Текст книги "Рыжая Акула для черного ворона (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Надо было видеть ошалелые глаза стражников, когда после смены с дежурства им преградили путь две решительно настроенные, плохо одетые приютские барышни.

– Нам нужно, чтобы вы довели нас до отделения городской стражи, – после вежливого приветствия безапелляционно потребовала миловидная пышногрудая рыжеволоска в застиранной холщовой рубахе и латаной полинялой юбке.

– Мы сами ведь города не знаем, и документов у нас пока нет, – попыталась смягчить резковатый тон подруги мамзелька и вовсе экзотического вида.

Если с этой рыжей бравым служителям порядка по городу идти было бы просто неловко ввиду на редкость затрапезного, даже откровенно нищенского наряда девушки, то вся убогость платья второй просто терялась на фоне необычной светло-сиреневой кожи в мелкую чешуйку и вздыбленных гребнем на макушке, торчащих, как щетка, зеленых волос.

– Ну-у… м-м-м... – прокашлявшись, постарался принять важный вид старший сменившейся двойки, шевеля мохнатыми, как гусеницы, черными бровями. – Так мы вроде это... может, по пути нам еще куда придется завернуть. Вдруг где непорядок, а мы рядом! При исполнении, значит. С вами же никак не можно. Так-то.

Его младший по статусу коллега кивнул, из солидарности разводя руками. Ему с такими дамочками рядом тоже идти было неохота, разве что сделать вид, что конвоируешь.

«Только, опять же, может, дядько Цурин и прав, – размышлял он про себя, глядя на расстроенные лица девушек. – Вдруг по дороге какая оказия, а с нами эти. Не уследишь за такой вот чешуйчатой барышней, и спустит потом с тебя начальство три шкуры за самодеятельность».

С крыльца, на которое высыпали все обитательницы приюта, раздался громкий хмык Варники. Белобрыска строила глазки всем стражам разом, показывая своим видом, что она тут самая-самая.

– Я же вам говорила, что господа заняты важным делом и глупости ваши слушать не будут. Хотите – идите сами, – довольная, что у новенькой выскочки ничего не выходит, манерно-щебечущим голоском пропищала она, воображая, что именно так ведут себя великосветские дамы.

– Сами? Это никак не можно, – услыхав такое, мигом посмурнел Цурин, представив масштаб бедствия, если охраняемые начнут разбредаться куда заблагорассудится. – Слышь, Олевик, ты смотри, чтобы у тебя так все девки не разбежались. Начальство-то, оно, сам знаешь...

Высокий плечистый мужик, заступивший на пост старшего стражника, солидно кивнул. Его даже можно было бы назвать красивым, если бы не крупный, мясистый, в красных прожилках нос. А еще у Олевика была на редкость суровая супруга, владеющая на местном рынке прилавком, где бойкая мадам торговала соленьями собственного приготовления. Любая неприятность на службе, по его вине отразившаяся на семейном бюджете, вызвала бы неизбежный скандал, чего по натуре спокойный мужчина терпеть не мог.

Подбирая охрану в приют, командование городского управления поступило на редкость дальновидно, во избежание эксцессов и кривотолков в обществе назначив туда глубоко женатых мужчин с репутацией подкаблучников. Каждый житель их небольшого городка точно знал, что тот же Цурин нипочем не рискнет перечить благоверной, у которой был взрывной характер и тяжелая рука.

Алинка в отчаянии сжала ладони в кулаки, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Она понимала, что теперь, даже решившись идти, они одни в стражу не попадут. Их с Иитеа просто не выпустят из приюта.

– А скажем, передать вашему начальству, что мы хотели бы поговорить с кем-то из них? – Иитеа смотрела на парочку сменившихся стражей, словно гипнотизируя. Ее взгляд не давал им просто так завершить разговор и, обойдя женщин, отправиться восвояси.

– Передать-то, оно, конечно, невелик труд, – пожал плечами старший страж. – Да только, сдается мне, не с руки будет им сюда на разговор идти, у начальства дел и там уйма.

– Ваша-то эта... – открыл рот молодой, но тут же осекся, получив чувствительный тычок под ребра от напарника.

– Молчи, Чекуло, поменьше балабонь, – сердито буркнул ему Цурин. – Мамзелям тех дел знать не следует. Мы, барышни, пойдем. Служба у нас. Просьбу передадим. Все, прощевайте.

Мужчины обошли девушек и уже почти вышли за ворота, когда Алина со всех ног метнулась за ними.

– Стойте! Погодите минуточку, – попросила она, ухватив за рукав форменного кителя старшего городского стража Цурина.

– Да что тебе еще-то, девка? – уже осерчал он. – Сказали: не возьмем! Начальству доложим. Или ты думаешь, мы тут у вас на посылках?

– Нет, конечно. Простите. Просто я вспомнила... – Акуличева стушевалась перед нависшим над ней мужчиной, раздраженным ее поведением. – Я подумала, что можно же не начальству. Вы знаете Зайла Махторкиса? – Она вытащила из кармана две смятые бумажки. На одной красовался адрес управления и имя стражника, а на другой – интересующие приютских женщин вопросы.

– Это того, что ли, Махторкиса, из ищеек? – Стражу Чекуло стало любопытно, что еще придумала эта такая настойчивая, упрямая как баран барышня. – Ну допустим. А он-то вам зачем?

– Вот! Он мне сам адрес оставил, сказал, что можно обращаться. – Алина сунула парню в руки лист с вопросами. – Вы эту бумажку только ему передайте и скажите, что если ему некогда к нам идти, так пусть хоть ответы напишет. И с вами обратно передаст. Это же не сложно? Пожалуйста, мы очень просим.

Уже уставший от надоедливой попаданки старший хотел отмахнуться, но его напарника разжалобило несчастное лицо девушки. Стражник убрал писульку в карман, пообещав тут же просиявшей рыжей отдать ее послание адресату.

– Смотри, как бы твоя Мадинка тебе волосенки не повыдирала, ежели прознает, что ты тут с девками любезничаешь, – не преминул съехидничать Цурин, когда они пошли по улице в сторону городского управления.

– Да брось, дядько Цурин, один-то раз передать бумажонку. Даже вон не заклеили ничего. Без секретов все. Жалко же этих. Попали вон сюда – и что с ними будет? – отмахнулся от шутливого подкола Чекуло. – К таким даже моя не приревнует. Им только милостыню просить при храме, куда попечители-то смотрели? Тьфу, срамота!

– Так по слухам, – понизил голос до шепота его напарник, – они все это с директриской и затеяли, попечители-то! Только ты не болтай об этом. Потому тетке сбежать удалось, а без нее и доказательств теперь не найти совсем. Но то не наша печаль, не мы упустили. И жалеть тоже не след, всех не нажалеешься. Видать, судьба у них такая. А может, и вовсе что-то там, у себя, эти девки натворили. Вот их оттуда сюда и переместило. Идем быстрее, закапало еще, как назло. – Ворчливый страж чихнул и ускорил шаг под заморосившим некстати мелким дождиком.

А в приюте после их ухода на кухне разгорелся скандал. Алина после своего попадания сюда сначала вела себя тихо, присматривалась. Ссориться ни с кем она не собиралась. Все они тут были товарищами по несчастью. Только вот характер сколько ни сдерживай, а все равно рано или поздно наружу вырвется.

Поведение Варники, которая, кроме себя любимой, ни о ком не думала, Акуличеву раздражало давно. Сначала она оправдывала его обстановкой, говорила себе, что каждый приспосабливается как может. Но сейчас...

Дело было не в ехидных комментариях в адрес Алины, не в попытках доказать, что все трепыхания попаданок в этой ситуации гроша ломаного не стоят, а в том, что женщина вдруг решила, что она тут главная и наведет свои порядки.

Чуть посоленная жидкая кашица не самая питательная еда. Да и на вкус она была отвратительна. Жильке и второй девочке, которую звали Литеша, удалось набрать в оранжерее Сколопендры миску крупных желтовато-оранжевых ягод.

– Они точно не ядовитые. – Довольно улыбаясь, Лита поставила полную плошку на стол. – Я их пробовала. Еще тогда, когда думала, что меня отдадут господину Молинсу. Она сказала, что я вполне ему подойду.

Литеше было примерно четырнадцать, но фигура у нее, в отличие от пацанячьих форм худенькой Жильки, была вполне зрелая, чтобы вызвать интерес престарелого извращенца.

– Я отравиться хотела. Точнее, просто попробовать, а если умру, так думала, что и пусть. Только они вкусные и совсем не ядовитые.

– Надо всем поровну в кашу положить. – Гарти, потрепав по голове сестренку, потянулась за миской.

– Вот уж нет. – Варника схватила плошку со стола. – Нечего на всех продукты переводить. Их и так мало. И кашу тоже нечего поровну делить. Девчонкам и по полчерпака сойдет, не помрут. И без ягод обойдутся, небось наелись там, а нам только остатки принесли.

– Вот ты крыса! – Алинку аж затрясло от злости. – Нам тут всем есть нечего. Малявки, пока ты палец о палец не ударила, хоть что-то сделали. И не тебе решать, как распределять еду. Поставь где взяла!

– Ой, можно подумать. Сама-то много наработала? Вопросы у нее, видите ли, к стражникам! Еще бы королю написала, дура, чтоб нас всех из-за тебя куда-нибудь на каторгу отправили. – Варника демонстративно зачерпнула из миски ягоды и сунула в рот полную горсть.

– Мы ничего не ели, все до ягодки принесли, – вклинился в склоку тоненький голос Литеши. – Почему на всех нельзя поделить?

– Прекрати, Варника! Я готовила, я и разложу поровну. – Гарти, вооружившись черпаком, стала распределять варево. – Вот выпустишься – тогда за себя и решай, а тут ты такая же, как все.

Наглая блондинка женщину проигнорировала. Скорчив презрительную мину и отступив к двери, она сунула в рот еще горсть ягодок, спеша съесть побольше вкуснятины в полной уверенности, что и каша ей потом достанется. Не посмеют они ее еды лишить. Она ведь может страже пожаловаться. Так повернет, что этим кикиморам мало не покажется.

– Лучше по-хорошему отдай, курва белобрысая! – прихватив со стола деревянную ложку, наступала на мерзкую бабу Акуличева. – А то сыграю тебе на ложках мотив молодильной маски для плешивой выдры.

– А почему плешивой? – полюбопытствовала Жилька, переглянувшись с подружкой и не заметив, что за ними внимательно наблюдает Иитеа. Да и Гарти, поделив кашу, тревожно косясь на скандалисток, нет-нет да задумчиво поглядывала на девчонок.

– Потому что и волосенки могут повыпадать. Очень уж маска действенная.

Пока Алинка отвечала, Варника сделала попытку выскользнуть за дверь, только не преуспела. Сверкнув голубыми глазами, дорогу ей преградила смуглянка Маирла и схватила спорную посудину.

– Да подавитесь своими ягодами. Сама наберу сколько захочу. – Зашипев змеей, блондинка отпустила плошку, в которой оставалось меньше половины глянцевых ярких шариков, и рванулась на выход.

Очень хотелось запустить ей чем-нибудь в спину, но ложку Алине было жаль.

– Давайте уже есть, остынет ведь. – Гарти тащила тяжелый чайник, пока Руи и Жунель измельчали и ссыпали в чашки сушеную траву.

Маирла считала оставшиеся ягоды, чтобы разделить на всех.

– Только по пять штучек в миску, – шепнула женщине подкравшаяся к ней Жилька.

– Тут по восемь хватит. Немного, но тоже хорошо. – Девушка улыбнулась, и из-за темных пухлых губ мелькнули белоснежные зубы. – А то и по девять, если Варнике ничего не положим. Хватит с нее.

– Нет, ей надо оставить. Обязательно. А нам только по пять, – пряча глаза, просительно пискнула Литеша. – Пусть ест.

– Так. – Гарти подошла и строго уставилась на сестру и ее подружку. – Вы сказали, что они съедобные. Признавайтесь, юные мамзели, что вы затеяли.

Вот тут-то правда и всплыла. Стены кухни сотрясались от хохота попаданок. Стражи у ворот в недоумении смотрели на окно, откуда несся разноголосый смех.

– Гляди-ка ты, – буркнул один другому, – веселятся. Надо же.

– Так бабы же. Их не поймешь. То рыдают, то похохатывают, – пожал плечами его напарник.

– М-да-а...

А дело было вот в чем.

Когда Литеша в первый раз храбро полакомилась незнакомыми ягодками, решив для себя «будь что будет», она, конечно же, не отравилась, но поскольку съела достаточно много, то обнаружила весьма неприятный и чуток стыдный эффект, о котором никому до сих пор не рассказывала. Только с Жилькой поделилась, пока они вдвоем кустики обирали.

– У меня на попе прыщики полезли, мелкие и чесучие ужасно, как будто в куст стрекальника попала, – смущенно розовея, под хихиканье женщин призналась девчонка. – Дней пять, наверное, прямо изводилась вся, как зудело, потом полегче стало. Ссохлись они корочкой и сошли через седьмицу.

– А про пять штук ты откуда узнала? – вытирая набежавшие от смеха слезы, поинтересовалась массивная узкоглазенькая Руи.

– Так подглядела, сколько Сколопендра ест. Она шесть только съедала, а я решила, что и пяти хватит. Ну вот и больше не чесалось, а они сладкие как мед. Я потом таскала иногда по штучке, когда собирала, никто меня не поймал, – пожала плечами проныра-сладкоежка.

– Выходит... – Алина с подозрением покосилась на аппетитные желто-оранжевые бусинки, чем-то напоминающие вишенки, – у нашей гангрены теперь на том месте, которым она думает, сюрприз будет? Вы специально сразу ничего не сказали?

– Так Лита не успела вроде как, – плутовато усмехнулась Жилька. – А Варника сама виновата. Мы-то здесь при чем? Противная она. Все время командует и шпыняет, а еще важничает.

– Справедливо, – подвела итог Иитеа. – Иаале мкасль – всё на своем месте.

Неизвестные ягодки имели приятный молочно-медовый, очень сладкий вкус. Для Алины это была лучшая еда за последние несколько дней, а вечер – самый душевный, и действительно как будто расставивший все по своим местам.

Глава 4

Зайл Махторкис пришел к ним на следующий день, как раз тогда, когда Варника, промаявшись все утро, решилась наконец заявить девушкам, что ей нездоровится. Блондинка охала, ахала и требовала, чтобы ей немедленно нашли целителя.

– Ну, с виду-то здоровая. Жара нет, – выслушав ее нытье и пощупав женщине лоб, пожала плечами Гарти. – Скажи хоть, что болит-то?

– Тебе какая разница? Плохо мне, и все, ты все равно ничего не понимаешь. Мне целитель нужен, а не чье-то дурацкое мнение! И фу, убери от меня свои руки, – тут же вскипела блондинка, раздраженная оттого, что не может почесаться при всех. Страдая от зудящей кожи на пятой точке, женщина сильно злилась. Расспросы и отсутствие ожидаемого сочувствия закономерно взбесили ее еще больше.

Варника даже не подозревала, что попаданкам прекрасно известен ее «недуг» и девушки специально игнорируют ее жалобы, считая, что поделом.

– Ты делать ничего не хочешь, потому и изображаешь из себя больную. Вчера, мне помнится, прекрасно себя чувствовала, – отмахнулась от белобрысой Алина.

Акуличева недавно обнаружила в складском помещении небольшую незаметную дверцу, за которой оказался шкафчик. По-видимому, в нем кладовщица хранила вещички для кабинета директрисы. Шторы, скатерти, салфетки и канцелярия аккуратно лежали в ящичках. Находки были не новыми, но в очень хорошем состоянии. Предприимчивая Акула, решив, что сейчас им точно не помешает хоть немного уютного быта, пыталась как раз в этот момент снять с высоких окон закрывавшие их линялые тряпки.

– Не хочешь помогать, так не мешай! – сердито рявкнула она на лезущую под руку блондинку, чуть не упав с шаткого колченогого стула.

– Вот-вот! – хихикнув, поддержала ее Жилька, стоя рядом наготове со свертком зеленовато-золотистой ткани. – Лопала вчера как здоровая. И ягоды, и кашу потом в кухне подъела. Небось надеешься, что еще чего вкусненького тебе перепадет как больной? Да фигушки!

Барышни продолжили работу, всем видом показывая, что им наплевать, и демонстративно обсуждая более интересные, с их точки зрения, вещи.

– Алин, – худенькая востроносая Жилька с сожалением рассматривала, как гладкие полотна, аккуратно прицепляемые ловкими пальчиками рыжей попаданки, окаймили окно в облупившейся раме, – зачем их сюда? Может, лучше юбки сшить или еще чего? Красивое ведь...

Девочка с отвращением оглядела свою юбчонку с размахрившимся подолом, в неотстирываемых, давно въевшихся пятнах неопределенного серо-бурого цвета.

– Нельзя, Жиль. Мы же не знаем, как учитывается это имущество. Придут какую-нибудь опись проводить и недосчитаются. Или еще чего. А так шторы и шторы. На окне, как положено. Смотри, как здорово стало! Я еще коврик там приглядела. У него только крайчик чуть облысел, но мы его под шкаф вот тут спрячем.

Варника еще немного постояла, сообразила, что этим мерзавкам нет никакого дела до ее бед, и, булькая от злости, как закипающий чайник, помчалась искать сочувствия у охранявшей приют стражи. Она искренне считала, что уж мужчины отнесутся к ней с большим сочувствием.

– Целителя? – Еще не сменившийся старший страж Олевик с удивлением рассматривал подошедшую женщину. С его точки зрения, дамочка была вполне себе здорова. Тем более, пытаясь добиться внимания, Варника несколько переборщила с симуляцией жалобного вида вперемешку с неуместным кокетством. Выглядело это нелепо и, по мнению Олевика, крайне подозрительно.

– Я чем-то заболела, и мне очень нужна помощь, – надрывным голоском слезливо причитала Варника, делая попытку повиснуть на втором стражнике, изображая слабость и потерю сознания, только не преуспела. – Ай! Совсем ополоумели!

Младший стражник, все это время с подозрением косящийся на дамочку, успел отшатнуться, и она, потеряв равновесие, шлепнулась на щербатые грязные камни мощеного дворика приюта.

– Вы, мамзель, не скандальте тут, – не собираясь помогать разозлившейся тетке подняться, заявил Олевик, поддержав действия напарника и игнорируя просьбу женщины подать ей руку. – Может, вы заразу свою нам передадите, а это никак не можно! Пойдите в дом и сидите там. И остальным тоже скажите. Вот начальству доложим, и тогда пусть разбираются, целителя вам или еще что. Хотя никаких признаков хвори у вас я лично не вижу, почему вы решили, что больны? Может, животом маетесь? Так это вам поголодать надо. Я слыхал, что помогает.

– Я не спрашиваю ваших советов! Нашелся тут лекарь-недоучка. Сам и голодай. – С дамочки моментально слетело все напускное. – Сказано же вам: привести мне целителя! Я требую, чтобы мне оказали помощь...

Злая как собака, женщина ругалась на весь двор, как базарная торговка, с кряхтением поднимаясь и путаясь в выпачканной длинной юбке.

– Что здесь происходит? – Вошедший во двор господин Махторкис с удивлением наблюдал, как блондинка средних лет с красным от злости лицом, визжа и периодически почесывая зад, гневно наступает на двух ошарашенных ее напором стражников.

– Так вон больная она, барышня. Целителя требует. Что с ней – не говорит. Может, заразная какая или вовсе брешет. – Мужчины с облегчением переглянулись, когда Варника, опять приняв вид умирающего лебедя, метнулась уже к пришедшему Зайлу.

– Стоять! – Сыскарь выставил перед собой какую-то блестящую коробочку, зажужжавшую при приближении женщины. – Не двигайтесь.

Варника на неизвестную штуковину покосилась с опаской и послушно остановилась, заламывая руки и пытаясь выдавить слезы в надежде на жалость.

– Так-так-та-ак... – рассматривая что-то на магическом артефакте, протянул представитель городского управления стражей. – Целителя-то, наверное, мы к мамзель пригласим. Ей действительно требуется помощь лекаря. Вы бы, барышня, правда шли к себе и прилегли, что ли, раз нездоровится. Как бы от всяких энергичных действий хуже не стало.

– Ну наконец-то! Хоть кто-то сообразил. – Недалекая блондинка мигом забыла, как только что изображала умирающую. – Вы один поняли, как мне плохо.

Прощебетав кучу благодарностей и торжествуя в душе, что добилась своего и сейчас докажет всем приютским, что очень, очень больна, Варника пошла в дом. Проходя мимо кухни, она, конечно, не преминула туда заглянуть, высокомерно объявив для всех там присутствующих:

– Все же нашелся хоть один нормальный, который понял, как мне плохо, и вызвал целителя. Скорее всего, мне пропишут уход и особое питание. Лекарь-то уж за вами присмотрит, чтобы вы все делали как надо! – Она опять, не замечая, машинально поскребла зад, скривилась на промолчавших товарок и утопала в общую спальню, раздумывая, не вытребовать ли себе как больной отдельную комнату.

«Например, подошла бы та опечатанная, которую раньше занимала кладовщица, – размечталась шелудивая блондинка. – А может, и апартаменты Сколопендры выпрошу. Надеюсь, целитель будет симпатичный и эти дуры умрут от зависти».

– Может, эту хмырхову заразу от нас заберут куда? – глядя вслед ушедшей, буркнула Руи. – Чего тут-то держать? Не будем мы за ней ухаживать. Делать нам больше нечего. Сама себе на заднице прыщей нажрала.

– Вот это вряд ли, милые дамы, – чуть отставший, чтобы немного поболтать со знакомыми стражами, в кухню почти сразу после ухода белобрысой зашел Зайл Махторкис.

Алина обрадовалась ему почти как родному. Все же на фоне всеобщего равнодушия его желание помочь вызывало симпатию. В целом доверять ему на сто процентов она не собиралась, но посоветовать что-то дельное мужчина мог.

– Что мне вам сказать, мамзели… – Сыскарь уселся за чисто выскобленным деревянным столом и не побрезговал выпить травяного отвара, после чего заговорил, достав из кармана бумажку с вопросами, которые нацарапали девушки. – Ситуация у вас, тех, кто остался, незавидная. Скажу вам по секрету: сбежала ваша директриса. Помог ей кто-то! Потому решать, кто виноват и где средства на содержание приюта, будут долго. К тому же без назначения новой управляющей их вам никто и не даст. Опять же совет попечителей...

При упоминании о важных, разодетых, как павлины, старикашках, регулярно появлявшихся в приюте и с видом собственников разглядывавших девушек как товар, дамы вздрогнули и переглянулись.

– А что они? – робко, тоненьким голоском спросила Литеша.

– Господа утверждают, что ничего о действиях мадам Биядль не знали, регулярно получали отчеты по расходам средств и при посещении приюта все выглядело прекрасно, – пожал плечами Махторкис. – Учитывая, что они уважаемые члены нашего общества, а вы пока даже не имеете документов, их слова, скажем так, существенно весомее. Конечно, кое-что мы нашли в конфискованных бумагах, но и тут незадача.

Мужчина невесело усмехнулся.

– Пропали документики? И небось их даже зарегистрировать не успели. Да? – понимая, куда клонит работник городского управления, вздохнула Алина.

– Вы, мамзель, очень умная девушка. Разве что в ваших догадках присутствует одна маленькая неточность. Документы зарегистрировали и присовокупили к отчету об обыске, все как положено, включая магоснимки и оттиски аур с запрещенных артефактов. – Зайл покрутил в руках изящную чашечку, которую Акуличева тоже нашла в шкафчике, спрятанном в кладовой. – Мыши, знаете ли. Бумаги были уничтожены, и главное – никаких следов магического воздействия. И сами грызуны внезапно испарились. Так-то...

Повисшее после этих слов на кухне напряженное молчание, когда каждый задумался о своем, прервал негромкий стук по косяку двери. Пухлый розовощекий человек в пышном сиреневом одеянии просиял ослепительной улыбкой, как только на него обратили внимание. Попаданки с удивлением рассматривали усыпанные кольцами коротенькие пальцы и потрясающе красивые для такого мужчины необыкновенно большие глаза с длинными загнутыми ресницами.

– Эйти-бейн, друг мой, – расцвел при виде посетителя Махторкис, – как хорошо, что ты откликнулся на мой зов. Одной из бедных девушек этого дома нужна помощь целителя. Бедняжке нездоровится, а заплатить за услуги милым барышням нечем.

По спине Алины пробежал тревожный холодок. Акуличева внутренне напряглась, вслушиваясь в диалог мужчин, ведущих беседу с восточной витиеватостью.

«Как бы этот пухляш не оказался очередным покупателем попаданок, а мы – наивными дурами, поверившими, что среди власть имущих существуют порядочные люди», – думала она.

– Вай-вай, дорогой. Какие деньги. Что значат монеты, если кто-то страдает, – махал короткопалыми ручонками толстячок, расточая улыбки. – Весь город судачит, что несчастных держат взаперти, и немудрено, что одна барышня могла не выдержать... Я приложу все силы, чтобы помочь.

По очереди представив присутствующих друг другу, Махторкис попросил Жильку и Литешу проводить разодетого целителя к валяющейся в постели Варнике, а сам, посерьезнев, повернулся к девушкам.

– Эйти-бейн очень хороший целитель, а еще, скажем так, кое-что мне должен. При этом он вхож и в не совсем легальное, теневое общество. То, что одна из вас заболела, сможет сыграть всем нам на руку и позволит потянуть время. По слухам, приют в любой момент могут вернуть под опеку попечителей, и тогда именно они будут решать вашу судьбу, – как-то вкрадчиво начал объяснять Зайл, словно нагнетая обстановку.

Иитеа, все это время внимательно наблюдавшая за происходящим, встала и, забирая у стража пустую чашку, словно невзначай коснулась его руки.

– Ты не желаешь нам зла, человек из управления стражей, но ты не бескорыстен и ищешь выгоды. Что тебе надо в приюте? И правда ли стоит ждать от тебя помощи? – Сиреневокожая попаданка произнесла это негромко, но казалось, что посреди обшарпанной кухни раздался выстрел.

– Я так и знала! – Жунель, порывистая, короткостриженая женщина со звенящими колечками-пирсингом, усеивающими шею, вскочила, обвинительно тыча в невозмутимого стражника пальцем. – Вот зачем вы его позвали? Зачем? И лекаря этой... Через неделю у дуры бы все зажило. Нас теперь всех продадут кому-нибудь под благовидными предлогами.

У попаданки, которая находилась в приюте чуть больше недели, почти все время отмалчиваясь, случилась истерика, девушку заколотило, и она зарыдала-завыла в голос, наконец-то выпустив на волю весь накопившийся стресс.

Иитеа обняла ее, успокаивая, а Алина категорически потребовала от стражника наконец сказать им правду.

– Все не так страшно, как вообразила себе ваша подруга. Я действительно вам помогу, как и обещал. Не за просто так, это точно, – соглашаясь ничего не скрывать, кивнул мужчина, нисколько не смутившись. – Для начала мой вам совет. Напишите письмо графу Нейрандесу. С посещения вашего приюта его секретарем и началась эта история. Двуликие весьма щепетильны в некоторых вопросах, а ваше заведение находится как раз на границе земель графства. Если его сиятельство лично возьмет вас под опеку, то никто из попечителей даже не рискнет возразить. И этот совет я вам даю совершенно бесплатно! – заметил Махторкис, прислушиваясь к раздавшимся из глубины дома воплям. – Ну и целитель тоже здесь нам пригодится. Все очень удачно складывается.

– Значит, за что-то еще вы запросите плату? И почему болячки Варники удача? Для кого? – В очередной раз разочаровавшаяся в людях Акуличева хмуро смотрела прямо в глаза сыскаря.

Тот не стал лукавить и взгляда не отвел, наконец выложил все карты на стол, обозначив свой интерес.

Как оказалось, хитрого дядьку при исполнении заинтересовала оранжерея Сколопендры вместе с ее содержимым. Почему-то при обыске никто из приехавших стражей не обратил на нее внимания. Зато в вопросах, переданных Зайлу сменившимися охранниками, Алина написала про растения и специалиста, который мог бы их определить.

Попаданки хотели есть, а Махторкис моментально сообразил, что мадам Биядль держала тепличку с цветочками совсем для других целей. Докладывать об этом начальству сыскарь смысла не видел. Директриса сбежала, и то, что росло в ее оранжерее, к делу прикладывать никто не станет. Тут-то мужчина и придумал прекрасный по своей простоте план.

К тому же оправдать себя в собственных глазах в этом случае стражу было проще простого. Махторкис и правда собирался помочь девушкам, хоть и не без выгоды для себя.

– Эйти-бейн очень хороший знаток трав и отличный зельевар. А еще он богат и сможет купить у вас содержимое оранжереи мадам Биядль. А я помогу приобрести достаточно продуктов, чтобы продержаться до ответа графа. Ну и организовать в приюте карантин. Не думаю, что болезнь заразная и тяжелая, но раздуть слухи можно. Попечители очень следят за здоровьем, – хитро улыбаясь, делился он своими мыслями.

Обсудить подробности они не успели. Сверху раздался быстрый топот, и в кухню, опередив позже подошедшего целителя, вбежали хихикающие девчонки.

– Ой, что там было! – Вытирая выступившие от смеха слезы, они пытались отдышаться и первыми, перебивая друг дружку, рассказать об увлекательном спектакле «Варника и целитель».