Текст книги "Песнь о Кейлех (СИ)"

Автор книги: Анна Мегерик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

«Училась» совсем девчонкой у родственника своей матери. Старый шаман умер, передав Кей свои знания. Кейлех как раз только восстановилась после передачи способностей «наставника», когда пришло известие с требованием срочно приехать в «отчий дом». И мысли о возвращении как всегда привели к мечтам о Годрике Раннем Утре Катриане.

Когда Кейлех увидела его впервые, был один из тех немногих моментов, когда отец вспомнил о том, что у него есть наследница, пожелал увидеть тринадцатилетнюю девчонку в своем доме.

Тогда Кейлех и встретила ЕГО. Точнее, встречались они и ранее. Но олько сейчас она свотрела на него уже как будущая женщина. ОН был популярен как у женской части, так и у мужской. Женщины ценили его за внешнюю сказоту и уменение очаровать. Мужчины видели в НЕМ отважного воина, который не боялся сражаться с нечистью и мог сплотить воинов рядом с собой. Менестрели слагали баллады о его подвигах. К тому же богат, любимец короля, наследник рода. Прямо образец для подражания. И не было отца, который бы не пытался просватать за него свою дочь.

Когда Кейлех увидела ЕГО впервые, тот поднимал кубок за здоровье ее отца, и девушка, допущенная за праздничный стол, затаив дыхание, ловила каждое слово. Уверенный голос заставил ее сердце трепетать... все женские сердца трепетали при виде Годрика Катриана. Но у Кей не было даже надежды, что ТАКОЙ мужчина обратит на нее свое внимание. Она слишком хорошо понимала, что ее заурядная внешность его не заинтересует, не смотря на приданое.

Спустя три дня Кейлех выпроводили обратно, и надо было так случиться, что Годрик как раз направлялся на север. В знак уважения к ее отцу, он согласился сопровождать ее. Вот тогда, в одной из стычек, тихая Кейлех и показала свою Силу впервые. Годрик обратил на нее внимание.

А через год, был первый официальный выход в свет, первый бал у одной родственницы, которая вспомнила про Кейлех и пожелала видеть у себя. И был первый, и самый главный, танец в жизни любой девушки. Подобный танец можно было сравнить только с поцелуем. Страшно сказать, но в этом танце ее вел сам Годрик Катриан, который улыбался только ей.

И снова расставание на год. Кейлех точила свое мастерство. И новые возможности захватили ее. Она жадно впитывала новые эмоции, ощущения, но всегда помнила о Годрике. Она жила надеждой и ждала, веря в чудо. И чудо произошло!

Кейлех снова приехала к отцу, снова встретившись с НИМ. Только теперь он был здесь со своими родителями, и Кей даже не догадывалась, что это были своеобразные смотрины. Потом поползли слухи, что наследник рода Катрианов может стать ее мужем. Эта идея нравилась всем: и языкастым леди, и ее отцу, и брату (став женой наследника другого рода, она потеряет права на главенство в роду и усадьбы своего отца), и прочим... Она стойко хранила маску холодного спокойствия, хотя сердце ее трепетало и рвалось из груди. Это же было невозможно, чтобы ОН обратил внимание на такую дурнушку…

Но Годрик стал чаще бывать у них, подолгу проводил с ней время, даже песни пел… действительно ухаживал, но только Кей не понятно было – зачем? Она ведь и так готова стать его собственностью, волчицей загрызать его врагов, послушной собакой лечь у ног… Через месяц он попросил ее руку, а через десять дней уехал за пределы королевства по делам рода и обещал вернуться через три месяца, чтобы сразу сыграть свадьбу.

Он вернулся. Через шесть лет. Пропавший возлюбленный сын вернулся к родителям. Опять чудо! С женой. В его странствиях было много приключений: он был ранен, потерял на год память, потом восстановился… но обо всем этом Кей узнала потом.

… Они встретились случайно, просто Торуй приехал к отцу Годрика по делам, а Кейлех увязалась следом, узнать, нет ли каких вестей о женихе. Когда она увидела их… двух влюбленных голубков, обнимающихся перед всеми… И глаза Годрика, полные недоумения. В его голове даже мысли не возникло, что она могла так долго ждать. А для Кей, казалось, жизнь закончилась, сердце было разбито. Теперь она корила себя за несдержанность, но тогда… Тогда отчаянный крик вырвался из груди. Девушка бросилась прочь… Ее пытались остановить, но проще было остановить ураган.

Сначала бежала куда глаза глядят, сбивая ноги, потом, когда силы стали оставлять ее, брела вперед не видя дороги, не разбирая пути… ей было все равно. Уже давно потерялись подбитый мехом плащ и шапка, подол платья отяжелел от снега и кое-где порвался, из волос вылетели все шпильки и заколки. Кей представляла собой печальное зрелище: замерзшая, растрепанная, с пустым невидящим взглядом. Легкая добыча для любой напасти, но, наверное, дневная нечисть приняла ее за свою, а лихих людей духи отвели стороной. Приходило время ночной нечисти. Солнце почти зашло, но ее это не волновало.

Начали падать редкие снежинки. Погода портилась, и спустя какое-то время начался настоящий снегопад. Но Кейлех продолжала продвигаться вперед, падая и поднимаясь. Заснеженные сельские поля сменились просекой, которая переросла в лес, пересеченный заброшенной дорогой. Сама того не понимая, Кей шла по странному зову. Мороз, и без того сильный, продолжал крепчать. Снега намело столько, что путь едва угадывался. Идти было нелегко. Ели придвинулись вплотную, вдруг отвели лапы в стороны, открыв взору большую прогалину, заваленную крупными, высотой в два-три человеческих роста, камнями. Ветер, больше не скованный деревьями, разыгрался и устроил настоящие салки со снежинками. Окончательно стемнело. Бледного света полной луны было вполне достаточно, чтобы не сбиться с пути, пути о котором Кей еще не ведала. Луна скрылась, снег валил не переставая. Темные стены деревьев вырастали по обе стороны дороги, сжимая ее в колючие тиски и не давая возможности рассмотреть, что скрывается за ними. А ведь, в другое время Кей не подошла бы к этому месту ближе расстояния, равное полному лёту стрелы.

Это было заброшенное кладбище. Еще довоенное.

Кейлех оставили силы, ноги подкосились. Девушка повалилась на снег, и именно тогда навстречу, перепрыгивая через обломанные ветром могильные камни, выскочили две огромные собаки. Кобель и сука. Широкогрудые, с пушистой, густой, белой шерстью, лобастыми головами и длинными лапами. Они ничем не напоминали ни свирепых мясницких псов, ни серых волкодавов, ни пастушьих сторожевых. Сука насмешливо фыркнула. Глаза у нее были серыми и безучастными, как плывущая по небу луна. Ее белоглазый спутник хватанул пастью снег, жадно прожевал, глубоко вздохнул и выжидающе посмотрел на девушку. Ступор, уже давно овладевший Кейлех, все не проходил. Девушка провалилась в полузабытье.

Кейлех открыла глаза и тут же проморгалась. Яркой свет слепил глаза. Она не понимала, где находится. Только через несколько минут шум в ушах прошел, и зрение снова стало нормальным. Она лежала на шкурах, укрытая плащом, у большого костра выше человеческого роста. Пламя гудело, словно в горне кобольдов, и бросало тысячи рубиновых искр в облачное небо. Девушка приподнялась на локте и увидела серую стену в нескольких шагах от себя: вокруг бушевала вьюга, и лишь у костра было полное безветрие – ни одна снежинка не осмеливалась упасть рядом со стоянкой.

У огня, на оленьих шкурах, сидели люди. Трое.

Ближе всех находился мужчина преклонных лет. Голова и подбородок его были гладко выбриты. Орлиный нос и сросшиеся седые брови придавали незнакомцу грозный вид, в дубленую куртку и штаны въелась угольная пыль, лисья шапка-ушанка лежала рядом, на шкуре. Он беседовал с красивой светловолосой женщиной, несмотря на зиму, одетой в тонкий плащ, под которым угадывалось тонкое зеленое платье с алой полосой, идущей от низкого выреза на груди, и бархатные остроносые полусапожки, украшенные блестками.

Дальше – неподвижно, положив руки в латных перчатках на гарду вонзенного в снег меча, высокий крупный мужчина. Надвинутый капюшон скрывал его лицо.

– Как оказалась я здесь? – хрипло спросила девушка.

Крупный широкоплечий мечник встал, выдернув клинок из снега. Но гладковыбритый старец мужчина прервал беседу с красавицей в зеленом платье и едва заметно покачал головой. Воин без возражений опустился на прежнее место, положил меч на колени и, как прежде, замер.

Старец пристально посмотрел на девушку, и Кей охватил трепет при виде его белесых слепых глаз. Но глаза эти вовсе не казались незрячими, что-то было в них такое… от чего хотелось бежать сломя голову…от чего хотелось х такое.ись незрячимиесых слепых глаз.(которые во Но старец улыбнулся, прогоняя наваждение, и сказал:

– Мы нашли тебя на заброшенной дороге. Ты замерзала в снегу.

Девушке с трудом удалось сесть – к головной боли добавился кашель. Голова тут же закружилась.

– Благодарю, добрые люди, что спасли.

– С добрыми людьми ты несколько поторопилась, девица. Но негоже гнать путника прочь в такую ночь. Будешь моей гостьей.

Возле огня было тепло. Кей пыталась вспомнить, как и почему оказалась здесь, и гадкая память услужливо подсказала ей причину. Боль, как тягучая смола разлилась по всему телу, заставило тело напрячься, скорчится в агонии. Девушка обхватила себя руками и заплакала.

Светловолосая женщина, повинуясь легкому движению черных бровей мужчины, изящно поднялась и подошла к чугунному котлу, стоящему на углях. Зачерпнув из него ковшиком на длинной ручке, налила что-то в кружку и с улыбкой протянула ее Кейлех. В кружке оказался горячий глег, остро пахнущий орехами и какой-то неизвестной заморской пряностью. Женщина погладила Кей по голове, и боль в висках тотчас исчезла, слезы мигом высохли, а душевная и телесная боль ушла. Теперь девушка могла рассмотреть лицо женщины, не обращая внимания на свои переживания. Оно было прекрасно, словно выточено самым талантливым скульптором и раскрашено гениальным художником. Прямой нос, овальный подбородок, чувственные губы. Белоснежная кожа. Цвета пшеницы волосы, брови и ресницы. Синие глаза. Когда красавица улыбалась, в уголках ее глаз собирались крошечные морщинки, и Кей поняла, что она не так молода, как кажется. Она с сомнением покосилась на напиток, но, не решаясь обидеть хозяев, сделала осторожный лоток. Красное вино, дорогое, крепкое, душистое ароматное, заставило сердце стучать быстрее, усталость отступила.

Светловолосая женщина присела рядом на шкуру и обняла Кей за плечи.

– Кейлех Волчья Вьюга из дома Дамион, – нараспев произнесла она, покачиваясь в такт словам, увлекая за собой и Кейлех, – Не торопись умирать, когда-нибудь придет и твой черед… но не сейчас. Не случайно ты пришла к нам. Отныне тебе хранить свою землю, пока ты сама не решишь иначе, иль судьба не решит за тебя. Боль уйдет, но не сразу. Когда-нибудь ты подумаешь о ней с усмешкой, а сейчас думай лишь о том, что ничто на свете не бывает зря. И четыре года ожидания, полные учебы и помощи людям, стоит порой больше, чем десятилетия спокойной семейной жизни.

Приятный голос заворожил Кей. Она прижалась теснее к такой живой и теплой женщине, которая колыхала ее, как, наверное, только мать баюкает дитя. Ей все стало вдруг очевидно и спокойно. Единственная ночь в году, когда даже врага не выгонят на улицу, когда забывают все беды и впускают в дом даже самого распоследнего нищего… Старое Кладбище проклятых, где хоронили заживо магов-предателей… И три вечных и почти забытых стража, отдавших жизни в защиту людей.

– Йорни Угольная Пыль, Дарна Свободный Полет и Вогул Белая Береза, – прошептала Кей.

– Ты узнала нас, – старец был доволен, в белесых глазах что-то такое промелькнуло. – Люди почти не помнят о нас. Мы одарим тебя. Дарна заберет твою боль, но не всю, ведь без боли нет понимания счастьея. Я дам оружие. Вогул, научит тебя… – голос растворился в сознании Кей.

Девушка проснулась утром. Она лежала, укрытая плащом, на зеленой лужайке с цветущими васильками. Рядом с правой рукой лежала секира с ажурными прорезями в металле. Казалось, не хладное железо было насажено на древко, а обманчиво хрупкое накрахмаленное кружево. А в трех метрах от лужайки сквозь снег пробивались могильные камни.

Она вернулась домой. Брат, который уже готов был панихиду справить, еле сдержался от разочарованного вздоха. Лишь спросил, не стоит ли отомстить Катрианам? Кей думала не больше секунды и твердо сказала: «Нет!». И была права. Жизнь и судьба все расставили на свои места.

Постепенно слава Годрика стала меркнуть. Он исчез на шесть лет, а приехал – и разочаровал, в чем-то оскорбил надежды, а люди не прощают подобного. Кто высоко взлетел, тот больно упал. Даже в песне «О Кейлех» её имя не изменил менестрель, понимая, что каждый и так узнает, кто был женихом… хотя его имя не рискнули упоминать. К тому же король совсем одряхлел, а новая королева и принц бывшего жениха не жаловали. И вот он, гордый Годрик Раннее Утро Катриан, удалился в свои владения (отец его умер), налаживая ненавистный быт. Хотя, рядом с ним была любимая жена, а теперь, насколько знала Кей, и две чудесные дочери, он не был счастлив. И осознание этого не принесло Кейлех счастья, скорее жалость к человеку, который когда-то был ее воздухом.

Но, прочь воспоминания о прожитых днях!

Усилием воли Кей встала и облачилась в простое одеяние, легко вооружилась и, накинув серый плащ, ушла отдавать обещанное незнакомцу. Ненужные мысли надо гнать взашей, не давая размякнуть разуму.

Глава 5

Жесткий и крепкий как камень, вот какие слова пришли на ум Кей, когда она внимательно разглядела его. Она тогда так и сказала Арвене. Таким он и предстал перед Лисичкой сейчас.

Некрасивое худощавое лицо с впалыми щеками и высокими острыми скулами. Темно-карие чуть с приспущенными по наружному краю век, глаза, густые темные и почти сросшиеся брови, тонкие белые губы. На волевом подбородке – трехдневная щетина. Запоминающимся был нос: с горбинкой и чуть приплюснутый у конца. Прямые и черные как смоль волосы собраны в высокий «конский хвост» и спускаются до середины спины. На лбу повязан украшенный вышивкой кожаный ремешок (сама Арвена вышивала и дарила). Да уж… не красавец, но и уродом его назвать язык не поворачивался. Возраст определить сложно… где-то около тридцати. Высокий, плечистый, но без мощных мышц, крепкий, осанистый. Настоящий воин.

– Здравствуй, Торуй. Здорова ли Арвена? Я хочу видеть ее.

Грубый хриплый голос заставил Лисичку вздрогнуть. Говорят, в юности Йонгу Каменное Сердце из рода Даллионов имел дивный голос. Но во время одной из межродовых стычек его полоснули мечом по горлу. Йонгу чудом выжил, но голос стал больше похож на карканье вороны. Да уж… Станет такой о любви говорить, так повеситься захочешь. А потом его пару раз саданули по носу, окончательно сломав его. Лисичка встряхнула головкой, отгоняя дурные мысли. Ведь почти год назад она сама стала увиваться за хозяином рода Даллионов, пробуя свои женские чары. Это она была инициатором их встреч! Странно, раньше она и внимания не обращала на такую малость, как голос. Слава, знатность и богатство Йонгу затмевали все вокруг. А сейчас вдруг даже возможность стать женой главы рода не прельщала девушку.

«Не о том ты думаешь, девочка, не о том. Ты ведь сама эту кашу заварила. Он богат, еще не стар, расположен к тебе», – внушала себе Арвена. – «Только что же так скривиться хочется, только увидишь нареченного? Что же случилось? Почему, все, что нравилось раньше, сейчас раздражает?»

Во внутреннем дворе было мало людей. Кроме пришлых и брата Торуя, только несколько дворовых. Но мимо них не прошмыгнуть. По-любому кто-нибудь увидит и окликнет, ведь ее расшитую дорогую накидку ни перепутаешь с платками дворовых девок.

Из пришлых, кроме господина Йонгу, были и два его родича: Ору Золотая Нить и Тойво Громовой Перевал. Оба брата походили друг на друга: стройные, гибкие, златовласые и светлоокие, с открытыми приветливыми лицами. Веселые и беззаботные. Арвена хорошо их знала. И как они только могут дружить с этим мрачным Йонгу?

На улице было холодно, и стоять все время за колодезным столбом не было смысла, поэтому Лисичка тяжело вздохнула и нацепила на свое лицо самое благожелательное выражение, распахнула глаза и захлопала ресницами. Надо брать инициативу в свои руки.

– Господин Йонгу! Вот неожиданность! – пожалуй, слишком много радости в голосе, не переборщить бы, а то фальшиво прозвучало как-то.

Девушка мотыльком порхнула к жениху (его лицо всегда спокойно, и трудно определить, что скрывает это каменное сердце), вкладывая узенькую ладошку в его огромную лапу. Вот это ручища! А кожа-то, кожа какая грубая! Такой только меч и сжимать. А девушку раз приласкает – все ж до крови обдерет! Арвена невольно покраснела.

– Здрава будь, Арвена Тонкая Лиса. Вот, ехали в столицу, решили заехать, погостить денек. Тебе гостинец привез. Прими.

Он вложил в ее ладошку цепочку с ажурной подвеской, и Арвена запрыгала в восторге на месте. Быстро отбежав к стоящей рядом бадье с водой, нагнулась, примеряя украшение. И так повернулась, и эдак. Ах, хороши камешки! Даже мысли о неприязни на миг ушли.

– Ох, Арвена, не лиса ты, а сорока, – расхохотался Торуй. – Это ж надо, так на побрякушки падка! Пойдем, друг Йонгу, и вы, друзья, идите в зал. Там вас ждет угощение. Арвена, подсуетись.

Лисичка, обрадованная, что не надо более сносить присутствие жениха, умчалась прочь, давать распоряжения. Но мужчины уже повернулись к воротам. В арке уже показались двое всадников: Кейлех и Альс. Волосы Кей были растрепаны и взметались вокруг головы, при каждом нервном движении лошади, на щеке и на волчьей накидке – след крови, глаза сверкают. Альс же был обрадован чем-то, но явно устал, так как тяжело спустился со своего коня. Подскочившему дворовому даже пришлось поддержать его. Кей соскользнула с седла, передала поводья, поздоровалась и представила Поднебесного и Йонгу со товарищами друг другу.

– Мы разгромили еще одно логово нечисти. Недельку тревожит нас не будут, – улыбнулся сквозь усталость Альс. – Можно пока передохнуть.

– Госпожа Кейлех, на тебе кровь? – Йонгу пристально смотрел на нее.

– Не моя, – буркнула она, – Мне надо переодеться и привести себя в порядок. Надеюсь, вы не будете в обиде, дорогие гости. Брат, предупреди Кирнана не подходить ко мне сегодня, а то я за себя не ручаюсь.

Когда за Кей и Альсом закрылась дверь, Торуй пояснил:

– Приехал тут один два месяца назад. Да все уехать не может. И так, и сяк к Кейлех подлащивается. А она ни в какую. Так можно уже и уехать восвояси… так этот решил, видно измором взять. И не выгонишь: дядя приехал погостить, да и взял его с собой провожатым. Родич, вроде бы.

Ору и Тойво рассмеялись.

– А что, твоя сестра так и не оправилась от горя? – посочувствовал Йонгу.

– Да что там, – Торуй с досадой махнул рукой. – А может рано еще. Только три месяца прошло, – он замялся и снова махнул рукой.

– Что ж ты, друг, хочешь, первая любовь предала, вторая опечалила. Хорошо, хоть, дело у нее есть. Ведь шаман она неплохой?

– Что верно, то верно.

– А что за новый маг?

– Ничего такой. Кейлех говорит, что способный, скоро один работать может. Может, тогда в ней естество женское и сыграет.

Так за разговорами Торуй и провел гостей в зал, где слуги уже начали собирать на обеденный стол яства. За обедом обсуждались новости из столицы: примирение наследника с вдовствующей королевой. Наследник, говорят, часто «болел» от поятоснных пьянок. Двор стел его осуждать. Стали ходить слухи, а не пора ли передать влать молодому сыну. Видно, новый король и решил помириться с «матушкой», заручившись ее поддержкой. Только ходили и другие слухи, будто королева – ведьма, и чарами убивает пасынка. Но это в слух никто не произносил – слишком боязно было.

Кей же приняла ванну и сразу легла в постель. Какое-то время, слушая, как слуга выносит воду и прибирается, она пролежала без сна, обдумывая сегодняшний бой, и, и сама не заметила, как уснула. В последнее время ей перестали сниться кошмары. Будто время действительно лечило все раны. Даже Вогул Белая Береза, который часто спился ей, не приходил более… Да и покойный супруг не являлся больше. Но все равно что-то заставило ее проснуться посреди ночи. Стараясь не шуметь, Кей перешла на ночное зрение.

Никого.

Может дух какой шалит?

В любом случае, спать больше не хотелось, и молодая женщина запалила свечи и села выполнять очередное задание Госпожи.

Дорогой златотканый плащ расстеленный лежал на полу перед Кей, но та все не могла приступить к действу. Это было грязно… грязно и мерзко… Приходилось делать выбор. И спросить совета не у кого. И отказать нельзя. Обреченно приняв решение, от которого коробило все тело, молодая женщина взяла гребень и распустила волосы, напевая, она стала расчесываться и встряхивать в такт пению головой. Дурное колдовство. Но Кей всегда творила волшбу у себя в покоях. Ведь это было самое защищенное место во всех владениях, и защитой ему было сама шаманка. Но здесь совсем другой случай. После этого в комнате ночевать нельзя – заболеешь или грязные, дурные мысли возникнут.

Кей взяла пяльцы, иглу и золотую нить.

Уже к рассвету на розах на плаще появились кое-где колючки, а в витую вышивку по подолу вплелся новый узор. Неразличимый на общем фоне, бледный и неброский. Простой и опасный, как колючки ядовитой лозы.

Кей аккуратно сложила плащ, обернула его черной тканью. Затем разбросала по всей опочивальне веточки засушенной полыни. Умылась и вымыла руки. Слишком явственной была сделанная мерзость. Прохладная вода хоть чуть-чуть подняла упавший дух, освежила кожу. Одевшись и приведя себя в сносный вид, шаман прошептала несколько охранных слов и вышла прочь.

На сей раз, к незнакомцу она ехала верхом. Конь все время всхрапывал, вел ушами, нервничал. Уж чувствительны эти звери к шаманству. Хотя этот был обучен и уже должен был попривыкнуть…

Слава духам, посланник госпожи уже ждал ее. Кей, не спешиваясь, не говоря ни слова, практически швырнула ему в руки пакет.

– Госпожа знает, что делать с ним, – прошипела Кейлех, полная негодования, – И прошу, – она глубоко вздохнула и громко выдохнула, успокаиваясь, – Передай Госпоже, что больше никогда… Никогда! Я не буду больше делать подобное…

– А больше и не понадобиться. Если все пройдет, как по маслу, больше ты не понадобишься Госпоже. Никто ничего не заподозрит?

– Это же не колдовство, – Кей криво усмехнулась, – Знают только посвященные, а при дворе шаманов нет.

– Досадное упущение, не правда ли? – голос, раздававшийся из-под плаща, был полон сарказма, – Думаю, те, кто остался, не будут помогать…

– После той резни? Да ни один шаман и пальцем не ударит для короля. Нас слишком мало осталось.

– Но ты же для Госпожи делаешь?

– Так то – ОНА.

С этими словами Кей развернула и пришпорила скакуна. Скакать по заснеженной дороге было тяжело, но женщина не жалела благородное животное. Очень уж ей хотелось убраться отсюда.

Резьня.

Когда закончилась война магов, долго искали крайних. И, прежде чем нашли виновных, пострадало много невинных. И первыми пошли под нож шаманы. Всегда державшиеся в тени, не принимавшие никакую сторону, привязанные к земле и людям, они пытались только защитить, и не боролись за власть. Этим жаждущие оправдать свое бессилие и трусость маги и воспользовались. «Ведь самые сильные и храбрые погибли, в первые годы войны, а остались только трусы, прятавшиеся за их спинами», – с ненавистью думала Кей. Даже самый старый шаман ничто против нескольких хорошо обученных магов. И не беда, что палачи в итоге оказались виновными… павших шаманов решили считать неизбежными жертвами войны. Неподобающе умершие вдали от спутников, или не имевшие спутников, готовых стать приемниками вовсе, не все смогли передать свои силу, дар и знания. Поэтому шаманов осталось так мало. Поэтому шаманы очень редко работают с магами. Поэтому брак со Скиллом внушал такое отвращение и казался противоестественным. Единственным магом, который не внушал отвращение, был Поднебесный, но Альсаэль был исключением.

Кей заставила благородное животное перейти на шаг. Тут под копыта, из-за густых заснеженных еловых лап вывалилось что-то… Конь испугался, но приученный к разному появлению нечисти, не встал свечкой, а лишь захрапел и отступил.

– Госпожа! Госпожа!

Полный отчаяния крик прорезался сквозь тишину зимнего снежного утра. Который раз подряд Кей пожалела, что не обладает острым слухом и звериным чутьем. Так можно и в засаду попасть! Нечисть-нечистью, а бывают лихие людишки…

Человек, мужчина, крестьянин. Лицо знакомое. Он бухнулся на колени перед конем, рискуя быть затоптанным копытами…. Но, похоже, мужик ничего не соображал. Он взволнованно теребил двумя руками прижатую к груди шапку. Лицо перекосило, глаза красные и воспаленные, губы трясутся. Скосив глаза, Кей увидела сброшенные лыжи.

– Госпожа, я Джору… из села Полянички…. Дочка ночью пропала… следы к болоту ведут… Дочка только в возраст вошла… Госпожа, помоги…там, вот под подушкой нашел…

Бросив шапку, мужик вытащил что-то из-за пазухи, поднялся с колен и протянул на открытой ладони… деревянную игрушку. Детский голыш с прикрепленным к нему клоком пепельных волос.

Кей схватила игрушку и сжала до боли. Джору шарахнулся в сторону, видя, какая злоба исказила черты Кейлех.

– Беги к магу, господину Альсаэлю. Скажи, пусть идет за мной.

– А как он найдет…?

– Захочет – найдет, – рявкнула Кей, разворачивая коня по направлению к проезженной санями дороге.

Зов она почувствовала сразу. Чуть слышный, но четкий. А если такой хрупкий зов слышала обычная шаманка, значит та, чья прядь волос приколота к кукле, не могла не пойти по нему. Этому нельзя сопротивляться … ни телом, ни разумом! Уж Кейлех-то это знала.

Но зачем? Не для шантажа же. Что взять у бедного крестьянина? Может, девчонка понравилась кому-то… кто не мог открыться, или не мог рассчитывать на добрую волю?

Местность, куда шла Кей, была мало проходимой в любое время года из-за болот. Летом они не засыхали, а зимой не замерзали, поверх воды и жижи образовывалась только тонкая, легко пробиваемая корка льда. В воздух витали запахи осин, моха, да еще спустя время – затхлый аромат трясины. Очень скоро Кей зашла в почти непроходимую ее часть. Оставив коня, Кей пошла дальше пешком. Не придавая никакого значения тому, что оказалась среди болота, она продолжала с завидным упорством двигаться вперед. Талый снег сменился водой, доходившей до колена, и пришлись подвязать плащ. Хорошо хоть Кей была в высоких сапогах и мужской одежде. Вокруг была вода, покрытые бурым мхом всюду росли маленькие деревца и кустарник. Но Кейлех, казалось, не замечала буйства нездоровой растительности, она перепрыгивала с кочки на кочку, обходила лужи воды стороной, определяя взглядом устойчивость почвы и решительно шагала дальше. Продвигаться вперед становилось еще труднее и труднее. Вскоре на пути стали попадаться островки болотной жижи, темные пузыри всплывали на ее поверхность из неведомых глубин и лопались, распространяя кругом зловоние. Впереди что-то блеснуло, и Кей остановилась. Обострив все чувства, шаман поняла, что кто-то рядом воспользовался переходом. Теперь Кей шла медленнее, ведь кроме болота ее еще беспокоило то, что было впереди. Через какое-то время среди марева, нависшем над болотом, показалась странная избушка.

Домик стоял на болоте, точнее, торчал из болотной жижи на трех опиравшихся неведомо на что столбах. Потемневшее от сырости дерево поросло мхом и лишайником, коричневатая поросль забралась даже на крышу, она вползала по черепице к самой печной трубе. Но из трубы курился дымок, а в окнах горел призывный огонек.

– Похоже, хозяева дома, – проговорила вслух Кейлех, – мох жгут.

Взглянув на еле видное за облаками солнце, она поняла, что уже перевалило за полдень. Где же Альс Поднебесный? Кей решил разведать, определить, есть ли опасность, а потом, если не будет поздно, дождаться Поднебесного. Она была слишком просто вооружена, чтобы действовать напролом. Проблему, найдет ли он маг, женщина даже не рассматривала. Уже давно, Альс установил на нее (конечно с согласия) «маячок», и теперь мог определить ее точное расположение. В ту минуту, она даже не думала, почему так настойчиво идет по следу, словно этот зов рассчитан на нее. Впрочем, прятаться здесь было негде, а вернуться назад, она уже не могла.

Преодолев несколько болотных кочек, Кей по колено провалилась в зловонную жижу, помянула сгоряча всех демонов, и, наконец, забралась на трухлявое, местами совсем прогнившее крыльцо. Внутри слышалось шебуршание, потом чей-то голос сердито выкрикнул какие-то слова, которые она не расслышала, и неожиданно стало совсем тихо. Теперь зов немного притупился. Кей прекрасно чувствовала его, но теперь он был чем-то вроде музыкального фона, абсолютно не мешающего ей.

Кей стала так, чтобы в случае чего оказаться за открывающейся дверью. Оказалось, что это было самое нужное в тот момент действие. Дверь широко распахнулась, ударив Кейлех, но та сдержала вскрик.

– Хорошая девочка. За нее тебе хорошо будет оплачено.

Кей вжалась в стену. Она узнала этого человека по голосу. Узнала! Ярость захлестнула ее с головой, но Кейлех все-таки удалось взять себя в руки. Не известно, сколько их там, и справиться ли она одна.

– Стараюсь, – проскрипел старческий голос.

– Завтра я пришлю за ней. Так что вы с дочкой будьте внимательны к девочке. Да парня попридержите, я еще не решил, что с ним делать. Хотя, надоел уже, да и карты все спутать может.

Вспышка перехода скрыла лицо недруга, но одновременно с этим крыла и Кей от него.

Кей осторожно сняла с себя серьгу. О, ее серьги, это отдельная часть рассказа. Прозрачные стеклянные капельки, меньше ногтя, прикрепленные друг к другу тонкими дужками. Только самый внимательный наблюдатель мог узреть в этом чуть громоздком украшении перемену теней и отражений, на которые не влияли освещения и цвет одежды. О, эти серьги, были оружием не хуже ее любимой секиры. Пробежав пальцами по стекляшкам, она аккуратно разогнула несколько дужек, и голодные бусинки скатились ей на ладонь.

– Подожди.

Кейлех резко повернула голову. Недалеко от нее, на большой кочке сидел маленький голенький ребенок лет трех максимум с красными глазами и выступающими клыками из рваной губы.

– Подожди, – снова сказал дух и указал на небо.

Женщина проследила за его жестом и увидела маленькую радугу, летевшую по небу – радужный шлейф Поднебесного.

– Спасибо, добрый хозяин, – прошептала она благодарность болотному духу.

Самого хозяина болот на прежнем месте не было, но Кей и не думала, что он будет ожидаться ее благодарности. Вместо этого, она повернулась к подлетающему Поднебесному.