Текст книги "Песнь о Кейлех (СИ)"

Автор книги: Анна Мегерик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

После щедрого завтрака Кей истребовала для себя и Альса лошадей, повелев забрать их со следующим обозом. Выехали скоро. Как только ворота деревни остались позади, Кей завела разговор, о том, как Альс оказался в той питейной. Поднебесному даже врать не пришлось, он честно и сжато рассказал о своих злоключениях и метаниях. Единственное, о чем он умолчал, так это об истинной причине своего изгнания из Каллоры. Кони шли неспешно, Кейлех не перебивала, и рассказ получился складным.

– Значит, господин Альсаэль, если ты действительно из легендарных Поднебесных, магах живущих в Каллоре, значит ты сильнее любого местечкового мага. И мне дажее странно, что в городе ты не нашел службы, – Кей подозрительно сощурилась.

Альсаэль усмехнулся.

– Я «слишком спесим и гонорлив», – сказал маг, явно передразнивая кого-то, – За что и поплотился.

– Да, Орления такая. Здесь любому рога пообломают. Тем более гонорливому одиночке без покровителя за спиной, – тоном и видом своим Кей давала ясно понять, что все равно, главная здесь она. – Я надеюсь, обстоятельства нашего с тобой знакомства останутся строго между нами, – холод в ее голосе заставил Поднебесного кивнуть, – Своему брату я скажу, что я раньше предлагала тебе службу, но ты согласился лишь теперь. Где и когда мы познакомились – не его дело, и, если Торуй будет задавать вопросы, отвечай иносказательно. Если он будет спрашивать о тебе – напусти пыли в глаза. Торуй это любит. Но помни: скажешь про таверну…. Я тебя убью. И это не будет поединок честь-по-чести, я прирежу тебя подло и из-за спины. Даже пикнуть не сможешь, – женщина улыбнулась так нежно и гадко одновременно, что по спине мага прошел озноб.

Кейлех пришпорила лошадь, и Альсу пришлось догонять ее. Альс не решился что-то говорить, потому что поверил ей. Фисы подземные! Эта женщина была слабее его физически и в силе (или колдовстве? Или как это еще назвать?), но она была опасна, и Альс не хотел с ней связываться.

– Ты уверена, что твой брат согласится принять меня магом? – спросил он после часа молчания.

– Уверена. Он ничего не понимает в магии. Кроме того, мой брат слишком обязан мне, чтобы перечить, – спустя несколько минут (и небольшого магического воздействия) она пояснила: – Видишь ли, мы сводные. Моя мать умерла после того, как дала мне жизнь.. с месяц болела и не оправилась… Спустя месяц после ее смерти отец женился на своей беременной любовнице. Разница между мною и Торуем в три месяца, и по закону я имею больше прав на имущество и владения отца. Но я отказалась от наследства, хотя вправе предъявить права на него до сих пор. Так что помни, деньги тебе будет платить Торуй, но хозяйкой буду я.

Альс присвистнул. Действительно, он слышал про закон, по которому женщины имеют право на имущество наравне с мужчинами. Говорят, последствия той войны до сих пор ощущались, как и в магическом мире, так в простом. Оказалось, что многие семьи потеряли своих наследников. Женщин тогда оказалось намного больше. Даже в королевской семье осталось мало мужчин. Принятие подобного закона было жизненной необходимостью. Женщины теперь наделялись правами, впрочем, рожденные вне брака дети – также.

– Почему ты отказалась от наследства?

– Ты забыл песнь «О Кейлех»? Кейлех – это я. Гнусный бард даже имя мое не изменил! – Кей добавила еще пару непечатных словечек, совсем не подобающих благородной даме. А Альсаэль с трудом заставил себя не перебивать. Странно, а ведь еще вчера он думал про девушку из песни. И вот она здесь. Пути судьбы неисповедимы.

Но Кейлех продолжала:

– Торуй всегда был хорошим хозяином, а меня никогда не волновали владения Дамионов. Когда отец умер, я уже была просватана. Отец не оставил завещания, но у меня и мысли не было, что может было по-другому. Торуй – прирожденный господин своей земли, и, хотя я тогда не вышла замуж, причин становиться госпожой я не вижу. Он ошибся один раз, два года назад…. – Кей запнулась и на ее лице промелькнула тень боли, – Мне пришлось выйти замуж, чтобы исправить его ошибку. Теперь он обязан мне дважды… Так что, я всегда могу напомнить братцу, кому и чем он обязан. Что-то я с тобой разоткровенничалась, – Кейлей прикусила губу, и Альс понял, что переборщил в своем допросе, хотя, все что он узнал, было важно.

Кейлех из песни?

Наверное, она действительно была когда-то красива красотой юности, как красивы все молоденькие девушки. Только теперь жизнь и невзгоды взяли свое. Черты лица стали жесткими. А мелкие, но теперь заметные на солнце шрамы и татуировки не украшали. Тело, которое перестали холить и подвергли испытаниям – налились силой, которая, под объемной одеждой внешне приобрела вид грузности. Со вчерашнего вечера он не видел спокойствия в ее лике (исключая время, когда она была без сознания), а улыбки было только кривые и едкие. Вот и сейчас лицо ее было пасмурным, как и утро в тот день. Или это личина, одетая специально, чтобы искоренить любую мысль о ней, как о желанной женщине?

Через некоторое время стал накрапывать мелкий дождик, и Кей поморщилась. Она явно о чем-то задумалась, но маг не хотел прерывать ход ее мыслей, думая о своем.

У Кей на душе было тоскливо. Неожиданная откровенность разбередила старые раны, да и ночью ей приснился странный сон. Черное небо озарялось всполохами молнии. Она стаяла на краю обрыва, чувствуя за спиной чье-то присутствие, и говорила куда-то в сторону: «Не предавай меня опять!». После этих слов земля под ногами рассыпалась, и она рухнула в бездну. На этом моменте Кей проснулась. Ей часто снились кошмары, но это всегда были конкретные указания от духов: куда идти, чего опасаться… Давно ей уже не снились такие сны… Это было что-то иносказательное, что она не смогла расшифровать. Душа чуяла если не беду, то уж точно проблемы...

Они ехали по относительно безопасной дороге, но Кейлех чувствовала чужое присутствие. Небольшие кустики плавно переросли в пролесок, который густея, превратился в лес. Утром ездить можно – нечисть не любит это время, но вот иной вид нелюдей – вполне. Нащупав за пазухой мешочек с лепешками «на дорожку», заботливо сунутый в руки сердобольной женой старосты, девушка сделала знак остановиться.

– Подержи коней. Я скоро. Тебе лучше не ходить, пока рано тебе их видеть.

Кей легко соскользнула на дорогу и углубилась в лес, даже не обернувшись на Поднебесного. Голубоглазый блондин сразу вылетел из ее головы. Утренний лес окружил сыростью и еловым запахов. Идти по нехоженым тропам было легко – будто кто-то специально для нее расчищал путь, пряча выступающие корни и камни, отводя в стороны ветви деревьев. Старый пенек от когда-то сваленного грозой дерева показался сразу же. Оставив на пеньке развязанный узелок со всем его содержимым, Кей отошла в тень дерева. Стоять пришлось довольно долго. Стало совсем сыро, и Кей обхватила себя руками, стараясь унять дрожь – плащ-то «погиб» еще вчера, а просить новый она не решилась из-за глупой гордости – так хотелось показать свою «крутизну».

– Не дрожи, де́вица, – послышался детский голос.

Кей моргнула, и тут же перед ее гласами появился старенький карлик с добрым лицом и длинной седой бородой. Широкополая шляпа была залихватски задвинута на затылок и грозила свалиться в любой момент.

– Где ж ты был, когда я де́вицей была? – привычно огрызнулась Кей, но поклонилась, – Здравствуй, хозяин леса.

Дух леса, каждый раз приходящий в разном обличье, улыбнулся, показав ряд острых и мелких клыков.

– Здравствуй, де́вица, – детский голос совсем не вязался с обликом, но духа это никогда не волновало. – Разговор есть. Брат твой холм заветный вскрыл, передай ему, чтоб вернул то, что взял.

– Хорошо, хозяин леса. Он вернет, – глаза Кейлех нехорошо сверкнули, не суля брату ничего хорошего. – Ночью фрово на людей напало….

– И еще раз нападет, коль вещь твой брат не вернет.

Кей знала, что духов не бывает не плохих, ни хороших (в отличие от душ).

– Кого привела?

– Новый маг. Вроде, толковый, – Кейлех пожала плечами.

– Сила в нем добрая, а нрав глупый, – дух кивнул. – Молодой еще и к нашей земле не приучен. Укажи ему, что к чему, растолкуй. Если не поймет или не сродниться с нашими местами … сама знаешь, что будеть.

– Знаю, хозяин.

– Скоро уйдешь?

Кейлех была в замешательстве. Уже давно она взяла на себя роль хранителя этого края. Как-то само пришло. Никто не давил, не заставлял. Просто сначала один бой, потом другой, а следом третий... И сама уже не поняла, как по селам и весям с дозором ездить стала. Но с недавних пор появилось странное чувство. Как будто зуд какой-то, беспокойство, ощущение чего-то… чего-то… чего? Какое-то странное щемящее чувство, когда дышишь полной грудью, а надышаться не можешь. Было ли этой первой весточкой, что пора покинуть этот мир? Такие как Кейлех умирали не так, обычно умирали не так… Но, когда вчера, еще в питейной, увидела этого мага, словно кто-то за спиной сказал: «ПОРА».

– Не знаю, хозяин леса. Приемника еще не встретила, но вряд ли больше пяти лет осталось мне…

– Я буду ждать тебя в новом воплощении… Или твоего приемника.

Кей снова поклонилась, а когда разогнулась, хозяина леса уже не было, впрочем, как и узелка с лепешками. Женщина глубоко вздохнула, прогоняя оцепенение, и бегом бросилась к лошадям. Идти было все так же легко, но пришлось поспешить – чудом отогнутые ветки быстро опускались за ее спиной, обдавая сырыми брызгами. Альс встретил ее обеспокоенным взглядом, но видя, что никто Кей не преследует, протянул свой плащ и стал расспрашивать. Кей не таясь рассказала, кого встретила в лесу.

– Запомни, господин Альсаэль, здесь есть не только нечисть, но и духи и нелюди. Духи везде, в каждой стихии, в земле, в камнях… Они капризны и непокорны, словно дети малые, и такие же обидчивые. Не предупреждают, что именно мы нарушили. Сейчас, защищаясь от нечисти, единственный выход для нас – заручиться поддержкой духов. Пока наши интересы совпадают, духи нас защитят.

– Защитят? Интересы?

– Это тебе не Каллора, – вдруг сказала Кей, и Поднебесный вздрогнул, опять не ожидая осведомленности женщины в географии. – Здесь все по-другому. Скилл этого не понимал, считал себя сильнее всех, поэтому и умер. – Альс кивнул, он уже знал, что Скилл был покойным магом Дамионов. – Духи его не убивали, они просто не защитили. Духи требуют лишь две вещи: не нарушать их покой (то есть не трогать некоторые места силы) и относиться к ним с уважением. Поэтому мы не рубим лес в чаще, не разрываем холмы, не плюем в колодцы и не льем молоко в воду, а мужчины наши гасят костер только водой и землей… а не тем, чем обычно.

– А как же демоны? – Удивился Альс.

– А демоны, это всего лишь чистильщики. Но слабых можно загнать за изнанку мира, а с сильными можно договориться. Пришпорим коней – начинается дождь, и я не хочу промокнуть и тебя застудить. Мы почти приехали.

Глава 3

Господин Торуй Зеленый Клен Дамион ничем не перечил сестре, когда она сказала: «Это наш новый маг» – казалось, ему вообще все равно. Маг так маг. Во время странного разговора Кейлех с братом, Альс предпочитал молчать. Господин Торуй оказался молодым мужчиной с грубоватыми приятными мужскими чертами лица, одного роста с сестрой, плотного телосложения. Его немного квадратна фигура дольше подходила врестьянину, но при этом «внушительность» его тела только добавляла значимости его внешности. Брат и сестра были очень похожи. Только глаза Торуя были чисто голубыми, а волосы – светлыми. Казалось перед Альсом двойняшки. Похожими были даже жесты и выражения упрямых лиц.

– Не слишком ли он молод, сестрица? – спросил Торуй, будто не замечая присутствия мага в комнате.

– Больше никого не было.

– Разве я велел тащить первого попавшегося?

– Ты велел? – чуть презрительно скривила губы женщина.

Кейлех приподняла бровь и вскинула голову. Торуй, напротив, исподлобья смотрел на сестру. Немая дуэль продолжалась всего несколько секунд, но Торуй уже отвел глаза и виновато развел руками.

– Прости, сестра, ты, конечно, понимаешь в этом лучше меня.

Альс проговорил положенные вежливые слова, но господин Торуй тут же сослался на важные дела, и Кейлех увела Альса в его покои и велела обустраиваться. Выходя, кликнула мальчика-служку и приказала ему помочь новому магу и показать, что где находится и устроить экскурсию. Потом вернулась к брату.

– Ты во что вляпался?! – словно змея прошипела она.

Торуй, сидящий за столом из резного дуба, и что-то пишущий пером в расходной книге, поднял глаза. Довольно долго брат с сестрой, не мигая, смотрели друг другу в глаза. Первый сдался мужчина. Как всегда… Кейлех тяжело вздохнула, и села на стоящий рядом со столом стул. Когда-то в этом кабине «правил» отец. Впрочем, «правил», это громки сказано. Напивался и балагурил с девками. Впрочем, во владениях Дамионов не было таких мест и укромных уголков, где бы сей господин не зажал бы какую деваху... и не всегда по обоюдному согласию. Когда брат обосновался здесь, первым делом выбросил кушетку и сжег напольные шкуры, потом поставил вдоль стен шкафы, которые вскоре заполнил книгами и свитками. Единственную свободную стену он занавесил подробной картой Орлении. Кабинет, с одним окном, освещаемый по вечерам только свечами, стал мрачноватым, но теперь про разгулы прежнего хозяина ничего не напоминало. Кроме шкафов, стола с писчими принадлежностями и двух удобных стульев с подлокотниками и мягкими сидениями, в кабинете была еще и лавка, на которой стоял кувшин с фужерами. Торуй молча встал, наполнил кубок и протянул один сестре.

– ОНА велела вскрыть могильник.

Кейлех шумно вздохнула и сделала глоток. Крепкое терпкое вино опалило горло, но разума не затуманило.

– Тор, не ввязывался бы ты в это, – тихо сказала Кейлех, – не твое это дело.

– Сам знаю, – Торуй зло глянул на сестру. – Только ЕЙ отказать нельзя.

– И что ОНА хотела на сей раз? – Кейлех хмуро смотрела в недопитый кубок, будто хотела увидеть в неровном отражении лик Госпожи.

Торуй не был магом. Но иногда в нем просыпался слабенький заклинатель, и этого было достаточно, чтобы найти артефакт мертвых.

– Могильник Нораку.

– Что там было? – обманчиво спокойно спросила женщина.

– Шкатулка. Не открывал, – краткости Торуя иногда можно было позавидовать.

Торуй встал и подошел к одному из стеллажей. Оттеснив ворох свитков, он выудил из-за них шкатулку, обернутую в тряпицу. Осторожно сняв тряпицу, брат поставил шкатулку на стол. Две ладони в ширину, одна в высоту и около четырех в длину. Старая, простая, без резьбы и орнамента. Красно-коричневое дерево, покрытое красноватым лаком, не окованная по углам, без замка. Но таким шкатулкам замок и не нужен, они не каждому открываются. Кейлех благоразумно поставила кубок на стол и коснулась пальцами шкатулки.

Глаза ослепли, как от яркой вспышки. Кончики пальцев пронзили тонкие иголки боли…

Лежа в горячей расплывающейся луже, судорожно распахнутыми глазами Кейлех вглядывалась в потолок, чувствуя, как боль разъедает тело. И в то же время бесстрастно и безразлично наблюдала происходящее… Резкий смазанный рывок вперед, взблески мечей. Крики, почти мгновенно переходящие в предсмертные хрипы. Темная, почти черная кровь, веером брызг разлетающаяся над ней…Вот и всё?

Кейлех со стоном отпрянула. Трясущимися руками взяла кубок, и чуть, не расплескав вино, сделала глоток. Торуй напряженно смотрел на сестру, боясь задать терзающий его вопрос. Вместо этого он налил вина себе, и стал пить мелкими глотками. В отличие от сестры, он не особенно баловался спиртным. Кейлех прикрыла глаза.

– Это надо вернуть. Я сама верну, а Госпоже скажешь, что я забрала. Я разберусь. Заверни.

Пока брат аккуратно пеленал шкатулку, Кейлех пыталась задушить в зародыше панику. Не продолжение ли это сна? Что значит это видение? Неужели, она только что видела грядущую смерть? Неужели, она уйдет именно так? Но это неправильно. Такие, как она уходят не так! Не так! Не так!

– Я разберусь, – опять сказала женщина, осушила кубок и, встав, сгребла шкатулку со стола.

Покинув брата, Кейлех вихрем вылетела во двор и крикнула в никуда «Коня!». Она уже привыкла, что ее приказы выполняются безропотно и без вопросов. Не обратив внимания, на конюшего, Кейлех вскочила в седло и ударила пятками в бока ни в чем неповинного животного.

Мелкий дождик не развеял ее тревоги, а дорога в лужах от ранее прошедшего короткого ливня, напоминала размазанную кашу. Остановившись у леса, женщина привязала коня к ветке одного из деревьев, и, прижимая к груди ненавистную ношу, опустив глаза, она согнулась, чтобы пройти туда, где уже ждал ее хозяин леса. Инстинкты сами привели ее на ничем не примечательную поляну.

– Ты такая смешная!

Детский смех заставил Кейлех вздрогнуть. На мокрой траве лежал мальчик-подросток в белой косоворотке и укороченных простых штанишках. Хитрое веснушчатое лицо обрамляли белые кудряшки. Это бы был обычный мальчишка, если бы не две вещи: черные пустые глазницы и выглядывающие из-под штанишек медвежьи лапы. Мальчик вскочил на лапы (хотелось бы сказать «на ноги», но нет, на лапы). Белая рубаха осталась белой и сухой, не смотря на влагу.

– Ты мокрая и грязная! – мальчик-дух рассмеялся.

Кейлех представила, как выглядит: всклокоченные, выбившиеся из косы, волосы, почти промокшее платье (она так спешила, что забыла надеть плащ), грязное по подолу. Улыбка сама растянула губы.

– Да, я спешила к тебе. Мой брат… – Кейлех пыталась подобрать слова, но только честно сказала: – Дурак. Не трогай его, пожалуйста.

– Совсем дурак? – мальчик подбоченился и снова рассмеялся.

– Совсем.

Кейлех поняла, что смеётся вместе с духом.

– Ну вот и ладненько! А то хмуришься часто. Молодец, что принесла так быстро, – мальчик-дух подмигнул страшным глазом, а потом произнес леденящим шёпотом: – Открой!

Страшное повеление, которое нельзя игнорировать. Кейлех опустилась на колени. Холод и влага почти опалили колени. Опустила шкатулку на траву, и дрожащими руками развернула тряпицу. Прикоснувшись к крыше, с облегчением поняла, что никакие видения не преследуют ее. Да к демонам страх… все там когда-нибудь будут. Кейлех прикрыла глаза, притупляя все ощущения, кроме тех, которые сосредоточились в кончиках пальцев. Не было пристально смотрящего духа, не было мокрой и холодной воды, не было противного моросящего дождя, уже порядком промочившего одежду. Не было ничего, кроме этой проклятой всеми демонами мира, шкатулки.

Проклятой?

В груди что-то сжалось, комком стало в горле и вылезло на свет протяжным стоном. Кейлех всем телом почувствовала чью-то боль. Пропустила через себя, почувствовала всем естеством. Боль утраты, боль потери, которая так ей знакома. Отчаяние. Скорбь. И ненависть, ненависть к каждому, кто улыбается, смотрит на солнце, дышит. Желание кромсать, резать, рвать на части каждого, кто имеет наглость быть счастливым. Кейлех запрокинула голову и по лицу, смешиваясь с каплями дождя, потекли слезы сострадания. Нет, не жалости, а именно сострадания и понимания.

Со щелком со шкатулки отлетела крышка. Внутри ничего не было, даже простой обивки. Но стоило Кейлех опустить ладони внутрь, как из стенок стало сочиться что-то тягучее и грязно-желтое. Словно шкатулка истекала гноем. Кейлех развернула ладони тыльной стороной вниз, и отвратительные капли наполнили ладони. Кейлех сложила ладони лодочкой, а потом сомкнула, словно лепила снежный ком. Какое-то время она не двигалась и даже, кажется, не дышала. Потом женщина открыла глаза и с удивлением увидела сквозь ветви деревьев отблески садящегося солнца. А в раскрытых ладонях лежал бутон желтой болотной лилии. Кейлех бережно положила его обратно в шкатулку и закрыла крышку.

Мальчик-дух все еще был рядом. Только теперь он сидел, скрестив лапы, всего в шаге. Всполохи закатного солнца странным алым заревом отражались в его волосах.

Женщина подтолкнула шкатулку к духу, но тот только покачал головой и оттолкнул ненужный уже дар.

– Теперь ты можешь отдать это тому, кто жаждет.

– Что… – Кейлеж облизнула пересохшие губы. – Что это было, господин леса?

– Последний вздох тебе подобной, замученной пытками перед смертью.

Дух рассмеялся. Резкий смех был таким неуместным, даже кощунственным. Кейлех вздрогнула, сгребла шкатулку и прижала обеими руками к груди. Опустила голову и зажмурила глаза. Шкатулка и цветок теперь были чем-то родным. Казалось, они стали такими хрупкими, что нужно было защитить их любой ценой. Сколько она простояла так на коленях, она не знала, просто вдруг шкатулка стала теплой. Тепло это разлилось по всему телу, прогоняя усталость, онемение в отсиженных ногах, тупую боль в висках.

Это все еще был артефакт, но только сила в нем больше не грозила смертью окружающим.

Трясущийся конь встретил Кейлех испуганным ржанием. И оба, и животное, и женщина, были рады вернуться домой.

******

В первый день Альса никто не трогал. Ему отвели комнату бывшего мага, и Поднебесный разбирался в книгах и варевах, которые остались от покойного. Также Кей позволила оставить одежду покойного мужа – ведь пожитки Поднебесного все остались в гостинице. Впрочем, посмотрев на добротную и дорогую одежду, Альс не протестовал. Видимо, покойный муж Кейлех был одного роста с Альсом, но полнее – и молодой маг уже дал распоряжения служанкам ушить все. Сейчас он сидел перед камином в своей новой комнате и старался разложить по полочкам все, что узнал, прислушиваясь к мимолетно оброненным словам или выуживая сведения у глупеньких служанок.

Альс жил в усадьбе Дамионов уже третий день. Раньше он никогда не слышал о Дамионах, но из того, что видел по пути, мог было заключить: судьба забросила его в богатый дом. Хотя бы потому, что редко какие, даже чрезмерно пекущиеся о своем благополучии и безопасности люди потратятся на каменные стены в этой части страны, где главенствовал лес. Даже в столице, из камня делали только первые этажи, а дальше надстраивали деревом, пусть его приходилось возить из более далеких краев, все равно обходилось много дешевле, чем товар каменоломен. А тут от пола и до потолка все из камня... К тому же, постройка старая, стало быть, род древний и знатный. Ковры по стенам немного потрепанные, но чистые, и за них можно выручить немалую сумму. Эх, неужели удастся здесь разжиться монетами?

Итак, у госпожи Кейлех и господина Торуя был один отец. Родители Кейлех не любили друг друга, их брак нужен был лишь для укрепления рода. Мать Кейлех не препятствовала похождениям мужа, прося лишь одного – не мешать ей в ее библиотеке и молитвах. У женщины был кое-какой дар, но его не хватило на сохранение собственной жизни. Супруги относились друг к другу с холодным безразличием, но дитя все-таки зачали. Беременность женщины была очень тяжелой, поэтому чудом уже считали, что госпожа вообще смогла разродиться, тем более здоровым ребенком. Бедная женщина подорвала родами здоровье и умерла менее чем через месяц после рождения дочери. Отец не был безутешным даже для вида, не выждав положенного траура, он тот час женился на своей беременной любовнице (говорят, одной из многих, но эта точно ждала мальчика). Кто не знал об «особенностях» рождения сестры и брата, всегда принимали их за близнецов – уж очень они были похожи внешне. Видать, в отца пошли, да и разница в несколько месяцев была смехотворной. Так они и росли: Кейлех воспитывалась до четырнадцати лет на севере у дальних родственников своей матери, а ее брат – при отце, в тайне лелея надежду на безвременную смерть старшей сестры. Ведь несмотря на то, что Торуй был законнорожденным сыном, после смерти отца пять лет назад, все должно было достаться Кейлех, как перворожденной.

Когда Кейлех исполнилось четырнадцать лет, умерла мачеха. Как ни ужасно было совпадение, но она умерла тоже при родах. Новорожденный мальчик еле выжил, его даже пришлось срочным переходом отправлять к магам на лечение. Младшая сестра Арвена (второй ребенок господина и его второй жены) была еще совсем кроха, а Торуй – слишком молод, чтобы привести в дом жену. Так что, в замке не было хозяйки, и стал он пустым и безжизненным без женской руки. А поскольку отец не собирался жениться снова, он решил, что старшая дочь должна войти в его дом новой госпожой. Так и получилось. Больше года они с Торуем притирались друг к другу. Торуй даже предпринял детскую попытку покушения на сестру, но у него ничего не вышло. Но и Кейлех было чем ответить: она припугнула брата, и он запомнил это навсегда... У нее оказался какой-никакой, а дар, и за годы, проведенные вне дома, она успела его развить.

Разгульная жизнь и пренебрежения к себе сказались для господина Дамиона трагично. Отец Кей болел, отошел от дел, и брату с сестрой пришлось объявить перемирие. Спустя пару лет они оба пришли к мнению, надо все оставить как есть: Кей брала на себя хозяйство и общение с духами и нечистью, а Торуй распоряжался владениями, приносил доход и дальше «правил», хотя настоящие «бразды» были у сестры. Но все это было уже после того, как она встретила наследника семьи Катрианов от рода Ардельи – Гордрика Раннее Утро, в которого тотчас бесповоротно влюбилась. А дальше, как в той самой «Песне...», Годрик уехал в «дальние страны», а она ждала его, шесть лет, пока тот не вернулся… с другой.

Она не бросилась в омут, нет… Она просто решила жить дальше. Даже замуж вышла, хотя больше по необходимости – за покойного мага Скилла – чем по любви. Просто в этих местах без мага – не прожить! А этот был самым лучшим, и установил подобную «цену». Зная, о ком поют песни, богатый маг не хотел денег, а хотел получить Кейлех как трофей, на что та, в интересах рода и согласилась.

Полгода назад Кейлех подписала договор, своеобразное прижизненное завещание, передающий наследство после ее смерти брату и его детям. Но сейчас, вдовая, все еще оставалась угрозой для Торуя, который почему-то до сих пор не женился, хотя был завидным женихом (небедным и привлекательным).

Постепенно, с взрослением младшей сестры, Кейлех стала отходить от хозяйских дел и больше времени посвящать себя охране земель от нечисти. Ее побаивались, но за глаза, странное дело, не поносили и не злословили. Только многозначительно произносили ее покровительственное имя «Волчья Вьюга», и глаза возводили к небу. Мол, такая она и есть, нелюдимая, холодная, кусачая, опасная. Как вьюга, как волчица.

Все дни нахождения во владениях Дамионов, Альс не прекращал воздействовать на Кей своими заклинаниями доверия. Делал он это так толково и осторожно, что она не скрывала ничего, считая, что сама пришла к выводу довериться: уж лучше узнает это от нее, чем из невразумительных слухов. Хотя слухи Альс уже слышал, например, о том, что господин Скилл был жесток, и что-то уж слишком странно он умер…. Но вопросов о смерти прежнего мага решил не задавать.

Способности Кейлех вызывали вопросы, но ей можно было доверять. Он долго думал, какого рода у нее сила, и, в конце концов, причислил к шаманству. Шаманы были особой категорией. Они общались с духами, взывали к душам умерших. Что-то было в них от мага-погодника, ведь в стародавние неурожайные времена именно шаманы в Орлении призывали необходимую погоду. Но самое главное – они создавали артефакты и амулеты, заряжая их всяческими природными воздействиями. А поскольку магия при этом не использовалась, эти «воздействия» не чувствовались. Не каждый маг или заклинатель мог такое. Чары шамана были сложны. Чтобы воспроизвести их, требовалось много времени и влияния посторонних вероятностей. И в прямой схватке шаман обычно проигрывал магу (Альс вспомнил их первый бой с Кейлех), если только у него уже не было заготовленных сюрпризов.

В дверь постучались. После разрешения Асльса в комнату вошла Кейлех.

– Пойдем, я чую беду.

Альс кивнул и быстро собрался. Он уже понял, что Кей не ждет от него любезностей наедине, не интересуется им как мужчиной (а вот это немного задело!), а к его шрамам на лице – равнодушна. Здесь люди с физическими изъянами или уродством встречались часто – сказывались частые нападения нечисти.

Когда они вышли во двор, лицо Кей вмиг озарилось, и Альс снова поймал себя на мысли, что, наверное, если бы она не хмурилась или не ворчала постоянно, то можно было бы и посражаться за ее внимание. Но причина ее радости была тут же выяснена. Через весь двор к ним неслась тоненькая девушка с развивающимися темными косами. Арвена Тонкая Лисица, или Лисичка, всеобщая любимица, младшая сестра Кейлех и Торуя. Сёстры были похож, но при этом черты Лисички были тоньше и на много красивее. Бирюзовые глаза Арвены задорно блестели, когда она рассказывала сестре о какой-то ленте к платью, советуясь с ней, почтительно и с уважением… больше как с матерью, нежели с сестрой. Да, наверное, так и было. Кейлех было двадцать шесть, а ее сестре почти пятнадцать. Если учесть, что брачный возраст здесь варьировался от четырнадцати (а то и раньше) до двадцати двух лет, в зависимости от телесной готовности девушки родить… то разница в возрасте как раз благоприятствовала для подобной привязанности.

Арвена чмокнула сестру в щеку и танцующей походкой удалилась прочь. Альс улыбнулся. Эта девочка вырастит настоящей красавицей… впрочем, уже выросла…

– Она уже обещана, так что слюни подбери. Не про твой нос роза расцвела.

Грубые слова Кейлех привели его в реальность.

– Хамка, – буркнул Альс, убедившись, что кроме Кей его никто не слышит.

Сама женщина воздержалась от ответа, так как конюшенные уже подвели лошадей, но усмехнулась. Альс заметил, что к седлу лошади Кей прикреплен облегченный боевой топор с удлиненной рукоятью. Он уже пару раз видел это странное оружие, и то, как им владеет женщина. И готов был дать руку на отсечение, что топор этот не простой кузнец ковал.

– Куда едем?

– Есть один хутор к югу отсюда. Эти дураки не пожелали переселяться в деревню, радея над своим добром. Навешали на стены амулетов, а что их обновлять надо – знать не хотят, дорого, говорят… А сейчас там что-то случилось, духи неспокойны.

Альс кивнул. Предчувствиям Кейлех стоило доверять. Она очень сроднилась с этой землей, и, пока он осваивался, вводила его в курс дела, рассказывала про местную нечисть. Едва выехали за ворота, Кейлех пришпорила своего коня так, словно хотела загнать его. Альс, не слишком привыкший к верховой езде, больше был занят тем, как усидеть в седле (что-то подсказывало ему, что только Кейлех должна была знать о его способностях к полетам).

Когда маг был готов взмолиться о пощаде и взлететь, Кей перевела лошадь на рысь. Впереди показался хутор – дом, несколько деревянных построек и колодец с длинным шестом... Поднебесный тут же вспомнил описание, которое дала хуторянам Кей и согласился с ним: действительно дураки здесь живут, раз не поставили ограду с постоянными караулами. Нос уловил странный резкий запах. Подъехав ближе, они спешились и привязали лошадей к ближайшему дереву.