Текст книги "Рыжая Акула для черного ворона (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Вот как-то так, сумбурно, со всякими непонятностями, разными открытиями, мелкими событиями, приятными и не очень, протекала последнюю пару недель приютская жизнь.

Хотя, по сути, приютом бывший графский особняк сейчас назвать было бы сложно. Скорее уж старый дом напоминал маленькое женское общежитие, где периодически появлялись единичные полезные личности мужского пола типа мьеста Суслозимника и Жейля Лемушкинсона.

Пожилая чета давно занимала отдельную маленькую пристройку на заднем дворе здания ближе к огороду, а Жейль и его сестра все-таки вернулись в дом, где жили раньше с опекунами. Марейка прибегала к полюбившим ее попаданкам каждый день вместе с братом, подсобляла везде, где могла, и тоже прилежно зубрила законы графства.

Еще бы. Законы попаданкам и Лемушкинсонам помогал усваивать прощенный двуликой Вейрик. Молодые, разумеется, быстро разобрались, как все получилось. Хотя все же несколько раз, по словам Жейля, поскандалили, обвиняя друг друга в недоверии. Более терпеливый мьест Рицтек, будучи старше своей любимой и насмотревшись всякого во время учебы и работы на графа, согласился в конце концов признать свою вину.

Ведь письмо, что получила Марейка, он и правда написал собственноручно, поверив родителям. Дядюшка Лемушкинсонов как-то якобы мимоходом обмолвился в лавке отца Вейрика, что девушка нашла выгодного жениха и готовится к свадьбе. Подвоха двуликие не заподозрили, поскольку их нюх показывал, что мужчина не лжет. Откуда было лавочникам Рицтекам знать, что выгодным женихом старый мерзавец считал себя?

Матушка Вейрика, возмутившись на непостоянство любимой девушки сына, и поспешила открыть ему глаза, так что вышло как вышло. Уязвленный Вейрик, разозлившись, написал Марейке злополучное письмо, выдумав в пику ей собственную женитьбу.

Теперь же двуликий ходил за невестой хвостиком, и, судя по счастливому лицу мисель Лемушкинсон, конфетно-букетный период был в самом разгаре. А если принимать во внимание намеки ее братца, то, скорее всего, и свадьба этих двоих не за горами.

На Алину, к ее недоумению, совершенно внезапно тоже посыпались презенты, притом что даритель предпочитал лично не объявляться, хоть и был ей известен. Кто еще, кроме ворона, каждое утро мог приносить на окошко второго этажа странные подарки, непременно украшенные крошечным черным перышком? Букетик мелких полевых цветов, перевязанный ниткой, и бумажный сверток с конфетами, с точки зрения Акуличевой, были нормальными. А вот жуткий коготь на плетеном шнуре или кожаный ремень с пряжкой из мелких, покрытых лаком черепушечек неизвестных грызунов с блестящими, явно драгоценными камешками в глазницах ее пугали.

Выбросить такие подарки Алина не решалась и, немного поразмыслив, пошла просить совета у пожилой лисицы.

– Кхм... – Мейсса Сейфила улыбнулась, рассматривая предъявленные ей предметы. – Занятный молодой человек. Хотя если учесть, что он из рода наемников, то ничего удивительного. Кажется, он решил ухаживать по старинному обычаю предков. Вот это, – женщина указала на уже подвядший букетик и конфеты, которые Акуличева съесть не рискнула, – знак внимания и намерения. А вот это, – урожденная баронесса ностальгически вздохнула, – уже демонстрация силы, ловкости и бесстрашия. Если коготь бергонтера, в принципе, можно добыть не только силой, но и хитростью, то пряжка из черепов мипушенов – это то, что просто так не достать. Такую нельзя купить или передать по наследству. Кайр Воронков добывал и мастерил ее сам, даже инкрустация – дело его рук, а не стороннего ювелира. Поверь старой лисе, намерения старшего сына рода Воронковых очень серьезны. Мипушены как муравьи, живут огромными гнездами. Эти грызуны – настоящее проклятие для земледельцев. Там, где они заводятся, приходится все сжигать магическим огнем вместе с их гнездом, включая несколько десятков сантиметров почвы вглубь. Мало того что зверьки прогрызают камни и железо, так еще их самки сильно ядовиты. Свои гнезда мипушены защищают яростно, нападая всем скопом. Они за пару минут способны уничтожить любого проявившего малейшую агрессию по отношению к их виду. Ловушки хитрые животные чуют и почти никогда туда не попадаются. Если же кто-то из молодняка все же не убережется, то вся стая уничтожает западню и освобождает соплеменника. Раньше эти грызуны считались бичом здешних мест.

– Ого! – Алина впечатлилась. Правда, не столько отвагой и ремесленными навыками Кайра, сколько живущей где-то поблизости мелкой и ужасно опасной пакостью, о которой до сей поры не имела ни малейшего понятия. – А как же они тут все не заполонили?

– Так магия и артефакты, – как само собой разумеющееся ответила Сейфила. – В конце концов маги изобрели устройство, сигнализирующее мипушенам, что территория занята. Артефакты крепят на границах таких областей, и зверьки не лезут в чужие, как они считают, владения. Правда, часть земель мипушенам оставили, чтобы им было где жить. Ведь невозможно вытеснить их совсем, тем более что они регулируют численность авхорской гусеницы. Загнанные в узкие рамки, любые животные станут агрессивными, и тогда им будет плевать на чужие метки и занятые территории. Все должно быть в разумных пределах.

Алина поражалась, сколько всего интересного знает мейсса Ойлени. Лисица никогда ничего не рассказывала просто так, но если спрашивали, то могла, наверное, даже дать фору какому-нибудь профессору. Причем она объясняла простым и доступным языком разные вещи с подробным описанием причинно-следственных связей, приведших к происходящим событиям.

– Подозреваю, никого к тебе твой кавалер теперь не подпустит. Сын Наркира не менее грозный боец, чем старший Воронков. Присмотрись к нему, девочка, он хорошая партия, – ласково советовала лисица Алине.

Только рыжая Акула не была бы Акулой, если бы не скалила в ответ зубки и не вспыхивала факелом в огне своего темперамента.

– А мое мнение его, значит, не волнует? Он решил – и точка? – фыркала она хихикающей на ее раздражение пожилой двуликой. – Я вообще замуж не планирую в ближайшем будущем. Да даже в ближайшие лет десять!

Раскрасневшись, Акуличева сдула с носа упавшую на него рыжую прядь и уперла руки в боки, намереваясь еще долго отстаивать свою точку зрения.

– Вот и ладненько. Значит, точно принимай подарки, – нелогично, на ее взгляд, парировала Сейфила. Правда, через пару слов ситуация прояснилась и даже неожиданно повернулась более привлекательной стороной. – Не отвергая Воронкова, ты избавишь себя от остальных ухажеров. Возможно, более надоедливых и не таких щедрых и деликатных. Поверь, рано или поздно они протопчут сюда дорожку и начнут тебя осаждать, – растолковывала многоопытная матрона повадки двуликих мужчин рыжеволосой попаданке. В завершение темы лисица дернула плечами, укутываясь в богато вышитый палантин, и, еще раз посоветовав присмотреться к перспективному ухажеру, позвала Акулу взглянуть на отремонтированный сарайчик, отведенный девушками под скот, которым планировали обзавестись.

Подарки Кайра по-прежнему продолжали появляться на окне каждое утро, в отличие от самого наемника. Алинка и сама не заметила, как первым делом, встав с кровати, с интересом бежит к окну, гадая, что за сюрприз там оставил крылатый поклонник.

Только в этот конкретный день про подарок на окне девушка напрочь забыла. Из кровати ее извлекла, растолкав и выдернув спросонья из-под одеяла, прибежавшая встрепанная Руи.

В доме на первом этаже даже сквозь толстые стены особняка слышался какой-то гвалт и вой.

– Скорее, бежим давай. Там такое! Сейфила за тобой послала. Суслозимники прибежали, и дядька Лас сейчас скандалит со стражами. Грозится графу жалобу писать, что среди ночи ввалились. Хотя не ночь, а почти утро, рассвело, но дядька говорит, что могли и погодить до нормальной поры. А главный там, такой представительный мужчина в мундире, ему сказал, что не могли. Они попаданок обнаружили и по регламенту должны доставить в приют сразу, как попаданческий статус определили. Одна девица прямо страхолюдло дикое, а вторая обычная, кажись, правда мелкая, но визгучая – страсть!

Пришлось Алинке, оправдывая звание директрисы, влезать в первое, что под руку попало в шкафу, и топать вниз, отчаянно зевая. Хотя, спустившись, она поняла, что стражи и так перебудили весь дом. Шутка ли, целых две попаданки в их только-только устоявшийся быт. Для давно сдружившихся девушек новенькие стали полной неожиданностью.

А еще внизу выяснилось одно неучтенное и очень тревожное обстоятельство. Всполошенная Гарти, прижимая к себе Жильку, отчаянно вцепилась в рукав мундира одного из стражей, требуя немедленно найти каких-то украденных девушек.

Акуличева, ничего не понимая, вслушивалась в ее слова, пытаясь сообразить, кого и зачем надо искать.

– Точно кто-то украл, я вам говорю! Я в комнаты к ним заглянула, а там вся одежда в шкафах перерыта, окна нараспашку, и их нет. Кто-то пробрался и украл.

– Юльтенга и Шамилуи куда-то подевались, – поделилась с Алиной и Руи свежими новостями уже разобравшаяся во всем Дуафи. – Нас же всех разбудили, а кто-то и не спал. Но этих двух в доме почему-то не нашли. Вон тот дядечка сказал, что через окно девчонки вылезли сами. А Гарти не верит, говорит, украли их. Зачем ночью из окна вылезать? Да и куда? Двоих стражников отправили наружу, следы искать. А еще вон с этой непонятно что делать.

Причем кивнула девушка вовсе не на нечесаное, сжавшееся в комок и звеневшее цепями нечто в ворохе грязных, вонючих, драных тряпок, а на чистенькую румяную девицу с толстыми соломенными косами, в добротном сарафане и белой рубашке с вышивкой на рукавах. Росточком Алине незнакомка была до плеча, зато вопли ее громыхали по всему немаленькому холлу басистым дробным звуком небольшого камнепада.

– Я Гойринда Бритта Межизульяни! Я есть фажный персон. Мой лицо достафить ф королефский дфорец и фернуть меня ф родной страна из этот жуткий мир. Жифо! Я тут не остафаться, нихт! – вопила она, маша руками. Грудь от энергичных взмахов ходуном ходила под тонкой тканью рубашки, и сверкающие золотые украшения на полной шее звенели в такт, словно подыгрывая этой странной речевке с нелепым немецким акцентом. – С этот чудищ ф этот дом я не быть. Ты страж есть, меня забрать ф дом тфой самый фажный господин...

В то же время еще один служитель порядка, стараясь перекричать просьбы Гарти и вопли этой Бритты, объяснял сердитой мейссе Сейфиле, почему другая попаданка мало того, что в таком ужасном виде, так еще и в цепях.

– Накрыли мы притон один по наводке, в пригороде, – отдуваясь, краснея и потея под ледяным взглядом пожилой мейссы, торопливо оправдывался он. – А там в подвале нашли ее вот. Зверье дикое было и эта... э-э-э... мисель. Рычала, Ойманда пыталась укусить. Не разговаривает вовсе. Доставили в главное управление, а там еще одна вопит, но та хоть понятно. Артефактор их проверил и велел обеих со статусом попаданок везти в ближайший приют. Выходит, обе разумные как бы. А приют-то аккурат и вышло, что ваш. Мы из Котсиночска, что восточнее по Неймунскому тракту. Ну и привезли, значит. Забирайте. Бумаги вот, все честь по чести, а цепи-то сами с этой снимайте. Ну и ту «фажный персон», – передразнил он скандалящую девицу, – тоже. Ни в какие дворцы нет регламента мисель попавших доставлять.

Стражник было уже собрался откланяться, когда насмешливый громкий голос кого-то из подчиненных заставил его и всех присутствующих повернуться к распахнувшимся с улицы дверям.

– Ого!

Даже мелкая сирена с косичками заткнулась на минутку.

Пара молоденьких двуликих стражей прямо под белы руки конвоировала в особняк двух пропавших попаданок.

Если черноволосая Шамилуи краснела как маков цвет и прятала взгляд, то Юльтенга, наоборот, злилась. Ее глазища сверкали вызовом всем и вся, пышнотелая девушка, раздосадованная их с подругой поимкой, даже не сразу заметила новеньких, решив, что стражников позвали исключительно по их с Шамилуи души.

Сгрузив эту симпатичную добычу рванувшей к девчонкам с расспросами Гарти, городовые стражи, подгоняемые своим старшим, быстренько ретировались, оставив дам самих разбираться между собой. Мужчины справедливо решили, что обстановка в этом доме может накалиться очень скоро. Даже мьест Суслозимник, почуяв неладное, под видом закрывания ворот поспешил удалиться подобру-поздорову, прихватив с собой жену.

Наша Алина даже не стала думать, что надо сделать в первую очередь. Она, как и мейсса Сейфила, как-то сразу шагнула к притаившейся бедняжке, замершей в цепях, торопясь снять с нее жуткие кандалы и хоть чем-то помочь настрадавшейся несчастной девушке.

Шагнуть-то они шагнули, но в тот же миг испуганно отпрянули. Почуяв приближение женщин, существо подняло голову, сверкнув ярко-красными, без белков глазами с черной точкой зрачка, и угрожающе оскалило треугольные, острые с виду желтые зубы.

Глава 16

– Э-э-э... – Алина осторожно обошла по кругу эту опасную с виду особу женского пола и встала поближе к Сейфиле. Пожилая двуликая казалась ей сейчас гарантом безопасности и надежности.

– Послушайте… – обратилась Акула к даме в цепях, стараясь говорить четко и негромко, благо в холле особняка воцарилась звенящая тишина. Даже скандалящая Бритта отчего-то замолчала, но не было времени выяснять почему. – Вы ведь, наверное, должны нас понимать? И как-то разговаривать. При попадании в этот мир знание общего языка вроде само собой закладывается. Я, – ткнула себя в грудь Акуличева, – Алина. Тоже попала сюда из другого мира. Мы хотим снять с вас цепи, но пока ни в коем случае нельзя покидать поместье. Сначала нужно получить статус полноправного гражданина мира Шуэрте. Вы меня понимаете?

Акулу потряхивало от напряжения, и она изо всех сил старалась сдержать дрожь в голосе. Ей даже на миг показалось, что непонятное нечто в лохмотьях неразумно и в приют притащили что-то вроде экзотического человекообразного зверька.

Мейсса Ойлени погладила ее по плечу, задумчиво следя за незнакомкой и старательно принюхиваясь. Молчаливая поддержка лисицы подбодрила Алину на попытку достучаться до неизвестной личности как-то по-другому.

– Может, не словами? – бормотала Акуличева себе под нос, раздумывая, что предпринять. Сдаваться было точно не в ее привычках. – Вдруг она глухонемая или с травмами, которых мы не видим? Неизвестно же, что с ней могли сотворить в том притоне.

Шустрая Жилька сбегала за листами бумаги и несколькими толстыми карандашами, а потом Гарти, забрав сестру, Литешу и позвав остальных, увела всех от греха подальше, оставив в холле только двух директрис.

Алина мельком успела заметить, как фыркающую Бритту словно куклу тащит под мышкой Руи. Мычащая толстушка с засунутым в рот непонятно откуда взявшимся румяным яблоком напоминала наряженную в платье упитанную, хрюкающую и дергающуюся свинку в парике.

Напряженно застывшая в центре холла узница тоже проводила уходящих настороженным взглядом и снова уставилась на приютское начальство в лице двух наших дам.

– Давай, Алиночка, – подбодрила Акулу лисица, – постарайся как-то объяснить бедняжке, что мы ее освободим. Лишь бы не сбежала, а то у нас будут неприятности. Документы на нее оформлены стражами на приют, так что отвечать, если что, придется по законам графства, и даже протекция его сиятельства нас не оправдает в особо тяжелом случае.

Акуличева и знать не желала, что за случай пророчит Сейфила, она старательно малевала на листе, по детской привычке от усердия прижав зубами высунутый кончик языка.

В итоге выполненная на бумаге собственная «наскальная живопись» рыжеволосую живописицу удовлетворила, и она, развернув лист к красноглазой узнице, стала тыкать в эти каракули карандашом как указкой.

– Это я и Сейфила, – поясняла она свои художества. – Мы снимаем с тебя цепи.

Кончик карандаша показал, как две фигурки в треугольных юбочках, подобно своеобразным Гераклам, рвут оковы, похожие на связки сосисок.

– Это наш дом и сад, а здесь забор, – рассказывала Алина дальше. – Тебе можно ходить везде вот тут и по дому. – Она пальцами изобразила, как незнакомка гуляет по дому и саду. – А за забор нельзя. Ну или только с кем-то, кто тебя понимает. Тебе надо как-то общаться и выучить местные законы, если хочешь жить сама по себе.

Закованная барышня явно прислушивалась к голосу лекторши и рисунки разглядывала с интересом. Понять по выражению лица, дошло ли до нее то, что ей пытаются донести, было невозможно.

Алина несколько раз повторила одно и то же, напирая на запрет выходить за ограду после снятия цепей. Рисовала еду и платья, хотя вряд ли балахон в цветочек, который ей удалось изобразить, вышел для странной попаданки привлекательным и понятным.

Зато жест рукой, который сделала молчаливая и с виду опасная особа, растолковать было несложно. Похоже, новенькая тоже решила пока не проявлять агрессии и поупражняться в изобразительном искусстве.

Лист бумаги и карандаш ей из рук в руки передавала Сейфила. Натянутая как струна пожилая мейсса готова была в любой момент отпрянуть и даже сменить ипостась, защищая себя и Алину.

Острозубая недохудожница, по-видимому, тоже талантом к рисованию не отличалась. На ее первом рисунке толпилась куча прямоугольных фигурок, между палочек-ног которых явственно телепалась еще одна, покороче. Эти фигуры были категорично зачеркнуты.

– Нет-нет, – тут же сообразив, сразу попыталась объяснить незнакомке Сейфила. – Здесь мужчины не живут. Приходят иногда по делу, но общаться с ними совершенно не обязательно. Они не опасны и не будут никому навязывать свое общество.

Алина, изображая сурдопереводчика, тут же попыталась пантомимой изобразить, как девушка при появлении представителей противоположного пола встает и просто уходит.

Незнакомка все еще сомневалась, вертя в руках карандаш и вздергивая верхнюю губу, чтобы продемонстрировать зубы, если к ней делали попытку приблизиться.

Алина старалась придумать новые аргументы, гипнотизируя взглядом оставшийся чистый лист бумаги, но в голову ничего не приходило.

Неизвестно, долго ли они еще играли бы в эти шарады, если бы не появление Кейтсы. Местная ведьмочка узнала о пополнении в приюте от встревоженного мьеста Суслозимника, пославшего ей и его сиятельству весть. Дочь графа решила сама навестить попаданок и пообщаться с новенькими девушками. Паническая записка дядьки Ласа и смутные предчувствия обеспокоили мейссу Мохнатую.

Мантикору не смутил фирменный оскал и шипение новенькой попаданки, фыркать и скалить зубы она умела не хуже. К тому же Кейтса помнила, как она сама выглядела, застряв в полуобороте двуликой полукровки. Экзотический вид бедолаги в цепях вызвал интерес, сочувствие и жгучее желание разобраться в ситуации.

А сбивчивые пояснения Алины и Сейфилы, что незнакомка опасается мужчин и почему-то не разговаривает, побудили к решительным действиям. Иногда они гораздо полезнее, чем разговоры. Благо подходить близко к настороженной барышне ведьме было необязательно.

Цепи рассыпались в пыль от точечного магического удара, потом на несчастную обрушился поток светящейся воды, и напоследок крутанул вокруг своей оси теплый вихрь сухого воздуха.

Перед тремя женщинами теперь стояла худющая, еще тощее Жильки, начисто отмытая девушка с почти прозрачной, молочно-белой кожей и такими же бесцветными жиденькими волосами. Съежившиеся от ведьминской «стирки» лохматушки едва прикрывали тело. Если бы не жутковатые глазки и зубки, то вполне обычная жертва обстоятельств и нелепого попадания туда, где ее никто не ждет. Впрочем, кроме глаз и зубов, была у этой барышни еще одна особенность: еле заметные сейчас кровоточащие розовые пленочки на горле с двух сторон.

Незнакомка, словно не веря собственным глазам, рассматривала свои руки и ноги, а потом ткнула пальцем в дверь и, поморщившись от боли, прикрыла ладонями жабры.

«Так вот почему она не говорит, – сразу же догадалась Алина. – Ей просто больно, и воздух слишком сухой. А бассейна во дворе у нас нет, был какой-то водоемчик декоративный, но у мьеста Суслозимника руки до него не доходили. Там сейчас скорее болото с головастиками, чем пруд».

Мейсса Ойлени рассуждать и вовсе не стала. Женщина просто сняла широкий шелковый шарфик, вытащила из вазы на столике свежесрезанные ей же ранним утром цветы и, намочив ткань, передала ее незнакомке.

Кейтса же, положив на стол скинутую с плеча потертую кожаную торбочку, доставала из нее какие-то баночки, скляночки, тряпочки и еще кучу непонятных вещиц, вероятно собираясь облегчить страдания несчастной попаданки.

К слову, жутковатая русалочка почти успокоилась и даже перебралась в кресло. Сидела она, правда, по-прежнему настороженно, прикрываясь мягкой диванной подушечкой так, словно вот-вот ее швырнет, и периодически косилась красными глазами в сторону двери.

Поняв, что обстановка улучшилась, и желая хоть что-то сделать, а не стоять бестолковым столбиком, Алина решила быстренько принести что-нибудь из подходящей, на ее взгляд, одежды и какой-нибудь еды, справедливо полагая, что уговорить недоверчивую женщину переместиться вглубь дома пока вряд ли реально.

В кухне она и обнаружила всех обитательниц приюта вместе с четой волновавшихся за девушек Суслозимников. Старушка Чаула, услышав подробности, ахнула и тут же кинулась помогать собирать поднос, особое внимание уделив напиткам. Гарти заверила, что она точно принесет все что надо, и бегом исчезла в дверях, направившись, скорее всего, в гардеробную, а остальные начали сочувствовать бедняжке, живо строя версии ее попадания и перенесенных ужасов.

И никто не обращал внимания на надутую светлокосую «фажный персон», смирно сидевшую в уголочке на стуле под бдительным присмотром Руи.

Бедной Бритте казалось нелепым, что все крутятся вокруг жуткой звероватой женщины, оказавшейся еще и рыбой, и совершенно игнорируют ее справедливые требования. Впрочем, она уже поняла, что лучше слушать внимательно и наблюдать, потому молчала. Узкоглазая верзила, присматривающая за ней, даже выдала Бритте чашку с чаем и вчерашнюю плюшку с липкой от сахара корочкой.

Такая тактика, несомненно, принесла плоды.

Ушлая маленькая дамочка не только узнала за это время секрет пропажи двух возвращенных обитательниц приюта, но и услышала от прибежавшей рыжей девушки предположение, что к ним может прибыть хозяин этих земель, получившее подтверждающий кивок от морщинистого старичка.

– Да-да. Я же сразу направил вестник со стражами его сиятельству и мейссе Мохнатой. Уж они-то мигом разберутся, что да как.

Мьест Суслозимник ухватил один из подносов, намереваясь помочь их донести.

– Ох, дядечка Лас, вам туда нельзя. Она мужчин боится очень, – категорично отказалась от его помощи Алина. – Мы лучше сами с девочками.

– Кхех... – Озадаченный старичок попытался пошутить, изо всех сил скрывая смущение и беспокойство за супругу, которая не желала кому-то доверить свою ношу: – Это ж надо... по молодости я, конечно, был о-го-го, а сейчас хоть и мужского пола, но по сути-то так, былинка вялая.

– Тьфу на тебя, Ласик. – Чаула, ловко балансируя чашками и графинчиками на блестящей поверхности, лукаво улыбнулась супругу. – Былинка у него вялая, рассказывает тут при молоденьких мисель всякое, похабник старый. Шел бы вот что-то с прудиком делать, раз другой работы нет, чем тут языком чесать. С Жейлем, когда придет, как раз бы и начали. Вдвоем сподручнее.

В холл особняка Алина вернулась уже во главе маленькой дамской делегации. Вместе с ней и мейссой Суслозимник шла, аккуратно ступая, темнокожая синеглазка Маирла, груженная вторым подносом, а следом Гарти с ворохом раздобытой одежды.

Помещение встретило их мистической картинкой ведьминского ритуала.

Красноглазая попаданка, вытянувшись во весь рост, лежала на расчерченных узорами плитах пола. На ее горле, по-прежнему закутанном в мокрый шарф Сейфилы, светились какие-то камешки. Над ней мрачной сгорбившейся тенью нависла Кейтса с отросшими когтями, чертящими в воздухе замысловатые руны.

В кресле, удобно устроившись, сидела директриса Ойлени, невозмутимо наблюдая за всем этим. Пожилой лисе только попкорна не хватало для дополнения к образу «мадам в кинотеатре». На столе рядом с ней из-под завалов вытащенного из ведьминской сумки барахла торчали листы толстой тетради, с которых на пол, подкрадываясь к лежащей русалочке, тянулись призрачные светло-бирюзовые туманные нити.

Мейссу Суслозимник, вошедшую сразу за замершей Алиной, спасла многолетняя выучка хорошо вышколенной графской прислуги.

– Мисель, обходим быстренько вон там по стеночке и ставим на дальний столик. Мейсса Мохнатая знает, что делает. Вероятно, лечит бедняжку. – Демонстрируя полное самообладание, пожилая дама ловко проскользнула за спинкой кресла мейссы Сейфилы, мимоходом предложив той выбор напитков на подносе.

Молчаливо кивнув и улыбнувшись, двуликая взяла бокал с морсом, и Чаула проследовала дальше. Поставив свой поднос на стол, старая мейсса замерла рядом и принялась наблюдать за происходящим.

Все девушки тут же последовали ее примеру, разве что Гарти положила одежду на банкетку поблизости, а Алина, поставив свою ношу на свободный край стола рядом с Сейфилой, присоединилась к лисице наблюдать за магическим действом, так сказать, из первого ряда.

Никто из них даже не подозревал, что появление новеньких попаданок было первой ласточкой в череде беспокойных событий, уже приготовленных им тасующей колоду жизней всемогущей судьбой.