Текст книги "В рабстве её любви (СИ)"

Автор книги: Анна Романтика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

Пов. Адриан

В подвале было сыро, даже холодно – особенно с наступлением ночи. Единственная свеча, что освещала эту импровизированную тюрьму, почти догорела, а я так и не смог взломать злосчастную дверь.

– Эй, кто-нибудь! Эй!!!

Барни и Тони сказали, что владелец таверны придет сюда лишь утром, так что надежды на то, что хоть кто-то явится на мой зов, почти не было. Черт знает, что могло случиться за это время!

– Эстер… прости меня.

Думая о том, что эти сволочи причинят ей страдания, мое сердце болело, а голова шла кругом от раздумий и ужасающих картин, что рисовало воображение.

Я был в полнейшем отчаянии уже через четыре часа после «заключения», разбив руки в кровь, а как же украсив локти парой красноречивых ушибов. Мне не по силам было остановиться, даже если я понимал, что физически никак не смогу снести эту массивную дверь.

В конце концов я просто упал на пол, являя винным бочкам то, что представляю из себя на самом деле – жалкого неудачника, который ничего полезного в этой жизни не сделал. Но все бы ничего, если бы я не был к тому же причиной несчастий другого человека.

Человека, которого я успел полюбить. Эстер была слишком доброй, нежной и хорошей для такого мерзавца как я – уверен, что она уже окончательно пришла к пониманию этого факта.

Неужели Барни и его свора действительно будут истязать ее? Убьют слуг, и разграбят поместье? Неужели они и вправду на это способны? Не в силах сделать что-то своими руками, я принялся перебирать в голове другие варианты.

Как раз в этот момент пламя свечи окончательно угасло, однако… помещение подвала не погрузилось в непроглядную тьму, как я того ожидал. Как и всегда в этой жизни: когда кажется, что единственный луч надежды безвозвратно утерян – вдруг появляется другой, откуда его совсем не ждешь.

Огромный платяной шкаф, что был вплотную приставлен к темной сырой стене, пропускал по краям слабый свет, своей тусклой желтизной напоминая сияние уличного фонаря – именно такой фонарь стоял прямо у входа в таверну.

Быстро поднявшись, я тотчас попытался сдвинуть мебель в сторону, вот только истратив почти все свои силы на борьбу с дверью, это оказалось непростой задачкой. Я смог опрокинуть его на пол лишь проявив всю свою смекалку.

Как я и думал – это шкаф приставили к маленькой воздушной фрамуге на самом верху, чтобы никакая шваль не проникла в погреб, украв все винные запасы. Но, несмотря на то, что это окошко было не таким большим, как на первом этаже, я вполне мог бы пролезть в него. Встав на перевернутый шкаф, именно это я и сделал, обретая долгожданную свободу.

Мне потребовалось бы еще не менее двадцати пяти минут, чтобы добежать по поместья Брейнхорт. Но еще до того, как я смог приблизиться к парадной галерее дома Эстер, на горизонте столь отчетливо можно было разглядеть огненное зарево.

В поместье был пожар.

– Эстер!.. – принялся я бежать ее сильнее, пусть уже давно не чувствовал ног. Мне было невыносимо думать о том, что мое появление произойдет слишком поздно.

Дом графини не горел – сперва это обрадовало, но, переведя взгляд на столб огня, охвативший конюшню, я понял, что облегчение было ложным. Конечно, первым делом Эстер попыталась бы спасти своих лошадей – поэтому свора вилланов без труда могла бы запереть ее там.

Метнувшись в сторону пожарища, я упал, столкнувшись с другим человеком лоб в лоб. То оказался мистер Оливер, управляющий поместьем. Так же как и я он с ошалелым взглядом сидел на земле напротив меня, с ужасом осознавая, что госпожи Эстер Брэйнхорт возможно уже нет на свете.

– Где ты был все это время?! – принялся упрекать Оливер.

– Не время для допроса, – процедил я, поднимаясь на ноги. – Эстер…

– «Ее Сиятельство», – управляющий сделал акцент на правильном обращении, но мне некогда было соблюдать приличия.

– Сейчас там, в ловушке, погибает не графиня, – задыхаясь, проговорил я. – Девушка, которой я безумно дорожу! Мне некогда с тобой спорить!

Я уже развернулся, но Оливер опять меня остановил.

– Думаешь, ты один хочешь спасти ее? Эти идиоты потеряли ключ, после того как заперли Ее Сиятельство в конюшне вместе с оставшимися лошадьми. Если двери не открыть – она задохнется быстрее, чем сгорит заживо…

Присмотревшись к толпе вилланов, я заметил, что те вовсе не вели себя как завоеватели-победители. Видимо, лишь совершив злодеяние, приходит осознание того, что ты наделал. Так же было и со мной…

Свора этих тунеядцев и впрямь ничего не могла сделать, чтобы открыть ворота, но я работал в этой конюшне длительное рвемя и знал ее как свои пять пальцев.

Если выход не найду я – то его никто не найдет.

Хотя поддержка еще одного человека точно не помешала бы.

– Послушай, – снова обратился я к управляющему, когда в моей голове созрел определенный план. – Ты должен привести сюда полицию – люди министра Блэйка должны быть где-то поблизости, он сам убеждал меня в этом!

– А как же графиня?

– Я вызволю ее.

– До того, как эти рабы поднимут тебя на вилы? – уточнил Оливер в привычной своей манере, которая дико раздражала.

– До того.

На этом можно было считать, что наш разговор исчерпан. Убегая, я еще раз обернулся, чтобы убедиться – управляющий поместья действительно поспешил в столицу, но он какого-то черта прилип возле алого Мерсера – так и не сделал шаг вперед!

Нашел время беспокоиться о машине!

Влетев к кучу своих бывших друзей, я сразу же оттолкнул Тони от раскалившегося замка, что пытался взломать засов ломом.

– Не сработает! Это закаленная сталь – тебе никогда не сорвать этот замок!

– Адриан? – возник из-за спины Барни. Вид его перестал излучать самодовольство и молодетскую прыть. – Адриан… в доме не было ничего ценного!

Я пропустил его реплику мимо ушей. Пытаясь докричаться до Эстер, но она не отвечала… Мое сердце упало, а дрожащие от страха осознания руки не могли ничего сделать.

Возможно, как и сказал Оливер – даже если девушка не сгорела – она могла задохнуться и потерять сознание. Пока я обдумывал, как проникнуть внутрь конюшни, минуя ворота, Барни продолжал панически вещать:

– Мы не собирались жечь ее заживо! Хотели лишь напугать, чтобы девчонка сказала, где спрятаны деньги и украшения. Но Тони, идиот, надумался потерять чертов ключ!

– Не спирай все на меня! Я отдал ключ тебе!!!

– Когда ты отдал его мне!? Адриан?.. Адриан! Куда ты?!

Обойдя конюшню, я нашел лестницу, что иногда использовалась для починки крыши, перенес к месту, что еще не успело охватить смертоносное пламя, и принялся взбираться наверх.

Парни, что продолжали рассеянно окружать меня, задавали вопросы, не понимая, что я делаю, но все было довольно просто. Я знал, что в этом месте, под кровлей, есть большой продух для вентиляции конюшни. Через него я собирался проникнуть внутрь.

Барни был первый из тех, кто догадался, что я намереваюсь сделать.

– Стой! Адриан, ты, что, свихнулся?! Ты не спасешь так свою графиню!..

– Знаю.

– Так ты… неужто решил с ней помереть?! – схватился за голову Тони, подбежав к основанию лестницы. – Ты… Неужели так сильно ее любишь?!

– Давай просто уйдем! – попытался подключиться к уговорам Барни, невовремя для себя вспомнив не до конца угасшие дружеские чувства. – Черт с ней, с графиней! И ее миллионами… Если покинем поместье сейчас – у министра Блэйка не будет доказательств.

– Мне все равно, – тихо отозвался я. Врядли кто-то меня услышал, но… певать.

Я тоже не хотел спускаться в конюшню. Не потому что боялся огня или высоты, нет. Просто знал, что не выдержу, если увижу ее мертвой.

Глава 37

Пов. Адриан

Когда Тони попытался раскачать лестницу, вынуждая потерять точку опоры, я, недолго думая, занырнул внутрь, в то же мгновение оказываясь в преисподней.

Балка, за которую я ухватился, уже успела прогореть с другого конца. Конструкция подо мной рухнула, подобно спичечному домику… Я бы не преувеличил, если бы назвал свое падение крайне неудачным. В правое плечо вонзилась отколотая обрешетка, и это причиняло такую острую боль, что хотелось кричать – но не было сил даже вдохнуть в себя воздух.

Пытаясь отдышаться, дабы отвлечься от нестерпимых ощущений, я втянул в себя партию угарного газа, отчего тотчас зашелся приступом кашля.

– Эстер!.. – принялся я звать ее, но ответа не было. Некогда роскошная конюшня превратилась в ловушку, объятую огнем. И где-то здесь я обязан был отыскать свою госпожу, во что бы то ни стало.

Немного привыкнув к царящем вокруг хаосу, я заметил, что середина флигеля все еще была относительно безопасным местом, и поэтому направился туда, упорно не обращая внимания на рану и отсутствие воздуха.

Я продолжал звать графиню, пробираясь все дальше и дальше, огибая одну обвалившуюся балку за другой, лавируя между разрушенными стойлами, где я когда-то работал, пока не заметил слабое шевеление совсем близко.

Ускорив шаг, я снова позвал ее по имени, изо всех сил стараясь различить ее фигуру среди дыма, как вдруг прямо надо мной на дыбы встала испуганная Аврора, пронзительно заржав.

Тут же ее потянули за поводья, пытаясь успокоить, – человеком, сделавшим это, была владелица Брэйнхорта. Я так обрадовался, увидев ее живой! Совсем забыл о том, что совсем скоро мы с ней умрем здесь...

– Зачем ты пришел? – жалостливо спросила меня девушка изо всех сил стараясь быть строгой. Но ее ответную радость от того, что я появился перед ее глазами, действительно было бы трудно спутать с чем-то другим. Увидев торчащую из моего плеча часть обрешетки, ее взгляд перестал быть непримиримым. – Ты ранен!..

– Это не важно, – прижал я девушку к себе одной рукой. Как бы ни пытался вдохнуть аромат ее волос – кроме запаха гари, ничего не чувствовал. Будто бы человека, которого я так отчаянно держал в руке, уже не существовало. А эта Эстер – лишь тень не успокоившегося призрака. Но в ее груди билось сердце – так же отчаянно, как в моем. А значит шанс на спасение все же был. – Ты должна выбраться. Идем, я подсажу тебя в вентиляционное отверстие.

Мужское упорство никогда не сравнится с женским упрямством, поэтому Эстер осталась там, где и была – рядом со своими лошадьми. Каким-то чудом Аврора и маленький жеребенок Вишенки все еще были живы. А вот сама Вишенка…

– Я никуда не пойду. Не оставлю их!

– Ты ведешь себя глупо, – я очень старался осадить ее, переубедить любым силами. Но с, казалось бы, мягкой и уступчивой Эстер оказалось очень сложно иметь дело.

– А ты? Ты не ведешь себя глупо?

Осторожно прижавшись ко мне, чтобы лишний раз не беспокоить рану в плече, она прошептала:

– Сам же говорил, никогда не оставишь ту дорогу, что начал твой отец! Если умрешь – то ничего не сможешь сделать.

– И что?

– Ты будешь жалеть…

– Я жалею только об одном. О том, что не смог защитить тебя. Твой возлюбленный умеет лишь ошибаться… Мне так же жаль, что я слишком поздно понял это.

Пламя подступало, лошади беспокоились все больше, а за стенами конюшни, через пока еще стоящие стены можно было различить громкие крики и суету других людей, посторонних. Но все это отошло на второй план.

Сейчас я был даже благодарен упорству Эстер. Умереть в объятиях друг друга сейчас – не так уж и плохо. О чем думала сама Эстер?

– Ты меня ненавидишь? – спросил я ее через несколько мгновений, когда почувствовал, что скоро могу упасть. Я уже потерял много крови, а поэтому единственным моим вариантом было найти подходящее место, чтобы сесть и прижать притихшую девушку к себе. – Эстер…

– Нет. А ты меня?

– За что меня тебя ненавидеть? – усмехнулся я. – Я полюбил тебя в первый день, как заглянул свои кристально-чистые глаза.

– Правда?

– Да. А ты? Когда ты полюбила меня?

– Когда заглянула в твои, карамельные…

Все, о чем я мог думать в тот момент, когда наши взгляды соприкоснулись – нет, вовсе не о сладости наше последнего совместного момента. Я не должен умереть первее нее. Я просто не имею права оставить ее здесь одну… Но слабость в теле становилось все тяжелее и тяжелее, я с трудом понимал, где я и что происходит.

Как вдруг, позади меня, раздался оглушительный скрежет. Горящие доски с левой стороны затрещали, обрушиваясь на землю, а дым, что повалил с удвоенной силой, вдруг принес с собой глоток свежего воздуха.

С трудом поднявшись, мы попытались увидеть, кто разрушил стену, но то, что «влетело» в левый фасад конюшни, снова исчезло в сопровождении незнакомого рокота.

Как оказалось, это был звук работающего двигателя автомобиля. Алый бампер Мерсера снова въехал в то же самое место – куда более уверенно, пробивая себе и нам путь.

За рулем сидел Оливер, и даже отсюда я мог различить выражение его лица – ему было бесконечно жаль роскошную машину своей госпожи, которую он боялся трогать все это время. Лишь благоговейно протирал в свободные минуты.

– Не самый подходящий момент переставить машину, Ваше Сиятельство. Но лучше поздно, чем никогда! – крикнул он с водительского сиденья, снова выезжая задом из флигеля.

– Адриан! Быстрее, надо вывести Аврору и жеребёнка Вишенки! – потянула меня в сторону ослабевших животных девушка, совсем забыв о моем собственном состоянии. – Адриан!..

Понимая, что теперь все, наконец, кончено, я больше не мог найти в себе силы стоять. Теперь стена конюшни полностью была разрушена – с той стороны уже виднелись люди в форме полицейских, которых привел с собой Оливер. Можно сказать – я опять ничего не сделал. Оливер спас свою госпожу, в то время как я… сам нуждался в спасении.

Нет, теперь уже это в прошлом.

Здесь я впервые встретил Эстер, здесь узнал ее и полюбил. Здесь я понял, что убеждения моего отца – не мои собственные, а желание принести пользу людям, не вредя другим – то, к чему я должен был стремится все это время.

Каким же было счастьем, умереть именно здесь….

Глава 38

Пов. Эстер

С момента пожара в моем поместье прошел ровно год.

Много чего произошло за все это время, но воспоминания о дне, когда на «Брэйнхорт» напали вилланы, было свежо в памяти, будто все было вчера.

– Хозяйка! Фундамент уже выложен! – крикнул Барни, низко поклонившись, несмотря на то, что я просила его не выслуживаться передо мной.

– Хорошо.

Устремив взгляд в сторону, где возводилась конюшня, что будет третьей на моем конном заводе, я довольно долго рассматривала получившиеся строения и людей, которые теперь работали на меня.

Банда вилланов во главе с Барни и Тони так сожалели о произошедшем, что пообещали посвятить свои жизни служению в поместье Брэйнхорт, как только их выпустят из тюрем. Так как они никого не убили, кроме Вишенки, им дали по десять месяцев заключения – я сама поспособствовала их досрочному освобождению.

Однако, появившись у моих дверей, я и не думала нагружать их заботой о доме или саде. Все эти люди были нужны в качестве строителей нового завода, а затем – работниками там же. За приемлемую зарплату, конечно…

– Интересно, что бы сказал Адриан, если бы увидел это? – вдруг произнесла я вслух, и мою реплику тотчас перехватили лишние уши.

– Полагаю, ничего путного.

Это был Оливер.

Он так же остался у меня работать – и его появление на стройплощадке объяснялось лишь одним: моя матушка приехала в поместье, и, не найдя меня там, попросила моего управляющего проводить туда, где я дневала и ночевала последние пару месяцев.

На реплику мистера Оливера я ничего не успела ответить – в беседу тотчас вступила моя разочарованная матушка:

– Ах, как я и думала – тут совершенно нет ничего интересного. И почему ты проводишь здесь все летние дни? Мистер Оливер, – обратилась она к мужчине, что сопровождал ее сюда. – Подождите меня немного, я тут не останусь надолго.

– Скоро тут будет все совсем по-другому, мама, – улыбнулась я, показывая: – Вот тут я сделаю въезд. Он будет представлять из себя роскошную липовую аллею, правда чудесно? А вот там, чуть левее, манеж и разминочное поле. При нем будет содержаться школа верховой езды. Сейчас мы возводим конюшни и подсобные помещения, и, по крайней мере этой осенью, я уже…

– Ладно, ладно, – прервала меня матушка, не в состоянии переварить столько ненужной для нее информации. Потерев виски, она сдалась: – Если тебя делает это счастливой – продолжай возиться со своими лошадьми. Но не забывай! Ты все еще не одинока! Неужели достойный супруг так проигрывает по сравнению с этими несуразными, лишенными всякого лоска конюшнями?!

– А я считаю, что постройки очень даже неплохи, – посторонний голос обрубил причитания моей матушки.

Повернувшись, мы могли увидеть красивого, высокого джентльмена. Его лицо было чисто выбрито, на голове красовалась модная шляпа-канотье. Нет, весь его образ, от накрахмаленных манжетов до тщательно начищенных кончиков ботинок сверкал изысканностью.

И все-таки, цена этих вещей была не так интересна, как человек, что носил их. По крайней мере для меня.

– Мистер Вудд… – растерялась я, совершенно позабыв обо всех манера разом. – Вы приехали?

– Простите, что так долго, – ответил Адриан, затем немного неловко кивнул моей матушке.

Та тоже слегка поклонилась, пока ее взгляд нетерпеливо рассматривал подошедшего мужчину. Она не была знакома с сыном человека, которого любила когда-то. Точнее, это было впервые после долгих лет, пкогда они вновь встретились.

– Очень похож на своего отца, – вынесла она вердикт – не то расстроенно, не то, напротив, с толикой удовлетворения. Не дожидаясь какого-то ответа, мама просто отошла чуть в сторону, туда, где мистер Оливер рассматривал строительные чертежи.

Мы с Адрианом немного помолчали, не зная, с чего начать разговор. Если говорить откровенно, я, хоть и ждала этого мужчину, уже смирилась с мыслью, что он скорее всего не придет. Мы не виделись чуть меньше года – пока мой возлюбленный лежал в госпитале с ранением, я, вопреки его наставлениям, написала Его Величеству о том, что бывший герцог чуть было не погиб, спасая меня из объятий пламени. Я все еще хотела, чтобы его титул вернули.

Так и получилось. Король не выбросил прошение, а милостиво удовлетворил его. Теперь у Адриана открылись новые возможности, но он ничего не сказал, когда выздоровел и узнал о том, что теперь снова носит титул дворянина. Получив обратно свой замок и уезд, он просто исчез…

Я мнила это наказанием за вмешательство в его жизнь.

– Вижу, строительство новой конюшни идет полным ходом? – спросил Адриан, делая шаг ко мне чуть ближе. – Не требуется ли вам профессиональный конюх? Видите ли, я отдал свой замок под устройство университета... И мне снова негде жить и не на что есть.

Удивленная репликой, я повернулась к собеседнику, встречаясь в его глазах с той же нежностью и теплом, о которых вспоминала каждый день.

Он не злится на меня. По крайней мере – теперь точно нет.

Я улыбнулась его шутке, разрываясь от желания прижаться к этому мужчине и поцеловать его. Думаю, он хотел примерно того же, потому что осторожно подался навстречу, чуть приоткрыв свои красивые полные губы.

Очень некстати моя мама решила прокомментировать его просьбу, тем самым выдавая факт того, что все это время подслушивала нас:

– Конюх? Ей требуетсямуж!

– Мама…

– Ну а что? – возразила она, снова повернувшись к равнодушному Оливеру, обращаясь уже к нему: – Теперь он снова герцог, а неженатые герцоги на дороге не валяются!

Подарив Адриану извиняющуюся улыбку, я взяла его под руку, направляя в ту сторону, где садовники заготавливали маленькие липовые саженцы. Так мы оказались мгновенно скрыты от посторонних глаз.

– Почему вы исчезли тогда? – решилась я, наконец, спросить то, что не давало покоя прошедший год. – Я ждала вас все это время…

Адриан, услышав это, ласково взял мою ручку в свою, немного сжав. Собравшись с мыслями, он назвал причину:

– Мне было очень стыдно.

– Стыдно?

– Да… Вроде бы мужчина, вроде бы пообещал, что буду защищать вас. А что в итоге? Одна из ваших лошадей сгорела, конюшня была полностью разрушена… Мне больно представлять себе, как вам было страшно тогда, запертой в ловушке, на грани жизни и смерти.

– Вы ведь пришли.

– Но не я был тем, кто спас вас, а мистер Оливер. Слава богу, хоть у него хватило ума сделать для вас что-то полезное…

Я хотела было возразить, но в самый последний момент поняла, что это звучало подобно уговорам. Не важно, кто именно спас меня в ту ночь. Главное, что люди остались живы, вилланы признали свои ошибки и перенаправили свою энергию в полезное русло. Адриан был серьезно ранен – но несмотря на это, так же, как и сейчас, нежно и уверенно держал мою руку в своей, поставив свою жизнь на спор с удачей во имя поддержки и утешения.

– Потом, когда все закончилось, я вернулся в родовой замок. Я хотел доказать, что имею право стоять рядом с вами. Видите ли, мужчине нелегко отказаться от своих слов… Но и путем своего отца я не мог больше идти. Таким образом, вместо того, чтобы ломать чужие судьбы, пытаясь что-то доказать окружающим и самому себе, я решил вложить деньги и накопления в формирование университета, – немного горделиво поведал Адриан. – Ваша идея о конном заводе натолкнула меня на эту мысль! Я подумал, если графиня Брэйнхорт нашла такое прекрасное применение своим деньгам – то почему я не могу? Растить новые умы, вкладывать в них все самое лучшее…

– Образование творит чудеса, – кивнула я, пытаясь показать, что понимаю намерения этого человека. – Просвещённая молодежь – прекрасная почва для будущих перемен к лучшему.

Адриан улыбнулся, наклонившись к моему лицу – так, что наши носы почти касались друг друга. Глазами, полными летнего солнца, он скользил по моим чертам, пока его свободная ладонь ласково поглаживала кончик моего подбородка.

Мое сердце утонуло в нежности. Я уже почти прикрыла свои глаза, потянувшись навстречу обожаемым губам, как вдруг со стороны входа в галерею услышала слабый шепот Оливера:

– Да целуй ты ее, господи! Сколько можно трепаться обо всякой ерунде…

– Точно!.. – недовольно цокнула моя матушка.

Кажется, это замечание услышала не только я, но и Адриан, так как он тотчас прыснул со смеху, с трудом удерживая хохот. В тот же миг на своих губах я почувствовала его – горячие и дерзкие. Конечно, при свидетелях он мог бы ограничится только самым скромным поцелуем, но уже этого долгожданного прикосновения было достаточно, чтобы сердце неистово заколотилось – будто самый быстрый цокот лошадиных копыт.

– Миссис Брейнхорт, – произнес он, обвив руками мою талию. – Не желаете ли сменить вашу фамилию на более короткую?

Конец.