Текст книги "В рабстве её любви (СИ)"

Автор книги: Анна Романтика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Как и обещал старый управляющий, вскоре на его место пришел рекомендованный человек. Ему было тридцать шесть, он был в меру молод, в меру опытен, с гибким нравом – под стать своей должности.

Я плохо умела читать людей, но женская интуиция все же редко меня подводила – мистер Оливер был способным и компетентным, но вместе с тем показательно равнодушным, человеком не без тайных мыслей.

Будучи владелицей большой конюшни, я часто сравнивала того или иного человека со своими питомцами – характер каждого из них имел свой неповторимый оттенок. Например, Мистер Оливер с первого взгляда напомнил мне Каштанчика – коня довольно распространённой фризской породы – изящный и проворный, но слишком уж флегматичный. Усядешься сверху без проблем, но вот заставишь ли его двинуться с места? Без определенной сноровки ни за что не получится! Но, уж если договоришься с ним, то лучшего скакуна и во век не найти.

Умея управлять этими своенравными животными, я верила, что с людьми при определённых усилиях так же можно справиться.

Дабы не давать мистеру Оливеру слишком много полномочий, я предупредила, что сперва беру его лишь на испытательный срок, и, когда сочту нужным, буду проверять бухгалтерские книги. Также он волен распоряжаться поместьем так, как считает нужным, однако во всех важных вопросах обязан советоваться со мной.

Впрочем, эти условия его ничуть не смутили, и мистер Оливер стал на меня работать. В первый же день я взяла на себя обязательства показать ему графское поместье, и рассказать о том, как вел дела тот человек, что работал до него. Таким образом за нашим разговором прошел почти весь день, и я с облегчением ощутила, что, скорее всего, старик не обманул – и действительно прислал ко мне подходящую кандидатуру. С Оливером было достаточно легко общаться, особенно по сравнению с Мердеком...

После осмотра поместья, оранжереи и приусадебного сада, мы собирались возвращаться, когда мистеру Оливеру вдруг на глаза попался новенький, никем так и не опробованный Мерсер – последняя покупка моего покойного мужа.

Приобретение с целью упоминания в мужских клубах, – так я называла эту машину.

– Неплохой автомобиль, – похвалил управляющий.

Учитывая его равнодушие по отношению ко всему остальному, продемонстрированному в поместье, я поняла, что эта машина вызвала по истине непередаваемый восторг.

– Он стоит здесь уже не меньше года – совсем некому перегнать его в другое место, – поделилась я, проведя по глянцевому алому крылу своей ладонью. – Может быть, вы сами отгоните его при возможности?

– Если вы дозволяете, – тотчас согласился мистер Оливер – наконец, в глазах его появился блеск. Запоздало одернув себя, он снова вспомнил о приличиях: – Но разве это не ваш автомобиль? Я действительно имею права сесть за руль?

– Конечно. Я не умею водить, но, даже если бы умела – все равно отдала бы предпочтение лошадям. О, Боже!

– Что такое? – нахмурился управляющий.

– Ох, как же так! Мы все еще не были в конюшне, – вспомнила я в самый последний момент.

– Вы можете продемонстрировать мне ее в следующий раз, уже довольно поздно, а вы устали, – предусмотрительно предложил мистер Оливер, но я все равно отказалась.

– Нет-нет. Вы пока не знаете, но мои лошади – это словно мои дети, которых у меня так и не появилось. Я очень их люблю, в особенности мою Аврору, – поведала я на подходе к загону. – Это породистая вороная кобыла из южных краев.

Двери конюшни не были заперты – это говорило о том, что конюх, Адриан, скорее всего все еще был на рабочем месте. Вот только поблизости его не было видно, поэтому мы сразу подошли к стойлу моей любимой лошади, что радостно заржала, едва увидела мой силуэт.

– Вот и она, моя девочка, – любовно погладила я кобылу по загривку, на котором теперь красовались аккуратные косички. – Мой муж подарил мне ее в день свадьбы, с этого момента я по-настоящему больна разведением лошадей.

На самом деле – это было единственным разрешенным занятием для меня при жизни графа. Оно неизбежно стало и моим любимым при таком раскладе.

– Это действительно чудесная кобыла, – кивнул Оливер, задумчиво очертив пальцами светло-русые усы. – Породистая принцесса. Что ж, лошадь очаровательна подставь своей хозяйке, – с улыбкой подытожил он, как вдруг со стороны входа послышалась реплика постороннего:

– Вы только что сравнили Ее Сиятельство с кобылой? Ваша обходительность не имеет границ.

Это был Адриан, и, как и в прошлую нашу встречу, на нем была надета белая рубаха с закатанными до локтей рукавами и коричневый рабочий фартук поверх нее. Несмотря на явную усталость, вид его был опрятен и чист.

Увидев вошедшего, новый управляющий тотчас сменил свою учтивую манеру речи, оправив манжеты сюртука, обращаясь неизвестно к кому:

– Видимо, здесь высоко ценят рабов, если они имеют полное право встревать в разговор графини и управляющего.

– Этот «раб» всего лишь возмущен неявным оскорблением, которое вы посмели нанести моей хозяйке.

– Что взять с человека, уровень интеллекта которого не позволяет отличить оскорбление от похвалы?

– Господа, – решительно прервала я раздухарившихся мужчин, осознав, что эти двое скоро перестанут создавать видимость вежливого разговора друг с другом. Это было нехорошо… И Адриан, и Оливер вполне устраивали меня, как работники, поэтому я бы не хотела, чтобы один из них был вынужден покинуть стены поместья. – Ваш спор не имеет оснований. Похвала господина управляющего вовсе меня не оскорбила, – с улыбкой пояснила я недовольно нахмуренному Адриану. – А мой конюх заботится не только о моих лошадях, но и обо мне – такой уж он человек, – эта реплика предназначалась для второго мужчины. – Его беспокойство – неосознанная инициатива, мистер Оливер, поэтому злиться не стоит.

Мужчины поумерили свой пыл, отступив друг от друга на пару шагов. Адриан проследовал в стойло, загоняя Аврору обратно, в то время как управляющий обратился ко мне, понизив голос:

– Я не в праве вам советовать, но такая дерзость – неприемлемая черта для виллана, – форменно произнес мужчина. – На вашем месте я бы подыскал кого-нибудь другого в конюшню.

– Его манера поведения не мешает ему прекрасно выполнять свою работу – и лошади его любят, а это также немаловажно для конюха в моем поместье, – возразила я, но вовсе не оттого, что Адриан скорее всего слышит наш разговор. Я и вправду не хотела выгонять способного человека из-за предрассудков. – Вы быстро привыкнете друг к другу, я уверена.

– Не в этом дело, Ваше Сиятельство. Я переживаю, что он может выйти за рамки.

– За какие именно? – не поняла я смысла его слов.

– За рамки приличия. Судя по всему, вы часто бываете в конюшне – что, если этот неотесанный мужик посмеет посягнуть на вашу честь?

– Что вы такое говорите?! – воскликнула я, обращая на себя внимание конюха, что продолжал невозмутимо возиться возле кобылы. – Понимаю, вы хотите, как лучше – но сейчас вы и сами выходите за эти самые рамки. Больше не возвращайтесь к этой теме, – попросила я твердо, и Оливер отступил.

– Тогда на сегодня я с вами попрощаюсь, – поклонился управляющий, разворачиваясь к выходу. – Завтра я приступаю к выполнению своих обязанностей в шесть часов.

После этого он ушел, оставив меня и немного раздосадованного Адриана наедине. Видя его таким, я невольно умилилась – даже с сурово сведенными бровями на переносите он выглядел очаровательно.

Глава 5

– Не обращайте внимания, мистер Оливер здесь еще никого не знает, – снисходительно попросила я, отвлекая Адриана от его работы.

Взяв ведро и метлу, мужчина даже не развернулся на меня, довольно грубо пробурчав:

– Я и не обращаю. Мне по статусу не положено.

Судя по всему, оскорбление, нанесенное этому человеку новым управляющим, оказалось глубже, чем я думала. Вообще-то, я или тот же Оливер, не были виноваты в том, что мой конюх носит на себе определенный статус. Но называть Адриана рабом в его присутствии уж точно не стоило.

– Если вам это важно – я издам соответствующую грамоту, отменяющую ваше положение зависимого виллана, – предложив это, я продолжая наблюдать за его взвинченной суетой по стойлу туда-сюда. – Выкупа платить не нужно. Что скажете?

Адриан замер, наконец, обращая на меня свой пронзительный взгляд, который, в зависимости от обстоятельств, мог быть мягким и тягучим, словно растопленный мед, и таким колючим, каким был сейчас.

Я уж думала, что смогла договориться с ним, достучаться до его сердца, ведь освобождение виллана должно было иметь основания посерьезней какой-то мнимой симпатии. Однако, мое желание было искренним, и я надеялась, что Адриан это оценит.

Однако мужчина, отложив метлу, подошел ко мне вплотную, не выразив особенной радости:

– Я ценю ваши добросердечные намерения, Ваше Сиятельство. Но вы не понимаете глобальной сути проблемы.

– Так объясните мне?

Мужчина отвел взгляд, будто бы раздумывая, стоит ли вести со мной подобный диалог, и, приняв решение, снова устремил взор прямо на меня. Он был так же рассержен, но теперь его голос хотя бы не звучал грубо, как раньше:

– Знаете, почему ваш управляющий назвал меня рабом? Потому что госпожа может в любой момент продать своего виллана, а в случае неповиновения -забрать все имущество. Не рабство или это? Я знаю, что вы так не поступите, – пресек мое вмешательство в его тираду Адриан. – Но что на счет остальных вилланов? Задумывались ли вы когда-нибудь о судьбах простых людей? Я говорю не о вашем управляющем или компаньонке, цель которых – качественно прыгать вокруг вас за ваши же деньги, нет. Об этих слугах-невидимках, которые отдают всю свою жизнь на служение в графстве, но даже не имеют прав.

Задумывалась ли я? Если и да – то не особенно часто. Личная прислуга Сьюзи, садовник Эш, кухарка Мария, лесничий Рупорт… В поместье было так много людей, имен которых я не знала. Все мои мысли о слугах в последнее время концентрировались вокруг одной: как заставить этих людей слушаться меня так же, как они делали это по отношению к графу Рандеру Брейнхорту. Но каково им «слушаться» всю жизнь – я спросила саму себя лишь сейчас. Мне даже не нужно было произносить этого вслух – мой конюх и так знал ответ, потому что, снисходительно улыбнувшись, он продолжил:

– И даже если у меня есть деньги – я не имею права посетить достойного городского лекаря, или пошить себе хороший сюртук. Хотя зачем он виллану, скажете вы. Неужто виллан захочет сходить на выставку или в театр? А я, например, очень люблю театр.

– Вы любите театр? – бездумно переспросила я, не понимая, как виллан вообще мог попасть хоть на одно представление, куда собирается все высшее общество столицы – не для того, чтобы посмотреть премьеру, а обменяться новостями.

Мой ошарашенный вид рассмешил Адриана. Он отступил, не сказав более ни слова. Мне оставалось гадать – не было ли это обычной шуткой.

– Я прошу прошение за то, что вам пришлось слушать подобное, Ваше Сиятельство, – немного высокомерно произнес мужчина, снимая свой фартук – очевидно, его рабочий день так же был закончен и он шел домой.

Теперь, после того, что он сказал, моя голова кишела вопросами самого разного толка: где живет Адриан, в каких условиях? Живет ли он один или, может, у него большая семья? Не нуждаются ли они?

Нет, Адриан хотел показать, что дело не только в нем. Точнее, вообще не в нем, а в нас – людях, которые управляют и владеют такими, как он. Я была готова пообещать, что в моем поместье к слугам и вилланам будут обращаться достойно. Но, видя раздражение, отпечатанное на красивом мужском лице, не рискнула снова высказываться, боясь нарваться на очередную порцию смеха и недовольства с его стороны.

Лучше промолчать сейчас.

– Я закрою стойло, а потом провожу вас до поместья, Ваше Сиятельство, – процедил виллан, забрасывая засов на ворота.

На улице уже наступили сумерки, но дорогу вполне можно было разглядеть, что послужило причиной моего отказа:

– Не стоит, я могу сама. Всего хорошего, Адриан.

Быстрые шаги отдавались глухим постукиванием каблуков о каменную дорожку, и, время от времени, я подавляла в себе желание обернуться, дабы узнать – не пошел ли мужчина за мной, переживая за мою безопасность. Но… со стороны конюшни по-прежнему не было слышно ни звука, когда замолк резкий скрип тяжелого амбарного замка.

С чего бы Адриану волноваться о своей графине? Судя по всему, люди моего статуса очень сильно его раздражают. Но он ведь был таким милым, когда мы только встретились, почему его поведение так сильно изменилось? Или я что-то себе надумала?

Почему я вообще позволяю себе размышлять о каком-то виллане?

Внезапно меня постигло осознание того, что же именно хотел сказать Адриан своей разрушительной речью. Он такой же человек, как и я, и то, что я думаю о нем – не недостойное поведение графини, а самое обычное дело. Мы мало чем отличается, если учесть то, как оба отчаянно мечтаем «освободиться».

Черный вход для прислуги был открыт, а в окнах горел свет – меня ждали. Проскочив внутрь, я сразу же окунулась в тёплую прихожую, где меня караулила Кэрри, читая в кресле.

– Моя дорогая! Куда же вы пропали? Горничная Сьюзи пошла вас искать!

– Я показывала новому управляющему свои угодья, – сказала я, неторопливо расстёгивая пуговицы на бархатном жакете. – Это заняло немного больше времени.

– Этот мистер Оливер – довольно привлекательный мужчина, не находите? – игриво поинтересовалась компаньонка.

– У меня не было возможности оценить его внешность, но задатки хорошего управляющего у него точно есть, – ответила я с легкой улыбкой, с явным намерением перенаправить наш разговор.

Разочарованная этим фактом Кэрри скучающе зевнула.

– Ах, и как теперь вернуть Сьюзи? – протянула компаньонка, припав к окну, будто пытаясь разглядеть силуэт девушки во мраке галереи. Как вдруг голос ее из притворно обеспокоенного превратился в по-настоящему испуганный: – А это еще кто?

– Где? – нахмурилась, тотчас приблизившись к Кэрри.

– Там, какой-то высокий мужчина с черными волосами, – голос компаньонки дрожал. – Он будто бы смотрел сюда, а теперь уходит к западному выходу, откуда приходят слуги… К нам ведь не мог пробраться чужак?

Присмотревшись, я смогла узнать, кому принадлежит фигура того, кто шел за мной все это время, пока я не скрылась за стенами дома. И сердце едва ощутимо дрогнуло.

Адриан.

Глава 6

Наконец, наступило время моего первого приема после перерыва в несколько лет. Миссис Блэйк, жена министра, прислала официальное приглашение для нас с компаньонкой, поэтому мы с Кэрри со всем присущим молодым женщинам энтузиазмом перешли к этапу «первая боевая готовность».

Мне очень нравилось покупать кружева и шелк для пошива наших нарядов, но готовые платья, что привезли посыльные, немного обескуражили.

– Ваше Сиятельство, все дело в том, что вы привыкли носить темные и закрытые фасоны – а ведь такие выбирают только старые девы, – утешала меня Кэрри, пока я с сомнением рассматривала оголенные плечи и ключицы, кокетливо обрамленные белоснежной оборкой.

Из-за туго натянутого корсета фигура напоминала песочные часы, а грудь приобрела соблазнительные пышные формы. Я смотрела на себя, не в силах узнать. Темные локоны более не прятались в простую высокую прическу, а свободно лежали, разобранные по плечам. Кончики Кэрри закрутила в тугие кудри, как обычно делала для своего образа.

– Не слишком ли это?.. – все поворачивалась и поворачивалась я у зеркала, осознавая, что другого платья мне не успеть пошить на этот вечер.

Но Кэрри дала понять, что она профессионал в сборах на подобные мероприятия, поэтому пришлось довериться.

– Вы прекрасны, – лучилась счастьем компаньонка, самолично застегивая бархатку на моей шее. – Мне не терпится увидеть взгляды знакомых, когда мы войдем с вами в приемную!

– Да, – немного взволновано улыбнулось мне собственное отражение в зеркале. – Мне тоже.

– Леди, экипаж подан! – послышался голос служанки Сьюзи за дверью, и наша суета достигла своего апогея.

– Так, выходим, выходим! – необычайно высоко пропела счастливая Кэрри, вызывая непреднамеренный смешок.

Подобрав свои юбки, я кивнула отражению, обещая неизвестно кому – все будет хорошо. В самом деле, что может пойти не так? Это всего лишь большой светский прием. Возможно, никто даже не обратит внимание на новую участницу вроде меня.

Внизу нас уже ждали слуги во главе с моим новым управляющим Оливером.

– Все готово? – спросил он извозчика, оглядев карету своим быстрым внимательным взглядом. Затем, обернувшись, одарил нас с компаньонкой приветственным поклоном. – Ваше Сиятельство, будьте осторожны, не поскользнитесь.

В тот момент, когда моя туфелька надавила на подножку экипажа, упряжь из трех лошадей слегка двинулась, и до ушей донесся хлесткий звук, будто извозчик стеганул одну из них плетью.

Я замерла, покрепче схватившись за поручни – но более ничего не произошло. Оказалось, что подпруга ведущей лошади по необъяснимой причине лопнула прямо перед нашей отправкой.

– Ужасная примета! – высунулась из экипажа Кэрри, наблюдая за суетой слуг.

– Глупости, – спокойно прокомментировал это утверждение Оливер, подзывая Сьюзи. – Быстрее, приведите конюха, он должен быть в амбаре, – затем, обернувшись, обратился уже ко мне: – Нет причин для беспокойства, такое часто происходит.

Адриана не пришлось ждать слишком долго – он появился на горизонте уже через несколько минут наперевес с большой сумкой, полной инструментов. Увидев меня у кареты, он проворно очертил мою фигуру взглядом, затем вдруг отвел глаза, залившись краской.

Я тоже отвернулась. Жар от смущения обжег лицо – как я и думала, мой внешний вид совершенно не наталкивал на понятие «скромность». Переступив через свои страхи и неуверенность, я все равно гордо расправила плечи, подходя к Адриану из-за спины.

– Можно будет починить?

– Да, – кивнул он, распрягая лошадь. – Через пять минут уже будет готово.

– Спасибо, – сама того не ожидая, я заметила, как сильно дрожит мой голос.

Если мне так стыдно сейчас, перед конюхом, который уже немного меня знает, как же будет там, на приеме? Еще и эта дурацкая примета о неудаче…

– Вы не замерзнете в таком виде? – вдруг спросил Адриан, когда слуги отошли чуть в сторону, покурить в ожидании.

Краем глаза я заметила, что Кэрри одолжила сигарету у моего управляющего, делая то, что она умела лучше всего – непринужденно болтая. Это позволило мне уличить момент, дабы поинтересоваться у Адриана со слабой улыбкой:

– Мое платье слишком открытое, не так ли?

– Вы прекрасны в любом наряде, но… – на мгновение замялся мужчина, – сейчас лишь начало мая – вечера довольно холодные.

– Тогда мне стоит взять шаль. Спасибо за беспокойство.

Укрывшись, я ощутила себя более комфортно, и щеки перестали стыдливо пылать. Аккурат в этот момент Адриан закончил свою работу.

– Ну, вот, все готово, – констатировал Оливер, помогая мне взобраться на экипаж вслед за Кэрри. – Теперь можете ехать. Хорошо вам повеселиться, – пожелал на прощание мужчина, давая сигнал извозчику.

Глядя на одухотворённое лицо компаньонки, я постаралась, подражая ей, натянуть на губы милую и легкую улыбку. Всю дорогу я утешала себя мыслью, что волнение будет одолевать меня лишь в первый раз. Второй, третий, все последующие приемы, уже не будут вызывать подобный трепет и неуверенность, и ведь в этом есть своя прелесть.

К тому же я была не одна – со мной был мой милый очаровательный проводник в лице Кэрри.

– Когда мы зайдем – я представлю вас жене министра Блэйка. О, она чудесная женщина! А ее детишки – это самые прелестные создания, каких мне только доводилось видеть! Глядя на них, я и сама мечтаю поскорее стать матерью. Хотя тогда придется ограничить свой выход в свет… – тараторила без умолку компаньонка, разбавляя мое волнение.

Заслушавшись, я уже не боялась так сильно. А когда переступила порог гостеприимного дома – не без облегчения заметила, что фасон моего нецеломудренного платья избрало довольно много дам. Разве что… почти все они выглядели незамужними молоденькими девушками, а я уже была «уважаемой вдовой».

– Как я рада, наконец, с вами познакомиться, графиня, – улыбнулась миссис Блэйк, подавая навстречу руку в высокой перчатке. – Мы виделись однажды, это было за два года до смерти вашего супруга – но граф так быстро усадил вас в экипаж, что у меня не осталось и шанса рекомендовать себя!

– Я счастлива гостить у вас, – пожала я тонкие изящные пальчики, украшенные дорогим перстнем.

Пока пребывание в поместье министра Блэйка соответствовало всем заявленным ожиданиям – много угощений, света и гостей. Во дворе играли артисты, развлекая пришедших, а приглашенных все прибавлялось и прибавлялось.

Галереи и приемные залы были подобны устью реки, по которым туда-сюда сновали люди в шуршащих пышных платьях, накрахмаленных блузах и новеньких сюртуках. Только караульные стояли, не шевелясь, уподобляясь безмолвным статуям.

Посещая одну залу за другой, мой взгляд вдруг зацепился за знакомое лицо – этим человеком был старший брат моего покойного супруга, Эданн Брейнхорт, который, несмотря на свою старческую слепоту, также сразу же меня заметил.