Текст книги "Я на тебе (никогда не) женюсь (СИ)"

Автор книги: Анна Рейнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

58.

Первая неловкость быстро проходит Дэлмар предлагает сегодня мне задавать вопросы, что я и делаю. Не дает мне покоя сцена, что я подслушала в поместье его матери. Решаю спросить про семью.

– Отец был драконом. Погиб во время одного из столкновений на границе, когда мне было пять, – Дэлмар произносит это ровным голосом, но между бровей пролегает неглубокая морщинка. – Я его почти не помню. Мать относила траур три месяца, а затем снова собралась замуж. Меня отправили в военную академию, а она родила еще двух детей. Моя сестра уже выходит в свет, а брату только одиннадцать.

Три месяца?.. Для Дэлмара это было двойным потрясением – потерять отца, а затем стать обузой для матери. Внутри что-то неприятно сжимается.

– Сложно вам пришлось в академии?

– Не сложнее, чем остальным. Почему ты не ешь?

И правда – только сейчас замечаю, что еда стынет, а мои пальцы крепко сжимают приборы, не торопясь пустить их в ход. В горле ком стоит.

– Заслушалась. Вы часто виделись с семьей после того, как.. поступили в академию?

– Дважды в год.

Дважды в год, – повторяю мысленно и принимаюсь разрезать кусок мяса, чтобы хоть что-то поесть. Просто в голове не укладывается.

– И чему вас учили в академии?

Дэлмар рассказывает довольно коротко, но даже от этих крох информации у меня волосы на затылке дыбом встают. Тренировки, дисциплина, суровые наказания...

Наверно, что-то отражается на моем лице, потому что Дэлмар начинает рассказывать совсем другие истории – проделки, в которых он принимал участие вместе со своими приятелями. Некоторые вызывают у меня невеселую улыбку.

Другие – только усиливают подавленное состояние.

Мое детство – объятия бабушки, запах сдобы и корицы, тепло. Его – бесконечные состязания, узкая и жесткая кровать, сырой запах карцера. И прямо сейчас какой-то еще мальчик повторяет его судьбу. Мне ужасно хочется наслать какую-нибудь проверку в эту военную академию и установить там новые порядки!

– В конце концов, это все окупается, Аллисандра, – говорит он, и я с трудом возвращаю свое внимание на рассказ. – В войне нет ничего романтичного, как часто воспевают при дворе. Да и в походной жизни. Это грязь, кровь и смерть. Нам повезло, что на обратном пути можно было останавливаться в гостевых домах. Все последние годы мы чаще всего ночевали под открытым небом. Разум воина должен быть сосредоточен на цели, а не на том, какой жесткой выдалась сегодня постель.

Иначе не выжить. И уж тем более не победить.

Его серьезный голос пробирает меня до костей. Я хочу спросить что-то еще, но Дэлмар поднимается.

– Время, – коротко поясняет он, и я кидаю быстрый взгляд на часы. И правда. Час прошел. – До завтра, принцесса?

Он подает мне руку, и я машинально вкладываю свою. На фоне его горячей ладони моя кажется ледяной. Дэлмар едва ощутимо касается губами моей кожи и поднимает на меня взгляд. Меня от него в дрожь бросает.

– До завтра. Спасибо за... откровенность.

Я все еще чувствую себя ошарашенной. Почему-то представляла жизнь Дэлмара совсем другой. Звучный титул, огромное состояние, внимание женщин... эдакий золотой мальчик, который устал от роскоши и решил поиграть в войну. И увлекся…

Генерал уходит, оставляя меня наедине с остывшей едой. Мне почти ничего в горло не лезет.

Вряд ли у него была цель вызвать мою жалость. Я чувствовала, как он контролировал каждое слово, смягчая некоторые моменты. Но все равно, жалею, что не сказала слов поддержки. Мне хочется дать ему какое-то тепло, которого он был лишен с ранних лет. Сижу в ловушке собственных эмоций, жалея, что на такой непростой разговор был отведен только час.

Ладно, завтра продолжим.

Я возвращаюсь в комнату, но мысли так и вертятся вокруг нашей встречи. И на следующий день. Даже король обращает внимание, что я какая-то рассеянная.

Говорит, что если мне нужно больше времени прийти в себя после нападения.

– Нет, нет, – поспешно отвечаю я, фокусируясь на отчете. – Простите.

– Это ты извини меня, Аллисандра. Все произошедшее далось тебе нелегко. А я совсем не уделяю тебе время. Поужинаем сегодня вместе?

– Хорошо, – я улыбаюсь с воодушевлением, которого совсем не испытываю.

Утром Дэлмар прислал записку – предложил встретиться после ужина. Написал, что не хочет снова портить мне аппетит своими рассказами. Поэтому вечер я провожу с королем, после чего, сославшись на усталость, отказываюсь от шахматной партии.

Делаю вид, что иду к себе, но на деле сворачиваю в малую гостиную. От собственных ухищрений становится смешно. Да Его Величество меня за ручку проводит к Дэлмару, если узнает, что я встречаюсь именно с ним! А я веду себя как девчонка, что тайком сбегает к парню из-под присмотра строгого отца.

Дэлмар меня уже ждет – я опоздала минут на десять, но он ни слова мне не говорит. Сажусь в кресло напротив него и недоуменно смотрю на небольшой предмет, лежащий на низком столике.

– Что это?

– Карты, – отвечает он.

– Карты? – я беру коробочку в руки и рассматриваю небольшие прямоугольники из плотной бумаги. – Сто лет не играла.

– При дворе их считают развлечением для простолюдинов и дураков. А на фронте, кроме них, других развлечений почти нет. Сыграем?

– А давайте, – соглашаюсь я, с готовностью подаваясь вперед и пряча усмешку. —Только вам придется напомнить мне правила. Я и играла-то всего пару раз. Давайте я пока перемешаю..

В последний раз я играла еще до переезда во дворец. С бабулей и местными мальчишками, что научили меня не только всем тонкостям игры, но и... мухлевать.

И теперь ужасно хочется узнать, помнят ли мои руки все эти трюки. Я раздаю карты, делая вид, что внимательно слушаю. Едва не смеюсь в голос, увидев озадаченное выражение лица Дэлмара, когда он рассматривает свои карты.

– Думаю, что уступлю тебе первый ход, – невозмутимо говорит он. Как новичку.

– Как благородно, – соглашаюсь я, мысленно хихикая.

Однако спустя несколько минут веселье сменяется возмущением. Каким-то образом я… проигрываю!

– Вы жульничаете! – кричу я в праведном гневе. Ощупываю взглядом с ног до головы, словно пытаясь найти спрятанные тузы.

– Да. И намного лучше, чем ты, – довольно смеется он. Улыбка освещает его лицо, делая его почти невозможно красивым. Мое сердце пропускает удар. – Показать?

– Спрашиваете! – тут же отзываюсь я. Знали бы подданные, чем занимается генерал и наследная принцесса.

Карты начинают порхать в его руках, исчезая и появляясь совершенно неожиданным образом. Слежу, как завороженная. Мы играем снова, но честный поединок превращается в аттракцион обмана и чистый фарс. Я забираюсь в кресло с ногами и смеюсь до слез.

Но... час заканчивается быстро. Слишком быстро. И Дэлмар снова прощается.

Едва могу скрыть досаду. Резко оборвавшееся веселье все еще звенит внутри. И только это его “до завтра" наполняет ожиданием, предвкушением.

Все следующие дни мне кажется, что я живу от одной встречи до другой. Мы проводим вместе время – иногда говорим на серьезные темы, иногда вот так дурачимся. Он ни разу не переходит границу. Даже кота одно из свиданий проходит в тренировочном зале.

Он немилосердно меня гоняет и прикасается лишь для того, чтобы поправить позу или помочь встать. И его короткие, сугубо деловые прикосновения сводят меня с ума. Мне хочется как-то продлить их. А еще время, что мы проводим вместе.

Дэлмар рядом со мной и лишнюю минуту не задерживается.

А когда месяц подходит к концу и вовсе... уходит через пятнадцать минут!

Он приглашает во дворец гончара – к слову, все эти дни у нас все свидания получались абсолютно разные. Мастер терпеливо объясняет нам, как работать с глиной. Кладу на вращающуюся платформу кусок и пытаюсь придать материалу нужную форму.

– Воду, Ваше Высочество. Нужно, чтобы глина всегда была влажной, – терпеливо подсказывает гончар – добродушный дедуля. Умильно улыбается моим стараниям.

– Вот так, а теперь ведите вверх. Вытягивайте.

Поднимаю взгляд на Дэлмара и замечаю, что он даже не приступил. Слишком внимательно разглядывает мои руки. Теряю концентрацию, и башня накреняется. Я раздосадованно выдыхаю.

– Ничего страшного! Обязательно получится. Тут главное не результат, а процесс.

Знаете, как расслабляет?

У меня, честно говоря, на лбу пот выступает. Начинаю сначала.

– А вы почему не приступаете? – обращаюсь к Дэлмару, и его взгляд устремляется на мое лицо. – Или вам не хочется расслабиться?

Он на пару мгновений прикрывает глаза, а затем решительно встает.

– Только вспомнил, что у меня неотложные дела, – хрипло произносит он. —Увидимся завтра, Аллисандра?

Эээ? где еще мои сорок пять минут? У меня даже рот от изумления открывается.

– Но…– начинаю я и тяжело сглатываю. Хорошее настроение испаряется без следа. Продолжаю уже сухо: – Хорошо. До завтра, генерал.

Негодование преследует меня весь оставшийся день. А на следующий я не выдерживаю и высказываю все Дэлмару. В шутку, конечно. Но он согласно кивает.

– Сходим завтра в театр? Ограничений по времени не будет.

Завтра двадцать девятый день. Предпоследний, согласно нашему соглашению.

И я точно знаю, что отвечу ему через два дня. Если он все еще намерен сделать мне предложение.

Внутри меня словно тлеют угли в ожидании момента, когда это произойдет.

Ожидание невыносимо. Эти ограничения невыносимы. Чего бы Дэлмар ни добивался, тактику он выбрал верную. Мне с трудом удается сосредоточиться на чем-то, кроме мыслей о нем.

– И какая пьеса? – спрашиваю я, делая вид, что раздумываю.

– А это имеет значение? – усмехается он. – Но ты должна понимать, что нас увидят вместе.

Беззаботно пожимаю плечами, хотя сердце мое ускоряется. Моей репутации это не повредит, но обсуждать это событие определенно будут. Да еще как! Впрочем, какая разница. Через несколько дней мы все равно объявим о помолвке.

– Хорошо. Положусь на ваш вкус... Дэлмар, – его имя тянется словно карамель.

Воздух вдруг становится густым, наэлектризованным. Ужасно жалею, что не ношу с собой веер – хотелось бы обмахнуть покрасневшее лицо.

Он улыбается мне. И его хриплое “до завтра" наполнено обещанием, от которого у меня сладко екает в животе.

59.

В карете жарко, несмотря на то, что почти наступила зима. На мне платье – одно из лучших, что есть в гардеробе, и меховое пальто. На Дэлмаре белая рубашка с высоким воротом и темный сюртук без каких-либо знаков отличия. Он выглядит непривычно без военного мундира, и я глаз не могу оторвать.

Впрочем... это взаимно.

Первую половину пути до театра молчим. Переглядываемся. И в этих взглядах намного больше, чем можно выразить словами.

– Слышал, ты виделась с Клариссой? – Дэлмар первым нарушает тишину.

– Так и есть. Хотела наладить отношения, – честно говоря, мне совсем не хочется говорить о сестре. Фальшивые улыбки, настороженные взгляды, натянутые разговоры – встреча оказалась именно такой. Но, по крайней мере, я попыталась.

Что-то внутри настойчиво этого требовало.

– Как все прошло?

– Сомневаюсь, что захочу повторить в ближайшее время.

Дэлмар кивает и, словно почувствовав мое напряжение, меняет тему. Рассказывает про пьесу, которую мы будем смотреть. И что у нас будет отдельная ложа. Я рассматриваю его во все глаза. Приватные ложи бронируют за несколько месяцев, но никак не за день.

– Признайтесь, кого вы убили, чтобы ее освободить? – неверяще смеюсь я.

– Я генерал, принцесса. И свои лучшие ходы я держу в секрете.

– Даже от меня?

– От тебя особенно.

– Потому что я тоже ваша цель?

Он мне подмигивает, я шутливо ударяю его по руке веером. Какой идиотский флирт... но такой приятный! Улыбаюсь без конца, стреляю в него глазами, таю под обжигающим взглядом.

Невольно задаюсь вопросом, есть ли у него уже метка или нет? Буравлю его плечо взглядом, словно пытаюсь добраться до кожи под лопаткой. Они ни слова мне не сказал. Но ведь как-то бы сообщил, если бы она появилась?

Выбрала ли я его?

Не знаю, что стоит за этим выбором, но если бы он прямо сейчас сделал мне предложение, ответила бы однозначным “да”.

Но до последнего свидания и этого вопроса остался еще один день. А сегодня мы просто будем наслаждаться вечером.

Карета подъезжает к зданию театра, где уже стоят немало экипажей. Меха, яркие ткани, блеск драгоценных камней – каждый выставляет себя на обозрение. Так, словно сцена и яркий свет софитов предназначены только ему.

Я почти не волнуюсь, вклиниваясь в это общество, точно ледокол в вековые льды, под руку с Дэлмаром. Делаю вид, что не замечаю изумленные и потрясенные взгляды. Генерал помогает мне снять пальто, после чего я поправляю прическу, как бы невзначай демонстрируя браслет, что он когда-то предложил мне в качестве извинений.

Генерал замечает сразу. Наклоняется к моему уху.

– Я понял свое главное упущение.

– И какое же?

– У тебя всего одно украшение, что я тебе подарил.

– Кажется, это был мой трофей. В драке, – напоминаю я.

– Это было самое приятное поражение в моей жизни.

– Вы мне поддались.

– Или ты меня сразила наповал?

Я активнее обмахиваюсь веером. Вспоминаю, как лежала под ним, вытянув руку, пока он надевал на нее браслет. Тогда я была разгорячена схваткой, возмущена, зла. Сейчас это воспоминание вызывает совсем другие эмоции.

Мы проходим на свои места. Ждем начала пьесы. Кажется, это будет история о безответной любви моряка и сирены. Готовлюсь внимать, но стоит залу погрузиться в темноту, как почти все перестает существовать. Кроме присутствия Дэлмара, что я ощущаю буквально всем своим телом.

Он берет мою руку в свою, поглаживает большим пальцем центр ладони. И от этого невинного прикосновения во все стороны расходится тепло. Словно тысячи искр загораются и устремляются вверх – по руке, охватывают мою грудь, оседают в животе непонятным томлением. Воздух вдруг кажется плотным, и мне приходится с силой втягивать его в себя.

Дэлмар иногда наклоняется к самому моему уху, шепотом комментирует постановку, и все мое тело покрывается мурашками. Отвечаю что-то невнятное, делая вид, что полностью погружена происходящим на сцене. Но на деле не смогла бы и слова о сюжете сказать.

Когда все заканчивается, ему приходится отпустить мою ладонь. зажигается свет, зал взрывается аплодисментами. Мы выходим одними из первых – в ложу ведет отдельный коридор. Садимся в карету, и я вдруг осознаю, что мне совершенно не хочется с ним прощаться.

– Тебе понравилось, Аллисандра? – спрашивает он, и я поднимаю взгляд на его лицо. Золотые искры мечутся в его глазах, и мне внезапно кажется, что говорит он вовсе не о пьесе. А ведь и точно... второе правило наших “свиданий”. Никаких приставаний.

– Представление было чудесным, – поддразниваю его я. – А вам?

–И мне. А знаешь, что понравилось бы еще больше?

– Что?

– Если бы я тебя поцеловал.

Карета трогается, и я слегка качаюсь к нему. Буквально физически ощущаю это притяжение, натянувшееся между нами канатами.

– И что же вам мешает? – мой голос опускается почти до шепота. Свет от уличных фонарей скользит по его лицу, сменяясь тенями, и на этом фоне золотые глаза кажутся особенно яркими.

– Я дал тебе обещание. Не приставать.

– что ж. Какое счастье, что это обещание... не давала я.

60.

Сама не верю, что это говорю! Но слова слетают с губ, вибрируют в воздухе между нами. Я подаюсь вперед лишь слегка – все еще неуверенная, что это все происходит на самом деле. Я словно в каком-то сне.

Даже понять ничего не успеваю. Дэлмар одним плавным движением приближается, а губы обрушиваются на мои. Сильно, жадно – словно неукротимая стихия, готовая разрушить все.

Подаюсь вперед, привставая. Упираюсь руками в его плечи. Провожу по ним вниз и вверх, зарываюсь пальцами в волосы. Принимаю его выпады, отвечаю – неумело, но не менее жадно. Теснота кареты, его запах, горячие прикосновения – весь мир сужается до этого момента. Внутри зарождается мелкая вибрация, пронизывает все мое нутро, скапливаясь внизу живота. Так остро, сладко, почти до боли.

Его ладони лихорадочно скользят по мне, забираясь под пальто. Стягивают дорогой мех на пол. Касаются талии, бедер. скользят на спину, где под атласной тканью пульсирует метка. Пальцы проводят по ней, словно повторяя рисунок, и из меня вырывается невольный стон.

– Безумие какое-то, – шепчет он, отрываясь от моих губ и касаясь моей линии челюсти, шеи. Втягивает мой запах. Притягивает все ближе и ближе, пока я почти не оказываюсь у него на коленях. Наши тела сталкиваются, и я едва не схожу с ума.

Кожа такая чувствительная, словно по ней электрические разряды проходят. Мне хочется прикасаться к нему, тереться.

И, правда, безумие.

Он снова целует меня – уже медленно, глубоко, чувственно. Задавая завораживающий ритм. Одна рука скользит на мою грудь, осторожно сжимает, и дрожь в моем теле только усиливается.

– Генерал Сарс... – задыхаясь, произношу я, прерывая поцелуй.

– Зови меня Дэлмар, – его глаза находят мои, затягивают, гипнотизируют. – Зови меня только так. И прекрати уже выкать, – резкий тон смягчается, и он добавляет: —Пожалуйста.

– Дэлмар, – произношу я, сильнее сжимая его волосы на затылке. Сама наслаждаюсь звучанием его имени. Его пальцы что-то невообразимое творят: сжимают, ласкают, из-за чего у меня все нутро сворачивается узлом.

– Хочешь, чтобы я прекратил?

Я хочу, чтобы он прекратил. Но еще сильнее жажду, чтобы не останавливался.

Дэлмар вдруг кидает взгляд в окно и едва слышно ругается.

– Мы почти приехали, – произносит он, и мир вокруг снова начинает иметь значение. Тоже кидаю взгляд в окно, где виднеется подъездная аллея, ведущая во дворец.

Тело горит, одежда натирает, внутри зреет странная досада. Я мигом возвращаюсь на свое место и едва не сталкиваюсь с Дэлмаром лбами, когда мы оба кидаемся поднимать пальто. Он меня опережает, придирчиво осматривает его, отряхивает, а затем накидывает мне на плечи. Притягивает меня к себе и коротко целует в губы – ровно за секунду до того, как экипаж останавливается.

На его лице легкая улыбка, от которой мне тоже хочется улыбаться – совершенно по-идиотски. Провожу руками по волосам, пытаясь оценить ущерб. Хотя кто тут в темноте будет присматриваться?

Дэлмар вылезает первым, галантно подает мне руку. Вежливо раскланиваемся на глазах стражей.

– До завтра, – говорит он, целуя мою руку. Глаза при этом неотрывно смотрят в мои

– так, что дыхание перехватывает.

– До завтра.

Возвращаюсь в комнату и падаю животом на кровать. Пару минут просто беззвучно ору в подушку. Мыслями в завтрашнем дне. И нашем последнем свидании. Он сделает мне предложение... сделает же? Поднимаю руку в воздух и критически осматриваю, представляя на пальце кольцо.

Сон в эту ночь не идет долго. Просыпаюсь оттого неохотно – как обычно, с рассветом. Но... что-то не так. В замке непривычное оживление. Слышу в коридоре быстрые шаги, приглушенные голоса.

Резко поднимаюсь. Умываюсь холодной водой, чувствуя, как сердце колет дурное предчувствие. Оно только усиливается, когда я вижу напряженное лицо Дары.

Морщины на ее лице обозначаются особенно отчетливо.

– Вы уже проснулись, Ваше Высочество? – спрашивает она очевидную вещь.

– Что происходит?

– На северной границе неспокойно, говорят. Сегодня ночью было нападение.

На Севере от Сарендала – в основном горы, населенные отдельными племенами.

Лишь пару сотен лет назад они объединились в княжество Валдорн.

Контактировали мы мало – Сарендалу не нужна их земля, а Валдорн был слишком разрознен, чтобы нападать.

А сейчас решились, видимо. Возможно, надеются, что Сарендал слишком ослаблен войной?

– Есть пострадавшие? Неизвестно? – спрашиваю я, с тоской думая, что мирное время закончилось, едва успев начаться. В горле встает ком.

– Неизвестно, – говорит Дара. – Его Величество отправил отряд.

Рука с расческой застывает на полпути.

– Отсюда? Из столицы?

– Да. Я лично видела, как он отправлялся примерно час назад. Во главе с генералом Сарсом. Так что волноваться нечего. Наш генерал мигом поставит их всех на место.

Тяжело сглатываю, пытаясь подавить все растущее волнение. Слова Дэлмара всплывают в голове. Три нападения на Сарендал. И все три он должен отразить и вернуться с победой. А еще жениться на мне – столкнувшейся со смертью.

Волноваться и правда нечего. Верно?

Но тревога все равно скручивает меня. Это всего лишь глупое предсказание... кто знает, что будет на самом деле? Но вслух я соглашаюсь с Дарой:

– Разумеется, поставит.

– Ох, чуть не забыла. Он же вам послание передал! Сейчас принесу.

На моих губах появляется слабая улыбка. Надо же, не забыл. Хотя, уверена, собирался очень быстро. Беру конверт из плотной бумаги и взламываю печать.

Разворачиваю.

“Боюсь, последнему свиданию придется подождать моего возвращения. Люблю.”

Меня окатывает одновременно холодом и жаром. Руки дрожат. Несколько раз перечитываю строки так, словно в них может крыться какой-то еще смысл. Почерк его. И бумага. И слова, выходит... тоже.

Любит? Правда, любит?

Хочется рассмеяться и расплакаться одновременно. Меня охватывает такое волнение, что я едва могу усидеть на месте. Написать ответное письмо? Или подождать, когда мы снова увидимся?

Наверное, второе.

Но ожидание растягивается. Проходит день. Второй. Неделя. Король почти не посвящает меня в дела, сколько бы я ни просила. А на десятый день я просыпаюсь глубокой ночью – в холодном поту, со стоном. От боли, что буквально разрывает меня на куски.

Прикасаюсь к лопатке – горит, отваливается. И с растущим ужасом осознаю, что там находится метка Дэлмара.