Текст книги "Песнь о Кейлех (СИ)"

Автор книги: Анна Мегерик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Я, Уго Серый Дуб, даю слово, что не буду сканировать ваши воспоминания далее, чем вы мне дозволите.

Кейлех закрыла глаза. Ой, как сразу стало хорошо. Оказывается, глаза болели тоже, но на фоне всеобщего состояния тела, это не ощущалось. Тонкое ментальное щупальце сканирования укололо голову где-то в области темени. Кейлех мысленно придала щупальцу вид тонкой нити и как бы потянула его в святую святых… в свои воспоминания… Она воздвигла коридор из эмоций-теней направляющий Уго туда, куда было нужно. При желании маг мог теперь легко пробиться сквозь них, и Кейлех принимала этот риск. Она начала показывать свои воспоминания от того момента, как вошла в комнату с ларцом. Не скрывала презрение к дангорцу и неприязнь к самому Уго. Показала, как искала подпитку у духов. Это не было секретом – все равно маг не сможет сделать то же самое, слишком разные подходы. А потом даже не выбирала: просто обрушила на мага шквал из страха, отчаяния и боли и понимания того, что это должен бы быть ее последний бой. Скрыла лишь то, что духа, которого она впустила в свое тело, она встречала и ранее. Просто представила его, как случайного духа-покровителя, откликнувшегося на мольбу шамана о помощи. Показала бой... во всех красках, ощущениях.

Ну вот и все. Кейлех еле успела свеситься с кровати, и ее тут же вывернуло в услужливо подставленное Эрием мусорное ведро. Она даже не смогла сама улечься обратно. Когда мужчины уложили ее, оказалось, что женщина потеряла сознание. Лицо ее осунулось, скулы заострились, под глазами проступили синяки. Не надо было быть мастером-лекарем, чтобы понять, что ее нужно оставить в покое. И дать хотя бы выспаться.

– Ну что? – Рани нетерпеливо торопил мага.

– Что бы понять шамана, надо быть шаманом… Теперь я понял, почему боевые шаманы долго не живут – слишком велик желание защитить других ценой собственной жизни, – казалось, для мага это было действительно открытие, – Интересные серьги, – будто не замечая вопроса эмпата, пробормотал маг. Он потянулся к ушам женщины, но у самой мочки, почувствовал опасность, и тут же отдернул пальцы. – Знаешь, Рани, думаю, она ничего об этой посылке ранее не знала. Но вот кое-что интересное мне было показано. Она уверена, что ларец направлялся к кому-то конкретному в замке, и что демон должен был убить того, кто откроет ларец. А значит, это было покушение на дангорцев.

– А, если учесть, что выяснилось, что ларец не проходил переход, и его не обнаружили при обычном входе в замок, значит, в замке есть тот, кто может управлять демонами. Но вот кто у нас в Орлении на столько могуч, чтобы укротить демона?

– Вряд ли, дангорцы. Сам знаешь, они слишком заинтересованы в мирном договоре. А вот убийство посла явный путь к войне – князь Дангора никогда бы не простил убийство племянника, ты же знаешь, как они относятся к семье и мести. Надо найти того, кто передал посылку. Простой смертный ее бы просто так в руки не смог взять.

Глаза 11

Лотар сидел в кресле в отведенных покоях в посольстве, и, обманчиво-расслабленно потягивал травяной отвар. Его друг и соратник сидел напротив его и хмурился.

– Ты думаешь, покушались на тебя, лотар?

Эрнан Трайверан, прикрыл глаза, думая, что ответить собрату.

– Думаю, да. Только не могу понять, кто именно и зачем. Я и в Орлению-то отправился только из-за того предсказания матушки.

– И предсказание…?

– Сбылось. Предсказания моей матушки всегда сбываются. И всё не так просто. Это шаман.

– Вот дела, – дангорец был так удивлен, что позволил всей буре эмоций показаться и на ауре и на лице.

– Да уж.

– Моя мать в курсе?

– Да, я оправил сообщение ей и прошение князю заменить меня здесь. Осталось только объясниться с Кейлех. А это будет непросто. Она не чувствует меня. Возможно, дело в том, что она шаман, а, возможно, у нее кто-то есть… – мужчина тяжело вздохнул и повторил: – Это будет непросто.

*****

Как ее транспортировали в замок Кейлех не помнила. Все время она провела на руках стражника, выделенного Трайвераном в подкрепление. В себя она пришла уже вечером в отведенной ей в замке комнате. Вокруг нее хлопотала Сэна, непривычно взволнованная, и, кажется, действительно переживавшая за болезненное состояние временной госпожи. Служанка почти насильно напоила Кейлех жидким бульоном, и та снова заснула. Сказалось все: и переживания, и постоянное переутомление физическое, и истощение от камланий, и дни, полные сражений. Организм и разум требовали отдыха. Периодически ее состояние проверял Эрий, иногда он приводил придворного лекаря.

Оцепенение прошло на третий день. Кейлех очнулась и потребовала еды и зеркало. Причем своим вторым требованием Кей удивила даже себя. Сэна всплеснула руками от радости и бросилась с рвением исполнять приказы временной госпожи. Сначала Кей насытилась, и только после этого оглядела себя. Слишком бледная, с впалыми щеками, потухшим взором, она совсем не напоминала грозного шамана – истребителя нечисти. Если только не считать местечковых сельских шаманов, которые и способны только на то, чтобы предсказать погоду… Сейчас на была похожа на них и запахом, и грязным всклокоченным волосам, кое-где опаленными. Следующим ее связным распоряжением было подать горячую ванну (к которой прилагался список трав, которые Сэна клятвенно пообещала найти у лекарей и на кухне) и ножницы.

Встав с ложа, Кейлех увидела яркое пятно в своей комнате. Огромный букет цветов наполнял комнату тонким ароматом. Услужливая служанка сообщила, что цветы прислал лотар Трайверан, и очень расстроилась, когда шаманша приказала эти цветы выбросить. Цветы были прекрасны, но вот даритель, совсем не вызывал положительных эмоций.

Сэнна помогла ей расплести и вымыть не только волосы, но и отмыла тело, отдирая заскорузлую мазь и остатки сукровицы из затянувшихся порезов. Вдоволь нанежившись в пахнущей разноцветием лечебных растений ванне, приведя себя в порядок, Кейлех снова почувствовала себя человеком. Избавляясь от обгоревших волос, она обрезала себе челку и укоротила несколько локонов, обрамляющих лицо. Потом, суша полотенцем волосы, она прислушалась к себе. Тело почти восстановилось, разум тоже перестал сходить с ума. Можно было бы идти врукопашную. Но вот камлать пока было опасно. Была большая вероятность, что это будет последнее в ее жизни воззвание.

Когда волосы были просушены, надета чистая и свежая одежда, Кей впервые оказалось предоставлена самой себе. В комнате оставаться не хотелось, поэтому, взяв теплый плащ, женщина стала бродить по замку. Уже через несколько шагов, сопровождающихся постоянным прикосновением пальцев к стенам, Кейлех поняла, что снова слышит духов. Открытие сие вызвало у нее прилив надежды и веры в быстрое восстановление собственных сил. Ее шаг стал легким, чуть скользящим, плечи распрямились, на лице появилась легкая полуулыбка.

А замок жил своей жизнью. По коридорам все также сновали придворные, боящиеся потерять свое положение при дворе больше, чем опасались за свою жизнь. Их поток обтекал ее, будто быстроходная река – камень. Кто не шарахался с ее пути, приветствовал, как должно приветствовать благородную даму. Спустя пару пересечений коридоров Кейлех поняла, что отвечает легкими поклонами или кивками совсем незнакомым людям. Похоже, замок немного изменил ее. Она стала отвечать улыбкой на улыбку, даже если за губами человека напротив скрывались ядовитые клыки. А ведь всего несколько месяцев… Дни как-то быстро летели. Неожиданно стены стали давить, и Кейлех толкнула дверь в коридор, оказавшийся не больше, не меньше, а проходом во внутренний парк замка. Темнело, и заснеженные шапки деревьев напомнили Кей о доме. Она уже бывала здесь раньше, когда пару дней назад с молодыми магами загнала одно из проявлений неведанного в экзотический зимний сад. Там она еще тогда заметила небольшую пустующую площадку.

Как всегда там никого не было, но заботливые слуги все-таки очистили ее от снега и убрали принесенный ветром мусор. Свет фонарей освещающих садовые дорожки долетал и сюда, так что не было причины не насладиться этим зимним великолепием. А ведь вокруг все так и светилось зимней красотой. В наступающих сумерках, многократно отраженные в кристалликах льда и падающих снежинках, мелкими самоцветами переливались отсветы фонарей. Блики, словно зимние светлячки, перепрыгивали с места на место, рождая… танец? А почему бы и нет? Может, это местные духи шалят, играют, приглашая повеселиться?

А ведь это так просто – скинуть плащ, сделать шаг вперед и просто следовать за бликами. Не замечая холода, отдаться этому зимнему безумству.

Кей улыбнулась и с каким-то детским восторгом, не приличествующим взрослой крупной женщине начала Танец. Да, именно так, с большой буквы, потому что шаман не просто танцует (или поет), а показывает, насколько овладел своим даром, насколько проник в сущность природного воплощения духов. Тело – всего лишь хрупкие рамки души, оно подвластно любой ее прихоти, надо лишь позволить… полностью соединиться с гранью, стать этой самой гранью, отделяющую мир духов от мира материального, стать проводником, мостом… И не важно, танцуешь ты или поешь… Похож ли твой танец на изысканные движения самой искусной танцовщицы, повторяющей изгибы пламени… Подобна ли твоя песня чарующим серенадам сладкогласых менестрелей… А может ты просто, в мерзко пахнущих шкурах, стуча в бубен, беснуешься, прыгаешь на месте и монотонно завываешь, словно волк на луну…

Не важно, как ты это делаешь, ты – всего лишь инструмент. Главное, добиться своих целей – выйти за грань и вернуться с победой. Потому что во время единения (танца, песни, прыжков под бубен), твое тело становится хрупкой оболочкой, которую сокрушит и младенец, и защитой шаману в этот час только кокон духов, оставшихся в мире живых, невидимо окружающий и охраняющий от внешнего воздействия. Простой смертный этот кокон не увидит, только шаман или одаренный Даром маг или колдун смогут различить легкое колебание воздуха, чуть искажающее очертание тела.

Все изменилось, не дождавшись завершения. В один миг единение было нарушено чужим присутствием. Кей остановилась, откинула волосы с лица, и гневно сверкнув глазами, в упор посмотрела на тех, кто прервал ее единение с местными духами.

Двое мужчин у выхода с площадки, чуть склонили головы: не то просто здороваясь, не то, отдавая дань танцу. Эрия она, конечно, узнала сразу. Парень, кутаясь в свой излюбленный серый волчий плащ, опять избегал смотреть прямо, отводил взгляд. Похоже, они квиты: тогда она случайно узнала его тайну, сегодня он видел ее приватный Танец. А вот Уго она узнала не сразу.

Не слишком высокий, он держался с преувеличенной значительностью, которая хороша для состоятельных, но не пробившихся в круги знати зажиточных горожан. Одежду скрывал простой теплый плащ до пят. Не дворянин: мужчине уже под шестьдесят, а в таком возрасте девять из десяти дворян обзаводятся упитанным брюшком, несмотря на постоянное общение с мечем в фехтовальном зале или с любовницами – в постели. Сухо поджатые губы казались почти бескровными, лицо с уже хорошо заметными морщинами явно встречалось с солнечными лучами и ветром. Седины немного, и она всего лишь придает пепельный оттенок светлым волосам, ухоженным, длинным, стянутым в хвост на затылке. Глаза темноваты, как торфяные лесные озерца, непрозрачные и опасные: стоит сделать неверный шаг, утонешь. Направленный взгляд кажется неразборчиво‑зловещим (или это сумерки так играют). Но может это только кажется: вот незнакомец улыбнулся, показав ровные зубы, сохранившиеся в завидной целости для его возраста, и любые подозрения в злом умысле сами рассеялись.

– Прошу меня простить, – голос у него низкий, хорошо поставленный, будто у священника, всю жизнь певшего псалмы, или театрального певца, – Я так хотел увидеть вас, что просто заставил благородного Эрия отвести меня сюда. Признаюсь честно, я никогда не думал, и даже не надеялся увидеть Танец шамана во отчую. Надеюсь, мое присутствие никак не отразилось с вашим общением с гранью.

Незнакомец сделал паузу, видимо ждал ответного слова, впрочем, Кей не была намерена расшаркиваться, поэтому просто буркнула:

– Это был приватный Танец, не рассчитанный на чью-то оценку.

Незнакомец развел руками, и беспечно добавил:

– Увы, в нашей жизни бывают такие неприятности. Кто-то куда-то не туда свернул, кто-то что-то не то услышал, не предназначенное для чужих ушей, или увидел то, что не предназначалось для чужих глаз. Жизнь состоит из подобных случаев. Но то, что я видел сегодня, было настоящим волшебством. Ради таких моментов многие маги готовы руку отдать.

Кей нахмурилась, для обычного человека, ее Танец – всего лишь красивый танец, но для мага…

– Пожалуй, господин маг, раз мэтры, такие как вы стали возвращаться, я могу с чистой совестью покинуть столицу...

– Прошу простить мне мою неучтивость. Нас тогда не представили по правилам. Я – Уго Серый Дуб, маг, – он вежливо склонил голову.

Кей сжала кулаки так, что ногти впились в кожу, и какое-то время пристально смотрела в такие честные (аж противно) глаза, и все-таки чуть поклонилась и представилась:

– Кейлех Волчья Вьюга. Хотя, после того, как вы побывали в моем разуме, все ритуалы излишни.

То, что маг не назвал своего родового имени, не значило, что его нет. Иногда люди просто отрекались от рода, предпочитая одиночество. Для мага это было обычным делом. Эрий поднял и отряхнул от снега ее плащ. Все еще не смотря в глаза, он набросил его на плечи женщине, осторожно поправив волосы. Какой галантный кавалер!

– Маги стали возвращаться, – Кейлех снова вернулась к прерванной мысли, – и я могу вернуться домой.

– Маги стали возвращаться, – кивнул маг, внимательно разглядывая Кей с ног до головы, словно хотел запомнить каждую деталь в ее внешности. – Но вам не обязательно уезжать. Мои ученики уже рассказали мне, как вы работали вместе. Возможно, все-таки возможен некий союз между магами и шаманами.

– Это была всего лишь необходимость, – Кей поморщилась. – Если бы маги не сбежали, не было бы причин для подобного союза.

На лицо мага набежала тень, а Эрий со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Но Уго согласно кивнул:

– Да, маги ушли… А шаманы не уходят, стоят до последнего, сражаясь за свои принципы… а если проигрывают.. приносят себя в жертву…

Странный разговор. Если маг намекал на что-то, Кей не понимала намека.

– Я сообщу королеве, что готова уехать, – как можно спокойнее сказала Кейлех. – Так будет лучше для всех.

Пройти мимо мага, не плюнув ему в глаза, не напав, было сущим испытанием. Память покойных шаманов вопила и выла в ее душе. Заныла шея, по коже прошло покалывание… частички душ, отданные ей предыдущими шаманами, вспомнили, как умирали их бренные оболочки. От двойственных ощущений можно было сойти с ума. Хотелось вернуться и бросить вызов магу…

– Это завораживало.

От знакомого каркающего голоса сладко заныло нутро. В нескольких шагах от нее, перегораживая узкую тропинку, стоял Йонгу Каменное Сердце. Кейлех с удовольствием, совсем по-женски, отметила его высокий рост, осанку, ширину плеч и прямой взгляд темных глаз. И пусть он уступал некоему дангорцу во всем (о духи светлые, почему этот инкуб опять всплыл в ее памяти?), но к этому мужчине рвалось ее сердце… Сердце билось так, что чуть не пробило грудную клетку. Упало куда-то вниз, и, если бы могло, покатилось к его ногам. Да как же это возможно? Что происходит? Еще неделю назад она вообще не вспоминала про него, а тут на тебе... Увидела, и будто мир рухнул. Стоило большого усилия воли чуть склонить голову в приветствии.

– Простите, благородная Кейлех, но я тоже видел, как вы танцуете.

Почему он так смотрит, почти не моргая, не отводя взгляда? Мы опять на «вы», словно ничего не было между нами…

– Давно вы прибыли? – глупый светский вопрос из уст шамана удивил Йонгу, он, явно ждал чего-то другого.

– Вчера. Я слышал про вас, про ваши подвиги по спасению замка. А сегодня, увидев в коридоре, невольно пошел за вами сюда. С вами все в порядке? Ходили слухи, что вы были на грани жизни и смерти.

– Рутинные дни боевого шамана.

Кейлех опустила глаза. Нельзя было, чтобы Йонгу что-то прочитал в них. Хотелось одновременно сбежать и кинуться ему на шею. Странные чувства будоражили и бесили одновременно. Демоны, что за день такой?!

– Новая прическа вам идет, – сказал мужчина, и будто смутился.

– Благодарю, – Кейлех нахмурилась, обычно она не любила комплементы. Считая их ложью, но не теперь… не от Йонгу, – Мне надо идти.

– Да, конечно, – неужели в его хриплом голосе было разочарование, – Желаю удачи в ваших деяниях. Или шаману нельзя желать удачи?

– Шаману – можно. Львиную долю моего успеха можно приписать удаче.

Оба чуть склонили головы в поклоне. Мужчина повернулся, чуть отступив под деревья, пропуская Кейлех. Когда она проходила мимо Йонгу, закрылась мысль, что он сейчас может схватить ее, сжать в объятьях и поцеловать. Но Камень остался камнем. И Кейлех, с какой-то странной смесью облегчения и сожаления, быстрым шагом пошла прочь… куда угодно, лишь бы подальше от НЕГО.

Когда в саду не осталось никого, от деревьев отделилось нечто… абсолютно прозрачная фигура, которую не смогли почувствовать ни шаман, ни маг, ни эмпат, ни опытный воин. Постепенно фигура потеряла прозрачность и стала послом Дангора, лотаром Эрнаном Трайвераном. Только когда дангорец потерял полную прозрачность, он стал оставлять четкие следы по заснеженной тропинке.

Если бы Кейлех знала, сколько очевидцев было у ее танца, в ярости убила бы кого-нибудь из них. Подобно Эрию, дангорец чувствовал ее эмоции: ее ненависть к магу, дружеское расположение к эмпату, и любовь к хриплоголосому уродцу… А еще раньше он почувствовал неприязнь к себе. Но ее танец был подобен танцам женщин его родины и вызывал тихую тоску по дому. Дангорец выпил ее боль, но не успел дать взамен другое чувство… не смог заполнить пустоту так некстати подошедшими мужчинами. Поэтому, он очень боялся, что тот мужчина с ужасным голосом станет ей еще дороже, чем есть сейчас.

Интересная женщина, достойная восхищения, за которую стоит побороться.

Неожиданно, лотар понял, что ревнует.

Хлава светлым духам, Кейлех не знала о дангорце. Присутствие Йонгу Каменного Сердца неожиданно выявили проблемы, которых, в принципе, никогда не могло быть у Кейлех. Захотелось найти Эрия, и спросить, не проделки ли это эмпанта, или на ней какое проклятие? Но для этого нужно было вернуться и пройти мимо Йонгу, чего она не могла себе позволить.

Поэтому, Кейлех нашла королеву в малом тронном зале, и, пользуясь своим фавором, просила позволения уехать, ссылаясь не только на приезд магов, но и свадьбу сестры. Королева отпустила ее, но просила остаться еще на пару недель, явно выразиХотелось лечь и погрузиться в медитацию, но привести мысли в порядок в тот вечер так и не удалось. Едва пришло решение покориться приносящему успокоение сну, как в комнату Кейлех ворвался Эрий.

– Быстрее в розовую гостиную. Там что-то происходит.

На бегу он вкратце рассказал Кей, что, оказывается, сегодня в замок вернулся принц! Он предложил перемирие! И сейчас Сайфу Зеленая Ветка удостоился аудиенции вдовствующей королевы. Королева решила устроить приватный прием и пригласила на него мага Уго Серого Дуба… Но, сейчас что-то шло не так… Эрий просто кожей чувствовал ужас народившихся в малом зале, створки которого пытались открыть молодые маги.

Действительно, временные соратники Кейлех, так похожие друг на друга лицами и жестами, словно братья или долго росшие рядом друзья, сновали у резных дверей в малый тронный зал. Лица их выражали полное отчаяние, не сулившие ничего хорошего. Два десятка ратников и стражей во главе с капитанов охраны стояли с оружием на изготовку, готовые в любой момент броситься на неведомого врага, чтобы защитить… Рани, хмуро взглянув на Кейлех, бросил краткое:

– Пробуй.

Шаман, как всегда, не обратила внимания на его невежливость, сейчас ей было не до того, ведь сосем рядом, за дверью, была Госпожа, которая, быть может, нуждалась в защите…

Резные створки двери давно потемнели от пережитых лет, приобретя какое-то благообразное величие старины. Их не красили, стараясь поддерживать в том состоянии, когда возраст выдавал мощь и опыт. Кейлех сделала шаг вперед и замерла он пробравшего ее холода. Всего лишь шаг, а словно на ледник попала, аж зубы заскрипели. Положив ладони на створки, Кей чуть слышно застонала – холод буквально обжег ее кожу. Склонив голову, она выдохнула так, чтобы тепло попало на едва заметную щель. В холодном воздухе клубящееся облачко медленно расползлось полупрозрачными щупальцами и растаяло.

– Духи, мои учителя и проводники, – закрыв глаза, шептала шаман, – Уважаю и преклоняюсь перед стойкостью вашей. Прошу, примите меня как равную и достойную, помогите, приняв жертву малую, соразмерную…

И, отведя ладони за голову, с силой ударила уже сжатыми кулаками по древнему дереву. А потом еще и еще, пока кожа не треснула, и чистая кровь не окропила резной узор.

– Примите кровь мою, часть тлена моего…

Брызги крови и кусочки кожи медленно впитывались в дерево.

– Примите плоть мою…

– Впитайте боль мою…

Виски заломило. Зажмурившись, она опустила голову и прижалась лбом к холодной двери. Кровь гулко билась в венах, заглушая все прочие звуки. Но чувства, обостренные пребыванием на грани, не дремали. Снова положив ладони на холодное дерево, Кей почувствовала, что оно пружинит под ладонями, а потом и вовсе впускает в себя плоть, словно густое тесто. Ладони Кейлех погрузились в дерево, а потом он смогла протиснуться вся. Когда двери поглотили последний лоскуток ее одеяния, маги попытались пройти следом, но дерево снова стало деревом: твердым и скрепленным магией.

Гостиная была небольшим прямоугольным помещением, украшенным розами. О, когда-то розы были везде: «цвели» на гобеленах на стенах и лепнине потолка, переплетались на обивках кресел и стульев, благоухали в кадках и вазах. Однажды Кейлех была здесь. Единственной функцией этой гостиной были личные приемы в высших кругах. В нежной и уютной расслабляющей обстановке вершились судьбы и решались государственные вопросы. Сейчас здесь было все разгромлено. Ничего не напоминало о былом величие убранства… или людей. Да, всё еще пахло розами, но запах был слишком приторным, чрезмерным, даже тошнотворным. Каменные стены, с изорванной обивкой, в нескольких местах будто вспучились и пошли трещинами. На полу громоздились обломки мебели. У стен кучами лежало что-то окровавлено, смятое, и только по небольшим, кое-где сохранившим цвет, лоскутам форменной одежды, можно было понять, что это – все, что осталось от слуг. И везде были стебли роз, измененные под толстые лианы с толстыми шипами. Шипы, словно острые лезвия устилали пол, где лежа неровной кучкой, а где – вонзившись в гранитный пол, словно нож в мясо. Четыре человека, испачканные, утратившие весь свой дворцовой лоск, замерли на разном расстоянии друг от друга в боевых стойках или со вскинутыми в незавершенном заклинании руками.

Госпожа жива!

Королева облегченно вздохнула и опустила руки. Рваное грязное платье, растрепанные, спутанные волосы и измазанное лицо с потекшей косметикой делали ее похожей на уличную побирушку… странное сравнение. Маг, утративший часть своих великолепных волос, такой же грязный, но все с тем же противно-обаятельными выражением лица, слегка поклонился Кей. Не отдавая себе отчета, Кей поклонилась в ответ.

– Ты смотри-ка, она еще помнит про этикет.

Принц Сайфу Зеленая Ветка, не удержавшийся от комментария, утирал кровь, сочащуюся тонкой струйкой из небольшой раны поперек лба, криво усмехнулся ей. Его одежда, как и одежда прочих, висела лоскутами, а на открывшейся груди теперь можно было увидеть целую россыпь амулетов, от которых шел такой силовой фон, что Кейлех поморщилась. Но, чтобы здесь не произошло, именно эти амулеты и спасли ему жизнь, вкупе с тяжелым длинным мечом, который, скорее всего, он позаимствовал у какого-то покойного стражника. А вот четвертого Кей совсем не ожидала здесь увидеть…

Йонгу! Что же ты делаешь здесь, зачем пришел?

Но Йонгу Каменное Сердце, конечно, ничего ей не сказал. Из всех присутствующих только он один сохранял свое легендарное каменное выражение лица, на котором не могла отразиться ни одна эмоция. Его одежда была относительно цела – только на темном камзоле кое-где виднелись пятна, как от крови, да правая нога чуть ниже бедра была перехвачена грязной тряпкой, которая, скорее всего, когда-то была частью подола королевского платья. Руки со сбитыми костяшками скрещены на груди, в одной зажат обломок древка… чего? Еще один артефакт?

– Двери запечатаны, – сказала Кейлех, – Пройти смогла только я, – она пожала плечами, – духи впустили.

– Ну да, конечно, ее впустили духи, – зло бросил принц.

– У нас тут что-то странное бесчинствует, – устало сказала королева, ее плечи поникли, словно на них давила невообразимая тяжесть.

– Это странное, возможно, подстроил кто-то из здесь находящихся! – рявкнул принц.

– Ты снова обвиняешь меня!? – королева в ярости подалась вперед. – Может, лучше спроси у своего драгоценнейшего батюшки, к чему приводит полное отсутствие хозяина у такого места, как этот замок!

– И кто довел его до такого состояния?!

– Не я! Не я подливаю ему вино и подсовываю девок на ложе!

Похоже, разгорающаяся перепалка бала лишь продолжением ранее прерванной ссоры. Кейлех прислушалась… не к голосам, а к чувствам… и тихий, на самой грани восприятия, треск, заставил ее напрячься. По стенам здесь и там стали метаться тени, странные тени, кое-где камень вспучивался, будто что-то пыталось продавить его… вот в набухшей твердыне прорисовалось что-то похожее на череп , сменившийся когтистой лапой. Уго вскинул руки и что-то громко крикнул. По стенам пошла рябь, пол содрогнулся, но твердыня выдержала. Но нет худа без добра – венценосные особы перестали собачиться. Королева подняла голову вверх, и на лице ее появилось выражение ужаса.

В центре потолка появился клубок переплетенных шипастых лиан. Клуб рос и распутывался, лианы, обрастая листьями, растянулись на весь потолок, спустились на стены, переплетаясь с уже бывшими там своими сородичами. А из самой сердцевины клубка показался розовый бутон темно-красного цвета. Он рос, распускаясь, пополняя помещение еще более приторным запахом, который словно вымещал кислород. Дышать стало тяжело.

– В рассыпную! К стенам! – крикнул маг.

На лепестках розы переливались капельки сверкающей росы. Капли набухали у самого центра и срывались вниз.

С тяжелым стуком первая капля упала на пол. Вековой дуб зашипел и стал коробиться , когда серебристая кислота стала разъедать его. Маг среагировал мгновенно, вскинув руки, и тонкая, но прочная пленка, сотканная изо льда и силы, взметнулась вверх, оплетая сердцевину розы, пульсирующую в тошнотворном ритме. Кейлех метнулась к своей Госпоже, готовая защитить. И вовремя. Магическая пленка набухла под натиском кислоты розы и взорвалась мелкими ледяными осколками. Кейлех сбила королеву с ног, закрыв своим телом. Спину и правый висок тут же обожгла острая боль. Подняв голову, Кей увидела, что сердцевина розы стала раскрываться, и из нее исторглись живые зеленые лианы-щупальца, которые извиваясь, заскользили по камню пола, выискивая горячую плоть.

– В самой сердцевине, – шепнула королева, – оно уязвимо… Иди медленно – оно чувствует быстрые движения.

Кейлех медленно поднялась на ноги, все также стараясь прикрывать королеву спиной. Легкий ветерок пробежался по царапинам, выдавая выставленные Вастой колдовские щиты. Кей замерла, всматриваясь в сердцевину розы: маленький темно-красный, словно венозная кровь, пульсирующий комочек, облепленный щупальцами.

Видимо не только королева поняла особенности этого существа. Маг выкрикивал заклинания, пытаясь попасть в сердце розы боевыми молниями. Но это было бесполезно. Вот действия принца и Йонгу поразили. Принц и глава рода, размахивая оружием, мечем и двухконечным копьем (откуда только оно взялось у Йонгу – выросло из обломанного древка что ли?), ловко передвигаясь между осколками мебели и шипами, умудряясь не наступать на черноту, оставленную кислотой, отсекали жадно тянущиеся к ним щупальца. Они действовали как два уверенных в себе воина, спина к спине.

Кейлех осторожно, стараясь не привлекать внимания розы, двинулась вперед, стараясь приблизиться к магу. По пути, не сводя глаз с беснующегося существа, она осторожно подняла с пола осколок зеркала (наверное, зеркало было частью интерьера) и сжала, стараясь полностью обмыть его кровью своей.

«Духи мои покровители, надежда моя, сила моя. Снова прошу оказать помощь посильную. Замок – оплот и страдание ваше, стонет и плачет под гнетом нечистой силы… грязного поругания. Молю вас о помощи, отдаю вам волю свою».

С трудом добравшись до мага, Кей протянула ему осколок.

– В самую середину, как только я буду рядом с ней, – прошептала она.

И только маг принял из ее рук это кровавое подношение, женщина метнулась в сторону, мимо беснующихся в танце смерти вооруженными мужчинами, оттолкнулась от остова стола и в диком прыжке взмыла вверх… Роза, отреагировавшее на быстрое движение, метнулась сизыми щупальцами к вожделенной добыче. Мясистые щупальца-лианы схватили шамана, обвили в удушающем захвате так, что ребра хрустнули, а из легких вышибло дух, подтягивая к самой сердцевине. И лепестки раскрылись еще шире, принимая в объятия будущую жертву. Мир замер, и, отрешаясь от удушливого аромата, испускаемого самой прекрасной в мире розой, шелеста и скрежета кружащихся вокруг заклинаний, грязных ругательств принца и полного отчаяния крика Йонгу, Кейлех воззвала…

Короткий взблеск в горячечном сумраке сражения – маг все сделал вовремя… «Убирайся, откуда явилась!» – мысль-повеление, отправленная с окровавленным осколком, на удивление сработала. Роза в мгновения засохла и осыпалась трухой. В след за ней иссохли и шипастые лианы. Гостиная наполнилась сухими останками странного растения, которые так напоминали пепел.

Ребра, порезы и ушибленные при падении бока – все пронзила острая, набирающая обороты боль. Тяжело дыша, опираясь на руки, Кей пыталась встать. Голова раскалывалась от множественных рикошетов примененных магом и королевой заклинаний и чар, перед глазами все плыло, но в душе шаман танцевала победный танец, каждая фигура которого только усугубляла общее отвратительное самочувствие.

Маг специально или нет, но подобрал единственно верную формулировку. «Убирайся, откуда явилась!» И Кейлех на несколько вздохов было показано место – источник всех сегодняшних бед.