Текст книги "Песнь о Кейлех (СИ)"

Автор книги: Анна Мегерик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Кейлех прошла чуть вперед и громко втянула носом воздух. Альс распустил округ себя незримые щупальца силы, просеивая пространство, и внимательно пригляделся к домикам. Судя по всему, хозяева давно покинули свои жилища. Только сейчас он приметил, что створка одного из окон висит на одной петле и покачивается на ветру, издавая слабый скрип. Обойдя дом, Кей приподняла бровь: одной стены практически не было, словно что-то или кто-то выворотил большую часть бревен, обнажив пустое пространство комнаты. Что-то там внутри привлекло внимание, Альс прищурился и различил, что это часть тела, точнее, нога умершего человека. Причина странного запаха стала очевиденой – это кланбыл запах начинающихся разлогаться тел. Хозяева никуда не уехали, они были убиты. Что-то грязное и отвратное произошло здесь. Не чувствовалось жизни… словно они не на хутор приехали, а на могильник какой. Альс снова раскинул жупалься своей Силы, прочесывая местность, ища причину. Кей, также прикрыла глаза, пытаясь поймать шопот духов.

Источник опасности они нашли практически одновременно. Все пути вели к колодцу-журавлю. Альс и Кей очень медленно подошли к нему. На жердине не были груза, да и сама жердь была полусломана. Ведра и цепи не было вовсе. Мужчина оперся о край и заглянул внутрь. Блеска воды не видно, но на самом дне он появилось пару ярких всполохов – красные глаза какого-то существа смотрели пристально, не мигая. Альс вздрогнул и отпрянул. Кейлех в это время не бездействовала. Она, резко развернувшись, побежала к лошадям, которые храпели и били копытами. Как она с разбегу запрыгивает в седло, он уже видел, поэтому следил за ней. Маг думал только о том, как прикрыть их отступление, медленно, спиной вперед, продвигаясь к своему скакуну, поэтому появление твари не пропустил.

Из колодца сначала появились тонкие руки, которые так бы были похожжи на женские, если бы не тонкие длинные когти на скрбченных пальцах и синеватая кожа. Руки уцепились за край колодца. Рывок, и вот уже гибкое тело взмылось вверх и приземлилось на сломанной жердине. Нежить согнула длинные стройные ноги и присела на корточки, легко блансинуя на шатающейся доске, вцепившись в нее когтями на пальцах ног. Да, уж… почти совершенное женское тело, распущенные всклоченные темные волосы, словно накидкой прикрыли плечи и часть груди. Овальное лицо с тонкими чертами портили кроваво-красные глаза и клыки, видневшеся из-под тонких губ. Тварь глядела на мага и облизывалась по-змеиному раздвоенным языком. Нечисть протянула к нему когтистую руку, и, неожиданно для себя Альс качнулся вперед. И тут же в ужасе отпрянул. Сознание будто раздвоилось. Маг видел чудовище, несущее смерть, а мужчина – совершенное тело, манящее обещаемым блаженством.

– Альс! – пронзительный, полный тревоги крик Кей, заставил его вернуться к происходящему. – Альс! Альс! Очнись же.

Поднебесный тряхнул головой. Оцепенение прошло, сменилось брезгливостью.

Кей была рядом и трясла его за плечо. Когда увидела осмысленный взгляд, отпрянула, вскинула в защитном жесте руку, сжимающую топор. И тут же, размахнувшись, другой рукой с размаху швырнула один из своих артефактов (и где она их только прячет?) в нечисть. Та быстро уклонилась и летящего камня, который упал перед крыльцом одного из домов и взорвался огненным шаром. Одним прыжком тварь преодолела разделявшее их расстояние, но на самом подлете, ее спеленало заклинание сети Альса. Нечисть тяжело упала на землю и стала сучить руками и ногами, из глотки вырвался режущие уши вопль и рычание. Тут же Кейлех подскочила к чудовищу и, увернувшись от ее когтистой руки, отрубила кричащую голову.

Маг неожиданно ощетил слабость и спастился на колени на землю – ноги не держали его.

– Альс! Успокойся, – Кей положила ладонь на его плечо. – Это викла, Альс, – голос ее был нежен и мягок, никогда ранее она не говорила так с ним. – Ты еще всему научишься, ты еще не все знаешь, но ты сильный и все сможешь… Она на всех мужчин так действует. Прости, это я виновата. Надо сделать тебе амулет. Надо сжечь тут все, я только проверю, вдруг живые еще есть… Всегда есть надежда…

Альс тяжело вздохнул и спешился. Она была права, но тошно было все равно.

Пока Кей, обернув лицо тряпицей, смоченной водой из фляги, шныряла, словно воровка, по дому и постройкам, Альс подготовил заклинание. Кей повернулась довольно скоро. Она была очень бледной и глубоко дышала, стараясь быстрее изгнать из себя воспоминания о жутком запахе разложения.

– Сожги здесь все. Там четыре трупа: двое мужчин, женщина и ребенок… Девочка… Во всех личинки виклы. Сожги тут все! – в ее голосе снова появились повелительные нотки.

Возвращались молча. Альс насупился и мочал, Кей тоже была не расположена говорить. Оба думали о своем. Едва они въехали в ворота, как попались на глаза Торую. Соскользнув с лошади, Кей приблизилась к нему и зашептала что-то на ухо. Затем сделала Альсу жест приблизиться. Что ж, теперь он должен рассказать все господину, хоть в этом он должен сделать свою работу сам.

Торуй махнул рукой, призывая следовать за ним. И только в своих покоях, наедине, внимательно выслушал и отпустил. У Альса сложилось впечатление, что брат Кейлех едва вслушивается в то, что твердил Поднебесный. Торуй явно был занят своими мыслями. Да и вообще он был странный какой-то, этот господин местных владений. Иногда у Альса казалось, что на Торуя наложены какие-то чары, но, вполне возможно, это был какой-то охранный амулет, сделанный сестрой, который «фонил» и не давал «прощупать» Торуя получше.

*****

Раньше комната Кейлех когда-то была скромной, без излишеств. Потом женщина подумала «а какого демона?» – и украсила ее всевозможными милыми для женского сердца мелочами (скрыв за ними кучу охранных амулетов, ведь ее комната была еще и своеобразной лабораторией, и следовало обезопасить себя и окружающих)… Навесила тяжелый темно-синий балдахин над ложем, поставила к камину резной столик и кресла с широкими подлокотниками и мягкими спинками. Затем отгородила расшитой ширмой уютный женский уголок. Вот сейчас, сняв простое платье, облачившись в тонкую расшитую сорочку и багровый вышитый золотом халат, она отдыхала, глядя на огонь в камине. На столике у кресла стояли серебряный кувшинчик, кубок с вином и блюдо с фруктами. Это была ее слабость – посидеть перед сном у камина, потягивая дорогое вино. Покойный Скилл называл ее алкоголичкой, но это никогда не волновала Кейлей, тем более, от темного арагвийского невозможно было не то, что напиться, но и захмелеть…

Она напилась один раз в жизни … напилась так, что на утро еле встала с дикой головной болью и сильнейшим алкогольным отравлением. Это был первый и последний раз, когда она пыталась заглушить боль алкоголем… ведь на утро стало только хуже. И не только похмелье мучило ее тогда, но и крики разбитой на осколки души.

Кейлех пригубила вино и поставила кубок обратно на столик. Помассировала пальцами виски, будто испытывала боль и прикрыла глаза.

Когда-то давно Госпожа учила ее – держи друзей рядом, а врагов совсем близко. Теперь Кейлех старалась разобраться, как быть с Альсом. Этот маг внушал расположение, доверие. Но оказался там, в питейной… слишком в нужное время на слишком нужном месте… Судьба? Злой рок? Или подстава? Вещей с собой не было… Только сумка. Он знает, что произошло в столице… Может додумать и другое, но убивать его почему-то не хотелось. Маг он толковый, только в местной нечисти не разбирается, но через месяц-другой войдет в курс дела. Не зря же она отдала ему книги с описанием здешний «сюрпризов» и дневники Скилла.

К тому же она действительно скоро уйдет за грань…

Враг или друг? Можно ли ему доверять? Но она сама стала подумывать о новом маге.

Кейлех представила его. Высокий и худощавый, но жилистый и выносливый. Светлые волнистые волосы до плеч, большие голубые глаза с длинными ресницами, любой девице на зависть. От левого виска до подбородка тянутся два шрама – такие были у одного стражника, когда того детеныш саблерука цапнул. Наверное, Альс был когда-то красавчиком… Хотя и сейчас по нем все местные девы сохнут, а пару служанок из тех, кто давно не девы, уже успели согреть его ложе. Шрамы не уродовали его, а наоборот, придавали налет мужественности и печать пережитых страданий. Надо поговорить с добросердечной сестрицей, предостеречь от ошибок – уж больно Арлена романтична и наивна.

От раздумий о новом маге ее отвлек мелкий стук в окно. Кей мигом вскочила с кресла и распахнула окно. В комнату влетела птичка-пичужка. Кейлех затворила окно и замерла в предвкушении. Птичка тут же превратилась в ворону, облетела всю комнату, и села на пол перед девушкой. Кейлех опустилась на колени и пригнулась к птице. Ворона несколько долгих минут приглядывалась к ней, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Потом ее голова стала округляться, сплющиваться так, что глаза стили смотреть не по-птичьи прямо. Виски кольнуло острой болью, и мозг Кейлех влился образ – лицо мужчины. Затем ворона раскрыла крылья, растопырив перья, каркнула, и исчезла, растворилась темным облачком, которое тот час пропало.

Послание от госпожи – надо ждать гостя.

Глава 4

– Погоди, красавица, не спеши! Замок этот не первый год стоит, никуда не денется!

Кейлех остановилась. Этот неожиданный оклик на опушке леса не испугал, а разозлил женщину. Кейлех ненавидела, когда к ней так обращались. Она совсем не красавица, да и красавицы такими не бывают! Не убивают мимоходом очередную нечисть, не сжигают зараженные хворью трупы...

Утро было тревожным, а день трудным. Мелкая нечисть повадилась на поле скотину грызть, а новый маг поехал в соседнее селенее по другой набодности... Пришлось разбираться самой. Сегодня шла пехом, потому место, где гнездилась нечисть в чаще леса была: топором не помашешь, на коне не поскачешь. Обрадованная, что истребила нечисть довольно быстро и безболезненно, почти вприпрыжку бежала домой под каплями моросящего дождика, попутно собирала встреченные особые травы. Вот и не обратила внимания на творящееся вокруг. Нечисть и духов она почувствовала бы и так, но людей… Да, сейчас она была пешей, без хладного оружия, но при своих талисманах. В панику впадать рано.

– Так ведь дождь... – кротко отозвалась она, вглядываясь в сплетение мокрых веток.

Кротость и небольшой испуг в глазах могут обмануть незнакомца. Надо изобразить дурёху-простолюдинку, но быть наготове.

– Ничего, не смоет тебя дождик. Сверни с дороги, здесь всего-то пара шагов!

Кей громко втянула носом воздух и покорно пошла на голос незнакомца, про себя злобно поминая всех демонов с их демонской родней. Но стало интересно, уж больно странный незнакомец, явно не для амурных дел ее зовет. Кстати, голос мужичины был запоминающийся, приятный, чуть насмешливый. Редкая, почти облетевшая листва не спасала от дождя, но у самого ствола могучего кряжистого дуба было все-таки посуше. Здесь поджидал ее человек в длинном суконном плаще. Капюшон наброшен на голову, и лицо рассмотреть было невозможно, – тем более в полумраке под ветвями. Стоя рядом с ним, Кейлех почувствовала его ауру… не очень-то приятную. Не его ли образ показывал вестник-ворона?

– Смелый ты человек, – осторожно, наугад начала она. – Дело к вечеру, а не боишься один по лесу шастать.

Но тут ее цепкий взгляд выхватил из сплетения стволов и коряг темную фигуру, припавшую к слою палой мокрой листвы. Одомашненный волк?

– Ах, вон оно как! – Кейлех с новым интересом и уважением взглянула на собеседника. – Так ты, человек, с охраной? Да еще с какой!..

– А ты, не бойся, без моего приказа мой друг тебя не тронет, – чуть насмешливо успокоил ее незнакомец.

Кротость и испуг ушли. Не купился незнакомец.

– И с приказом не тронет, – хладнокровно отозвалась женщина.

Некоторое время оба в молчании мерили друг друга взглядами. Затем незнакомец сдался.

– Вижу, не зря госпожа мне про шаманку Кейлех чудеса рассказывала, – примирительно сказал он. – Я вот у тебя кое-что забрать должен.

Незнакомец высвободил руку из плена плаща, но только чтобы показать перстень-печатку. Этот человек знал Госпожу, потому как такие печатки дарует только она.

– Раз должен, значит, заберешь. Выйди на свет.

Кейлех уже поняла, что этому человеку она должна отдать ту самую шкатулку, но подстраховаться стоило. Мужчина сделал шаг вперед и чуть приподнял верх капюшона, открывая лицо больше. Точно, его образ показала птица.

– А правда ли, что ты можешь изговить амулеты? – вдруг спросил мужчина. – Берешь простую вещицу – и наделяешь волшебной силой...

– Как и все шаманы. Смотря, какой силой, – озадаченно уточнила Кейлех. – Если тот талисман должен тебя королем сделать... или, скажем, прославить на весь свет... так это не ко мне. На то есть маги посильнее, чем я! А вот от блох заговорить... или чтоб простуда не брала... – она склонила голову на бок, пристально глядя на него… немного насмешки не помешает.

– Такой, чтобы никто не мог узнать, про что я думаю?

– А… экран. Конечно, я могу тебе такой сделать.

– А обратного действия... – рассеянно ответил незнакомец, прислушиваясь к отдаленным звукам со стороны дороги. – Чтобы не чувствовать эмоции других людей …

Незнакомец вскинул голову и прикусил губу – его беспокоили приближающиеся голоса. Он отвел ветви перед глазами – теперь ему видна была дорога.

– Так какой именно тебе нужен? – тихо спросила Кейлех, сама прислушиваясь к позрительным звукам.

– Второй.

– Хорошо. Я дам тебе... одно украшение, кулон, – подумав, быстро проговорила Кейлех, не сводя глаз с трех всадников, неспешно приближающихся по дороге. – Ты будешь носить его под одеждой, ближе к телу. Кулон будет действовать шесть часов, потом положишь его в темное место, и не будешь трогать сутки. Он снова восполнится…

Всадники тем временем уже приблизились.

Впереди ехал длиннорукий крепкий детина – явно наемник. Он был насторожен, угрюмо зыркал по сторонам (впрочем, Кейлех и загадочного незнакомца не заметил).

Темнобородый круглолицый человек в богатой одежде, который ехал вторым, имел вид куда более мирный. Похоже, беднягу утомила дальняя дорога: он клевал носом и по сторонам не глядел. Куртка его была расстегнута и странно топорщилась, словно всадник прикрывал полой от дождя куль с чем-то ценным. Загадка разрешилась, когда всадник подъехал ближе: из-под куртки выглядывала круглая мальчишеская мордашка, усталая и недовольная. Следом за ним, клюя носом, ехал мужчина, в широкой шляпе, закрывающей лицо. Завершал маленькую кавалькаду тощий старик с растрепанной жиденькой бородкой. Он кутался в суконный плащ и испуганно поглядывал по сторонам, явно ожидая неприятностей.

– Не вздумай окликнуть... – сквозь стиснутые зубы прошипел незнакомец, когда всадники проезжали мимо.

– А оно мне надо? – тихо удивилась Кейлех.

Оба притихли и, только когда всадники скрылись, Кейлех повернулась к незнакомцу.

– Завтра на рассвете … на этом месте.

Ее тон не допускал возражений, поэтому, женщина, не оборачиваясь, пошла своим путем. Духи пути помогли ей, сжав реальность, сократив путь и вывели практически к воротам. Ее мысли уже заняли всадники. Тирши Знойный Дух из дома Гэллосов, богатый ремесленник, родственник покойной мачехи привез самого младшего брата Кейлех – Гартиала Белое Облако. Она проскользнула к калитке в воротах и, обменявшись приветственными словами со сменным стражником, вошла внутрь. Во дворе обменялась парой слов со служанкой и конюхом, которые подошли с мелкими вопросами. И едва Кейлех появилась в зале, к ней тотчас бросилась сестрица, радостно тараторя, что младшенький братишка прибыл. Кей прекрасно понимала ее волнение. Ведь из-за слабого здоровья Гартиал редко жил в отчем доме более двух месяцев. Все остальное время года он проживал в южных землях со своим бездетным дядюшкой, старшим братом покойной матери, обладающим небольшим целительным даром. Не смотря на хрупкость здоровья и бледный вид, за мальчика можно было не волноваться. Дядюшка Тирши любил его как родного сына, заботился и, более того, сделал своим наследником. Так что за будущее младшего братишки можно было совсем не волноваться.

Кейлех, занятая своими травами и мыслями о предстоящем задании, в который раз спихнула на не возражающую Арвену заботы хозяйки и отправилась к себе в комнату. Когда Кей, переодевшаяся, спустилась в зал, все уже сидели за трапезным столом и поедали вечернюю трапезу. Тирши как всегда холодно поприветствовал ее и отвернулся к Торую, будто занятый жизненно важным разговором. Но нелюбовь этого родственника Кейлех совсем не волновала. Гартиал, бледный худенький светловолосый двенадцатилетний мальчик с хитрыми глазами, робко обнял сестру. Кей, была единственная, которая не поддавалась чарам избалованного симпатичного ребенка, при ней младший братишка сразу притих, перестал капризно отказываться от еды.

Кроме привычных лиц Кейлех увидела незнакомого ей мужчину, который явно приехал вместе с Тирши. Он вежливо кивнул ей, когда заметил, что женщина обратила на него внимание. Сидящая рядом младшая сестра, шепотом пояснила:

– Это Кирнан Звонкий Голос Тайверан, из семьи Гэллоса… дальний родственник, или что-то там еще. Приехал с дядюшкой, помогает ему во всем. Собирается открыть свое дело.

Кейлех подняла глаза к потолку и привычно мысленно выругалась. Дядюшка Тирши опять привез женишка? Ох, как надоели все эти попытки родственников покойной мачихи выдать замуж за своих отпрысков! Наверное, еще и это подвигло ее выйти тогда замуж за Скилла. Ну, конечно же, она же – богатая невеста, а у родственничков куча планов на нее. Едва посмотрев на Кирнана, Кей с досады прикусила губу. Молодой человек в упор смотрел на нее. Смотрел, оценивая, как на лошадь на рынке, словно не человек она вовсе. Уж как ей был знаком этот взгляд! Как часто смотрели на нее так, после возвращения Гордрика. Нет, парень, ты просчитался! Перед тобой через многое прошедшая вдова, взрослая женщина, сильный шаман, а не брошенная сломленная девочка.

Кейлех сжала кулаки под столом и открыто встретила ооценивающий взгляд.

Волнистые темные волосы до плеч, серые глаза на благородном лице. Высокий, статный… в общем, есть на что посмотреть. Переоделся в бархатный темно-коричневый наряд, явно обучен манерам. Он послал Кей самую чарующую из виденных ею улыбок. Ух ты, какие зубы... белые, ровные... так и хочется по ним булыжником врезать!

– Слетелись, как стервятники на мертвечину, – пробормотала молодая вдова. – Не рановато ли?

– Уже больше месяца прошло со дня смерти Скилла, – заметила смышленая сестричка Лисичка, – Это только первый жених. Скоро и другие подтянутся. Может, среди них надеется и хороший человек, который заинтересует тебя?

Арвена рассмеялась. Ее чистый открытый смех заставил улыбнуться и Кейлех.

– Арвена, сестрица, ты же знаешь, что меня брак более не интересует. Скажи, ты уже решила свою судьбу? Когда назначишь день? Йонгу Каменное Сердце, верное уже измучался.

– Ну что ты, Кей, мне еще рано думать об этом. Погуляю еще.

Жаль, Кейлех не видела того горячего взгляда, брошенного Арвеной в сторону Поднебесного, который скромно занял место почти в конце стола. Она во все уши слушала Тирши, рассказывающего про столицу:

– … королева Васта ведет холодную войну. В столице неспокойно. Королева не выступает открыто, но явно происходит что-то не то. Ее поддерживает Совет, да и знать благоволит к ней. Король что-то не очень-то любим Советом и народом. Хотя, причем тут народ… Он не выходит из запоя и не правит как должно. Дангорские послы уже несколько месяцев скучают при дворе. А недавно король стал учить жизни магов, а это все равно, как если бы несмышленое дитя учило жизни сталого мужа.

– А что принц? – спросил Торуй.

– Молодой принц? Сын нового короля? Объявили, что уехал постигать науку. Но непонятно, не то королева выжила его, не то ему не до власти…

Кей поежилась. Она чуяла беду, но не хотела верить своим ощущениям. На границе с Княжеством Дангор было как всегда неспокойно. Даже несмотря на то, что две страны разделяла полноводная река, но случались постоянные магические возмущения, держащие в напряжении оба государства, а король Орлении все никак не подписывал мирный договор. Река охраняла Дангор от магической скверны, что шла с Орлении, но крупицы её просачивались и в горное Княжество. Как шаман, Кей чувствовала, как колеблются тонкие нити мироздания. Шаманы, даже боевые, не приветствовали войну, чувствуя страдания природы, как свои собственные.

Когда ужин был закончен, все разбрелись по залу в соответствии со своими интересами. Альс, как уже повелось, исполняя роль менестреля, взял в руки лютню и, сидя в стороне, стал наигрывать приятную мелодию. Арвена подбежала к нему и, сев напротив, стала тихо напевать в ритм мелодии. Кей опустилась в кресло рядом с камином. Тепло огня прогнало прохладу вечера – предвестника осени, такой красивой, и такой короткой в Орлении. Нет, Кей не было холодно, но очень уж нравилось смотреть, как играют в огне никому кроме нее невидимые саламандры, духи огня. Переливы мелодии, тихая песня Лисички, монотонное бубнение господина Тирши и брата о торговле в этом году… Все это успокаивало, приводило в равновесие. Это уже был своеобразный вечерний ритуал. А шаманы любят ритуалы.

Совсем рядом прошел кто-то, весь обвешанный защитными амулетами. Кейлех чувствовала его темным пятном, звенящей пустотой среди моря душ и сущностей.

– Госпожа Кейлех грустит?

Демоны, скажите, что этому придурку надо? То, что господин Кирнан Звонкий Голос Тайверан придурок, Кей не сомневалась.

– Нет, госпожа Кейлех просто хочет побыть в одиночестве.

– Мне тоже надоели все эти застольные беседы, и захотелось посидеть вот так. Могу я обосноваться у ваших ног? – и, прежде чем Кейлех смогла возразить, Кирнан сел, скрестив ноги, на ковер у ее кресла (это была последняя мода – сидеть у ног дамы, с которой разговариваешь). – Это так красиво. Игра пламени, я имею ввиду. Но, если честно, ни одно пламя не сравнится с вами. Вы прекрасны и интересны… Вы опасны.

Так, похоже, этот придурок не понял намека.

– Вам, господин Кирнан, никогда не говорили, что не стоит приставать к шаманам с грубой лестью, особенно если она не соответствует правде? Сломать вам что-нибудь именно сейчас мне мешает только уважение к дядюшке Тирши. Поэтому, раз вы не желаете уходить, то сидите тихо.

– Ах, простите, – он приложил руку к груди, на его привлекательном лице возникло самое что ни есть растерянно-обиженное выражение, которое бывает только у избалованных подростков, которые столкнулись с чем-то, что не вкладывается в их привычный уклад вещей. Прямо отражение младшего братишки.

Продолжать разговор молодой человек разумно не стал, хотя и уходить не желал.

Постепенно Кей перестала замечать Кирнана. Она расслабилась и чуть прикрыла глаза, сливаясь с атмосферой этого дома, проверяя, все ли нормально. Нет, тонкое кружево Силы не нарушено. Ее шаманства и присутствие рядом нового мага не вывело духов этой земли из равновесия. Постепенно на ее губах заиграла довольная улыбка. Когда Кей уже решила, что пора уходить к себе, неприятный сосед снова предпринял попытку заговорить.

– Брятья, сестры… Вы все очень похожи на Утёса.

Кейлех не ожидала такого. Лести, комплементов, ухаживаний, даже сочувствия и жалости – да, но не разговоров про отца…

– На кого? – все же спросила она, уже точно зная ответ.

– На вашего отца, Заффо Серого Утёса Дамиона. Я ведь хорошо помню его. Братец ваш издали вообще вылитая его копия, – Кирнан сделал паузу, но, отметив, что Кей заинтересовалась и ждет продолжения рассказа, не заставил себя упрашивать: – Я тогда еще совсем ребенком был, когда он приезжал. Кажется, это было сразу после того, как умерла ваша мачеха. Он как раз решал какие-то дела с наследованием. Ваш отец отличался особой привлекательностью для женщин. Помню, как моя старшая кузина вздыхала по нему и жаловалась, что так рано вышла замуж.

– И вы нашли его достойным примером для себя? – Кей хмыкнула. – Решили, так сказать, пойти по его тропе?

– А что мне еще остается делать? – он театрально воздел руки ввысь, – Я не богат, и не слишком умен, но моя внешность – это то, что дала мне природа… А какая была ваша мать?

Кейлех нахмурилась. Что делать? К демонам послать и уйти или просто уйти?

– Моя мать была совсем молоденькой, когда они поженились. Ее родители умерли, оставив дочь с владениями и знаком рода, и больше ни с чем. Она так и не училась управлять, а любезный и богатый Заффо был для нее своеобразным спасением. Он был из семьи богатых торговцев, проживавших в этих землях. Мать с детства баловалась чарами, но у нее не было возможжности учиться. Оба получили то, что хотели: он – земли, власть и всех женщин в округе, а она – безбедное существование и своеобразную свободу. Отец гулял на право и налево. Своей притягательностью он завоевывал расположение Арии, матери Торуя, кстати, очень небедной женщины чуть старше его, некрасивой, но хорошей, и, женившись на ней, получил и ее состояние. Какая была моя мать? Я не знаю. Мне был месяц, когда она умерла. Портрета ее нет, но говорили, что она была красивой. Я не похожа на нее. Только волосы… – Кей подалась вперед, пристально глядя на собеседника, зло сказала со свойственной ей прямотой: – Вот что, господин Кирнан, возможно вы сочли жизнь моего отца достойной для подражания, но скажу сразу – в этом доме вам ловить нечего. Я не собираюсь замуж второй раз, а Арвена просватана. Так что прошу вас оградить меня и сестру от своего внимания. Желаю доброй ночи.

Кейлех не собиралась вести светские беседы. Это была не ее стезя. Молодая вдова поднялась, оставив опешившего, совсем не ожидавшего такого отпора, Кирнана, и попрощавшись со всеми, удались.

Она возвращалась в свою комнату порядком разозленная. Следовавшая по пятам служанка ничего не говорила, ведя себя тише воды, ниже травы, и с еле сдерживаемым вздохом облегчения быстро покинула комнату, когда помогла госпоже переодеться (иногда Кейлей вспоминала, что родом из благородных и позволяла служанкам помогать ей). Кей велела служанке не входить пока сама не позовет, заперлась, тут же приготовила себе зелье из уже подготовленных отваров и настоев, которые хранились у нее в потайной нише, и смешала его с крепким вином.

Пристрастие к вину было отличительной чертой поголовно всех шаманов, и Кей часто не могла заснуть без кубка. Да и с духами проще общаться на «дурную» голову, когда мысли витают неизвестно где, и мало притяжение к земле… Многие предпочитали курить трубки со специальными толчеными дурман-травами, тогда эффект достигался быстрее, но и избавиться от этой пагубной привычки было очень сложно. Да и воняло изо рта премерзко. Хотя, такая трубка была и у Кей. Так, на всякий случай.

Вот и сейчас, Кейлех залпом осушила кубок и поморщилась – слишком уж горьким оказалось зелье.

Собранные в дождь особые травы не имели целительных свойств, как и отравных, впрочем, тоже, но вот для того, что помочь «воспарить» очень даже годились. Кей взяла в руки уже обещанный незнакомцу медальон и села в любимое кресло. Прикрыв глаза, она воззвала. Глаза закрылись сами, дыхание замедлились, губы прошептали нужное… Все вокруг заполнилось тихой музыкой… Вот оно, ее маленькое личное счастье, отгороженное от внешнего мира. Грань между миром духов была именно тем местом, где можно было расслабиться и стать самой собой, не нагружая себя лишними проблемами или обязанностями… Слишком опасное место, из которого не хотелось возвращаться в реальный мир. Ко всем его невзгодам и тяготам.

Когда транс прошел, и Кей очнулась, уже светало. До судороги сжав в руке медальон, женщина лежала на полу. Ушло порядком времени, прежде чем она смогла упорядочить дыхание и мысли, и уже совсем немного – чтобы встать. Встать, чтобы тотчас почти упасть со стоном в кресло. С трудом разжав сведенную судорогой руку, Кейлех положила медальон на столик и взяла в руки вновь наполненный кубок. Сейчас, со стороны, она напоминала старуху: сгорбленная под тяжестью прожитого, со скрюченными пальцами, пустыми глазами. Но наваждение спало, и молодая женщина сделала первый глоток вина и откинулась на спинку кресла.

Шаманы редко общались друг с другом и в рассвете лет практически не брали учеников в том смысле, как берут себе учеников маги. Иногда они учили кого-то с даром, но полноценный шаман из него получался редко. В последние месяцы своей жизни (обычно, приход смерти все шаманы чувствовали) шаман брал себе спутника. Пол и возраст – не важно, лишь бы были дар и предрасположенность. И тогда начиналась учеба. Спутник все время был при шамане, впитывал нужные знания всем своим существом, даже не разумом, а больше душой и телом. Считалось, что, если спутник владеет истинным даром, то дойдет до всего сам, шаман был лишь направляющим, подталкивающим его к намеченной цели. А когда шаман умирал, то передавал свои способности своему спутнику… И вот тогда, если тот не сходил с ума от боли и появившихся знаний, то через пару лет становился настоящим шаманом, сам осваивая все полученные знания на практике, выбирая свой стиль… свой путь владения даром.

Сейчас, после стольких лет, взывать и уходить с каждым разом становилось проще, а трав на это затрачивалось все меньше. Сила ее крепла. Единственная проблема – возвращаться. Слишком хорошо, слишком сладко было там. И однажды Кей чуть не осталась там, в этой сладостной и нежной дреме. Но это было давно, когда она ждала Годрика. Когда взывала к духам, спрашивая, жив ли любимый. И ведь отвечали ей правду, да только Кей не хотела верить… но что прошлое ворошить...

Сегодня Альс набрался смелости и спросил, что именно представляет ее сила, и Кейлех привычно буркнула что-то про шаманство. Поднебесный сделал вид, что понял. Он не был глуп, но и хитростью от него не веяло. Впрочем, Кейлех так и не научилась разбираться в людях. Ее сила…. Да, несомненно, она состояла из шаманских приемов – общения с духами, но наряду с этим, у нее был еще Дар… или Дары… Она могла с первых слов говорящего понять его язык, день слышав незнакомую речь – начать хорошо говорить на ней. Проговорив с человеком, она понимала, откуда он родом (так она поняла, что Альс из Каллоры, таинственной страны на западе). А когда двое незнакомых ей людей стояли рядом, могла узнать, есть ли меж ними родство, и иногда, близкое ли оно. Именно так, встретившись с Госпожой, Кей поняла, кто перед ней… Впрочем, возможно, это и есть шаманство... Вот так, к своим двадцати шести, Кейлех знала уже четыре (кроме родного) человеческих языка, и свободно, без акцента говорила на них. Хороший Дар, есть – и то слава богу, что не бездарная.