Текст книги "Песнь о Кейлех (СИ)"

Автор книги: Анна Мегерик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Что-то ты не торопился, – шепнула Кей.

Альс чуть не задохнулся от гнева.

– Я с утра тут с нечистью сражаюсь. Пока ты по болотам рыскаешь, у просеки пакость завелась… Бросился к тебе, как только мне сказали… Что хоть тут?

Попутно с речью Альс поставил щит невидимости.

– Не знаю, но зов исходит отсюда, – она протянула Альсу голыш, – я его кожей чувствую, да и девушка тут, похоже. Но в доме кто-то еще.

Альс повертел голыш в руке.

– Странно, ничего не чувствую. Ты уверена?

– Конечно, – Кейлех была сильно удивлена. – Неужели ты не чувствуешь? Для меня он словно криком кричит.

Поднебесный пожал плечами.

– Атакуем?

– Не знаю, сколько их там. Для меня это место закрыто.

Альсаэль положил руки на одно из бревен.

– Там четверо. Двое передвигаются. Двое лежат… похоже или умирающие, или без сознания.

– Жаль я без секиры.

– Я хотел ее взять, – Альс виновато развел руки, – но она мне в руки не далась. Заговоренная?

– Ага. Погоди, ты в комнату мою заходил?

– Ну да, а что?

Кей провела руками перед магом. А демоны его знают, может что из последствий ее ночного шаманства и прикрепилось к нему, но сказать было сложно. Тряхнув головой, Кей отмела ненужные мысли и снова вернулась к текущей проблеме. Минуту они все еще шепотом обговаривали план действий, но потом, вдруг раздался протяжный вой, а следом – пронзительный крик.

Минуту они все еще шепотом обговаривали план действий, но потом, вдруг раздался протяжный вой, а следом – пронзительный крик.

Не сговариваясь, Кейлех дернув на себя дверь, швырнула внутрь бусину от сережки, а Альс подскочил к окну. Содержащееся в бусине должно было вызвать удушливый дым и вскоре, как и ожидал Поднебесный, из окна вылетел, выбивая форточку и раму, старик. Недолго думая, Альс схватил его за шиворот и обездвижил заклинанием. В это же время дверь распахнулась и прямо на Кейлех выскочила старуха. Кей ударила без размаха, кулаком с зажатой в ней второй бусиной. Старуха почти вписалась в дверной проем – выбила дверь, раму и влетела в дом, попутно что-то ломая на своем пути.

Кей вошла следом за ней. Едкий дым почти рассосался, но запах был все еще неприятным. Дом, отличие от традиционных, состоял не из двух комнат, а одной. Вдоль стен стояли лавки, на двух их лежало что-то похожее на силуэты людей. Некогда большой трапезный стол теперь превратился в обломки, лежащие вокруг старухи, которая уже начала приходить в себя. Скрюченные пальцы подрагивали и шевелились, длинные ногти скребли доски пола, оставляя на них отчетливые следы.

– Кажется, мы потревожили покой этого семейства, – задумчиво сказал вошедший Альс.

– Сами виноваты.

– Кстати, это двое явно вурдалаки.

Кей приподняла бровь и склонилась над старухой.

– Похоже, ты прав. А эти двое – жертвы?

Альс уже осматривал людей на лавках.

Первой оказалась девушка лет шестнадцати, светловолосая, крупноватая, но миленькая, в простой крестьянской одежде. А вот вторым... Альс хохотнул.

– Кей, посмотри. Этот твой поклонничек.

Женщина подошла к нему и застонала. Перед ней лежал не кто иной, как господин Кирнан Звонкий Голос Тайверан из дома Гэллосов. Но, если девушка просто была без сознания, то над этим точно поглумились. Даже не так. Им закусили. Одежда была разорвана и сквозь окровавленные прорехи виднелись рваные раны и следы зубов.

– Странно, что он не умер от потери крови, – Альс проверил пульс.

– Укус вурдалака, как и укус вампира, приостанавливает кровь и обеззараживает раны, – автоматически пояснила Кей. – Давай выбираться отсюда, а то у меня дурные предчувствия.

Альс, следуя указаниям Кейлех, вынес наружу девушку и Кирнана, а потом внес обездвиженного старика, но злобно ругающегося старика. И, пока Альсаэль снаружи осматривал девушку и занимался ранами Кирнана, Кей с недоброй улыбкой «беседовала» с вурдалаком. К этому времени старуха уже притихла, перестала пожавать какие-либо признаки жизни. А абсолютно лысый старик с красными воспаленными глазами и бледным, отдающим в синеву лицом, смотрел на Кей немигающим взором.

– Давай поговорим, дедуля. Мне нужно знать, зачем здесь появилась эти двое. Что молчишь? А если я тебе пальцы начну ломать. Вот так. О, так ты хорошо терпишь боль. А если я начну резать твою плоть? Или…

– Ты умрешь, – процедил старик. – Они сделают с тобой то, что хотят, и сотрут в порошок. Ты даже не будешь сопротивляться. Ты обречена.

Кей поняла, что больше ничего не добьется. Поэтому она положила ладонь на подбородок старика и резко дернула в сторону и вверх. Отвратительный хруст поведал о желаемой сломанной шее.

Снаружи Кейлех встретил обеспокоенный Поднебесный.

– С Кирнаном очень плохо. Я отнесу его домой. А девчонку просто усыпили. Скоро должна в себя придти. Но двоих мне не вынести.

– Так и сделаем. Лети с ним, а я приведу в порядок нашу спящую принцессу и выведу отсюда. Меня за болотом конь ждет.

Когда Поднебесный скрылся за облаками, Кей, нажатием на несколько чувствительных точек на лице, привела девушку в порядок. Распахнутые голубые глаза испуганно и непонимающе смотрела на женщину, которой пришлось приложить некоторые усилия, чтобы успокоить ее. Оказалось, что девочку зовут Диллей, и что она плохо помнит, что произошло с ней. Когда выяснилось, что с Диллей все в порядке, Кей направляла ее в сторону леса и велела идти, заверив, что догонит.

Оставалось использовать еще одну бусину.

Когда, Кей догнала Диллей, домик уже полыхал синем неестественным пламенем. Диллей взволнованно озиралась вокруг. Во все стороны, несколько хватало глаз и позволяло марево, раскинулось громадное болото – зловонная жижа, низкая растительность, темные холмики и вода-вода-вода, покрытая широкими темно-зелеными листьями.

– Надо убираться отсюда, госпожа, – с тревогой в голосе проговорила Диллей. – Ой, смотрите!

Девушка побледнела и указала пальцем куда-то за спину Кей.

Обернувшись, Кейлех поняла, что она имеет в виду. Болото позади больше не пустовало, теперь из него торчали головы. Кей насчитала около десяти. Все лысые, серые, запачканные тиной и грязью. Желтые глаза, не мигая, глядели на них.

Под черной водой шевелились их тела, отчего на воде появлялись круги. Один из вурдалаков тем временем выбрался на берег. В отличие от странного семейства он был мужчиной, притом совершенно голым – крепко сбитый, с длинными руками и мускулистым торсом. Следом за ним из болотной жижи выбрался еще один. Этот был еще коренастее: развитая мускулатура говорила о его чудовищной силе.

– Здрасте, парни, – сказала Кей и нервно хохотнула, – ну мы это, пойдем, наверное...

Вурдалаки не двигались, ничего не говорили, они стояли и наблюдали за нами. Вид у них не был угрожающим, скорее отстраненным, казалось, их не заботит общение с нами, а следят они только за тем, не сделаем ли мы резкого движения. Словно хищники, которые только и ждут того, чтобы жертва совершила какой-нибудь опрометчивый шаг – и тогда они накинутся на нее.

На берег выбрался еще один, самый огромный, он встал рядом с первыми двумя и тоже замер, глядя на нас темными глазами, без всякого выражения на сером страшном лице.

–Г-г-г-госпожа. – задрожала Диллей, прячась за Кей.

Кейлех же ругнулась, больше по-привычке, чем со зла. Было как-то спокойно, даже не смотря на безвыходную ситуацию. Рядом не было Поднебесного, а Кей уже привыкла чувствовать рядом его крепкое плечо. Вокруг не было ничего, кроме воды и грязи. Вода по сути своей, изменчива и многогранна, она искажает любое шаманство, в равной степени делает его опасным и для врагов и для шамана. Но рискнуть все-таки пришлось. Очень медленно, боясь привлечь большее внимание упырей или испугать их, Кей прикоснулась к серьгам, на ощупь выбрала несколько бусинок и сдернула их. Одну, очень тщательно растерла в ладони, поднесла к губам и заклинанием выдохнула на медленно подходящих упырей облако серой пыли. Три упыря послушно замерли. Сдернув еще одну бусину с сережки, женщина отдала ее Диллей и наказала закрыть глаза и держать бусину. Все могло произойти, и, поэтому шаман активировала защитное поле, заключенное в хрустальной бусинке и отдала ее Диллей. Девушка испуганно закивала и послушно зажмурилась. Не долго думая, Кей присела на корточки и стала водить пальцем по воде. Болотная вода, естественно не была чистой, поэтому на ее покрытой снегом, травой и гнилью, поверхности оставался размытый рисунок. Уже хоть что-то… Попутно она стала тихо напевать и стучать ладонью с еще двумя зажатыми бусинами в такт своей песне. На последней ноте Кей бросила одну бусину в воду, в самый центр. Для усиления эффекта Кей закусила запястья и пролила в центр расплывающегося рисунка пару капель собственной крови. Затем она испачкала в крови оставшуюся последнюю хрусталинку и с трудом поднялась с внезапно затекших ног. В голове гудело, к горлу подкатывался желудок (хорошо, что она так и не успела позавтракать, а топом и пообедать, а то бы еда уже давно бы вырвалась наружу). Плюнув на оставшуюся бусину, Кей схватила боявшуюся пошевелить Диллей и кинулась вперед. Она не оборачивалась, в данный момент ее интересовали только видные только ей кочки и сметные тени в воде – единственный возможный путь с болота при таком быстром перемещении.

По идее, вода должна была на время затвердеть, покрыться толстой кромкой льда, замуровав, хотя бы на время, нечисть. Но, судя по звукам за спиной, что-то пошло не так. Диллей обернулась и истошно заверещала, но при этом прибавила ходу. Когда, неожиданно перед ними возник упырь, Кей успела дернуть девушку на себя, так что упырь пролетел мимо. Все решали секунды. Вложив бусину в руку девушки, шаман толкнула ее вперед (хорошо хоть та послушно побежала к уже виднеющемуся лесу). Выхватив из-за пояса кинжал, Кей обернулась к нападающему упырю.

Наверное, со стороны это похоже на танец. Безумный. Нелепый. Уродливый и прекрасный одновременно. Жаль, что Кей не могла видеть себя со стороны. Правда, в такие минуты ее, женщины по имени Кейлех, и не существовало. Есть только волны Силы, перекатывающиеся волнами внутри плоти, под самой кожей. Бой шамана всегда такой. Броситься в самый центр битвы, использовать силы врага против них самих. В такие моменты Кей преставала быть грузной и неуклюжей. Тело становиться по-девичьи гибким и легким. Мускулы, будто проснувшись, изгибали члены так, как не могло сделать обычное человеческое тело. И не важно, что в руках: кинжал, меч или топор… Все едино…. Даже голая ладонь опаснее клинка.

Уклониться от объятий одного упыря, чтобы тот вцепился в глотку нападающего сзади другого, раздвинуть кинжалом острые клыки третьего, подобрать и подтянуть за шею четвертого, откинуть в сторону, чтобы сделать шаг в безопасное место. Все очень просто. И очень трудно. Драться как в последний раз, понимая, что каждый раз действительно может быть последнем. И хорошо, что рядом не нет друзей. Потому что в таком бою врагами становятся все.

Шаг. Оборот. Два шага. Оборот. Влево. Вправо. Тело действовало само, главное не мешать ему. Нога сама становиться на безопасную кочку, даже не подозревая, что в полстопе рядом – опасная трясина. Главное доверится инстинктам.

Хороший денек для смерти, так Кейлех? Скоро еще одним шаманом станет меньше?

Тут по болоту пронесся гул. Он все нарастал, усиливая головную боль. Внезапно Кей поняла, что на нее уже никто не нападает. Сквозь кровавую пелену, вызванную горячкой боя, женщина увидела только лежащие тела, тонущие в болотной жиже, но неожиданно вновь появляющиеся в воде. Время от времени поверхность болота то тут, то там начинала бурлить, вскоре повсюду забили высокие жгучие гейзеры, они разбрызгивали кругом целые потоки исходящей жаром воды. Потом стали появляться очертания других тел, на сей раз, бурых. Под грязью угадывались торсы, локти, головы, на свободной от грязи воде плавало несколько дохлых вурдалаков, вверх глядели кроваво-красные страшные глаза.

В ужасе Кей поняла, что вместо того, чтоб заморозить, она вскипятила болото! Все вокруг не переставало исходить паром. Болото все бурлило и бурлило. Вокруг становилось все жарче, даже земля под ногами как будто стала нагреваться. К тому же зловоние вокруг стояло невообразимое. Ничего не спасало от омерзительной вони, распространившейся, полагаю, на десятки миль вокруг.

Похоже, вода все-таки исказило шаманский аркан – и Кей получила диковинку на все времена – кипящее болото.

Вместе с тем, женщина поняла, что просто не может сделать и шага. Силы полностью покинули ее. Это маги берут свои силы из внешнего мира, а шаманы – из себя, и это еще одно их уязвимое место.

Обидно умереть вот так, думала Кей. Не спасая людей. Не в пылу сражения. А вот так, когда все позади, свариться заживо. Ноги Кейлех подкосились, и женщина упала в уже нагревающуюся воду, чуть в сторону от относительно безопасной кочки, прямо в трясину. Тело не могло сопротивляться, в рот и нос заливалась грязная вода.

Все. Кошмар, именуемый жизнью, кончился.

И нет больше боли, нет страданий. Только тихая мелодия одинокой флейты… залитый солнцем цветочный луг… светловолосая женщина в зеленом одеянии поднимает прекрасные глаза и укоризненно, но вместе с тем по-доброму, качает головой.

– Ну, что же ты, Кейлех Волчья Вьюга? Еще не твое время.

Спасибо, Дарна Свободный Полет.

И сильный рывок за руку, чуть не вывихнувший сустав, и резкая боль во всем теле. И тут же пришло искажение пространства, которое возникает только при применении Силы или Дара. Что-то с силой вырвало ее из трясины и больно швырнуло на твердую почву. В рот и нос затекла грязная вода, поэтому Кейлех долго откашливалась, и даже попыталась вырваться из спасительных рук, все еще не понимая, что происходит. Изо рта извергались потоки грязной воды. Неподобающая добропорядочной даме брань срывалась с уст, пока Кей приходила в себя. Сразу все ощущения вернулись к ней: и боль, и усталость, и холод. Вся мокрая, ее бьет озноб… Озноб? Холод? Как смогла, протерев грязными руками глаза, проморгавшись, Кей поняла, что находится на твердой почве, точнее на снегу. Простуда точно обеспечена. Впрочем, лучше постель и одеяло, чем гроб и саван… Единственная вонь исходила только от Кейлех, а запаха болота не было больше. Со стоном Кейлех поднялась. Огляделась. Что-то было не так.

Вот как?

Позади стоял ее конь, на котором уже сидела Диллей, почти такая же грязная, как Кейлех, но живая, хотя, глаза ее не выражали ничего, были пустыми и безжизненными. Да и конь стоял подозрительно тихо.

Тихий детский смех заставил женщину обернуться и стать в боевую стойку. При этом так и не удалось сдержать стон, потому что каждое движение отдалось болью в измученном теле, из которого вытянули все соки. Маленькая девочка в коротком беленьком платьечке, в венке из лилий и кувшинок (это среди зимы-то!) на зелёноволосой головке, прижимающая к себе куклу, сплетенную из водорослей. Босые ножки стояли прямо на снегу, но следов вокруг не было. Девочка задорно рассмеялась, и Кейлех снова упала на снег.

– Прости меня, болотная хозяйка. Я напакостила в твоем болоте. И возместить мне нечем. И отблагодарить за спасенную жизнь…

Язык заплетался, и Кей не могла вымолвить положенных при общении с духами ритуальных фраз.

Девочка снова рассмеялась, правда, это не означало, что дух доволен. Но вроде, убивать не торопится, но не факт, что не искалечит. Кто их настроение распознает верно, а тем более до мелочей?

– Одни хозяева ушли, другие пришли, – задорно сообщила девочка женским взрослым голосом, – Все равно бы убираться после них пришлось, а так ты все вычистила… Нам даже мяско для пира сварила…

И исчезла.

Вот оно как. Одна нечисть ушла, другая скоро придет. Мяско говоришь? Ох, не стоит в ближайшее время подходить к болоту.

Глава 6

Кейлех ненавидела болеть, но в этот раз простуда подвернулась на ее пути весьма и весьма удачно. Телу и разуму надо было отдохнуть и от действий, и от людей.

Кашель, насморк и раздираемое болью горло – женский организм не оставила без внимания ни одна из этих пакостей. В итоге Кей несколько дней валялась в постели, закутанная в одеяла, и поглощала лекарства в неимоверных количествах. Самым безобидным из зелий был настой малины, и поскольку лечил ее Альсаэль, порой Кейлех казалось, что маг ставит на ней опыты.

В болезни был только один очевидный плюс: масса свободного времени и отсутствие людей (просто многие боялись заразиться).

В общем, то, что Кей заболела, было вполне закономерно. Схватка на болоте не прошла без последствий. В промокшей одежде (которую из-за невозможности починки, пришлось потом сжечь), она отвезла Диллей домой к отцу. Крестьянин готов был лизать снег под ее ногами, и не любившая лести Кейлех тут же поспешила смотаться домой. И что же? Как ей, промокшей, после скачке по зимнему морозу подхватить не воспаление легких, а просто банальную простуду? Просто чудо.

Когда жар спал, и болезнь отступила, Кей могла спокойно поразмыслить.

Итак, девочка Диллей. Мать умерла пять лет назад от несчастного случая, но Кей не удивилась бы, если бы кто-то их благородных хозяев сих мест имел отношения к ее происхождению на свет. Если не Диллей, то её матери. Тут поработал дед по материнской линии? Тоже возможно. Родственная связь была, но, чтобы определить, по чьей линии, надо было иметь в живых хотя бы одного из родителей… для сравнения.

Сейчас, в темноте ночи, когда не хотелось спать (прекрасно отоспалась днем), Кейлех вспоминала свои первые ощущения при первой встрече с Диллей. Свою, родственную, кровь Кейлех, как шаман, почуяла сразу. Это нельзя объяснить, это словно бумага, подсунутая под нос, в которой говорится, что перед ней родственник. И точно, не отцовская, а сильно разбавленная материнская кровь… в следующем поколении уже и не различима будет.

Легкое дуновение ветра, или сквозняк… При закрытом окне. Кей замерла, потом приподнялась на локте.

– Ну и что ты тут делаешь?

Она потянулась за халатом и встала. Накинув халат, не совсем твердой походкой долго лежавшего и мало ходившего человека, прошла к своему любимому креслу, сварливо буркнула:

– Убирайся. Это мое кресло.

– Нельзя, что ли, посидеть? – улыбнулся Альс, но послушно встал, уступая место Кей.

Свечей не зажигали. Оба прекрасно видели в темноте.

– Как давно ты здесь по ночам сидишь?

Альс усмехнулся, очень медленно разлил вино по кубкам. Кей с интересом наблюдала за его действиями. Маг обхватил ладонями сначала один кубок, будто старался согреть вино, потом второй. Потом передал первый кубок Кей и уселся прямо на ковер у ее ног. Женщина молча пригубила вино. Оно оказалось неожиданно горячим, но не таким, чтобы обжечься.

– Спасибо.

– Не за что. Тебе это не помешает. Еще не вылечилась.

– Ты не ответил не вопрос. Как долго ты проводишь ночи у меня в комнате?

– С месяц.

Кей сделала еще один глоток, ожидая продолжения беседы. Маг поёжился от её пристального взгляда.

– Прости меня… Но каждую ночь тебе снятся кошмары. И я чувсивую твою боль и твой страх. Ты от них избавиться не можешь. Вот я и решил тебе помочь…

– Спасибо, конечно. Но мог бы предупредить… Неприятно, знаешь, узнать, что каждую ночь тебя посещает посторонний мужчина, а ты об этом ни слухом, ни духом.

Альс нервно усмехнулся.

– Посторонний? Если ты хочешь, я перестану таковым быть. Моей назовись, Кейлех.

Кей от неожиданности поперхнулась вином. Она уставилась на мага. Несколько минут они буравили друг друга светящимися в темноте глазами.

«Моей назовись»… эта простая фраза в Орлении означала предложение вступить в законный брак. С чего это он вдруг делает предложение?

– Господин Альсаэль, не забывайся! – гнев проступил на лице, заставил выпрямить поникшие плечи. Но, смягчившись, она все-таки решила объяснить: – Альс, я не собираюсь выходить замуж. Ни за кого. К тому же, совсем скоро я собираюсь уехать отсюда. На север, к родственникам матери, – соврала женщина.

– Возьми меня с собой, – полупросьба-полувздох.

– Альс, я не могу…

Немного помолчали. Когда пауза совсем затянулась, маг тяжело и шумно вздохнул.

– Все в порядке, забыли. – Он поспешно поднялся с ковра и поставил на столик кубок. – Считай, что этого разговора и не было.

Кей резко вскочила, едва не пролив вино (слабость, еще не прошедшая после болезни, давала о себе знать).

– Альс, я…

– Я все понимаю. – Альс перехватил падающий кубок и поставил на стол рядом со своим.

Они стояли рядом, почти вплотную, не зная, что сказать друг другу. Альс положил руки на ее талию, а она запрокинула голову, для себя еще не решив, подволит ли что-то ему или нет. Маг приник к ее губам. Его рука проникла под халат и, обняв стан, прижал ее к себе. Вдруг Кейлех отстранилась и, опустив глаза, тихо, рубленными фразами, прошептала:

– Не надо. Ничего не получится. Я не могу. Прости.

– Понимаю. Значит, останемся друзьями, – Альс отступил от нее, стараясь говорить спокойно и буднично. – Я полетаю. Закрой за мной окно.

Кей молча смотрела в след Альсаэлю. Вот и еще одна возможность тихой семейно жизни прошла мимо нее. Точнее, не прошла, а постучалась в это окно, а Кей не впустила, а напротив, прогнала. Глупая женщина! Или не глупая? Или Кейлех просто обидела еще одного хорошего человека. Еще одного? Кейлех будто кто-то толкнул в спину. Мысли о Альсе тут же покинули ее голову. Обув сапоги и запахнувшись в плащ, она, применив недавно сделанный ею же амулет невидимости, вышла в коридор.

У двери в скромную комнату Кирнана ее никто не ждал. Женщина осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Спертый воздух, это плохо, надо побранить служанку за лень. Кей проскользнула внутрь и остановилась над спящей в кресле пожилой служанкой. Затаила дыхание и, разжав кулак у лица спящей женщины, так, чтобы служанка вдохнула розоватый порошок. Женщина дернулась, всхрапнула, но продолжил спать. Кейлех перевернула амулет другой стороной, став снова видимой для всех. Впрочем, все равно видеть ее мог только лежащий на кровати Кирнан. Комната, была небольшой, но чего еще может ожидать бедный родственник. Светильник с тремя свечами бросал причудливые тени на лицо больного. Тело было перебинтовано полностью – слишком много мелких и крупных ран было на нем. Мужчина, израненный жабалюдами, потерявший много крови, поправлялся медленно. Раны, благодаря искусному лечению, затягивались быстро, но слабость не проходила, а это в данный момент очень устраивало Кейлех.

Она присела на край кровати больного. Прикрыла глаза и провела руками над ним, расслабившись, почувствовала под пальцами живительные токи, наслоение боли и чужого воздействия. В районе груди под руками почувствовалось что-то инородное, странное. Открыв глаза, Кей увидела глазами то, что почувствовала раньше, когда впервые встретилась с Кирнаном, но не обратила на это внимания. На простой тонкой, но крепкой цепочке висел медный медальон, очень простой и неброский. Кей сама любила работать с такими. Металл принимал любое содержимое, не «капризничал» и при этом не выделялся. Поддев амулет, Кей аккуратно сняла его с Кирнана. Хорошо хоть никто не решился защитить его чарами против чужого воздействия. Повезло Кейлех, ничего не скажешь, хвала добрым духам. Тело мужчины пошло рябью, черты лица размазались, но тут же наваждение и схлынуло. «Высшая магия, ничего не скажешь», – подумала шаман с капелькой зависти. Спящий дернулся, застонал и проснулся. Глаза, тронутые дымкой сна, заморгали. Какое-то время было потрачено Кирнаном, чтобы проснуться, осмыслить, что сейчас ночь и кто сидит на краю его ложа. Женщина терпеливо ждала.

– Ах вот как… – задумчиво проговорила Кейлех, заново вглядываясь в его новое лицо.

– Госпожа Кейлех, вот это честь. Благодарю, что вы смогли оказать мне любезность и посетить такого больного как я, – слабым голосом произнес он.

– Кто вы, и как ваше имя? – с самой сладкой улыбкой на устах, молвила шаман и приподняла руку с медальоном на уровень его глаз.

Больной хотел подняться, но еще недостаточно окреп, чтобы сделать это, поэтому только застонал и скосил глаза в сторону сиделки.

– Она не проснется еще долго, – заверила его Кейлех.

Когда чары медальона, окружающие мужчину, схлынули, перед Кей предстал настоящий Кирнан (впрочем, так ли его звали на самом деле?). Фигура осталась прежней, как и прическа. А вот лицо и цвет волос… Глаза сменили свой цвет с серого на насыщенно-карий, черты лица стали тоньше, изысканнее, нос выпрямился в ровную линию, волосы стали русыми и прямыми. Про такую красоту говорят «По-демонски красив». У Кейлех такая мужская внешность вызывала отвращение. Такие смазливые парни, слишком наглые и удачливые, они всегда окружали ее в молодости, похожие на назойливых мух. Привыкшие, что девицы падают в их объятия по мановению руки, они всегда удивлялись, что Кейлех иного сорта. Считали, что такая неказистая барышня должна за счастье принять их благостклонность. И все они, как показала жизнь, с годами подурнели, сломавшись под тяготами… попортив множество женских судеб.

– Итак, господин, может, познакомимся?

Мужчина ожег ее полным ненависти взглядом и заскрежетал зубами. Кей же продолжала впитывать все исходящие от мужчины эманации и ощущения. От него шел странный «запах» – власти. Абсолютной власти. И что-то еще… стали приходить какие-то несвязанные образы красивых залов… Пободное «ви́дение» редко посищало женщину, поэтому очень заинтересовало.

– А что же мы так притихли, никак всю галантность растеряли? Ну и взгляд сейчас, я прямо утопаю в ваших полных страсти очах, – съязвила Кей, скривив губы в усмешке, но тут же стала серьезной, – Мне все равно кто ты, если только не задумал что-то дурное против меня и моей семьи. Сейчас я надену амулет на тебя обратно, только обратной стороной. Магия в этой штуке сейчас препятствует твоему выздоровлению. Ты снова станешь Кирнаном, но теперь лечебные заклинания будут действовать лучше. Очень советую, после выздоровления, тебе лучше уйти и никогда не появляться в этих землях.

Кей уже хотела уйти, когда мужчина решил все-таки заговорить:

– Твоя Госпожа. Она использует тебя. А потом убьет. Вытрясет все возможное, а потом уничтожит как самую сильную угрозу.

Кейлех снова присела на кровать.

– Госпожа? – потребовалось сделать усилие, чтобы голос не дрожал. – О ком ты? Что ты хочешь сказать?

– ВАСТА! – прохрипел выкрикнул больной. – Не знаю, чем королева платит тебе, но это того не стоит. Тебя используют! Ис-поль-зу-ют! – раздельно проговорил лже-Кирнан. – Пока ты оказываешь ей шаманские услуги, все будет хорошо. Но когда королева Васта придет к власти, твоим благодетелям уже ничего не останется, как убить тебя. Королева такова и подбирает людей себе под стать. От тебя возьмут все, что ты можешь дать, высосут все соки, выпотрошат и выбросят на помойку. А в худшем случае подставят. Я долго изучал тебя, не понимал, какую роль играешь в ее интригах. Но теперь я вижу, что ты наивная и доверчивая сельская простушка! Ты не на той стороне, – мужчина запнулся, прикрыл глаза и продолжил усталым голосом: – Ты – сильный шаман, конечно, с магом не сравнишься, но простого смертного победишь легко. К тому же, ты обходишь многие чары и заклинания с такой легкостью, что иные маги за голову хватаются. Я два года шел за людьми королевы, пока следы не привели меня сюда. А ты ведь даже не скрывалась. Так открыто и наивно все выглядело, что я даже не мог понять, знаешь ли ты, какой вред наносишь… – мужчина замолчал на какое-то время, – У тебя есть только один шанс спастись – перейти на сторону короля…

– Сторона короля? – Кейлех скривилась. Она наклонилась к мужчине. – Так вот, господин Кирнан (не хочу знать, кто ты, и буду дальше называть Кирнаном), ты знаешь, как переходит сила одного шамана к другому? Знаешь, по глазам вижу! Ко мне сила перешла, как положено, а вот к моему учителю… Он просто оказался рядом, когда убивали очередного шамана. И все чувства передались к нему, а от него – ко мне. Каждую ночь мне снятся кошмары. Я могу вспомнить, как убивали каждого шамана. Я могу прочувствовать всю их боль, все отчаяние, словно это было со мной. До сих пор каждая капля моей крови плачет по ним. Это меня убивали маги, это меня грызли собаки, это меня сжигали на кострах! – В конце женщина почти кричала. Взять себя в руки оказалось очень сложно, но Кейлех все же успокоилась и расправила плечи. – Не смей мне говорить про сторону короля. Ни один уважающий себя шаман не будет добровольно прислуживать при дворе. Нас слишком мало осталось.

– Ты говорила при резню… А ведь сама можешь стать причиной того же. Подумай о своей семье. Все равно это коснется их. Если придет к власти королева – она уничтожит тебя, заметая следы. Если оправится от болезни король – тебя сочтут изменницей, и твоей семье достанется тоже!

– Мне нечего сказать тебе, кроме того, что я не ввязываюсь в политику. Но ни одно свержение власти не происходит просто так, когда хозяин белый и пушистый. Подумай еще про это… принц.

Принц?

Принц! Слово пришло само самой, вместе с понимаем. Вот какой «запах» шел от него. Власть королевской крови. Прямая ветвь древних властителей. Королевская кровь текла по жилам, отличая его от простых смертных, как порода отличает элитного жеребца от осла. Маски были сняты, карты раскрыты.

– Не бойтесь, ваше высочество. Пока вы Кирнан, ничто вам здесь не угрожает. Тирши знает?

– Нет, я хорошо заплатил настоящему Кирнану. Знает только он и Йонгу, но он обещал молчать…

– Йонгу? – удивилась Кейлех.

– Да, он хорошо знает меня, можно сказать, мы друдны, поэтому он сразу узнал меня даже под личиной.

– Этого разговора не было, – решительно заявила женщина.

Кейлех встала и с высоко поднятой головой вышла из комнаты. Как добралась до своей комнаты – почти не помнила. Упала на кровать и обхватила себя руками, сжавшись калачиком под теплым одеялом. Слова принца глухими ударами рвались из головы. И тяжкие мысли заставляли стонать от бессилия. Он прав. Как же он прав. Кейлех ввязалась в игру, в которой была лишь разменной пешкой. Слишком проста и глупа, чтобы плести интриги. И сейчас она просто устала.

Но проблема в том, что о своей роли в этой игре, женщина знала изначально. Да-да, именно так. Это была ее своеобразная жертва ради единственного родного ей человека. Кого? Госпожи. Зачем? Об этот потом.

Она встретилась с Госпожой при очень странных обстоятельствах. Та хотела убить Кейлех, которая могла стать ключом к открытию некоторых тайн королевы, одно это знание могло привести к потери власти последней… Но не смогла. Пожелела? А может просто решила, что живой шаман стоит дороже мертвого хранителя тайн. Услуги шамана были своеобразной платой за жизнь и благополучие самой Кейлех и ее семьи. Чем ей платили? Все просто – жизнями: Арвены, Торуя, маленького Гартиала. Время от времени ей передавали деньги или драгоценные камни, которые Кей отдавала брату. Откуда они, Торуй не спрашивал, предпочитая думать, что лишние знания жизни ему не облегчат. Да, она понимала, к чему все это может привести, но, чисто по-женски надеялась, что «пронесет», пройдет напасть мимо.