Текст книги "Я на тебе (никогда не) женюсь (СИ)"

Автор книги: Анна Рейнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Я на тебе (никогда не) женюсь
Анна Рейнс

Пролог

– Отвяжите мою невесту от позорного столба, – грозный, повелительный голос вырывает меня из оцепенения. – И помойте ее.

Наверно, это галлюцинации, – доверительно сообщает здравый смысл. – Пять часов под палящим солнцем – это вам не шутки.

Все тело ноет от неудобной позы, во рту пересохло. Гнилой томат, что этим утром прилетел в мою правую щеку, подсох, и теперь кожу в этом месте неприятно стягивает. Деревянная колодка плотно фиксирует голову и запястья, не давая разогнуться.

Про запахи я вообще молчу.

И надо было так вляпаться? Я всего лишь хотела помочь ребенку. Сироте, что сидел, прислонившись к грязной стене, и так пронзительно плакал, что я просто не смогла пройти мимо.

Два дня не ела.

Последнюю монету, что удалось выручить за золотые серьги, я потратила этим утром. И в тот момент, конечно же, горько об этом жалела.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещала я мальцу, чувствуя, как мое сердце на части разрывается. Ага, придумала. Украла хлеб и уже торопливо возвращалась к нему.. когда увидела сиротинушку подрезавшего кошель у доброй старушки, что наклонилась его пожалеть.

НУ а дальше все по классике. Слышу крики за спиной. Еще теплые буханки летят в грязь, да и я, собственно тоже.

И вот я здесь. Стою под палящим солнцем на главной площади, прикованная к позорному столбу. Стражник, приволокший меня сюда, сказал, что мне повезло. За кражу и рук лишиться можно было. А я красивая. Мне они еще пригодятся, когда я буду ему..

Окончание фразы мой мозг попросту предпочел стереть.

– До вечера, сладкая, – потрепал мою щеку страж, обдавая мое лицо неприятным запахом. Ужасно хотелось плюнуть ему вслед, но я сдержалась. Леди же все-таки.

За эти несколько часов в меня успело прилететь несколько комьев грязи, гнилые овощи и оценивающий свист. Кто-то даже пытался полапать под шумок, но лягаюсь я больно. Передумал.

А сейчас еще этот голос. “Отвяжите мою невесту”...

Стоп. Он сказал “невесту”?

Открываю глаза и пытаюсь что-то рассмотреть за грязными, спутанными волосами, что заслоняют собой лицо. Кто-то действительно ко мне подходит, отпирает колодку и освобождает. Онемевшие конечности тут же начинает неприятно покалывать.

– Поторапливайся, девка. Генерал велел тебя помыть, – меня довольно грубо толкают в спину.

Эээ... простите? Мне хочется возмущенно отчитать этого мужлана, но сил ни на что нет. Кидаю взгляд на своего спасителя, что стоит поодаль, и сердце падает в пропасть.

И правда... он. Дэлмар Сарс.

Он на меня не смотрит, но я его с любого ракурса узнаю. Высокий, широкоплечий, темноволосый, одетый в темные кожаные доспехи с золотым тиснением на груди.

Генерал Серендальской армии. А еще дракон.

А еще.. Ладно, не будем пока об этом.

Меня ведут к гостевому дому, снимают комнату и отдают в руки служанок. Моют меня не церемонясь, буквально полоская волосы, словно простынь, в тазу. Но я не сопротивляюсь. После последней недели мне хочется срезать с себя слой кожи и новый вырастить.

Приносят чистую одежду – простую, но явно моего размера. Только чуть-чуть в груди жмет. А после этого ведут к генералу. Вталкивают в комнату, точно живой корм для заточенного в клетке хищника. После чего сзади с шумом захлопывается дверь.

Долмар сидит в кресле, и от его взгляда у меня мурашки по коже. Так как он – никто не смотрит. Тяжело, внимательно, оценивающе. За последние годы он нисколько не изменился. В отличие от меня.

Столько раз представляла нашу встречу, но все равно теряюсь. Стою, рассматриваю его и совершенно не знаю, что сказать. Поприветствовать?

Поблагодарить за спасение? Или все же послать куда подальше привитые опекуном манеры, а заодно и этого дракона?

– Зубы покажи, – прерывает тишину он

Э?

Кажется, именно этот звук я и издаю. Губы растягиваются в нервной улыбке.

Долмар присматривается и удовлетворенно кивает.

– Пойдешь. Как тебя зовут?

Мои брови взлетают вверх от удивления.

– Аллис...са? – неуверенно тяну я. Отслеживаю выражение его лица, на котором ни грамма узнавания. Внутри закручивается какое-то истерическое веселье. Хотите сказать, что он меня даже не узнал?

Вот умора!

– Вот что, Алис-са, – бархатным голосом тянет он. – У меня к тебе исключительно деловое предложение.

1.

За пять лет до событий пролога.

Худший день в моей жизни. Стою под прицелом множества взглядов, не знаю, куда себя девать. В горле застрял ком, ладони влажные, живот скручивает спазмом.

Пытаюсь незаметно вытереть руки о подол.

На мне пышное розовое платье с оборочками, что выбрали принцессы. Сказали, что все недостатки фигуры скроет. Не соврали. В нем моя фигура идеальна. Прямо как шар.

Напротив меня – генерал Серендальской армии, Дэлмар Сарс. Прибивает тяжелым взглядом к полу, словно я какое-то насекомое. Таракан. А рядом стоит принцесса Марисса и громким издевательским тоном зачитывает откровения из моего личного дневника.

Мне хочется сквозь землю провалиться.

Большинство из них касаются этого самого генерала. В которого я последний год была влюблена. Тайком наблюдала за его тренировками. Ревновала к пассиям, которых он менял как перчатки. А еще мечтала, что мы однажды поженимся. У меня там минимум три листа ушло для отработки новой подписи. Леди Аллисандра Сарс.

– Достаточно, Ваше Высочество, – онемевшими губами прошу я. Марисса отрывается от чтива и кидает на меня быстрый взгляд.

– Подожди, Алиссандра. Дальше самое интересное. Имена детей. Всем же интересно, как леди Аллисандра Кэлвран и генерал Дэлмар Сарс назовут своих... —словно “леди” она выделяет особой издевательской интонацией, в который раз указывая мне мое место.

Я тут никто. Бродяжка, милостью короля подобранная с улицы.

Обращается она к окружающим нас аристократам, что внимают каждому слову принцессы. Дамы деликатно прячут усмешку под веером. Джентльмены подобным себя не утруждают. Смотрят на меня со смесью презрения и жалости.

Приживалка. Нищенка. Еще и жирная. Лицо в красных пятнах, которые даже королевский целитель не в силах убрать. Где я, а где командующий Сарендальской армией. Дракон.

– Достаточно, – хлестко прерывает Дэлмар этот балаган. – Ты и правда это все написала?

Какая-то часть меня хочет все отрицать. Сказать, что все это ложь. И эти строки вышли вовсе не из-под моей руки. Но я никогда трусихой не была. И лгуньей.

– Да, – поднимаю на него прямой взгляд.

На секунду у меня появляется надежда, что он сейчас все исправит. Спасет меня от этого унижения. Он ведь не только красив, но и благороден.

– Неужели у меня нет других дел, кроме как выслушивать этот вздор? – цедит он.

Смеряет меня колючим взглядом. – На что ты надеялась, Аллисандра? Найди кого-то своего уровня. Я никогда на тебе не женюсь.

Каждое слово вбивается в меня, словно гвозди в крышку гроба. Еще эхо его короткой речи не утихает, как он разворачивается и идет прочь.

Найди кого-то своего уровня. Я никогда на тебе не женюсь.

Слова эхом звучат в моей голове. Мне стыдно. Обидно. Больно. Насмешливые взгляды липнут тихие голоса оглушают Со всех сторон раздаются смешки и перешептывания.

– Булочник... кто-то же должен поддерживать форму нашей красотки.

– Конюх...

– Пастух...

Аристократы тут же пытаются выбрать подходящую “моему уровню” партию.

– Свинопас! – восклицает кто-то слишком громко, и со всех сторон слышатся почти нескрываемый хохот. Мои щеки пылают от унижения.

На что я вообще надеялась? Ни на что, пожалуй. Просто... влюбилась. Смотрела на Дэлмара с замиранием сердца, которое сейчас словно вырвали на потеху публике. Мечтала о несбыточном. Если бы не Мариса, то никто бы даже не узнал.

Неужели я все это заслужила? Что я сделала плохого? Я что, не имею права своих чувств иметь? Голова кружится, мутит. Ощущаю себя так, словно мое грязное белье перед всеми вывалили. Душу обнажили.

– Ну что, понравился тебе мой сюрприз, Аллисандра? – губы Мариссы складываются в неприязненный оскал. – Когда бы ты еще успела поговорить с генералом так... откровенно? Ведь завтра он уезжает на границу.

На горле словно удавка затягивается. Внутри поднимается такая волна обиды и ненависти, что я едва могу сделать вдох. Молчу. Сжимаю руки в кулаки, ощущая, как больно ноги впиваются в ладонь.

– Нравится? – благодушие исчезает из голоса наследной принцессы.

Требовательно рявкает, глядя на меня. Я слишком хорошо знаю, что он означает. И единственный ответ, который я могу дать:

– Да, Ваше Высочество.

– Вот и славно, – она швыряет дневник мне под ноги. Несколько мгновений удовлетворенно смотрит на мое алое лицо, а затем уходит, высоко подняв голову.

Все вокруг слповно отмирают. Стягиваются в другую половину зала вслед за Мариссой, не переставая обсуждать случившееся.

А я…

Всеми силами пытаюсь не разреветься. Приседаю на негнущихся ногах, чтобы подобрать дневник. Слышу за спиной хрюканье, а затем взрыв хохота. Боги... Не аристократы, а сборище... стервятников.

Быстрым шагом иду в сторону распахнутых стеклянных дверей, ведущих в сад.

Почти сразу перехожу на бег. Несусь сквозь кустарники, что с силой хлещут меня ветками. Боли не чувствую. Физической. Вся внутри она.

Лишь когда здание королевского дворца остается далеко позади, я останавливаюсь. Сажусь на землю под раскидистый кустарник и даю волю слезам .

Дневник жжет руки. Хочется его разорвать, сжечь, уничтожить. Как же как и эти идиотские чувства.

Не знаю, сколько сижу так. Слезы затихают сами собой. Смотрю на огни дворца и понимаю, что совсем не хочу туда возвращаться. Я здесь лишняя. И совсем никому не нужна.

Поток мыслей обрывается, когда я слышу хруст ветки в нескольких метрах от меня.

– Погода сегодня чудесная, – мурлычет женский голос, и я почти сразу его узнаю.

Зои Вейл. Идеальная леди от макушки до кончиков пальцев на ногах. Светлые волосы, зеленые глаза, изящная фигура. Ей девятнадцать. На два года меня старше. Дочь графа – единственная и горячо любимая. По слухам, именно на ней женится генерал Сарс после своего возвращения из очередной миссии.

Правда, эти слухи распускает она сама. Но кому до этого есть дело, верно? Ведь именно рядом с ней раздается его голос:

– Ближе к делу, Зои. О чем ты хотела поговорить?

Слышать его... невыносимо. Обращенный ко мне, он источал высокомерное презрение и холод. Сейчас же в нем прослеживаются бархатные нотки.

Нужно уйти. Прямо сейчас, пока я не стала свидетельницей личного разговора. Вот только сталкиваться с ним совсем не хочется. А если встану, то неизменно привлеку внимание.

– Я беременна, Дэлмар, – раздается голос Зои, и от удивления воздух замирает у меня в груди.

2.

Кажется, уходить слишком поздно. Стоит мне пошевелиться, как они тут же услышат и увидят меня. Дэлмар завтра уезжает на границу, а вот Зои остается. И если некто в моем лице будет угрожать ее репутации, она меня в пыль сотрет.

Боги, за что мне все это?

Нужно просто отсидеться. Вернуться к себе в комнату и забыть этот вечер как страшный сон. У генерала возлюбленная есть. Пора взять себя в руки и прекратить витать в облаках. Начать свою жизнь строить.

Вот только Дэлмар не спешит радоваться новости.

– И я должен поверить, что ребенок мой? – раздается его ледяной голос.

Все это очень и очень плохо пахнет.

И от меня в том числе, кажется. Принюхиваюсь... и правда, вспотела, пока бежала.

Еще эти приторные цветочные духи, которыми меня служанки опрыскали..

У меня сердце колотится в ушах. Зажимаю рот ладонью, стараясь заглушить слишком громкое дыхание. Мне вдруг кажется, что все это происходит не со мной.

Не хочу подслушивать, но они говорят так громко, что просто ни шанса мне не оставляют.

– Н-но... – ее голос дрожит. – Да, твой. Я ожидаю, что ты поступишь как настоящий мужчина. Женишься на благородной девушке, которую обесчестил!

– Благородные девушки не ходят по чужим спальням ночами, – лениво тянет он. —Это твои проблемы.

– Мои проблемы? – повторяет она возмущенно. – Ты сам себя слышишь?

Повисает какая-то мрачная тишина. Кажется, Зои считает, что выбрала неверную тактику. Ее голос смягчается.

– Любимый, – щебечет она. – Нам ведь было так хорошо вместе.

– С вами всеми хорошо, пока вы не начинаете использовать рот не по назначению, – неожиданно хлестко отвечает он. Этот звук кнутом бьет по моим натянутым, словно струны, нервам.

Щеки пылают, в горло словно песка насыпали. Никогда не испытывала такое чувство стыда и неловкости. А ведь он даже не ко мне обращается. Внутри все дрожит от замешательства.

Никогда не думала, что он... такой.

– Дэлмар... почему ты так со мной? – растерянно шепчет она.

– Ненавижу, когда мне лгут. Если это все, что ты хотела сказать, я провожу тебя.

Уходите. Пожалуйста, уходите, – мысленно взмаливаюсь я.

– Подожди! – восклицает Зои с какой-то паникой в голосе. – Давай не будем расставаться... так. Я... я буду ждать твоего возвращения. И мы снова поговорим.

Обещаю, впредь я буду раскрывать рот только по назначению. Прямо сейчас могу.

Хочешь?

Понятия не имею, о чем она, но у меня внутри свербит странное чувство. Словно сейчас должно произойти что-то плохое. Удушливый цветочный запах забирается в нос. Не выдерживаю и...

Громко чихаю.

Паникой прошибает, словно ударом молнии

– Кто здесь? – истерично вопит Зои.

Я ползу в сторону, пытаясь скрыться, но чья-то сильная рука подхватывает меня за шкирку. Одним рывком поднимает на ноги. Я смотрю в золотистые глаза Дэлмара и понимаю, что он зол. Очень зол.

– Ты следила за мной? Подслушивала? – цедит он. – Твоя навязчивость утомляет, Аллисандра.

– Вовсе нет – я чуть ли не плачу.

Мое сердце сейчас из груди выпрыгнет. Прямо сейчас я его боюсь так, что у меня ноги подкашиваются. Мне кажется, я никогда в жизни так близко к нему не была Могу рассмотреть расплавленное золото его глаз. Идеальный изгиб губ. Каждую родинку. Чувствую запах.

Драконы имеют определенный магнетизм для противоположного пола. И сейчас он действует на меня даже сквозь пелену животного ужаса. Который только усиливается, когда вижу покачивающиеся ветви за его спиной.

Зои сбежала! Наедине нас оставила!

Долмар смотрит на меня сверху вниз, и его брови сходятся на переносице.

Вспоминаю дивную смесь духов и пота, которыми сейчас от меня несет.

Проваливаюсь просто в пучину стыда.

– Недоразумение ходячее, – припечатывает он. Прямо так, за шкирку ведет в сторону дворца. Еле успеваю ноги переставлять.

В освещенную часть сада выходим через несколько минут. Там сейчас множество гостей. Прием, что устроили принцессы, в самом разгаре. Почти сразу замечаю Зои, что что-то быстро шепчет на ухо Мариссе.

Долмар брезгливо отпускает меня и быстрым шагом уходит. Второй раз за вечер я вижу его удаляющуюся спину. Сжимаю в руках дневник, который каким-то чудом не потеряла по пути. Нижняя губа трясется от переживаний.

Глубоко дышу, чтобы успокоиться. Сама не знаю, почему тоже не ухожу. Наверно, не хочу снова трусливо сбегать.

А спустя полчаса среди гостей разносится слух. Мол, Зои видела, как я заманила генерала в сад и предлагала ему... себя.

3.

Я улавливаю эти разговоры случайно, и внутри все холодеет. Перевожу взгляд на графскую дочку. Ничто не говорит о сцене в саду. Идеальная прическа, платье, улыбка. Только во взгляде, обращенном на меня, таится угроза.

А я даже не знаю, как все исправить. Все видели, как Дэлмар Сарс за шкирку вывел меня из сада и сразу ушел. Если попробую рассказать правду, то никто не поверит.

Зои просто умело перевела стрелки. Действовала на опережение. Что бы я сейчас ни предприняла.

Мне так плохо. Хочется стать невидимкой. Все эти взгляды липнут ко мне. Лица гостей превращаются в смазанные пятна.

Ненавижу этот дворец. Всех их ненавижу!

Не чувствуя ног я несусь в свою комнату. Сбегаю все-таки. Глаза щиплет от непролитых слез, в горле ком стоит. Самой противно от того, какая я слабая.

Ничтожная жертва, которую пинают ногами все, кому не лень.

Швыряю дневник в камин и падаю в стоящее рядом кресло. Грудь стискивает спазмами, словно легкие вдруг разучились принимать в себя кислород. Меня переполняет злость на саму себя.

Выгляжу как не пойми кто. И ощущаю себя так же. Такое чувство, что мой внутренний стержень превратился в желе. Разве я была... такой?

Нет.

Когда все изменилось?

Я во дворце уже два года. С тех пор как король своей милостью подобрал меня с улицы и сделал воспитанницей. В воспитании, конечно, он и малейшего участия не принимает. Это делают за него учителя.

И те без особого энтузиазма.

Я тогда осиротела. Бабушка держала небольшую булочную и, говорят, королю нравилась наша выпечка. Когда бабули не стало, наследство быстро прибрал мой дядя с семьей. А меня попросту вышвырнули. В буквальном смысле. Как раз в этот момент мимо проезжала королевская карета.

В ней я и уехала.

Честно говоря, мне эта причина всегда казалась высосанной из пальца. Скорее, королю нужно было показать свою близость к народу. Меня пару раз вывозили на люди. В остальное время до меня никому особо не было дела.

А затем я начала... поправляться. Списывала на стресс, смену обстановки, вкусную еду. Стараюсь себя контролировать, но это не помогает. Усугубляют все насмешки Мариссы – старшая принцесса не упускает возможности посмеяться надо мной.

Никогда не упускала.

“Если свинью перевезти из хлева во дворец, она не перестает от этого быть свиньей”, – говорит она. День за днем отравляет мою жизнь. Наказывает за то, что я однажды попалась на глаза ее отцу.

С тех пор каждый укус сопровождается чувством вины, а мысли беспрестанно крутятся вокруг собственного уродства. Не знаю, как вырваться из этого замкнутого круга. Даже к королевскому лекарю ходила, на что он лишь пожал плечами и посоветовал поменьше жрать.

Да, именно так и сказал.

Салатные листья, постное мясо и несоленая крупа стали моими лучшими друзьями.

Но ничего не меняется.

И вот я здесь. Рыдаю в своей комнате, разрываясь между двумя желаниями.

Никогда больше из нее не выходить или сбежать на другой край света.

В дверь неожиданно раздается стук.

– Аллисандра, это я, – слышу голос Клариссы. Она – единственная, кто в этом месте относится ко мне с добротой. Вторая принцесса, сестра-близнец Мариссы.

На внешность почти неотличимы. Но какие же разные внутри.

Марисса жестока и капризна. Кларисса – веселая и энергичная. Мне она нравится.

Но сейчас я видеть никого не могу.

Размазываю по щекам слезы и иду к двери. Приоткрываю ее.

– Ну сколько можно копаться, – торопит меня она. – Мне тяжело.

Перевожу взгляд на ее руки, держащие поднос. Угощения принесла. Она вообще частенько так делает. Приходит ко мне, чтобы вместе попить чай. Поболтать по-дружески. “Немного радости фигуре не повредит. А то ты совсем извела себя своими диетами”, – говорит она.

Смотрю на кремовые пирожные на фарфоровой тарелке, а внутри вдруг странное: чувство поднимается. Ком в горле встает.

Она ведь единственная, кому я про свою влюбленность рассказала. Конечно, дневник могли и слуги найти, но…

– Извините, Ваше Высочество, я хотела бы побыть одна, – хриплым голосом произношу я.

– Не говори ерунды, – вздыхает она. Налегает на дверь и настойчиво втискивается внутрь.

Сгружает поднос на низкий столик и облегченно разгибается. Весит он меньше килограмма, наверно, но она ведет себя так, словно мешок с зерном притащила.

Смотрит на меня, уперев руки в бока.

– Было бы из-за чего плакать. Мужчины... они такие. Им только красоток подавай.

Только не обижайся, но…

Внутри словно кислота разливается. Да, я знаю, что не красавица. Но лучше уж ничего не слышать, чем такие “утешения”.

– Я хочу побыть одна, – уже громче повторяю я, нервно комкая подол.

Кларисса вздыхает.

– Я оставила гостей, чтобы прийти сюда и поддержать тебя. Можно было хоть каплю благодарности проявить. Не всем везет с такими подругами.

В любое другое время я бы испытала укол вины. Начала бы извиняться и засунула бы свои эмоции куда подальше. Но сейчас... я молча смотрю на нее. Жду, когда до нее наконец-то дойдет.

Кларисса поджимает губы, и на секунду ее не отличить от сестры. Но почти сразу на ее лице расплывается дежурная улыбка.

– Хорошо. Съешь хотя бы эти пирожные. Ради тебя старалась. Хотела настроение ПОДНЯТЬ.

Меня отверг мужчина, в которого я была влюблена, а затем меня обвинили в распутстве. А еще мне пророчат в мужья свинопаса. Да, пирожные – то, что надо для поднятия настроения. Перевожу мрачный взгляд на столик.

– Хорошо. Спасибо.

– Ну... я пошла, – Кларисса улыбается уже благодушнее. – Спокойной ночи, Аллисандра.

Она чинным шагом покидает комнату. А меня словно за веревочку тянет к столику.

Смотрю на угощение, и внутри странное чувство возникает. Голод. Аж руки трястись начинают.

И чем дольше ему противлюсь, тем хуже становится.

Странно.