Текст книги "В рабстве её любви (СИ)"

Автор книги: Анна Романтика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

Пов. Адриан

Министр юстиции продолжал безэмоционально смотреть на меня через прутья решетки.

– Я не позволю тебе навредить этой девушке, – пригрозил невозмутимый чужими страданиями мистер Блэйк. – Я скорее запытаю тебя до смерти, чем позволю вернуться в поместье и закончить начатое дело.

Слушая это, у меня даже возникло желание похвалить его за столь отличительное профессиональное рвение. Я даже не сопротивлялся новым побоям.

– Знаю, жизнь обошлась с тобой не самым теплым образом, – слушал я размышления мистера Блэйка в перерывах между новыми ударами. – Если бы твой отец, герцог, знал, что настанет день, когда конвоир будет избивать его единственного сына в тюрьме до бессознательного состояния, он бы очень хорошо подумал, стоит ли сочинять те провокационные записки в диссидентские газетенки. Вот – результат его трудов, – флегматично констатировал министр, указав на меня кивком головы. – Но у тебя, Адриан, все могло сложиться по-другому. Я надеялся на это – и только поэтому ты до сих пор не был пойман и обезглавлен.

– Я не был пойман и обезглавлен, потому что у тебя нет доказательств того, что я действительно хотел разорить поместье графини.

– Какой же ты подлец, – покачал головой чиновник, доставая новую сигарету. – Как у тебя только руки не отсохли, когда ты вздумал касаться ее?

– Я не собирался вредить Эстер Брэйнхорт...

– В самом деле? – выпустил порцию дыма мужчина. – Но я слышал, что говорил твой дружок, Барни. Это противоречит тому, что ты пытаешься тут доказать.

Он слышал слова Барни, но не слышал моего намерения защищать графиню. О чем мне говорить с этим человеком?

– Тыуженавредил ей, – сказал мистер Блэйк, но я и так понимал это в глубине своего сердца. – Эта девушка доверилась тебе, признала в твоей лживой физиономии друга. Ах, каково же ей будет, когда она узнает, что ты затеваешь. Когда она поймет,кто ты такойна самом деле. Будет ли ее улыбка такой же милой и доброжелательной?

Я даже не хотел представлять себе это. Конечно, Эстер будет раздавлена. Никогда она более не поверит ни одному мужчине. Но я не собирался открывать Эстер глаза на свою личность – ни тогда, ни сейчас.

– Она не узнает, – пытался убедить я сам себя. – Я не скажу ей.

– Зато я скажу, – поднялся со стула министр. – Мне доложили, что Ее Сиятельство уже прибыла в министерство расследований по моему вызову.

– Что?..

– Знаешь ли, я не люблю класть интересующие меня дела в долгий ящик, Адриан. Раз уж ты сам отказываешься говорить – то попробуем зайти с другой стороны. Допросим графиню о том, что ей известно о тебе. А что не известно – мы сами расскажем.

– Нет! Не смей, слышишь?! – с трудом встал я на колени, даже не обратив внимание на то, что поверхность пола подо мной окрасилась в алый от крови. – Прошу, не говори ей…

Министр Блэйк задержался у выхода, одарив жалкую фигуру задержанного внимательным взглядом. В нем не было сочувствия, лишь толика любопытства. Немного подумав, он спросил:

– Ну надо же. Спесь сняло как рукой. Какие, черт возьми, отношения вас связывают с этой женщиной?

– Никакие. Я просто ее конюх – вот и все, – по крайней мере, мне хватило силы воли не зайти дальше дозволенного.

– Я рад это слышать. Осталось узнать, думает ли твоя госпожа так же, – покинул камеру мистер Блэйк, не позволив переубедить себя. – Я оставлю дверь открытой, чтобы ты смог слышать наш разговор. Как знать, быть может, и тебе будет что добавить во время обсуждения? – услышал я удаляющийся голос министра, но не до той степени, чтобы он заглохнул окончательно.

Звуки отодвигающихся кресел, звон кофейной чашки – все говорило о том, что кабинет, где будет происходить грядущий разговор, совсем недалеко – я вполне смогу услышать каждое слово, хочу я этого или нет.

Вскоре помощник министра юстиции доложил о посетителе, и зазвучал ее легкий приятный голос:

– Мистер Блэйк, я получила ваше послание. Увидев адрес, я подумала, что это какая-то ошибка – но вы и вправду ждете меня здесь! Как поживает миссис Блэйк?

– О, моя дорогая, она прекрасно себя чувствует. Спасибо, что спросили. Желаете чаю?

– Стакан воды. Благодарю.

Они просто обменивались любезностями, а мое сердце в груди выпрыгивало от отчаяния. Эстер вела себя так же, как и всегда – спокойно и любезно. Эта простодушная девушка и подумать не могла, что прямо сейчас в их разговоре участвует еще один незримый собеседник.

– Как вам вчерашняя премьера? – поинтересовался у посетительницы мистер Блэйк. Их беседа вовсе не была похожа на допрос – но я уже знал, почему министр спрашивает Эстер именно об этом.

– Неплохо. Хотя моему другу она пришлась по душе куда больше, – едва речь зашла обо мне, эта несчастная графиня с трудом сдерживала радостные нотки в своей речи.

Как же она, должно быть, сейчас счастлива, думалось мне. Наверняка все утро она валялась на своей постели, мечтая о том, как вечером мы отправимся верхом в компании друг друга. Хорошим женщинам часто везет влюбляться в мерзавцев – но она не узнает, что и я вправду не хотел делать ей больно.

– Мистеру Вудду понравилась постановка? – с притворным удивлением переспросил ее собеседник. – Но разве он не конюх у вас в поместье?

Прозвучала тишина – я мог представить, каким ошеломлением сейчас горят светлые очи моей хозяйки.

– Откуда вы знаете, что мистер Вудд – конюх в «Брэйнхорте»?

– Признаться, я многое знаю об этом человеке. Многое, но, кажется, не всё. Именно поэтому меня так удивило увидеть вас в компании этого мужчины.

– Мы… у нас довольно теплые отношения с Адрианом, то есть, с мистером Вуддом – он не раз помогал мне, поэтому я и предложила ему провести вечер в Опере, – немного скомкано пробормотала Эстер. – А по поводу того, что он нашел постановку интересной… Все из-за его неординарности. Я уже рассказывала вам о нем на скачках – это человек, про которого никогда и не подумаешь, что он бесправный виллан. Я считаю, что судить таких людей по их положению в корне неправильно.

– В чем-то вы правы, но немного неверно называть бывшего дворянина бесправным вилланом. Мистер Вудд в прошлом сын герцога – я наверняка вам рассказывал о том, что один из представителей знати, лишенный титула, верховодит группой бандитов, и…

– Постойте, постойте… О чем вы говорите? Адриан Вудд – конюх поместья Брэйнхорт. Я впервые слышу о том, что он, якобы, сын вельможи. Это какая-то ошибка, – смешок девушки прозвучал очень натянуто.

– То, что он не говорил вам об этом – не значит, что это неправда. Вот, – произнес министр Блэйк, судя по звукам – протянув в сторону собеседницы какие-то бумаги. – Это приказ Его Величества о лишении титула Картера Вудда и его сына, Адриана Вудда. Отныне и впредь замок и угодья бывшего герцога описаны, а старый герцог приговаривается к заключению в тюрьме.

Какое-то время Эстер листала документ. Я не сомневался, что она изучила его с особой тщательностью, но даже по истечении достаточно долгого времени она ничего не говорила.

Когда я подумал, что она, должно быть, уже покинула кабинет, вновь послышался ее тихий, взволнованный голос, что звучал так глухо по сравнению с той плохо скрываемой веселостью, продемонстрированной несколько минут назад:

– …Почему это случилось?

– Герцог Картер Вудд был безумен, – заявил мистер Блэйк, заставив мои желваки сжаться до боли в челюсти. – Устроил поджог в соседнем поместье, желая наказать своего знакомого за жестокое обращение с вилланами. Этот человек имел активную антиполитическую позицию – то же самое пытался привить своему единственному сыну.

– Я не… ничего не понимаю, мистер Блэйк, – откинула в сторону бумаги Эстер Брэйнхорт.

– Ну, вы же умная женщина, Ваше Сиятельство, – наверняка учтивая улыбка так и не покинула лицо министра юстиции с момента начала этого тяжелого разговора. Что ж, этот человек был высококлассным профессионалом – я почти не сомневался в том, что он заставит Эстер признать меня преступником, даже если изначально она не имела ни единой мысли об этом. – Неужели не догадываетесь? Мы с миссис Блэйк и раньше очень беспокоились о вас, но я не нахожу себе места со вчерашнего дня, думая о вашей безопасности. С момента, как Адриан Вудд оказался на улице – от него были одни лишь проблемы. И, можете не сомневаться, в вашей жизни он появился не просто так. Собираясь разгромить ваше поместье, быть может, даже убив вас, он хотел вершить месть за своего отца. Он собирался преподать урок всем дворянам нашего округа.

– …Вы лжете, – это был самый ожидаемый ответ с ее стороны. – Адриан не такой человек.

Конечно, сейчас в ней говорит женская гордость и слепая вера, но даже так – услышать, что ей не верится в том, что я вовсе не такой, каким меня считает мистер Блэйк, было подобно бальзаму на саднящую, незаживающую рану. И, конечно, теперь мне было очень стыдно перед Эстер.

– Дайте угадаю, – поменял свое положение в кресле министр юстиции, отчего деревянные ножки взволнованно скрипнули. – Вы так думаете, потому что мистер Вудд вам небезразличен, так? Полагаю, он был очень добрым и милым, всегда оказывался рядом в тяжелые моменты, говорил только приятные вещи?

Именно так и было. Но, разумеется, этот человек не скажет о том, что почти с первой нашей встречи моя благожелательность к Эстер уже не была подделкой. Никто, кроме меня, не узнает этого.

– Хотите сказать, что какой-нибудь мужчина не делал бы этого по отношению ко мне без скрытого мотива? – бросила девушка в расстроенных чувствах.

– Какой-нибудь мужчина – вероятно, принял бы за счастье услужить вам. Но не мистер Вудд, нет. Он ненавидит дворян, ненавидит короля, который уничтожил его отца, а потом бросил его самого на самое дно социального колодца. Он ненавидитвас.

Монотонный голос министра гипнотизировал, принуждал поверить, обязывал сдаться без раздумий. Я много раз слышал этот тон – ему тяжело было сопротивляться. Признаться честно, мне все казалось, что Эстер вот-вот заплачет. Такое сильное давление чужого человека, известие о том, что друг оказался врагом – даже самая стойкая женщина могла бы сломаться.

Но Эстер даже не шевелилась. Я знал, в ее голове проносится рой мыслей и вопросов, но она очень тщательно выбирала, какой из них задать своему знакомому дознавателю.

– Если то, что вы сказали правда, то почему он избрал своей целью именно меня? Я не сделала ничего плохого.

Пытается найти не состыковки в суждении? О, милая Эстер. Ты еще более милосердна, чем я о тебе думал ранее.

– Вы же одинокая вдова, – ответствовал мистер Блэйк на вопрос графини. – К тому же, довольно состоятельная. Вы идеальная цель для реализации всех его планов, как ни крути.

– Все равно я вам не верю, – довольно твердо возразила девушка, но радость от ее убеждения быстро сменилась настоящей паникой после следующего комментария министра.

– Если вы не верите мне – можете пройти за эту дверь и спросить мистера Вудда об этом лично.

– … Адриан здесь?

– Да. Я просил его поучаствовать в нашем разговоре, если ему будет что добавить – но, судя по тишине, что доносится во стороны камеры, ему нечего возразить. Из него всегда было трудно выбить хоть одно лишнее слово, но, раз уж у вас с ним сложились определенные доверительнее отношения, может, вы сами его спросите?

Осознав, что прямо сейчас Эстер зайдет и увидит меня – избитого, обруганного, пойманного в клетку подобно бродячему псу, я подскочил на ноги, будто в самую последнюю секунду смогу найти выход из своего заключения и сбежать. Но из-за внезапного подъёма в голове загудело и ноги предательски подкосились, роняя измученное побоями тело обратно в лужу собственной крови.

Нет… Она не должна видеть меня в столь жалком состоянии. Мне казалось, что нет ничего тяжелее унижения и осуждения. Но может ли это сравниться с чувством, когда дорогой твоему сердцу человек смотрит на тебя с нескрываемым презрением?

Прошло еще несколько мучительных мгновений, пока я понял – моя слабовольная суета не имеет оснований. Эстер так и не поднялась со своего кресла.

Какой же я идиот, только о себе и думаю! Ведь это она никогда бы не опустилась до того, чтобы вести разговоры с забившимся в угол ничтожеством, запертым в клетку.

Глава 32

Пов. Эстер

Министр юстиции очень хотел, чтобы я зашла в приоткрытую кованую дверь в углу его кабинета. Он не знал, что от шока я не могла даже пошевелиться, и, конечно, не была готова увидеть то, что ждало меня там, за преградой.

–Ладно. Давайте закончим на этом. – сжалился, наконец, мистер Блэйк, протянув мне пустой лист бумаги и перо. – Просто напишите заявление, в котором обвиняете мистера Вудда в том, что он пытался обмануть вас, планомерно готовил нападение своей банды на ваш дом. И более вам ничто не будет угрожать.

Я окинула взглядом лицо человека, что сидел напротив. Министр юстиции пригласил меня сюда не с целью обидеть и довести до слез, пусть мне уже в который раз хотелось сбросить маску сдержанности и благоразумия, разрыдавшись как малое дитя. Он желал мне добра, хотел оградить от опасности – но, к сожалению, я уже угодила в капкан, из которого не выбраться целым и невредимым.

Даже при самом благополучном исходе придется всю жизнь носить с собой уродливые шрамы.

Я убеждала и его, и себя, что не верю словам, произнесённым в этом строгом, деловом кабинете. Но на самом деле… я знала, что Адриан не тот, за кого себя выдает, уже очень давно. Почти с первой нашей встречи.

Он не был вилланом не потому что говорил так правильно, не потому что лицо его носило черты благородного человека. Его аура заявляла об этом без лишних объяснений. Это был сын герцога, человек, воспитанный по образу выходца из высшего общества. Даже если бы он очень хорошо притворялся – то не смог бы замаскировать это.

Но, если его происхождение – это правда, то и все остальное, произнесенное министром Блэйком – не выдумки? Он и вправду планировал совершить нападение на поместье со своей бандой? Он и вправду… ненавидит меня? Презирает мой статус?

«По крайней мере мне никогда не придет в голову вас обидеть»– эти его слова по отношению ко мне тоже ложь? Его объятия, поцелуи… как можно на лице изобразить любовь, когда в сердце горит ненависть?

– Ваше Сиятельство, – позвал министр, желая поторопить меня. – Как бы вы не желали оправдать его – вас это не спасет. Только защита полиции и суд над вилланом Адрианом Вуддом ваша единственная надежда. И это все, что я могу предложить вам, как министр юстиции. И ваш друг.

Мне было так больно, что сил оправдывать Адриана не осталось. Но, сколько бы я ни ругала его в своем сердце, его признание на холме о том, как ему приходилось прятаться в заброшенном домике, оказавшись на улице, продолжало снова и снова звучать в голове.

Образ шестнадцатилетнего Адриана, что забился в самый темный угол заброшенного дома, одинокий и никому ненужный – наверняка он был так похож на того человека, что сейчас оказался нашим безмолвным слушателем, запертым в камере соседней комнаты…

– Благодарю за вашу заботу, мистер Блэйк. Но я не буду этого делать, – мне с трудом дались эти слова. Но еще труднее оказалось просто встать на ноги, после тех сведений, что я узнала сегодня. Однако, даже если меня предали – я не была способна на предательство в ответ. – Мне нужно ехать. Буду рада… пригласить вас на чай.

– Эстер, постойте! Эстер! – выбрался из-за стола мистер Блэйк, помчавшись вслед за мной, изъясняясь на ходу: – Вы совершаете ошибку. Этого человека лишили титула. Вы ведь понимаете, что ему нечего терять? Он ничего не боится! Ваше Сиятельство!

Я успела усесться в экипаж до того, как министр юстиции покинул здание ведомства. Мои глубокие и шумные вздохи прятались в бархатных складках обивки, и извозчик, отъехав чуть дальше, обеспокоенно поинтересовался, все ли со мной в порядке.

– Все хорошо, – солгала я с вымученной улыбкой. – Я не назвала вам адрес, верно? Поезжайте на Эмбер-сквер, пожалуйста.

Моя мать все еще не успела уехать из столицы в родовое поместье, поэтому я надеялась застать ее дома. Влетев в будуар, я встретилась с ее глазами, столь сильно напоминающими мои собственные – только эти были холодны и тусклы, как февральский лед.

Впрочем, сегодня равнодушие сменилось легким удивлением:

– Эстер, в чем дело? – привстала матушка, откладывая жемчужную пуховку на туалетный столик. – Почему ты выглядишь так, будто за тобой гналась свора бездомных собак?

Глянув в большое напольное зеркало в посеребрённой раме, я смогла убедиться, что давно не видела себя такой ошеломленной, напуганной и расстроенной. Кисти рук неконтролируемо подрагивай, а губы силились произнести роковой вопрос, и никак не могли этого сделать.

– Мама… кое-что случилось.

– Сперва присядь, – указала на тахту хозяйка будуара, доставая из знакомой с детства шкатулки нюхательные соли – самое главное сокровище моей вечно отрешенной от мирской суеты родительницы. – Нет неразрешимых проблем, Эстер. Только смерть нельзя переиграть!

Что ж, очень воодушевляющее.

– Я боюсь, что меня могут и вправду убить совсем скоро, а от поместья Брэйнхорт не оставить камня на камне, но… Это так глупо, но все перечисленное не столь сильно беспокоит мое сердце, как тот вопрос, что я хочу задать тебе.

Матушка смерила меня немного растерянным взглядом, доставая из той же заветной шкатулки бутылочку с ликером. Разлив его в две рюмочки, она протянула одну из них мне, а вторую выпила сама, отвечая:

– Если уверена, что хочешь услышать ответ – так просто задай вопрос. К чему эти волнительные преамбулы?

Прямолинейность моей матери в этот раз совсем не раздражала. Собравшись с мыслями, я озвучила то, для чего приехала сюда в такой спешке:

– Тот человек, ваш возлюбленный из прошлого, как его звали?

Рюмочка, поднесенная к губам, слегка дрогнула в руках моей матушки, пролив несколько капель золотистого напитка.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом? – задала она встречный вопрос, выпивая вторую порцию алкоголя.

– Просто ответьте мне, мама, – потерла я виски, спрятав лицо за ажурным рисунком выходных перчаток.

– Его звали Картер Вудд. А мальчик, его сын… Эндрю, или Андрэа…

– Адриан, – шепотом поправила я мать, с трудом сглотнув.

Как я и думала. Конечно, таких совпадений не бывает. Такие случайности не происходят просто так!

– Точно, так и есть. Его звали Адриан, – кивнула женщина. – А откуда ты знаешь?

Лучше бы мне никогда не знать. Ни этой истории, ни Адриана – но теперь было бессмысленно рассуждать об этом. Мысль о том, что Адриан не просто хотел на моем примере преподать урок остальным вельможам, отдалась новой болью в моем сердце. Неужели он выбрал мой дом,меня, не случайно?

– Мама… Ты помнишь того конюха, который привлек твое внимание, когда мы пили чай в саду? Ты сказала тогда, что у него «осанка дворянина»… – глотая слезы, произнесла я, разрываясь от миллиона чувств – но среди них не было ни намека на надежду.

– Положим, что помню. И что с того? Эстер, объясни же мне в чем дело?! Ты не плакала с того момента, как призналась, что мой почивший зять поднимает на тебя руку!

Думаю, что та ситуация не столь сильно ранила меня – ведь я не любила графа Брэйнхорта ни единой секунды в своей жизни, и не ожидала ничего хорошего в момент, когда шла с ним к алтарю.

Но с Адрианом все было не так. Этот человек был так добр и ласков со мной, внимателен к моим переживаниям и моим чувствам… Как я могла бы принять мысль о том, что все это было лишь притворством? Продуманным шагом к свершению своей вероятной мести?

В этом отношении Рандэл Брэйнхорт был хотя бы честен в своих чувствах ко мне – его презрение оставалось презрением, равнодушие сменялось лишь жестокостью.

Адриан же посмел сделать непростительное – подарить надежду. Надежду на желанное счастье.

– Мой конюх – это Адриан. Адриан Вудд, сын человека, женой которого ты так и не стала.

После признания матушка долго смотрела в сторону, никак не реагируя. Мои всхлипывания перемежались с ее тяжелыми вздохами, но лишь осушив третью рюмку янтарного ликера, она снова обрела дар речи:

– Полагаю, ты так убиваешься не оттого, что он теперь не сможет запрягать твою лошадь?

– Твоя дочь сильно ошиблась… – зарыдала я уже навзрыд, в какой-то момент ощутив непривычное, слабое тепло от объятий матушки. – Что мне теперь делать? Если он и вправду приведет своих бандитов в мое поместье – мстить за своего отца – я уж лучше покончу с собой самостоятельно!

– Успокойся. Ты никогда не была такой порывистой, что с тобой случилось? – легонько встряхнула меня мама в своей хватке. – Ах, не отвечай. Я знаю. Я все знаю, ведь я уже видела это раньше.

– Где? – отстранилась я, цепляясь за любую ниточку, ведущую к пониманию и сочувствию. – Где ты это видела?

– Когда сама была влюблена в того идиота, – закатила глаза родительница, почти насильно вливая в меня ликер, не наливая более в рюмочку. – Вот только все это осталось в прошлом – ничего нельзя изменить.

Оказалось, что материнская поддержка творит чудеса. Выплакавшись вволю, я почувствовала себя немного лучше.

– Ты… ты жалеешь, что бросила его? Отца Адриана.

– Тебя интересует, бросила бы я его, вернувшись в прошлое, не так ли? Я бы все равно с ним рассталась. Ведь тогда я бы не встретила твоего отца, не родила бы тебя…Я бы лишилась той жизни, которой хотела. И вот тебе тот ответ, за которым ты пришла на самом деле: каждая из нас в итоге получает то, к чему стремится. Рано или поздно…

– Хотите ли вы сказать, что я заслуживала порку от своего почившего супруга, просто потому что была всего лишь скромным и нерешительным шестнадцатилетним ребенком?

Теория моей мамы не была идеальной. Но, да, она имела смысл. Может быть, выходя замуж я и не могла ничего решать, но сейчас имела полное право сделать этот выбор. Тот самый выбор, который определит мою дальнейшую жизнь, даст мне то, чего я заслуживаю.

Можно было бы сказать, что, покинув здание ведомства и не выполнив просьбу мистера Блэйка, я уже сделала этот самый пресловутый выбор. Теперь мне оставалось лишь ждать, строить догадки на счет того, какой выбор сделает сам Адриан, и… возможно подготовиться к смерти?

– Я поеду. Спасибо, что выслушали, – поднялась я с тахты, небрежным движением приложив упавшую шляпку обратно на растрепанную прическу. – Теперь я собираюсь поехать в таверну и напиться.

– Помогай тебе господь, – кивнула матушка, продолжив отрешенно, как и всегда, припудривать увядающее личико любимой пуховкой. – Не забудь лечь спать лицом кверху, а не то с утра появятся отеки.

Как я и грозилась, сразу от дома родительницы я поехала в таверну. Мне никогда не приходилось выпивать в одиночестве, особенно вне дома, поэтому я поинтересовалась у извозчика, где собираются столичные пропойцы.

– «У Старины Джимма», конечно, – отозвался кучер, смерив меня любопытным взглядом. – А вам зачем, Ваше Сиятельство?

– Затем, что мы сейчас же отправимся туда. Ее Сиятельству хочется развеется и хорошо все обдумать.