Текст книги "Рыжая Акула для черного ворона (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Рыжая Акула для черного ворона

Пролог

– Они пропали! Их нет!

Из новенького драконятника, всего пару месяцев как переделанного из большого каретного сарая, выбежала заплаканная рыжеволосая девушка.

Черноволосый молодой мужчина, который буквально несколько минут назад огромным вороном приземлился на каменные плиты двора приюта попаданок, стремительно шагнул к ней и обнял.

Девушка попыталась вырваться, чтобы бежать дальше, кричать, созывать всех на помощь, но двуликий крепко прижал ее к себе, успокаивающе гладя по густым медно-золотистым волосам. В первый раз Кайр видел Алину в таком состоянии. Энергичная пышногрудая попаданка, покорившая его сердце, всегда была решительна, сосредоточенна, и еще ни разу ворон не видел ее плачущей.

Деловитая и предприимчивая девушка, получившая волей графа Нейрандеса место одной из директрис обновленного приюта для попаданок, всегда была чем-либо занята. Парень не знал, как подступиться к хозяйственной огненной красотке, хотя его приемная младшая сестренка Касандра была лучшей подругой Алины.

– Тише, тише! Уже и так все бегут на твои крики. Что случилось?

Кайр пытался первым выяснить причину такого отчаяния девушки. Возможно, он наконец-то сможет оказаться полезным и получит шанс прилетать сюда чаще, не придумывая с таким трудом подходящий повод. Ворон даже не подозревал, что его сестренка не только уже догадалась о настоящих причинах его участившихся к ней визитов, но и давно была всецело на его стороне.

– Дракончики! – Алина уже не пыталась вырваться, поскольку нежно сжимавшие ее руки мужчины впервые давали непередаваемое ощущение защищенности и надежности. Она подняла на Кайра покрасневшие заплаканные глаза. – Они должны были вылупиться. Наши феи сказали, что сегодня. Я пошла посмотреть, а там...

По ее щекам вновь градом покатились слезинки.

– Их украли! Осколков скорлупы я не нашла. А еще почему-то оба наших дракона спят. Вот почему мы не охраняли гнездо? Почему?! – глотая слезы, причитала она, шмыгая распухшим носом.

– Видимо, потому, Алиия, что никому в голову не могло прийти, что такое произойдет.

На крики прибежала сиреневокожая экзотическая девушка с пушистыми зелеными волосами, торчащими ирокезом на макушке. С виду она была спокойна, как всегда. Раса леми-эр относилась к жизни очень философски, с девизом «что произошло, того не изменить. Исправляем последствия». И Иитеа не была исключением. Мало кто знал, что эмоции леми-эр – это частички души, махмыры. Поскольку Иитеа была взрослая, махмыры уже вылупились, и теперь парочка глазастых шариков, блестя на солнце мелкими чешуйками, нервными зигзагами кружила над головой внешне невозмутимой девушки.

– Это точно! На территории двуликих, которые в два счета вычислят любого вора по запаху, они совсем идиоты. Еще и в приюте под патронажем семьи графа Нейрандеса! Да сейчас тут стражи будет полный двор. Правда, Кайр? Вора найдут и вернут дракончиков на место. Или яйца, если те еще не вылупились, – поддержала леми-эр Касандра, ободряюще погладив Алину по спине. – Так что давай, Акулушка наша, вызывай сыскарей и командуй.

– Стражу я уже вызвала, сразу после того, как заглянула в драконятник. Не городскую, а собственную стражу графа Нейрандеса. – Неслышно возникшая за их спинами невысокая пожилая мадам хмурилась, не разделяя оптимизма подруг Алины. – Только помочь они вряд ли смогут. Запахов нет. Совсем!

Эта новость ошарашила даже Кайра. Такого просто не могло быть, ведь почтенная дама, вторая директриса этого приюта, была двуликой из семейства баронов Норхитров, чернобурых лис, чьи земли граничили с графством Нейрандес. Об их нюхе и хитрости слагали легенды.

– Мейсса Сейфила. – Ворон с сожалением выпустил из объятий чуть успокоившуюся Алину и, поколебавшись, уточнил у пожилой дамы: – Вы, наверное, имели в виду, что там нет запаха вора или каких-то посторонних запахов?

– Я имела в виду то, что сказала, – безапелляционно перебила его лиса. – Там совсем нет запахов. Даже запаха драконов и отходов их жизнедеятельности. Ничего!

Поскольку с весьма специфическими запахами тех самых отходов жизнедеятельности были знакомы все обитатели приюта и их друзья, известие произвело эффект разорвавшейся бомбы.

– Это точно те гномы! – Крайних Касандра нашла быстро и, гневно сверкнув глазами, сжала кулаки. – Надо рассказать Кейтсе и Иерру. Эти бородатые недомерки совсем обнаглели! Решили, что на них управы нет. И отцу скажем, да, Кайр? Они у нас еще попляшут, жадные ворюги.

Тут Алина была вполне согласна с Касандрой. На своем пути она встретила немало тех, кто считал, что управы на них не найдется. Даже попаданкой Алина стала благодаря одному такому вот наглому типу, который считал, что ему все сойдет с рук. Вспоминая о том случае, она очень хотела верить, что не сошло.

Глава 1

Алина Акуличева, или Акулушка, как ласково звали ее матросы рыболовецкого траулера, попала в мир Шуэрте во вполне сознательном возрасте двадцати шести лет.

Море она любила всегда, несмотря на то что ее родное Белое было ледяным и неласковым. А еще нравилась Алинке ее фамилия. В свое время в школе доставшимся прозвищем Акула девушка гордилась и временами тогда жалела, что не парень. Сейчас, когда выросла, уже не жалела, но считала, что прекрасный пол обделен и недооценен обществом.

– Все же проще мужикам. Даже без особого образования вон матросом можно устроиться на корабль и плыть куда захочешь, – как-то рассуждала она, чистя картошку со второй поварихой тетей Верой. – А мы, как всегда, если мозгов учиться нет, так и будем или со шваброй, или вокруг кастрюль.

С мозгами и знаниями у Акулы все было неплохо, только вот денег в семье не было. Девушка с пятнадцати лет жила с бабушкой. Мать у нее умерла, а отец, не вынеся потери, начал спиваться и водить в квартиру непонятных дружков маргинального вида. Жить девочке-подростку в родном доме, который внезапно превратился в грязный шалман, стало небезопасно.

У бабушки, забравшей внучку к себе, тоже оказалось жить несладко. Конечно, старуха ее не притесняла, зато каждый божий день не по одному разу занудно вещала, что без нее Алина точно пошла бы по кривой дорожке.

– С таким папашей-то немудрено! – прихлебывая чай из любимой чашки с гжельским узором, рассуждала Ксения Валерьевна. – И сама-то вон вся в его породу, рыжая! Глаз да глаз за тобой нужен!

Бабушкой она была родной по матери, и, по ее словам, отец Али ей никогда не нравился.

Идти после школы в училище на повара, а не пробовать поступать на бюджет в институт тоже потребовала она.

– Какой институт? Выросла кобыла, а все хочешь, чтоб я тебя кормила? Папаша алкаш, алименты не платит на твое содержание, из квартиры вашей уже все пропил, сволота. Поваром станешь, всегда при продуктах сытая будешь, а может, и деньги какие водиться начнут, если не совсем дура. – Старуха искренне считала, что все воруют и это нормально, если есть что взять да не наглеть лишку.

Алинке это все очень не нравилось, хотя надо признать, что готовить она любила. Спорить с бабкой было бесполезно, потому и не стала перечить. Смысл? Может, просто жалела старуху по-своему.

Только все равно не вышло у Ксении Валерьевны так, как хотелось. На работу Алина после училища устроилась в больницу. Зарплата небольшая, вечная текучка кухонных рабочих, из-за чего поварихам приходилось самим чистить овощи, а иногда и мыть здоровенные кастрюли. Продукты она с кухни носить домой категорически отказывалась, отшучиваясь от корыстной бабки тем, что готовит для гастроэнтерологического отделения.

– Вряд ли вареная морковка или кашка на воде стоят того, чтобы нести их домой, – отвечала Алина на претензии старухи. – Зарплату-то я приношу. Купи себе что хочешь, или я могу за продуктами сбегать и приготовить.

Такой вариант Ксению Валерьевну не устраивал, деньги она тратить не любила, как хомяк сберегая их на какие-то черные-пречерные дни и свои роскошные похороны. А еще, несмотря на возраст, пожилая дама желудок имела луженый и понятия не имела о больничной еде, потому на время отставала от внучки с требованиями приносить в дом что-нибудь с работы.

Тяжело стало, когда бабуля от какой-то приятельницы на лавочке узнала, что больничное меню не так уж скудно. Старуха разозлилась и опять взялась зудеть как осенняя муха. Возвращаться домой Алинке теперь было невмоготу, девушка мечтала о том, чтобы уехать, а лучше уплыть куда-нибудь далеко-далеко. Только мечты оставались мечтами, уехать из родного города было страшно. Алине почему-то казалось, что, родись она мужчиной, в жизни все было бы легче, может, даже старуха меньше бы к ней цеплялась.

– Пф-ф-ф... – фырканье тети Веры на ее рассуждения было похоже на шипение воды в кране. – Баба, ежели она умная, тоже пристроится будьте-нате. А ты вон молодая, тебе кто мешает все поменять? Повара везде нужны, в любом городе, не только нашем. Стаж у тебя уже есть, почитай, не год и не два работаешь. Рукастая да не ленивая. Жилье вот, правда, проблема, так и у мужика бы такая же была, тут оно от пола не зависит. Все снимают. А про «уплыть» ты, Алинка, конечно, хватила. – Повариха опять зафыркала и, достав из кармана халата несвежий платок, утерла испарину с красного лба. – Хотя вот на круизные корабли, где богатенькие отдыхают, тоже баб берут, только ты сама же не пойдешь...

– Почему? – Почуяв, что между ней и мечтой почти нет преград, Алина взволнованно отложила полуочищенный клубень.

– Порядочная слишком, и формы у тебя не те. Там девки-то не чета тебе. Что официантки, что кухонные. Тонкие, звонкие нужны, шоб прямо сиськи и ноги сразу. Богатеи таких любят. Так что бабы там наверняка все подряд еще те шлендры! – Ладонь поварихи звонко шлепнула по колену. – Вертят задами перед курортниками, замуж хотят али денег, не разберешь. А мужики и рады, льют в уши, и сама понимаешь...

Алинка понимала, на что намекает Вера Аркадьевна, но верить в такое не собиралась. Возрастная неухоженная напарница, будучи дважды разведена, причем в обоих случаях благодаря усилиям хватких дамочек, всех работающих в сфере обслуживания женщин моложе тридцати считала слабыми на передок.

– Были бы приличными, шли бы на фабрику или в детский сад, – кипятилась она на любые попытки ее переубедить. – Ишь, захотелось им в ресторане перед богатеями скакать, в кафешках перед мажорами, продавщицами за прилавок декольте трясти, а стюардессы-то на самолетах... тьфу.

Что там работа будет еще посложнее, чем в больнице, и девушки держатся за места только из-за зарплаты, повариха ни в какую не верила. Та работа казалась ей плевым делом и сплошным отдыхом на фоне тяжелых кастрюль и застарелого запаха вареной капусты.

– И ты не дуркуй, Алинка, – наставительно потрясла она картофелиной перед напарницей. – Чисть давай. Хотя если уж очень охота, есть у меня для тебя место. Только узнать надо получше. А сюда я Людку-племяшку пристрою взамен тебя. На рыбацкий кораблик, пожалуй, не пойдет девка. Укачивает ее, да и рано в восемнадцать среди мужиков-то, а тебе в самый раз, замуж пора. Глядишь, найдешь жениха. Не тут же искать?

Рассуждая, дебелая тетка обвела рукой облезлые стены со сколотым местами кафелем.

– Сосед у меня там вроде капитан, за рыбой ходит. Платят хорошо. Порядок, говорит, у них строгий, и бабы плавают, рассказывал. Тоже подавальщицы есть да поварихи, но там-то работа настоящая, не на лайнере, чай, подолом мести. Холодно, так что форма, кажись, ватник да штаны брезентовые. Тебе узнать, что ли, али как?

Работу повара на рыболовецком траулере Алина себе не представляла, но на предложение Веры Аркадьевны кивнула. Может, еще и не возьмут, а может, и сама не пойдет. Вреда не будет, если повариха поспрашивает.

Когда случилась та ситуация, девушка уже успела сходить в несколько рейсов. Возвращаться домой к бабуле было уже не так тошно. Рыбу Ксения Валерьевна не любила, а зарплата на траулере была не чета больничной. К качке и корабельной специфике Алина тоже на удивление быстро привыкла. Сосед тети Веры, Митрич, на самом деле никаким капитаном не был, а оказался мотористом, но дядька был хороший, хоть и любил прихвастнуть да байки-небылицы потравить.

Про порядок не наврал, как и про строгость капитана рыболовецкого судна. Алину не обижали, приставать к девушке, чего она поначалу опасалась, тоже никто не приставал. Некоторые вроде пытались ухаживать, но, поняв, что повар Акуличева – девушка серьезная, отстали быстро. Не до романов было на траулере, труд рыбака тяжелый, а обстановка суровая.

Тот роковой рейс не задался с самого начала. Погода хмурилась, болтанка продолжалась с неделю. На камбузе приходилось балансировать как цирковой акробат. За столами бывалых вахтенных Алина слышала смех и обсуждения парочки новых членов экипажа, которые, по расслышанным словам, все это время от болтанки «кормили Нептуна».

«И чего они сюда пошли? – недоумевала девушка, краем уха прислушиваясь к разговорам. – Как работать-то будут, когда до места дойдем?»

Но об этом она так и не узнала, как и не узнала имени своего обидчика. Все, что запомнила, – это жадные мужские руки и темные глаза.

Вышла в недоброй памяти вечер глотнуть свежего воздуха на палубу, было у нее свое укромное место. Качки почти не было, море наконец-то сменило гнев на милость. Там-то, любуясь белым пятачком луны и рассматривая в ее свете тяжелые, темные, как черные чернила, волны, чуть качающие траулер, она услышала шаги, чей-то хмык и негромкое нагло-хамское:

– Ого, тут еще и бабы есть, даже рыжие! – Чьи-то руки бесцеремонно облапали ее, пытаясь залезть под ватник, а довольный голос мерзавца прогудел над ухом: – И не старая даже. Да не ломайся ты. Небось весь экипаж уже обслужила не по разу.

Отбиваясь и попытавшись закричать, Алина испуганно поняла, что мужчина к тому же пьян. У них на траулере, что ей нравилось больше всего, был установлен строгий сухой закон. И как этот тип пронес на судно спиртное, она не знала.

Парень был значительно сильнее, потому, прижав ее к железной пластине борта, он зажал девушке рот рукой и зашептал на ухо грязные пошлости вперемешку с угрозами. Акула не была бы Акулой, если бы не укусила потную ручонку этой обнаглевшей сволочи. Только раздухарившийся мужик, видимо, уже не соображал, что они на корабле. В тот самый момент он, пыхтя, свободной рукой тащил ее вверх, пытаясь посадить на борт, как на стол, чтобы продолжить домогательства в более активной форме.

Руки агрессивный тип после укуса тут же отдернул, взвизгнув, как баба, и ругаясь громким шепотом. Алинка вцепилась в стылое железо качающегося на волнах борта и балансировала, примериваясь уже спрыгнуть обратно на палубу, но хлесткий удар в лицо сбросил ее спиной вперед прямо в ледяную воду.

Дыхание перехватило, сверху захлестнула волна, и ее с головой накрыла тьма.

Очнулась она уже не на Земле. Светило солнце, и лежала она вся мокрая на сене в какой-то телеге. Над ней склонилось сморщенное остроносое личико недовольно поджавшей губы старушенции в огромных, сверкающих драгоценными камнями очках. Незнакомка прошипела:

– Еще одна? До чего же жалкая. Скажите, пусть заносят в общую спальню номер два. Девки чтоб в сухое переодели. Одежонка странная, глянь потом, нет ли чего ценного. Да целитель чтоб проверил, не больная ли, есть ли смысл возиться. Хотя волосы хорошие...

Наглая тетка, командуя, бесцеремонно дернула Алину за мокрую потемневшую рыжую прядь, словно примериваясь отстричь на парик.

Звероватого вида мужик, сменив старушенцию, схватил Алину, как куль с мукой, и попер куда-то в здание по лестнице на второй этаж.

Там-то девушка от таких же товарок по несчастью узнала, что это другой мир и она в приюте. Странное это было место – приют попаданок. Жили здесь временно только женщины. Казалось бы, идея хорошая: раз уж попадают в этот мир, то адаптировать попаданцев прекрасно, но уж очень все вокруг походило на детский дом, где злобный персонал безнаказанно ворует.

– А директриса наша просто тварь, – шепотом делилась с ней одна из женщин, подавая сухие и чистые, но явно не новые вещи. Какую-то желтоватую полотняную сорочку, огромную широченную юбку на завязках и безразмерную рубаху с длинными рукавами.

– Тварь и есть! Настоящая Сколопендра, – поддержала ее другая, явная инопланетянка с сиреневочешуйчатой кожей и зелеными волосами, торчащими как ирокез.

Эта самая экзотическая девушка, Иитеа, стала лучшей подругой Алины, опорой и поддержкой во всем. В противоположность взрывной и энергичной Акуличевой она всегда была по-философски рассудительна и спокойна, как, по ее словам, все представители расы леми-эр.

И именно эти две подружки смогли хоть как-то сберечь приют и помочь остальным пережить трудности, когда мейссу Биядль арестовала городская стража.

До взятия их под опеку графом Нейрандесом тогда надо было еще дожить. Главным шоком для Алины стало не наличие разных рас, а магия, принесшая в жизнь обычной девушки немало сложностей.

Глава 2

Городская стража увела директрису на четвертый день пребывания Алины в приюте. Старожилы, которые провели здесь уже несколько недель, успели поведать ей все отвратительные реалии ожидающего ее ближайшего будущего.

Сколопендра, по слухам имеющая покровителей среди власть имущих, банально торговала попавшими в ее заведение девушками и женщинами.

– Прав у нас, считай, нет. От государства помощи той после выпуска – комнатенка в клоповнике да с десяток монеток, – делилась с Алиной разбитная худощавая Варника. – Так что лучше попытаться из предложенного выбрать вариант поприличнее. Может, хоть как-то судьба сложится.

Что там можно выбрать, Акуличева даже представить себе не могла. Путей после выпуска у попаданок было аж четыре, но все, за единственным исключением, были один хуже другого.

Самый замечательный был выйти замуж, только вот попасться на глаза приличным женихам у девушек не было ни шанса. Мейделада Трисендовна следила за своим «имуществом» как коршун. Ее не интересовало мнение каких-то бестолковых дамочек, в глазах алчной тетки они стоили ровно столько, сколько за них могли заплатить. А случись появиться женишку – и все. Добыча, а соответственно и прибыль, тут же бы утекла из цепких ручонок предприимчивой директрисы.

Впрочем, шанс выйти замуж еще имелся, но только за подсунутого Сколопендрой старикашку. Правда, и он был невелик. Богатые извращенцы преклонного возраста желали иметь бесправных временных игрушек, а не связывать себя узами брака, дающими женщинам защиту закона.

Варника как раз мечтала о замужестве и надеялась, что если ее выкупит у мейссы какой-нибудь пожилой богатей, то уж она-то доведет его до алтаря.

– А что? – Красуясь перед мутным зеркалом в общей умывальне, Варника пыталась принимать томные позы и строить глазки сама себе в качестве тренировки. – Я девушка в самом соку. Ну не в бордель же подаваться? Одного, да еще возрастного, как-нибудь вытерплю. Жить буду в роскоши. К тому же, глядишь, и вовсе до конца жизни себя обеспечу, если постараюсь.

Женщина была не так молода и привлекательна, как воображала, но густые белокурые локоны, чистая кожа и красивая форма груди, соблазнительно выставленной в вырезе не до конца затянутого ворота блузки, давали ей надежду привлечь к себе внимание.

– Не слушай ее. Говорят, они сюда все время ходят за новыми, а куда прежних девают, никто не знает, – потом поймав Альку за руку, предостерегала ее Гарти, фигуристая женщина средних лет с каштановой косой. – Вот бы Жильку мою кто удочерил. Девчонок забирают, кажись, в подружки своим, мода у вельмож, я слыхала, такая. Глядишь, и меня бы с сестренкой вместе увезли. Хоть в няньки, хоть просто в работницы. Я никакого труда не боюсь, лишь бы отсюда подальше.

Больше всего же обитательницы приюта опасались и ненавидели роскошно одетых дамочек, временами заглядывающих сюда. Это были содержательницы веселых домов, присматривающие себе работниц.

Одна из таких и обратила внимание на пышногрудую рыжую новенькую, когда та по поручению кладовщицы таскала во двор на просушку зимние пальто, больше похожие на побывавшие в боях старые шинели.

Первые два дня Алину никто не трогал. Лекарь велел лежать. Ей мазали лицо с распухшим от удара фингалом какой-то белесой мазью. На третий день, когда синяк стал желтоватым пятном, в спальню притащилась похожая на крысу тетка и потребовала от Альки заняться делом.

– Ишь разлеглась, королевишна. Задарма тебя кормить никто не будет! На вас грошей почти не выделяют, а жрете-то небось за троих, – развопилась она, тряхнув Алинку за плечи. – Подымайся и иди вещи перебирать. Невелик труд, да большего тебе и не доверят пока. Давай-давай, шевелись!

То, чем их кормили, и с большой голодухи есть было сложно. Каша на воде, серый, какой-то влажный и тяжелый, как сырая замазка, хлеб и жидкий суп, похожий на мутную воду от мытья тарелок, с остатками овощей. Работали в приюте все. Персонал состоял из, собственно, директрисы, кладовщицы, пары охранников и повара, так что всю работу попаданки делали сами. Был еще учитель, читающий лекции по адаптации, по устройству мира и населяющим его расам, но он являлся приходящим сотрудником.

Спорить у Акуличевой сил не было, да и лежать, когда другие трудятся, она не хотела.

Серое, лоснящееся от времени, мятое, местами в латках сукно с пришитым по вороту облезлым мехом неведомого зверя изрядно пованивало мышиным пометом и плесенью. Алина радовалась, что сейчас не зима и ей не придется носить сию прелесть. Вставая на цыпочки и стараясь не дышать, она развешивала одежонку на специально прибитой к столбам палке.

– Эту мне оставьте, мейсса. Рыжая такая как раз нужна, – услышала она громкое от крыльца и, покосившись туда, поняла, что говорят про нее.

Коротконогая, ярко накрашенная мадам цыганистого вида, с высокой, как башня, прической, вся в блестящих цацках, тыкала в нее пальцем, проявляя явный интерес. Ощущение от подобного внимания было максимально мерзкое, как будто она, Алина, скотина на ярмарке.

Постаравшись побыстрее скинуть оставшиеся зипуны на вешалку, Алька поспешила скрыться в здании, краем уха уловив, как довольная Сколопендра начала набивать цену, напирая на то, что сейчас такая рыжая в приюте всего одна.

Товарки по несчастью, узнав об этом происшествии, горячо ей посочувствовали. Кто-то искренне, как Иитеа, а кто-то не очень, радуясь, что не они удостоились внимания содержательницы борделя.

Алинка старалась быть оптимисткой, продержаться до выпуска. На адаптацию дам давалось ровно два месяца. Словно отвечая на ее молчаливые молитвы, судьба внезапно устроила сюрприз всему приюту. Буквально на следующий день после приснопамятного визита бандерши к ним вдруг ворвались стражники с расспросами и требованиями. Набежало их так много, что на каждую попаданку для беседы нашелся персональный представитель власти.

Акуличевой достался крупный лысоватый дядечка с одышкой. Несмотря на не сильно соответствующий вид – не такими представляла Алина служителей закона, – мужчина оказался умным и внимательным. Он не только расспросил девушку обо всем, что его интересовало, вплоть до мельчайших подробностей, которые она могла слышать или видеть, но и согласился сам поделиться крохами дозволенной информации. А напоследок, закончив беседу, даже дал ей бумажку со своим именем и адресом стражи, куда можно было прийти, если потребуется помощь.

Это был первый местный житель, который отнесся к попаданке по-хорошему. Алина была ему очень благодарна. Зайл Махторкис вернул ей веру в людей и в удачу.

Оказывается, стражу вызвал какой-то важный господин, приехавший за одной из девушек.

– Графов секретарь ведь не человек, как и его сиятельство. Ну вот он и учуял неладное, – не вдаваясь в подробности, просветил Алину служитель закона. – На вас оказались запрещенные артефакты, а пособия не настоящие. Учили, опять же, не тому. Теперь проверки пойдут. Тех, кто почти готов к выпуску, наверное, отправят на вольные хлеба. Пособие-то на самом деле нешуточное назначаться должно, десять золотых. Если экономно жить, так и полгода можно не работать. Жилье, опять же, отдельной статьей.

– Клоповник какой-нибудь на окраине? Девушки говорили, что казенное жилье хуже некуда, – покачала головой Алина. – Хотя если такое пособие, то, наверное, можно снять что получше?

– Да незачем, – добродушно улыбнулся господин Махторкис. – В доходных домах квота есть специально для попаданок. Государство хорошо платит. Это ваша, прости создатель, начальница что-то крутила. Нормальное жилье дадут, с мебелью.

С руки Алины, как и у прочих девушек, сняли нацепленный Сколопендрой браслет. Надевала их Мейделада Трисендовна под предлогом того, что они охраняют приютских попаданок.

– А то вас и украсть могут. Или потеряетесь. Всякое случается, – приторно улыбаясь, говорила она, когда велела Алине закрепить металлический обод на предплечье под рукавом.

Это потом Алька поняла, что магическая штуковина являлась чем-то вроде поводка и заодно электрошокера для строптивых.

С исчезновением директрисы все оставшиеся в приюте попаданки решили, что их бедам пришел конец. Только не тут-то было. Все, что им обеспечили власти, – это безопасность. Теперь приют вместо молодчиков мейссы Биядль охраняли сменяющие друг друга на посту городские стражи.

Кладовщицу с кухаркой тоже забрали вместе с директрисой, только никто не подумал о том, что девушек надо чем-то кормить. Все же продукты с рынка при прежнем руководстве какие ни на есть доставлялись. Пусть паршивого качества, но они были. Теперь же брать их стало негде, денег на закупку у попаданок не имелось.

Кабинет Сколопендры опечатали. На кухне, кроме старых кастрюль, ничего не было. В кладовой, замок с которой сбивали всем миром, девушки нашли только полмешка затхлой крупы, банку с солью, где ее оставалось на самом дне, и развешанные под потолком пучки трав, которые жадные тетки заставляли попаданок собирать в крошечном саду приюта и заваривали вместо чая.

– Я знаю! Теплицы! – Юркая, как ртуть, Жилька первой подала идею.

У Мейделады была нежная любовь к экзотическим растениям. В небольшой оранжерее под ее неустанным присмотром девушки выращивали цветы и какие-то съедобные овощи. Правда, что это за растения, ни одна из них не знала. То, что мейсса Биядль их ест, некоторые из попаданок, в том числе и Жилька, видели своими глазами, но вот можно ли им употреблять это в пищу – девушки не имели ни малейшего понятия.

– Теплицы – это хорошо, если разберемся, что там не отправит нас к праотцам, – кивнула губастенькая, смуглая, как шоколадка, но на диво голубоглазая Маирла. – Только даже если не потравимся, то еды в них на всех не так уж много. Растет и зреет все медленно. До выпуска мы на том, что там есть, точно не протянем.

– Слушайте, но ведь должно же быть какое-то обеспечение? Если Сколопендра его украла, нам должны его вернуть, – недоумевала Гарти. – Не могут же нас и правда всех тут голодом заморить?

Алина нащупала в кармашке юбки бумажку, что оставил ей стражник.

– Я попробую узнать, – решительно подала голос она, и все попаданки как одна уставились на нее. – Схожу в стражу. Там направят куда надо. Разузнаю, и решим, что делать. Заодно, может, удастся раздобыть какой-нибудь определитель яда в растениях. Вдруг там имеются специалисты? Артефакторы же есть...

На несколько минут воцарилась тишина. Обитательницы приюта молчали, раздумывая, стоит ли соваться в стражу и помогут ли им служители закона.

– Я точно бы не пошла! – первой решила высказаться Варника. – Хочешь – так иди. Может, и будет толк. Все равно больше ничего не придумали. Даже продать тут нечего. Сплошное старье.

– Только, Алиия, – чешуйчатая сиреневокожая Иитеа тревожно хмурилась, – одной идти опасно. Вдруг украдут. У тебя пока даже нет документов.

Вот над этим вопросом Алинка уже успела подумать и успокоила подругу:

– Стражи же у нас меняются? Вот со сменившимися и пойду. Как раз проводят в свою контору к начальству. – Почему-то про «своего» стражника всем попаданкам она рассказывать не хотела.

Варника так точно начнет пошло подкалывать и зубоскалить, намекая на особые отношения. Когда законники обыскивали приют, женщина даже как-то вскользь заметила, что зря на территорию не пускают гостей.

Что Варника имела в виду, Алина поняла, случайно глянув из-за ее плеча в окно, у которого тогда стояла попаданка. Со стражем у ворот разговаривал какой-то щегольски разодетый пухлый дедок, который был крайне недоволен, что его не пропускают на территорию приюта. Не добившись своего, сердитый старикан развернулся, сел в роскошный экипаж и укатил восвояси.

Похоже, не все в приюте считали, что произошедшие перемены к лучшему, но таких, к счастью, было раз-два и обчелся. Большинство все же вздохнуло с облегчением.

Иитеа, поняв, что Алина всерьез намерена искать помощи у властей, вызвалась идти вместе с ней.

– Вдвоем мы сможем больше, как мне кажется. Разное мышление, разные вопросы. Когда смотришь на проблему с разных сторон, и решений можно увидеть несколько, – объяснила свое намерение леми-эр.

Лучшего варианта, с точки зрения Алины, ни разу не видевшей города и не представлявшей предстоящего разговора, нельзя было и придумать.

Вечером они сидели в столовой при тусклом свете загаженной насекомыми лампочки и на листочке, найденном на вонючем складе со старым барахлом, составляли список вопросов, чтобы не растеряться.

– У нас все получится, – перечитав все написанное, твердо заявила попаданка Акуличева, глядя на невозмутимую зеленоволосую подругу.

Иитеа только улыбнулась в ответ.

Идти решили завтра, со сменой утренней стражи.