Текст книги "Рыжая Акула для черного ворона (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

– Она сначала не верила, что мы целителя привели, – сорокой тараторила Жилька, – думала, это кто-то из попечителей, и зашипела на нас, как змеюка...

– Вот-вот! Уверять начала, что здоровая совсем. С кровати вскочила, как коза, и ну крутиться да зубы скалить, – вторила ей Литеша, плюхаясь на стул, пока подруга пантомимой весьма красочно иллюстрировала их рассказ. – Лыбится и все на руки дядечке косится. Видимо, колечки понравились. Я, говорит, очень хорошо себя чувствую, а все тут вруньи и еще воровки. Представляете? И бочком-бочком к нему подкатывает, в глаза заглядывает. Ох же ж, вы бы видели.

– А дяденька-то лекарь, он так на нее посмотрел жалостливо, и такой… – Жилька изобразила важного Эйти-бейна: насупив брови и подбоченившись, она забубнила, стараясь понизить голос: – Мамзель, раз вы не больны, то зачем меня к вам пригласили? Мои услуги как целителя, знаете ли, стоят ползолотого за прием, и я только из признательности к господину Махторкису...

– А она-то, – захихикав, Литеша тоже не выдержала, вскочила и, подключившись к спектаклю, начала изображать Варнику, – глазюки выпучила – и тут же хлоп обратно на кровать и стонет, как ненормальная. Ох, я так слаба, ох, они меня довели. Послушать – так мы ее тут и били, и травили.

Девчонки, находя ситуацию донельзя забавной, опять залились хохотом, которому уже вторили остальные попаданки. Сыскарь, сидя с третьей по счету чашкой травяного отвара, тоже улыбнулся, мужчина уже успел понаблюдать и на своей шкуре почувствовать актерские таланты блондинистой дамочки.

– Представляете, она при нас отказалась говорить! Будто мы не знаем, что у нее весь зад прыщами чесучими усыпан! Ой... – сначала с возмущением, а потом поняв, что сказала это при постороннем, стушевалась и покраснела Жилька, но выразить свое негодование ей по-прежнему хотелось. – Целитель нам уйти велел. Мы собирались подслушать чуть-чуть, но ничего не услышали интересного. Она только разочек взвизгнула, и стало тихо.

Девочка пожала плечами, подошла к плите и, сунув нос в пустую кастрюлю, грустно вздохнула. Растущий организм худющей Жильки постоянно требовал еды.

– Поэтому мы к вам решили спуститься, вот. – Литеша развела руками. – Мало ли чем они там занимаются сейчас? Это точно не опасно? Ее же можно не лечить, у меня вон и так прошло. Ползолотого, ужас как много. Хорошо, наверное, быть целителем.

– Да уж неплохо, юная мамзель, но этому надо долго учиться, и не всем везет обзавестись состоятельной клиентурой. – Незаметно наблюдавший из коридора весь спектакль Эйти-бейн, лукаво улыбаясь, вошел в кухню. – А подслушать секреты вам помешал артефакт. Целительские тайны не для чужих ушей.

– Кстати, милые дамы, у вас очень занятная… м-м-м... подруга. Впервые вижу такую контрастную натуру. Мне кажется, у нее, кроме аллергической реакции на физлоку, что-то вроде расстройства личности. Вероятно, последствия стресса после попадания.

Мужчине тоже налили травяного отвара, и целитель, сев за стол, аккуратно пригубил горячий напиток.

– Вредность личности этой у нее повышенная и самомнение, – фыркнула Маирла, сверкнув синими глазами.

– Точно! А еще скандальность и жадность. – Руи заправила за ухо тоненькую косицу, украшавшую правый висок. На левом красовался кружочек гладко выбритой кожи, в котором уродливым шрамом розовело клеймо с затейливой загогулинкой рисунка.

Узкоглазая крупная попаданка попала сюда прямиком из храма в своем мире. Там ее предназначали в жены какому-то живому воплощению одного из местных божков. По рассказам Руи, девушки выбирались самые сильные. Их клеймили, якобы чтобы очистить от мирской скверны и причислить к стаду божьего пастуха. Благословенным женам предстояло родить сына, чтобы он пополнил штат служителей в храме. На вопрос Алины о том, что было, если рождалась девочка, Руи ответить не захотела. Видимо, тот мир был не менее жесток к обычным беззащитным женщинам, чем этот.

Целитель с мнением попаданок по поводу Варники спорить не стал. К их огромной радости, сообщил, что женщине на ближайшие несколько дней нужна диета из овощного бульона и травяных отваров, чтобы очистить организм от последствий недальновидного поедания незнакомой ягоды.

– Физлока хоть и имеет сладкий, приятный вкус, но совсем не предназначена для питания, – поучительно поведал он. – Ягоды очень ценятся двуликими, имеющими второй ипостасью облик с чешуей. Вот вам, мамзель… э-э-э…

Он посмотрел на сиреневокожую попаданку.

– Иитеа Ци-муо, – представилась девушка.

– Да-да, вам, мамзель, я бы рекомендовал лакомиться десятком этих плодов для укрепления и блеска чешуек. Остальным же не советую категорически. Даже без кожных высыпаний физлока вам не полезна. С чего вы вообще решились есть ягоды с незнакомого растения? И где, скажите на милость, вы раздобыли их в таком количестве?

Было видно, что мужчина совсем не в восторге от подобной безалаберности взрослых женщин.

Вот тут-то и настал звездный час Зайла Махторкиса. Сыскарь, заливаясь соловьем, живописал трудности, в которые угодили несчастные женщины, и полную невозможность решить эти проблемы легальными способами. Заодно он вскользь упомянул оранжерею директрисы, где, несомненно, таится куча опасных соблазнов для голодных попаданок.

Алина поразилась мгновенной перемене, произошедшей с толстячком целителем, который еще минуту назад выглядел благодушным. Мужчина заинтересованно сверкнул глазами и как-то весь подобрался, словно хищник перед прыжком.

– Даже так? Хм… – Казалось, дядечка сейчас замурчит сытым котом, поймавшим глупую упитанную мышь. – Думаю, стоит посмотреть, что там есть. Потом обсудим цену.

Только и господин Махторкис был не лыком шит и своими интересами поступаться не собирался. Страж нахмурился и медленно, словно нехотя, произнес непонятную тарабарщину на странном гортанном языке. Хоп. И снова целитель засиял улыбкой, но фальшь ее чувствовалась, как мелкий песок на зубах. Было видно, что проснувшийся в толстячке торгаш надеялся обойтись без посредников и облапошить наивных женщин, как испанцы индейцев. На уровне «золото на бусики».

– Такие милые мамзели, еще и голодные. Безобразие! Властям должно быть стыдно, – сладкоречиво почти пел он, забавно растягивая гласные. – Конечно, помогу всем, чем смогу.

– Всем не надо. Купи все, что тебя заинтересует, а я обеспечу барышням продовольствие, – моментально обозначил границы Зайл.

Невозмутимые, улыбающиеся собеседнику и сидящим за столом дамам, мужчины, словно два шулера, играющие в покер, пытались обмануть друг друга и урвать кусок пожирнее.

В оранжерею, построенную на задворках приюта в маленьком садике, они пошли всей компанией. Оставить Литешу и Жильку в доме не получилось. Пронырливые, ничего не понявшие из разговоров девчонки заявили, что лучше знают, что больше всего там берегла Сколопендра, чем вызвали ненужное повышенное внимание Эйти-бейна к своим персонам.

Еще по дороге он с возрастающей алчностью в глазах выспрашивал про особенности заинтересовавших его растений.

– А цветочек на семь лепесточков или на пять? Кисточки такие висящие на кончиках веточек, да? – Было заметно, что Эйти-бейн аж приплясывает от нетерпения.

– Да не считали мы те листья. Кисточки были из таких крупинок, и еще точечки красные на цветках. Корни там жуть, прямо из земли прут, и Ско... э-э-э... мадам Биядль их надрезала и что-то собирала в черную баночку. – Более внимательная Литеша пыталась честно вспомнить все, что видела.

– Ага. Темное стекло, разрезы... хм... надо проверить. Традиционно рекомендуют измельчать и отжимать сок, но вот так по живому корню… – Целитель ускорил шаг, глаза горели фанатизмом кладоискателя, но вопросы задавать он не прекратил. Даже забыл в своем порыве, что за всем этим следит сыскарь.

Алина видела, как в глазах Махторкиса пляшут веселые чертики, с восторгом тряся счетами и калькуляторами. Сыскарь уже прикидывал барыши.

В самой оранжерее Эйти-бейн, несмотря на солидные объемы и многослойное одеяние, весьма ловко прошмыгнул по нешироким проходам между посадками. От его внимательного взгляда не укрылось ни одно растение. Вернувшись к входу, мужчина осмотрел небольшой шкафчик с удобрениями и инвентарем и задумался, очевидно что-то прикидывая про себя.

– М-м-м... Скажем так, милые барышни и весьма уважаемый мной господин Махторкис. Некоторые довольно непростые травки здесь очень, очень ценные, но в вашем случае тянут лет на десять каторги. – Целитель хитро прищурился, ожидая хода оппонента. Он отлично понимал, что угрожать сыскарю, небескорыстно взявшему под временную опеку попаданок, очень глупо, но вот сбить цену – вполне реально. – Я готов не только купить всю оранжерею вместе с содержимым, но и взять на себя ее перемещение в надежное и нужное мне место...

– Только?.. – Зайл понимал, что зельевару раздобыть такое можно лишь на черном рынке и втридорога, но целитель специально тянет паузу, чтобы попаданки, перепугавшись, захотели побыстрее избавиться от всего здесь растущего добра.

– Скажем, я даю за все пятнадцать золотых. И нужен будет допуск сюда, кроме меня, еще пары помощников с артефактами, чтобы упаковать все это. – Эйти-бейн с ласковой улыбкой доброго дядюшки погладил деревянные лакированные переплеты стекол, затянутых паутиной-неразбивайкой.

– Нет! – Алина сразу поняла, что дело нечисто. Торговаться она умела, хоть и не любила. Когда выгадываешь каждую копейку, ценишь любую возможность ее подзаработать или не потратить. – Начнем с того, что на саму оранжерею мы не договаривались. Инструменты, удобрения, земля, да тут уже свой особый микроклимат, посадки в правильном расположении, чтобы росли лучше… – Акуличева чуть не подавилась в праведном возмущении. – Только это стоит как минимум десять золотых, без самих растений.

– А мои затраты? – тут же напыжился толстячок. – Вы, мамзель, думаю, не в курсе, сколько стоит свернуть магически подпитываемую и засаженную оранжерею, ничего не повредив! Это, знаете ли, недешево!

Эйти-бейн с недоумением уставился на расцветшую в приторно-сахарной улыбке рыжеволосую девушку. Его необдуманно сказанные слова вызвали прямо-таки противоположную реакцию.

– Значит, двадцать за помещение и еще пятьдесят за растения, – вспоминая, сколько, по слухам, стоят продукты и одежда, тут же выдала Алина. – Нам еще нужна посуда, постельные принадлежности, ремонт бы хоть в кухне сделать. Если вы готовы нести такие расходы, значит, это того стоит!

– Но, мамзель, вас выкинут из этого вашего сарая через месяц или чуть больше. Зачем здесь что-то менять? – изумился мужчина. – Тем более вам, как вы понимаете, деньги я передать не вправе, только господину Махторкису. Зайл, конечно, человек порядочный, насколько это возможно в наше непростое время, но золото и не таких портило.

Сумма, запрошенная Акуличевой, и правда была большой. На десять золотых, которые, как оказалось, на самом деле полагались каждой попаданке после выпуска, можно было скромно прожить практически год, не устраиваясь на работу.

– Думаю, что все это, – рыжеволосая Акула обвела рукой помещение, – вам очень надо, раз не пугают даже сроки каторги, которые вы сами и озвучили. Господин Махторкис же, полагаю, получив половину суммы, не станет морить голодом одиннадцать бедных попаданок.

– Двенадцать, – рассеянно поправил девушку сыскарь. Он не ожидал, что сумма окажется столь велика, а уж щедрое предложение отдать ему аж половину и вовсе выбило мужчину из колеи. После него урвать еще что-то или тем более обмануть казалось ему невозможным. Совесть у Зайла Махторкиса в наличии все же была.

– Нет. – Алина хихикнула. – Варнику я не считаю. Уважаемый же сам велел кормить ее лишь овощами и травяными отварами. Так что одиннадцать нас и одна травоядная больная коза.

Это определение сварливой блондинки мигом разрядило напряженную обстановку.

Правда, Эйти-бейн сделал еще одну попытку сбить цену до шестидесяти пяти золотых, но рыжая тут же взвинтила цену до семидесяти пяти, с невозмутимым выражением лица наблюдая за ошарашенным таким поворотом целителем.

Толстячок в сиреневом пару секунд хватал ртом воздух, как рыбка, пытаясь придумать достойный ответ, выражавший его возмущение в культурных выражениях, а не тех, что рвались наружу от неслыханного нахальства рыжей барышни.

– Уделала она тебя, – неожиданно совсем несолидно для такого дядечки в форме, тонко, по-девчачьи, хихикнул сыскарь, и Эйти-бейн, махнув рукой, тоже улыбнулся. Правда, поинтересовался:

– А если бы я еще раз предложил меньше?

– Опять бы увеличила, до восьмидесяти, – охотно ответила Алина. – Вы же покупатель, и товар вам нужен. Он уникальный. На теневом рынке наверняка все это по отдельности стоит раз в пять дороже. Причем без оранжереи.

– Беру для себя, – тут же замахал целитель руками, перстни на которых переливались в свете проникающего сквозь стекла солнца. – Но вот зелья – да, будут иметь хорошую цену, и их я, конечно, буду продавать. Надеюсь, вы все же согласитесь рассмотреть первоначально предложенную вами цену в семьдесят золотых. Разумеется, я запомню вашу интересную манеру торговаться. Даже, пожалуй, помогу... – это прозвучало как «прослежу», – чтобы господин Махторкис в полной мере обеспечил вас всем необходимым. Причем авансом. Сразу, как только мы ударим по рукам. Кое у кого из торговцев я, в силу профессии, имею приличные скидки на весь ассортимент. Продукты тоже входят в перечень, и даже... – пауза была сделана с предвкушением реакции, которая, мужчина не сомневался ни капли, должна была быть очень бурной, – даже в лучшей кондитерской нашего города, «Эльфийские сладости от элуи Феу'Тьель».

Восторженный визг двух луженых подростковых глоток Жильки и Литеши контузил всех. Наверное, его было слышно даже за пределами приюта.

Глава 6

Читая пришедший через пару недель ответ графа Нейрандеса, Алина почему-то вспомнила именно этот день. Как они тогда впервые наелись досыта. Нормальной еды, а не тех помоев, которыми их до того кормили в приюте. Расщедрившийся Эйти-бейн, будучи в превосходном настроении, поскольку операция по изъятию оранжереи должна была пройти этим же вечером, даже предложил отпраздновать столь выгодную всем заинтересованным сторонам сделку. – Милые дамы, надеюсь, вы позволите мне заказать для вас праздничный ужин, – сияя белозубой улыбкой, растекался он сладким сиропом. – Конечно же, я постараюсь учесть все ваши вкусы и пожелания. Поскольку банкет был за счет целителя, попаданки, разумеется, не возражали. К тому же Зайл был нужен в приюте для контроля за чужаками с артефактами, которые будут забирать покупку пронырливого толстячка. Потому с доставкой продовольствия в тот же день у сыскаря могло не получиться. Заказанную из едален и рестораций провизию привозили несколькими партиями. Даже дежурившим стражам перепала корзинка с бесплатным ужином. Алина с неудовольствием приметила торчащее из-под тряпицы горлышко бутылки, но сыскарь развеял ее настороженность, уверив девушку, что там ягодный отвар с пряностями, настоянный на меду. – Это чтобы ночью не мерзнуть, уважим парней. Погода сырая стоит, ветреная, а сторожка у ваших ворот хуже лачуги последнего забулдыги. С виду свежепокрашенная, а внутри латка на латке. Там доска, там кусок спила, а где-то так и паклей просто щели заткнуты. Это там, где стены сбоку кустами прикрыты, – рассказывал Зайл о тяготах охраны приюта. С коллегами мужчина успел пообщаться, договариваясь об ограниченном допуске посторонних под свою ответственность. Акуличева и сама знала, что там, где требовалось, Сколопендра создавала видимость благополучия весьма успешно, при этом крайне экономно расходуя казенные средства, которые всегда считала своими собственными доходами. Потому, понадеявшись, что сыскарь не врет, бутыль у охранников отбирать не стала. Сам же Эйти-бейн, по-видимому, зачем-то вознамерился произвести на барышень поистине неизгладимое впечатление, посему к тому моменту, как прибыла последняя партия готовых блюд, наши дамы осознали ужасное. Им банально не хватит большого общего стола, чтобы разместить все эти щедрые дары. Вот тут и пригодилась профессия нашей Акулушки. Алинка моментально сориентировалась, сгребла все копчености, соленья и прочее нормально хранящееся и перетащила в холодную кладовую, про запас. Туда же она отправила часть залитых сургучом кувшинов с напитками; способные, на ее взгляд, сохраниться фрукты в плотной кожуре; наборы шоколадных конфет; пряники; печенье; что-то похожее на пастилу и орехи. Но даже от того, что осталось после ее хомячье-хозяйственной рачительной сортировки, разбегались глаза. Какое-то тающее во рту мясо в густом соусе с кисловато-пряными ягодно-томатными нотами; свежайший хлеб; нежная зелень; взбитая до воздушности творожная масса со сливками в крошеве из фруктового льда, политая соусом, чем-то похожим на розовый кисель; пирожные, при взгляде на которые чудилось, что они сейчас исчезнут, до того хрупкими и невесомыми они казались. Жилька с Литешей так и вовсе застыли в ступоре над огромным тортом, где, подчиняясь законам неведомой магии, на зеркальной глазури, идущей волнами, покачивались хлопающие крыльями сахарные птицы, грацией напоминающие земных лебедей. Маирла, сверкая невероятными голубыми глазами на губастом смуглом лице, сидела на стуле с краешка стола, нежно обнимая здоровенный, изогнутый как штопор кабачок потрясающего черничного цвета с тонкими розовыми полосками. Алина понятия не имела, что это за штуковина и чем привлекла к себе попаданку из мира Куорилесса, но по решительному виду смуглянки было понятно: делиться сомнительным лакомством при таком изобилии еды та точно не намерена. Как водится, прекрасный вечер не мог пройти без того, чтобы одна позабытая всеми особа не напомнила о себе.

Проснувшись, Варника, видимо, услышала, что внизу, в кухне, веселятся. Разъярившись, что ее, больную и несчастную, опять бросили без помощи и совершенно игнорируют, женщина помчалась ставить на место чему-то радующихся бессердечных мерзавок.

– Ах вы...

Встрепанная и слегка опухшая от целительного сна белобрыска влетела в самый разгар пиршественного чревоугодия и от представшего ее глазам изобилия словно наткнулась на стену. Она застыла, подавившись рвущимися наружу ругательствами, с раскрытым ртом и выпученными глазами, в нелепом приседе, словно собралась отплясывать что-то русское народное с коленцами и выходом типа камаринской.

Присутствующие, обернувшиеся на вошедшую, тоже разом смолкли.

Руи, в этот момент отрывавшая аппетитную ножку от зажаренной до хрусткой золотистой корочки птички, выпустила из рук тушку, и та, оскорбленная таким пренебрежением, с сочным шмяком приземлилась в запеченный паштет из дичи.

У Жильки на остреньком носике собрался целый сугробик из желтоватого крема с пирожного, которое она как раз пыталась впихнуть в рот целиком, а Литеша щеголяла шикарными белоснежными усами из сливочной пенки-мусса, украшавшего ее кружку с горячим шоколадом.

К большому сожалению Акуличевой, плясать блондинка не стала, не стала даже петь.

Придя в себя и совершенно игнорируя двух мужчин, находящихся в гостях, Варника с жадностью кинулась к накрытому столу, костеря подружек-соседушек на чем свет стоит. Обещая жаловаться, обвиняя в воровстве и бог знает еще в каких прегрешениях всех и вся, дамочка в выражениях не стеснялась.

Иногда Алине казалось, что у этой молодой еще тетки не все дома. Что, попав в этот мир, она под гнетом обстоятельств чуток свихнулась. Нет, не настолько, чтобы стать совсем-совсем сумасшедшей, но вполне достаточно, чтобы вести себя вызывающе и не вполне адекватно, при этом совершенно не задумываясь о последствиях своих поступков.

Только сюрпризы не заставили себя ждать. Первое же схваченное «больной» пирожное испарилось из ее рук, словно его и не было.

– Это что? Это мираж? Вы меня с ума свести решили? Наглые жадные твари! Отдай! – Женщина вырвала у Литеши кружку, чтобы торопливо отхлебнуть чужого сладкого напитка, и тут же выплюнула его, забрызгав подол своей юбки.

Вместо шоколада в отобранной ею кружке плескался бульончик с блестящими золотистыми кружочками растаявшего жирка и мелко нарубленной зеленью.

– Мамзель, я же ясно вам сказал, – строгий голос Эйти-бейна с трудом доходил до несчастной, пытающейся схватить со стола еще какое-нибудь лакомство поаппетитнее, – даже не пытайтесь. Только бульон и овощи ближайшие дни.

Встав с места, мужчина пошел к ней вокруг стола, пытаясь донести до Варники объяснение происходящего:

– Я все же целитель высшей категории, а пациенты не всегда послушно выполняют предписания, а потом обвиняют в ухудшении здоровья своего лекаря. Руны на ваших руках исчезнут, как только ваш организм пойдет на поправку, а пока не портите еду. Возьмите вот соте, в трактире «Крылья Дресна» мамаша Пуэ прекрасно его готовит. Специи выписываются аж из-за Жуонских хребтов.

Мужчина совершенно не принял во внимание пакостный характер пациентки. Осознав, что вкусности ей недоступны, а руны на руках превращают их в совершенно другие продукты, Варника обозлилась еще сильнее и решила испортить пиршество остальным.

Вреднючая тетка заметалась вокруг стола спятившей мухой, стремясь перелапать все, до чего только могла дотянуться.

Не учла она лишь одного. Господин Махторкис, из-под носа у которого дамочка выдернула кусок пирога с мясной начинкой, превратив его в здоровенный печеный корнеплод, похожий на брюкву, сердито нахмурился и активировал один из артефактов обездвиживания. Такие использовались для строгих допросов потенциально опасных преступников.

Застыв скрюченной статуей с растопыренными, готовыми все хватать жадными пальцами и перекошенным лицом, Варника смотрела, как целитель с усмешкой достает из кармана артефактный приборчик из разноцветных переплетений нитей, металлических колечек и мелких сверкающих кристаллов. Помахав им перед носом злыдни, Эйти-бейн скучающим тоном профессора сообщил, что для предотвращения ущерба кондитерским и лавкам с недиетическими товарами от вынужденных соблюдать диету пациентов, впадающих в неадекват, магические артефакты обратного действия тоже предусмотрены.

Под просиявшими взглядами Жильки и Литеши он, красуясь перед дамами, вернул здоровенную ледяную вазу с замороженным фруктовым щербетом, который девчонки еще не успели попробовать. Для этих сладкоежек, перепачканных шоколадом и взбитыми сливками, полный пожилой мужчина в сиреневом одеянии на несколько мгновений почти превратился в прекрасного рыцаря в сияющих доспехах.

Впрочем, застывшая Варника целителя тоже заботила. Как предположила про себя Алина, в этом мире, видимо, существовало что-то вроде магической клятвы Гиппократа. С помощью Зайла женщину разогнули, усадив на стул с максимальным удобством, и Эйти-бейн собственноручно принялся маленькими порциями впихивать в нее полезный бульончик и разрекламированное им овощное соте. Выплюнуть еду блондинке не позволяли артефакты, и она, с ненавистью смотря на поедающих пирожные девушек, вынуждена была глотать прописанный ей рацион.

К слову, Алина из интереса попробовала кулинарный шедевр мамаши Пуэ и про себя отметила, что белобрысая гангрена зря выкобенивается. Овощи были прекрасно протушены, гармоничный аромат пряностей и легкий кисловато-сладко-острый вкус казались просто потрясающими. Особенно если вспомнить недавнюю приютскую кашку.

Сыскарь, благодарный дамам за щедрые комиссионные, был, видимо, готов не просто оправдать доверие попаданок, но еще и обеспечить им комфортное существование. Мужчина перед уходом отозвал Алину в сторонку и под клятвенное обещание вернуть выдал ей один из собственных артефактов ограниченного радиуса и сроков действия.

– Тут с десяток зарядов минут на десять каждый. Надеюсь, этого хватит, чтобы вправить мозги вашей товарке, – проинструктировал он. – До чего же противная баба, советую в случае положительного ответа от графа оставить ее здесь. Не сомневаюсь, что она найдет куда пристроиться.

Только вот сейчас, читая письмо, Алина понимала, что отделаться от Варники не выйдет. Его сиятельство не только взял приют под патронаж, но и организовал его переезд в свои владения.

Со дня на день, после улаживания всех формальностей с документами, должны были прибыть экипажи с сопровождающими. Даже в этом случае можно было бы попытаться избавиться от блондинки, к двуликим та не рвалась, презрительно морщась при упоминании оборотней. Но, как всегда, имелось одно но...

Граф Нейрандес оплачивал всем переезд, включая пособие на дорогу и новый гардероб. Сумма для покупки одежды была солидной. По-видимому, сиятельный лев мало представлял обычные расценки скромных магазинов дамского платья и мыслил категориями мастерских индивидуального пошива.

Варника такой случай прибарахлиться на халяву упускать не пожелала, справедливо полагая, что уехать потом в более привлекательное для себя место всегда успеет.

Вся жизненная подлость ситуации с письмом заключалась в том, что противная тетка обо всем узнала первой. Увидев в окно хорошо одетого симпатичного молодого мужчину, блондинка тут же оказалась в холле и открыла ему дверь. А получив письмо с графской печатью, сразу же его распечатала и, едва пробежав глазами по строчкам, развопилась на весь дом.

– Новый гардероб, пятьдесят золотых на новый гардероб! Мне?! А-а-а! Я уже согласна ехать. Когда мне дадут деньги? Кто будет ходить со мной по магазинам и носить мои покупки? – трещала она сорокой, вцепившись в посланника и небрежно засунув письмо в старую подставку для зонтов.

Сбежавшиеся на эти вопли обитательницы приюта тоже были шокированы суммами. Пособие выпускницы составляло десять золотых, и скромно жить на это можно было как минимум полгода.

Пока остальные отдирали Варнику от двуликого курьера, уже выпустившего в раздражении когти и стремительно обрастающего шерстью, Герти выудила документ и расфыркалась, поняв, в чем было дело.

– Похоже, эта дурища решила, что это ее одну приглашают переехать. Увидела только про деньги и, как всегда, ничего не поняла. «Пятьдесят золотых на дорожный гардероб всех переезжающих обитателей приюта попаданок», – медленно, почти по слогам зачитала она написанное на бумаге четким косым почерком без излишеств и завитушек. – Всех! Так что, Варника, на многое можешь не рассчитывать. К тому же покупать будем все одинаковое, в одной лавке. Специальной для путешествующих дам. Я слышала, что есть такие.

Женщина передала письмо Алине и, улыбаясь, обняла Жильку.

– Наконец-то мы сможем отсюда убраться. Надеюсь, там нам будет лучше.

– Да уж всяко везде лучше, чем в этой дыре! – Руи презрительно сощурилась, оглядывая облезлые стены холла.

Варника, поняв, что не все так радужно, как ей казалось, надулась, но скандалить и что-то требовать себе в этот раз не рискнула. Зато уже точно вознамерилась ехать со всеми вместе в надежде урвать что-нибудь еще от графских щедрот.

Акуличева, дочитав письмо, переглянулась с Иитеа, вздохнула и принялась прикидывать, что может понадобиться в дорогу двенадцати дамам с учетом возможного ограничения объемов багажа вместимостью предоставленных экипажей.

Оставлять хоть что-либо ценное в старом здании она не собиралась.