за собой на выход, не тратя время на лишние разговоры.

– Эй, ты куда? – послышался разъяренный возглас Барни, но мне снова было не до него.

Как странно. Впервые я пытаюсь угадать настроение девушки по пульсирующему в неистовстве запястью, что сжимал в своих пальцах. Сильно ли она расстроена?

Когда я завел ее за угол, нетерпеливо прижав к стене, и заглянул в глаза – понял, насколько сильно. Может, сейчас она и старалась держаться равнодушно и высокомерно, но теперь я слишком отчётливо видел, что Эстер уже успела поплакать. К сожалению или к счастью, человеком, что утешал ее, был не я. Мне нужно было срочно исправить это положение постороннего человека.

– М!.. – ожидаемо запротестовала Эстер, когда мои губы с силой накрыли ее прохладные уста. Но ее слабые попытки оттолкнуть меня не увенчались успехом.

Сдавшись, девушка сама вскоре подалась вперед, немного неумело отвечая на ласки. Получив это молчаливо подтверждение ее поражения, я отстранился, неистово прижав ее к своей вздымающейся от переполняющих эмоций груди.

Даже сейчас Эстер была до безобразия послушна – просто уткнулась в мою шею, слабо затрепетав в чересчур сильных объятиях. Очертив губами ее красивые тонкие брови, задержавшись на виске, я склонился к самому ушку, ласково целуя эту чувствительную точку, вопрошая:

– Ненавидишь меня? Эстер…

Всхлипнув, девушка едва ощутимо покачала головой, не то отрицая, не то разрываясь от досады и разочарования.

– Я… не могу вас ненавидеть.

Разрываясь от нежности к этой маленькой милой графине, я сжал хрупкое тельце в своих объятиях так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть – и я просто переломлю тонкую талию пополам.

Эстер, к моей большой радости, более не пыталась вырваться. В какой-то момент она лишь смущенно подняла на меня заплаканное личико, вопрошая:

– Почему вы не рассказали, что являетесь сыном герцога?

Мне не хотелось поднимать эту тему. Не хотелось исповедоваться о своем прошлом... Но, понимая, что я и так успел причинить этой невинной девушке боль, которую она совершенно не заслуживала, неуверенно проговорил:

– Я никому об этом не рассказываю.

Конечно, этого было недостаточно для того ответа, который ждала моя «хозяйка», но я не мог признаться, что мне просто было стыдно. Не за свое прошлое, нет. А за то, каким человеком я стал.

– Вы правда готовили нападение на моё поместье? – нахмурила свои очаровательные брови Эстер, заставив в очередной раз растаять от выражения этого трогательного женского личика.

– Хм! – игриво щелкнул я ее по кончику носа, снова делая попытку уйти от ответа. – Подозревая подобное, вы все равно не подписали то заявление. Ну что за наивность.

Девушка в моих руках уж было дернулась в сторону, но, конечно, я бы не позволил ей сбежать. Оставив свои намерения избавиться от моей навязчивой личности, она снова посмотрела на меня, отвечая убедительно, но не без толики сожаления:

– Не всякая женщина спокойно приложит руку к тому, чтобы её возлюбленный попал в тюрьму.

Это был не первый раз за двадцать шесть лет, когда женщина признавалась мне в любви. Но почему-то именно сейчас сердце на мгновение замерло, стало тяжелым и чувствительным – я мог осязать его размеры, я забыл, как дышать, ожидая, когда же оно снова начнет биться.

Эстер будто не видела, в какое состояние привела меня ее искренность. Подняв дрожащую ладонь, она осторожно погладила мое изуродованное побоями лицо:

– Вам больно?

– Да. Но дело не в синяках, – улыбнувшись, я мягко сжал ее ладошку, чтобы притянуть к губам для долгого поцелуя. Кожа графини была прохладной и белой, подобно драгоценному фарфору – было кощунством, касаться такой красивой ладони. Но, зная, что это в последний раз, я не мог приказать себе прекратить это.

– Тогда в чем же дело?

– Ваши слова делают меня несчастным, – признался я. – Хотя должно быть наоборот. Это сожаление о том, что я играл вашим доверием?

Эстер опустила голову – теперь я не мог видеть ее глаз. Я знал, что эти речи ранят ее сердце, но я не мог строить из себя хорошего парня теперь, когда она узнала от другого человека о том, каким лицемерным подонком я являлся все это время.

Пусть лучше она откажется от меня сейчас.

Глава 34

Пов. Адриан

– Это и в самом деле месть? – тихо спросила она, будто и сейчас не могла поверить в то, что с ней могли обойтись так жестоко – Выбрав мое поместье в качестве поля «боевых действий», вы хотели наказать меня таким образом? Или мою мать, что бросила вашего отца много лет назад? Что ж, сейчас это не важно, – качнула головой девушка. – Но тогда... почему вы были так добры ко мне? Неужели это было всего лишь притворство? – такая спокойная и даже отрешенная, Эстер вдруг заплакала, ударив кулаком в грудь, а я недоумевал, почему она бьет меня так едва ощутимо, в то время, как я заслужил наказание куда серьезней этого.

– Вы хотите честный ответ или правильный? – промолвил я, не зная, что говорить. Не ведая, можно ли тут оправдаться.

Эстер понимала, что мои слова могут сделать лишь хуже. Не лучше ли было прекратить этот разговор, который все равно ни к чему не приведет?

– Кажется, иной раз лучше вообще не знать ответа, – сделала она правильный вывод, отстраняясь. – Я пойду.

Что ж, я действительно думал, что смогу отпустить ее вот так. Я убеждал себя, что готов попрощаться, но отчего-то моя рука схватила девушку за плечо против моего решения!

Не понимая, что творю, я сказал то, что думал на самом деле:

– Моё отношение к тебе не было притворством.

Ресницы собеседницы затрепетали, как крылышки испуганной бабочки, готовой упорхнуть в любой момент. Но она продолжала стоять ко мне полубоком, так явно ожидая продолжения моей речи. И мне нечем было ее обрадовать.

– Однако это не играет большой роли. Слишком много «но» между мной и тобой, Эстер.

Ох уж это идиотское слово «но». Оно всегда возникает в самый ненужный момент, влезает в контекст против воли говорившего, раздражает слушателя. Но… но.

– Я уже думала об этом, – несмотря на пессимистический оттенок, который приобрел наш разговор, она развернулась ко мне снова. – Если я напишу Его Величеству, если я скажу, какой ты на самом деле хороший человек – король обязательно вернёт твой титул! Тогда мы...

– Ты не понимаешь, – моя ухмылка так и сквозила безысходностью. – Я хочу не титула.

– Государственного переворота? – подумав немного, предположила девушка, и снова не попала в цель.

– Нет, и не переворота. Я просто хочу сделать что-то стоящее, понимаешь? Но что если любой вариант – это просто тупик? Чувства не при чем, они ничего не меняют, даже если я чувствую к тебе тоже, что и ты. Или даже больше… – руки, что обвили ее талию, пытались показать это без слов, пусть сейчас моя дорогая графиня ловила каждую оброненную фразу, впитывала, анализировала и уже была готова предложить что-то в ответ, лишь бы прийти к этому самому пресловутому компромиссу. Иными словами – она вела себя как женщина.

– Я не знала вашего отца, Адриан. Не знаю и то, чему именно он учил вас, но неужели просто делать что-то хорошее по мере своих сил – недостаточно, чтобы совершенствовать этом мир день за днем?

– Это легче сказать, чем сделать, Эстер, – покачал я головой, внутренне согласный с ее доводами. Но слишком поздно было размышлять об этом. С того пути, который я избрал много лет назад, уже нельзя было свернуть – петляющая дорожка затерялась в тишине мрачного непролазного леса моей жизни.

Девушка, что пыталась направить меня, пусть и неявно, но хотела разделить мою боль – просто прижалась лбом к плечу, словно сдавшийся на милость врагу пленник.

Если до этого я еще мог бы задаваться вопросами – искренни ли ее чувства ко мне, то теперь, видя графиню такой, никаких вопросов у меня уже не осталось. Жалея ее, не понимая ее действий, в данный момент я хотел лишь одного: пообещать ей все исправить, убедить, что будет все хорошо.

И не мог этого сделать.

– Все считают меня глупой и наивной, но я понимаю. Я очень хорошо понимаю, – прошептала она, нежно потершись щекой. – Учитывая все, что случилось, учитывая то, что вы и так знаете о моей к вам искренней привязанности – я не имею права требовать хоть что-то. Но умираю от одной мысли, что должна принять то, что наши с вами пути пересеклись на короткий миг.

– Поверь, Эстер, пройдёт время, и ты не будешь страдать, – пообещал я, ласково погладив ее темную макушку. – Даже воспоминания о любви пройдёт – как это случилось с твоей матерью. Ты будешь благодарна за то, что этот миг был действительно кратким.

– Моя мать ничего не забыла. Она помнит вашего отца, и даже вас она помнит! – подняла на меня свои пронзительные, покрасневшие от слез очи девушка.

Не знаю, было ли это той же наивностью, или необъяснимым упорством, но Эстер не могла оставить попытки убедить меня в том, что я, возможно, и так знал.

– Ваша матушка ведь сказала вам, почему им с отцом было не по пути? – спросил я. – Но, знаете… если бы она осталась с ним – как знать, пошел бы герцог Вудд по наклонной? Угодил бы в тюрьму? Быть может, вместе они бы нашли другой способ заявить о правах вилланов?

Внезапно милая и слабая Эстер оттолкнула меня. Лицо ее исказилось искренним негодованием, пока она говорила:

– Да вы ведь не знаете, как это было! Может, она, также, как и я сейчас, умоляла вашего отца одуматься! Но у мужчин издавна принято, что женщина может быть лишь балластом на пути грандиозных планов. Глядя на ваше упорство, я думаю о том, что иногда все, что нужно человеку – это просто остановится и посмотреть назад!

Конечно, Эстер была права. Но как бы я мог признать, что все это время шел по ложному пути?

– Вы предлагаете оставить то, на что мой отец положил свою жизнь. Я не могу этого сделать, даже если соглашусь с вашими суждениями, – едва я произнес это, как девушка разочарованно покачала головой, без объяснений удаляясь прочь. – Эстер... Эстер!..

Напрасно я пытался остановить ее. Затормозив экипаж, она запрыгнула внутрь без чужой помощи, даже будучи не вполне трезвой. Теперь мне только и оставалось, что смотреть ей вслед, думая о том, что, возможно, единственная девушка, которая была мне по-настоящему небезразлична, ушла навсегда.

Сожалея об этой утрате, я вернулся в таверну, совсем забыв о том, что наш разговор с Барни так и не был окончен. Правда, мне очень скоро об этом напомнили. Едва я пересек порог бара, меня схватили проворные руки товарищей, протащив к двери, что вела в каморку, где хранились все алкогольные запасы. В подвал.

– Барни, сукин ты сын! Сейчас же выпусти меня! – барабанил я в запертую дверь, как не в себе. Но внутренне прекрасно понимал – раз уж попал сюда, то по доброй воле уж точно не выберусь.

– Извини, старина, но я не могу этого сделать. Ты обязательно отправишься к этой девице, дабы предупредить ее о нападении, а это не входит в мои планы, – послышался немного виноватый голос Барни с другой стороны.

– Адриан, мы больше не будем тебя слушать! – вторил ему немного писклявый голос Тони. – Ты обманул нас! Теперь Барни вожак нашей стаи, а не ты!

О, неужели?!

– Так почему же он не пошел отдуваться за нашу драку в здание ведомства? Почемуяполучал взыскание за главаря, если не являюсь таковым? – риторически прорычал я в деревянную преграду. – Можете не отвечать – это и так ясно. Потому что Барни трус!

Какое-то время за дверью ничего не было слышно. Но, вместо желанного скрипа замочной скважины, до ушей донесся тот же хриплый бас бывшего товарища:

– Верно. Ты прав, Адриан, я трус, каких поискать. И все же в оправдание могу сказать, что я хороший друг – ведь вместо того, чтобы убить – мне пришло в голову запереть тебя в подвале. Считай, что это мой долг за тот случай у реки.

– Черт! – ударил я в ярости по бетонной поверхности чуть влажной стены. – Да лучше б ты утонул тогда!

– Верно! И все же нам пора, – проигнорировал мою реплику новый главарь. – Веди себя хорошо – утром бармен отопрет двери.

– Если с головы Эстер упадет хотя бы один волос – я не пощажу тебя. Ты слышишь?! Барни, ты слышишь?!

Глава 35

Пов.Эстер

Мой управляющий заботливо протирал блестящее алое крыло Мерсера, когда я появилась из галереи. Точнее было бы сказать, влетела. Судя по моему внешнему виду – госпоже поместья нужна была помощь, ибо Оливер тотчас поинтересовался:

– Ваше Сиятельство?.. Все в порядке?

– Почему вы все еще не перегнали машину в другое место? Эта красная штука стоит здесь, как бельмо на глазу!

– Я все не решался. Ждал особого случая, – немного виновато произнес мужчина, отвлекаясь от своего любимого занятия. Конечно, я знала, что он, как и многие другие мужчины, заболел этой машиной сразу, как увидел, но после вторжения бессовестных молодых людей от этого агрегата не ничего ведь не останется.

– Мистер Оливер, возможно, в поместье скоро будет небезопасно, – через силу поведала я, приказывая себе собраться с силами, наконец. Для хандры было не время. – Вам нужно сказать слугам, чтобы покинули дом и окрестности. А потом...

– Стойте, стойте... – прервал меня управляющий, ничего толком не понимая. – О чем вы говорите? Почему в поместье скоро будет небезопасно?

Втянув с легкие большую порцию воздуха, я сказала все, как есть:

– Меня вызвали в ведомство юстиции и правопорядка сегодня, вы знаете об этом. Мистер Блэйк сообщил, что на это место готовится нападение. Не знаю наверняка, так ли это, но рисковать не стоит. Когда вилланы придут – тут не должно остаться ни одного человека.

Мистер Оливер задумчиво очертил пальцами усы, анализируя каждое озвученное слово. На его лице проскользнула тень неверия, а после и паники. Но этот мужчина очень быстро стер вышеупомянутое со своего обычно спокойного лица.

Не прошло и пары минут, как он ответил в своей спокойной флегматичной манере, не позволив ни одному постороннему чувству взять верх:

– Полагаю, вы о банде вилланов, которые, прикрываясь требованием прав, громят окрестные поместья и разоряют угодья. Эти чертовы анархисты…

– Все так. Раз уж выбор этих людей пал на поместье Брэйнхорт – мы должны быть готовы. Мне очень нужна ваша помощь, чтобы сообщить всем, мистер Оливер, – снова попросила я, вложив свою силу убеждения.

Я искренне боялась, что все остануться в стороне от моих проблем. Адриан избрал свой путь, матушка пожала плечами. Кто бы мог помочь мне теперь, когда в любой момент в графство могли заявиться чужаки?

– Я сделаю, как скажете, – немного успокоил мои переживания управляющий. – Но неужели вы просто позволите разгромить ваш дом?

– Это не мой дом, а дом моего мужа. Единственная ценность в этом месте для меня – моя конюшня. Я постараюсь переправить всех лошадей в другое место, а вы сделайте то, о чем я вас попросила. Отошлите всех слуг, что сейчас числятся на службе. Можете использовать эту машину, – указала я на сияющий Мерсер.

Оливер кивнул, намереваясь сперва позаботится о некоторых ценных бумагах и произведениях искусства в самом доме – я не стала ему перечить. Но до того, как успела скрыться по направлению к конюшне, управляющий снова окликнул меня:

– А как же вы одна собираетесь переправить всех этих животных?.. Я вызову конюха вам в помощь.

Упоминание этого человека отдавалось тупой болью в сердце.

– Не нужно. Он... он больше здесь не работает.

Может, Оливер и хотел спросить что-либо еще вдогонку, но его тактичность не позволила молвить ни единого лишнего слова. Согласно кивнув, он скрылся в дверях поместья – и до самого захода солнца я вообще не видела своего управляющего. Каждый из нас был занять тяжелой работой.

Я успела отвезти большую часть своих лошадей в загон на юго-востоке поместья, подальше от главного здания. Оставалось перегнать лишь Вишенку и ее маленького милого жеребенка. Возвращаясь на Авроре обратно в «Брэйнхорт», я с обегчением заметила, что двор и сад уже опустел – Оливер, как и обещал, отправил слуг по домам.

Тогда останется лишь проводить последних драгоценных животных, и дело будет сделано. Уеду на некоторое время к маме, а мистера Блэйка попрошу присмотреть за поместьем в мое отсутствие.

Я так преисполнилась верой в свои собственные доводы, что внезапное нападение пришлых людей из-за спины испугало меня просто до ужаса. Упав с Авроры, мне понадобилось время, чтобы немного прийти в себя и выровнять дыхание. Лежа на земле в своей роскошной конюшне, я боялась даже пошевелиться, глядя в балочный пролет немигающим взглядом.

Лишь когда с громким хлопком закрылись въездные ворота и стало очень темно, я поняла, что убивать меня пока не собираются.

– Тише, тише, – пыталась я успокоить разбушевавшуюся таким обращением Аврору, но девочка отказывалась заходить в свое стойло, чуя неподалеку враждебно настроенных чужаков.

Из-за угла боязливо выглядывала Вишенка со своим маленьким жеребенком, караковой масти в свою родительницу. Успокоив Аврору, я подошла к оставшимся лошадям, пытаясь утешить. Это помогло мне и самой немного прийти в себя.

Все-тки эти люди не совсем звери – зачем им убивать нас, верно? Напугают немного – авось, и отпустят?

Но, к сожалению, мой оптимизм очень редко помогал в трудных ситуациях. Пусть какое-то время за дверьми конюшни раздавалась едва ощутимая возня, вскоре кое-кто призвал меня подойти ближе:

– Эй, графиня! Куда ты девала драгоценности? Почему в доме нет и цента?

Мне казалось, что голос уже был мне знаком. Кажется, этот резковатый бас принадлежал тому самому другу, что подходил к нам с Адрианом на празднике, но… интересно, а где же сам Адриан?

Может ли быть так, что он помогает своим друзьям переворачивать сундук за сундуком, потрошить столы и шкафы в поисках ценных вещей? Что ж, я уже ни в чем не была уверена…

– Если ты не ответишь, то мы подожжем конюшню! – терял терпение виллан. – Ты же понимаешь, что мы пришли сюда не для того, чтобы насладится великолепием архитектурного ансамбля твоего дворца!

– В доме ничего нет, – ответил мой дрожащий голос на претензию. – Мой муж хранил все деньги на счету.

Остальное, должно быть, успел спрятать мистер Оливер.

– Упрямишься?! – явно разозлился мужчина по ту сторону деревянной преграды. – Тони, поджигай!

Долгое время снаружи не было ни звука. Я уж было решила, что эти люди блефуют, грозясь поджечь заживо человека и лошадей, да вот только спустя добрых пятнадцать минут я ощутила столь явный запах горящей древесины с западной стороны флигеля…

Ужас сковал и без того дрожащее от страха тело. Флигель очень быстро наполнился горячим воздуом, но я продолжала дрожать, как будто все еще стою в своем мокром тоненьком платьице во дворе графского дома под проливным дождем – принимаю свое наказание.

За что же я несу ответ сейчас? Что плохого я сделала теперь, раз даже в смерти буду страдать и отчаянно звать на помощь?

Придет ли хоть кто-то? Пожалеет ли господь-бог?..

По несчастью, конюшня была одним из немногих построек в поместье, возведенной из цельного дерева...

– Графиня, ваше время истекает! – требовал душегуб. – Если ты не отдадите нам хотя бы фамильные драгоценности – то умрете весьма мучительно!

Ха… Драгоценности!

– ...У меня нет драгоценностей.

Ничего у меня не было, кроме этих вот лошадей. Этой огромной конюшни, правое крыло которой уже столь неотвратимо охватило смертоносное пламя. Доски ломались и трещали, словно тиканье часов, предвещающее скорое наступление конца.

Мои лошади испуганно ржали и метались в своих стойлах. Все, что я могла сделать для них сейчас – снова выпустить, дабы отвести в другу часть флигеля. Однако… с левого крыла так же повалил дым. Конюшню подпалили с двух сторон, дабы не давать страждущим шанса на спасение.

– Что за ерунда! – продолжали браниться мужчины за дверью. – Будучи женой такого состоятельного графа, у тебя нет драгоценностей?!

Вспомнив об украшениях, что мне подарил отец в день замужества, я торопливо поведала, уткнувшись в дверную щель:

– Сережки! У меня есть сережки и колье – они сейчас на мне.

– Это ложь, Барни! – послышался комментарий одного из вилланов. – Она просто хочет, чтобы мы отрыли двери! Дурит нас!

– Ладно, она не сможет убежать. Открой двери, я хочу взглянуть на ее серьги, – приказал тот, кого называли Барни.

Однако, несмотря на его приказ, никто не торопился вставить ключ в замочную скважину – лишь беспокойная суета за преградой говорила о каких-то проблемах. До меня доносились лишь обрывки фраз:

– В чем дело, Тони?!

– Ключа нет.

– И где же он тогда?

– …А разве я не отдал его тебе, когда запер конюшню?

– Идиот! Ты потерял ключ?!