Текст книги "Ненавистная жена. Вызов для попаданки (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Приказ старшего Сильетти

Свеча едва трепетала в углу письменного стола, отбрасывая неровные тени на стены кабинета. Ромео сидел, нахмурив брови, и его взгляд был сосредоточен на массивных страницах бухгалтерской книги. Он не любил проводить время за такими занятиями, но тётушка Зинельда, как всегда, слишком увлеклась хозяйственными вопросами, и теперь требовала, чтобы он ежедневно проверял результаты ее работы. Это немного напрягало, и Ромео подумывал уже как-то прекратить выполнение ее навязчивых просьб…

Дверь кабинета приоткрылась, и на пороге появился слуга с письмом в руках. Запечатанное до боли знакомой родовой печатью, оно сразу привлекло внимание.

Ромео поморщился.

– От вашего отца, милорд, – слуга почтительно склонил голову и, дождавшись разрешения, положил письмо на стол.

Ромео ничего не ответил, но его челюсти напряжённо сжались. Письма от графа Сильетти не предвещали ничего хорошего. Он сорвал печать, развернул пергамент и начал читать.

«Ромео, твои обязанности не заканчиваются на твоем доме. Родовое поместье требует сыновьего присутствия. Завтра мы устраиваем ежегодную зимнюю охоту, и ты обязан явиться. Прибыть необходимо с супругой. Без неё не приезжай. Это не обсуждается.»

Слово «не обсуждается» было подчёркнуто с таким нажимом, что перо почти прорвало бумагу. Ромео откинулся на спинку кресла, хрустнув пальцами.

«Чёртов диктатор», – мысленно прорычал он. Отец снова тянет за ниточки, словно Ромео – одна из тех кукол в витринах столичных магазинов, которые Элинор так любит.

Бросив письмо на стол, он взглянул в окно. За окном сгущались сумерки, снежные хлопья лениво кружились в воздухе. Всё это могло бы быть даже красивым, если бы не необходимость снова подчиняться чужой воле.

– Анна, – позвал он, не оборачиваясь.

В кабинет вошла служанка, ссутулившись и сложив руки на переднике.

– Милорд?

– Передай госпоже Джульетте, что завтра она должна быть готова для конной прогулки. И напомни ей, что опоздания я не терплю.

– Слушаюсь, милорд, – поклонившись, Анна поспешила выйти.

Ромео тяжело вздохнул, снова посмотрев на письмо. Ему было ясно: предстоящая охота станет не только проверкой для его послушания отцу, но и очередной возможностью для родственников перемыть ему кости…

* * *

Служанка вошла в мою комнату с такой поспешностью, будто несла срочную весть.

– Госпожа, – произнесла она, запинаясь. – Милорд приказал вам быть готовой к завтрашнему утру: вы отправитесь на конную прогулку в родовое поместье семьи Сильетти.

Я замерла, переваривая её слова.

– Конную прогулку? – переспросила я, стараясь скрыть вспыхнувшее беспокойство.

Служанка робко кивнула и быстро удалилась, оставив меня наедине с моими мыслями.

Конная прогулка…

Вся моя решимость, которая так окрепла за последние дни, внезапно пошатнулась. Как только я представила себя на огромной лошади, дрожащую и нелепо болтающуюся в седле, в груди неприятно заныло.

Встала и прошлась по комнате, словно от этого могла прийти в себя. «Хорошо, – сказала я себе, – хватит паниковать. Паника – это не выход». Попыталась представить себя на лошади, но тут же поморщилась. А вдруг Джульетта умела ездить верхом, и в этом теле остались хоть какие-то навыки? На надеяться на это было несколько опрометчиво.

Нет, мне не нравится мое уныние и страх!

Подойдя к зеркалу, я внимательно посмотрела на своё отражение. Дневник Джульетты всё ещё лежал на столе, и я вспомнила, что совсем недавно поклялась себе бороться.

– Если ты могла сдаться, Джульетта, то я не могу, – сказала я вслух, словно её дух слушал меня.

Конная прогулка? Пусть это будет испытанием. Но я покажу им, что справлюсь.

* * *

Карета тряслась на ухабах заснеженной дороги, и каждый новый толчок заставлял меня крепче сжимать руки на коленях. Снаружи, за инеем на окнах, простирались бескрайние поля, а дальше виднелись силуэты хвойных деревьев, обрамлённых снежными шапками. Ромео сидел напротив, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в нервных движениях пальцев и в ритмичном подергивании ноги сквозило напряжение.

Весь путь он молчал, а я не решалась заговорить первой. Он не смотрел в мою сторону, словно меня не существовало. Впрочем, как всегда.

Правда… я и не желала быть замеченной. Волнение только нарастало, и не хотелось бы, чтобы Ромео его заметил.

Где-то через час показались высокие башни родового поместья семьи Сильетти. Я припала к окну, пытаясь разглядеть его через снегопад. Оно было ещё больше, чем наше. Массивные стены тёмного камня возвышались над заснеженной равниной, окна сияли золотистым светом. Величественно. Холодно. Впечатляюще…

Карета остановилась у ворот, где нас уже ждали. Слуги поспешили открыть дверцу, один из них поклонился так низко, что почти каснулся земли.

Ромео вышел первым. Его чёрный плащ развевался на холодном ветру, а сам он оставался таким же невозмутимым, как всегда. Затем он обернулся и, к моему удивлению, подал мне руку.

Его рука оказалась тёплой. Почти горячей. Неловкость накрыла меня с головой, когда я ухватилась за неё, и я почувствовала, как внутри всё скручивается в странный узел.

«Боже, о чём я вообще думаю?» – укорила я себя. Но тепло его ладони… Просто на мгновение показалось, что передо мной не Ромео, а Роман Веселков. Мой Рома, которого я любила в другой жизни. Это лицо, эти черты так похожи на него…

Я поспешно убрала руку, едва оказавшись на земле. Ромео больше не обращал на меня никакого внимания и повернулся к ожидающим нас слугам.

Мы прошли через огромные ворота, которые открылись с гулким скрипом. Длинная дорожка, обсаженная деревьями, вела к парадному входу. Воздух здесь был особенно холодным, но всё равно пахло чем-то благородным: мёдом, смолой, можжевельником.

У самого входа нас встретила немолодая, богато одетая женщина. Её фигура всё ещё сохраняла грациозность, а волосы, собранные в идеальный пучок, едва тронул серебристый налёт времени. Она была до странного похожа на Ромео, и я тут же догадалась – это его мать.

– Ромео, дорогой! – воскликнула она радостно и бросилась сыну в объятья. Ромео почему-то остался довольно холоден к такому трепетному проявлению чувств.

– Здравствуйте, мама, – коротко ответил он, поспешно отстраняясь. Я была несколько удивлена. Если бы кто-то обнял меня с такой любовью, я бы почувствовала себя польщенной….

Когда графиня повернулась ко мне, её взгляд стал куда холоднее, хотя вежливая улыбка все-таки тронула тонкие губы.

– Джульетта, – произнесла она чуть натянуто. – Рада вас видеть.

– Благодарю вас, – ответила я так же официально, как она приветствовала меня. Впрочем, я ничего другого и не ожидала.

Нас провели вовнутрь.

Зайдя в холл, я ошеломленно замерла, рассматривая открывшееся великолепие. Поместье дышало богатством. Стены из полированного камня были украшены огромными картинами в позолоченных рамах, изображающие охотничьи сцены, а массивная люстра, усыпанная хрусталём, ослепляла даже при приглушённом свете. Просторный холл казался дворцом сам по себе – с витыми лестницами и массивными дверями, ведущими в неизвестность.

– Отец ждёт нас, – бросил Ромео напряженно, прервав мои попытки разглядеть всё детально.

Мы пересекли холл, направляясь, скорее всего в гостиную, но вдруг из широкой боковой двери вышел высокий мужчина в белоснежной рубашке и широких черных штанах. Его лицо было острым, словно высеченным из камня, а глаза – серыми и холодными. Короткие седые волосы переливались серебром…

Ромео замер. Его плечи напряглись, а лицо стало ещё более мрачным, чем обычно. Я поняла мгновенно: передо мной – его отец, граф Сильетти, и их отношения далеки от тёплых.

– Сын, – произнёс граф, подходя ближе. Он протянул Ромео руку.

Муж пожал её с холодной формальностью, и в этот момент граф повернулся ко мне.

Я уже приготовилась к очередному взгляду свысока или, возможно, ледяной фразе. Но вместо этого граф улыбнулся. Его лицо, жёсткое и угловатое, стало неожиданно тёплым. Прежде чем я успела что-либо понять, он шагнул ко мне и заключил в крепкие объятия.

– Дорогая доченька! – сказал он с такой искренней радостью, что я буквально онемела. – Как же я рад тебя видеть!

Я не знала, что сказать. Слуги, стоявшие поблизости, переглянулись, а Ромео напрягся так, что я услышала скрежет его зубов…

Глава 15

Очередной триумф

Я вошла в столовую следом за Ромео, стараясь держаться бесстрастно и с достоинством. Взгляды присутствующих тут же устремились на нас: благосклонный графа Леонардо Сильетти, напряженный Лукреции Сильетти и полный ненависти… Элинор Сильетти. Да, она тоже была здесь, что вызвало во мне жгучее напряжение.

Она, как всегда, выглядела безупречно: золотистые волосы были уложены в сложную причёску, а лёгкое голубое платье с кружевом подчёркивало её утончённость.

– Джульетта, – холодно поприветствовала меня мать Ромео. Она указала на свободное место напротив Элинор.

– Благодарю, – ответила я, занимая место.

Ромео сел рядом со мной, но, как всегда, его лицо оставалось бесстрастным. Он лишь кивнул отцу и матери, не сказав ни слова.

Завтрак начался в молчании, и какое-то время было слышно только позвякивание вилок, шорох юбок и приглушённые шаги слуг. Я старалась сосредоточиться на еде, но ощущала, как взгляд Элинор прожигает меня насквозь.

– Джульетта, – протянула она вдруг своим сладким, но ядовитым голосом, прерывая тишину. Нет, ну она просто не могла промолчать! – Забавно, что ты всё-таки решила отправиться на прогулку верхом, учитывая недавние… трудности с управлением лошадью. Интересно, это смелость или просто недостаток чувства самосохранения?

Она улыбнулась, но её глаза излучали злорадство. Я почувствовала, как мои щеки начинают предательски пылать гневом. Ну да, Джульетта едва не разучилась ходить именно после падения с коня. А эта стерва еще смеет издеваться над чужой трагедией! Вот змея, так змея!

– Элинор! – голос графа Сильетти прозвучал резко, как треск хлыста. Все вздрогнуи, и только Ромео остался безучастен. Ну да, ему всё ни по чем. Его жену унижают, опускают, а он просто ковыряется в тарелке, как не при делах…

– В этом доме я не потерплю оскорблений в адрес нашей семьи! – продолжил Леонардо, строго взирая на Элинор. – Джульетта – часть рода Сильетти. И если ты забыла, что значит уважение к семье, то, возможно, тебе стоит это вспомнить, Эли…

Гордячка Элинор побледнела, но её спина выпрямилась, а руки судорожно сжали салфетку.

– Простите, дядя, – пробормотала она, опуская взгляд, но при этом подрагивая от раздражения. Поди, сейчас взорвется, как вулкан, и расплавит нас тут всех лавой своей желчи…

– Я не прошу о раскаянии, – жестко продолжил старший Сильетти. – Я предупреждаю…

И возвратился к своей тарелке, как ни в чем не бывало.

Я сидела неподвижно, пытаясь осознать происходящее. Он только что встал на мою защиту? Чувство удивления смешивалось с неожиданным облегчением. Впервые с момента появления в этом доме я почувствовала, что у меня есть хоть какая-то защита.

– Итак, – продолжил граф, обращаясь уже ко всем за столом, – сегодня на охоте будут более сорока гостей. Среди них дядя Альдо, который наверняка появится с флягой вина ещё до начала, кузина Ронана, страстная охотница, и, конечно, тётя Анжела. Надеюсь, вы подготовились к её комментариям.

Лёгкий смешок раздался от матери Ромео, но остальные остались серьёзны.

После этого разговор пошёл более спокойно. Граф обсуждал детали охоты с Ромео, а я старалась есть медленно и не привлекать к себе внимания…

* * *

После окончания трапезы слуги начали убирать со стола. Мать Ромео нежно коснулась плеча сына, сказав, что хотела бы обсудить с ним планы на вечер, и увела его. Элинор направилась к гостиной, бросив на меня короткий взгляд, полный презрения. Я тоже решила удалиться, чтобы немного отдохнуть перед предстоящей прогулкой.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я чувствовала, как зажатые в кулак руки начинают расслабляться. Завтрак прошёл лучше, чем я ожидала. Если старший граф действительно на моей стороне, возможно, здесь не всё так ужасно, как казалось.

* * *

На лестнице раздались торопливые шаги. Я не успела обернуться, как кто-то грубо схватил меня за плечо и развернул к себе.

Передо мной оказалась Элинор. Её лицо горело от гнева, а глаза сверкали, словно лёд под зимним солнцем.

– Слушай меня внимательно, – прошипела она, сжав моё плечо сильнее, чем следовало. – Если ты думаешь, что защита дяди что-то тебе даст, ты сильно ошибаешься.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но она перебила меня:

– Ты – никто! Пустое место. Ты посмела занять место, которое должно было принадлежать девушке из благородного рода, а не такой выскочке. Ромео должен был жениться на достойной женщине, а не на таком чучеле, как ты!

Её слова должны были уязвить меня, но я не уязвлялась. Намерения Элинор были столь очевидны, что становилось смешно. Она намеренно провоцировала меня, чтобы я взорвалась и устроила некрасивую сцену, и тогда старший Сильетти точно остался бы мной недоволен. Она хотела, чтобы я разрушила свою защиту собственными руками.

Поэтому я просто молчала, разглядывая Элинор с насмешливым интересом.

– Я сделаю всё, чтобы избавиться от тебя, Джульетта, – продолжила она, сжав зубы. – Ты здесь чужая. И я это докажу!

Отпустив моё плечо, Элинор развернулась и быстро пошла вниз, оставив меня наедине со своими мыслями…

* * *

Через несколько часов…

Меня подвели к лошади, и сердце тут же упало куда-то в пятки. Это была статная гнедая кобыла с гладкой блестящей шёрсткой, но в её тёмных, слишком умных глазах мне виделось нечто пугающее. Её мышцы перекатывались под кожей, и мне казалось, что одно неверное движение – и я окажусь под её копытами.

Седло выглядело не менее устрашающе. Это было дамское седло с высоким рогом, чтобы всадница могла сидеть боком, удерживая ноги на одной стороне. Я понятия не имела, как можно сохранять равновесие в такой позе, и сама мысль об этом вызывала тошноту.

На мне был специальный наряд для верховой езды: длинная юбка из плотной ткани и меховой жакет, которые стесняли движения, но, по крайней мере, были теплыми. Вокруг суетились гости: кто-то уже оседлал лошадей, кто-то стоял рядом, ожидая своей очереди. Снег мягко падал крупными хлопьями, оседая на головных уборах и тёмной шерсти лошадей. Лай охотничьих собак раздавался то здесь, то там, а впереди раскинулся редкий еловый лес, обрамлённый пушистыми сугробами.

Ромео стоял в стороне, разговаривая с двумя молодыми людьми, которых я не знала. Он выглядел расслабленным, словно эти светские беседы были для него единственным способом отвлечься от всего этого хаоса.

– Миледи, разрешите помочь вам сесть в седло, – раздался рядом голос слуги.

Я сглотнула и, с трудом подавив волну страха, кивнула.

Слуга наклонился, чтобы подсадить меня, а я приподняла юбку, обнажая сапоги. Осторожно поставила ногу в стремя. До сего дня я не представляла, что эти благородные животные могут вызывать во мне настолько панический страх. Казалось, что даже лошадь ощущает мою дрожь и смотрит на меня с откровенным презрением.

– Всё в порядке, – пробормотала я скорее себе, чем кому-то ещё.

Но всё было не в порядке. Когда я попыталась оттолкнуться ногой, подошва сапога скользнула по металлу, и я чуть не потеряла равновесие. Слуга повторил попытку, подталкивая меня вверх, но теперь соскользнула рука, и я оказалась на грани падения. Внутри всё бурлило от страха и унижения.

– Боже мой, Джульетта, что ты делаешь? – раздался позади насмешливый голос Элинор.

Я застыла, не оглядываясь. Блин, она словно ждала, когда представится очередная возможность втоптать меня в грязь, и тут же нашла ее!

– Ну конечно, как можно было ожидать от такой простушки, как ты, хоть какого-то изящества? – голос раздался ближе. – Джульетта, ты как будто впервые видишь седло! – продолжала она, её голос звучал достаточно громко, чтобы многие вокруг могли услышать.

Внутри меня вспыхнул гнев, такой яркий, что я могла поклясться – он разогнал холод в пальцах. Я резко развернулась, чтобы ответить, но в этот момент тошнота, которую я всё утро старательно игнорировала, нахлынула с новой силой.

Я резко прижала ладонь ко рту, чувствуя, как лицо заливает жаром.

– О Боже, Джульетта! – раздался рядом возглас матери Ромео, которая подскочила ко мне быстрее, чем я могла бы представить. Её лицо выражало одновременно беспокойство и удивление. – Тебе тошнит?

Я только успела кивнуть, прежде чем она добавила:

– Ты беременна???

Вокруг всё застыло. Я, Элинор, слуга – даже кобыла будто перестала дышать.

Я могла бы рассмеяться, если бы не оказалась растерянной. Беременна? Да Ромео даже не прикасался к Джульетте, чтобы это могло стать правдой! Но я не стала отрицать, и моё молчание, кажется, только укрепило уверенность Лукреции.

Она тут же расплылась в широкой улыбке, которая казалась совершенно чуждой её обычно холодному лицу.

– Это чудесно! – воскликнула она, хватая меня за руку. – Я не позволю тебе кататься верхом, пока мы не удостоверимся в этом…

– Но я… – начала было я, но она уже тянула меня прочь от кобылы, как будто от моей поездки зависела судьба всей семьи Сильетти.

Я бросила взгляд на Элинор. Её лицо исказилось от ярости, и на мгновение я позволила себе улыбнуться. Это был очередной момент моего триумфа.

– Не бойся, дорогая, – успокаивала меня Лукреция, увлекая к дому. – Мы немедленно всё выясним…

За нашей спиной осталась Элинор, чьё недовольство, казалось, было осязаемым. Её планы унизить меня рухнули, и я не могла не наслаждаться её яростью.

Я снова победила…

Глава 16

Душа Джульетты

Комната, куда меня завела Лукреция, была маленькой и душной. Пахло сушёными травами, будто вся целебная сила растений копилась тут веками, но мне от этого не стало легче. В углу стоял старый письменный стол, на котором громоздились стеклянные бутылочки с мутными жидкостями, стопка пожелтевших бумаг и скелет крысы под стеклянным куполом.

За столом сидел лекарь – дряхлый старик с жидкими седыми волосами на большой голове. Он поднял на меня выцветшие глаза, пробурчал что-то невнятное, затем указал на низкий стул у окна.

– Садитесь, дитя.

Я подчинилась, чувствуя себя так, будто меня отправили на экзамен, а не к врачу. Лукреция величественно опустилась в кресло напротив, сложив руки на коленях и внимательно следя за каждым моим движением.

Лекарь принялся щупать мой пульс, его костлявые пальцы были холодными и тряслись. Я старалась не смотреть на него и тем более на Лукрецию, но её пристальный взгляд жёг кожу.

– Всё в порядке, миледи, – протянул старик, отпуская мою руку. – Ваш пульс ровный, дыхание спокойное. Беременности нет.

Эти слова повисли в воздухе.

Лукреция слегка приподняла бровь, но её лицо осталось каменным. Только лёгкая тень разочарования проскользнула в уголках её губ.

– Значит, нет, – произнесла она, складывая руки ещё плотнее.

– Э-м-м… да, – тихо подтвердила я, чувствуя себя отчего-то неловко.

– Жаль, – сказала свекровь холодно, и я почувствовала, как её голос обволакивает меня ледяным туманом отвержения. – А я надеялась, что у тебя хватит сообразительности подарить этому дому что-то ценное…

Её слова резанули, но я заставила себя поднять голову.

– Я не думаю, что… – начала я.

– Удивительно, – прервала она меня, слегка прищурив глаза, – что вы с Ромео до сих пор не зачали наследника. У вас ведь, надеюсь, достаточно… возможностей?

Лукреция говорила медленно и внимательно меня разглядывала. Ни один мускул намоем лице не дрогнул. Хочет узнать, как нам живется вместе? А я ничего не скажу. Если начну жаловаться свекрови на ее любимого сыночка, она возненавидит меня еще больше. Как говорится, у плохой свекрови невестка всегда сущее зло…

– У нас всё в порядке, – ответила я как можно твёрже, стараясь не выдать ни смущения, ни гнева.

Она склонила голову, её губы изогнулись в почти неуловимой улыбке.

– В порядке? – переспросила она. – Как интересно. А можно уточнить, что ты подразумеваешь под этим «в порядке»?

Её взгляд был колючим, как иглы ёлки, а тон – приторно-любезным, будто она пыталась заставить меня расколоться.

– Ромео достаточно… заботливый, – выдавила я, стараясь не смотреть ей в глаза (ну передал же он со служанкой, чтобы я оделась потеплее на охоту? Значит, позаботился).

– Заботливый, говоришь? – переспросила она, и я увидела, как её бровь едва заметно дёрнулась. – Хм. Как-то это не похоже на моего сына.

Я замерла. О чём она хочет услышать? О том, что её сын едва смотрит на меня? О том, что наши разговоры не больше, чем обмен парой сухих фраз? Или о том, что он предпочитает проводить ночи где угодно, только не со мной?

– У нас… непростое начало, – попыталась я смягчить ситуацию.

Лукреция внимательно разглядывала меня, её тонкие пальцы легко коснулись кулона на шее.

– Непростое начало? – повторила она с лёгкой усмешкой. – Брак – это не только начало, Джульетта. Это обязательства. Ты должна понимать, что в этом доме не будет места для тех, кто не справляется со своими обязанностями.

Я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.

– Вы не позволяете забыть об этом, – сказала я сдержанно, чувствуя, как внутри закипает злость.

Её лицо оставалось холодным и непроницаемым.

– Запомни, – произнесла она, слегка наклонившись вперёд. – Внуки очень важны для семьи Сильетти. Не стоит разочаровывать нас в будущем. Ты поняла, невестка?

Её слова прозвучали тихо, а я не ответила. Не потому, что не могла, а потому, что знала – всё равно ничего не изменю.

– Ладно, – резко продолжила она, поднимаясь с кресла. – Пойдём, Джульетта. Если ты не беременна, тебе придётся участвовать в охоте.

Когда мы вышли из здания, в лицо ударил свежий морозный воздух. Я вдохнула глубоко, словно впервые за всё утро смогла нормально дышать. Лукреция шла рядом – прямая, грациозная, как статуя, высеченная изо льда. Её взгляд, кажется, пробивал насквозь всё, на что она смотрела.

Мы пересекли внутренний двор, миновали ограду и оказались среди первой поросли деревьев.

Вокруг суетились слуги, натягивая седла на лошадей и проверяя упряжь. Охотники, уже готовые к выезду, переговаривались, поправляли перчатки и смеялись.

– Охота началась, – заявила Лукреция, ускоряя шаг. – Нам нужно поторопиться, Джульетта.

– Но… – начала я, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Она резко обернулась ко мне. Её лицо оставалось безупречно спокойным, но в глазах читалось нетерпение.

– Ты не беременна, – напомнила она, как будто я могла забыть это за последние пять минут. – А значит, обязана участвовать. Ведь ты – жена моего сына. Твоя задача – поддерживать репутацию семьи. Я надеюсь, ты понимаешь, что от этого зависит твоё место здесь.

– Я понимаю, – процедила я сквозь зубы.

– Прекрасно, – её голос вдруг стал мягче, но от этого стало только неприятнее.

Мы подошли к поляне, где собралось множество гостей. Собаки лаяли на поводках, лошади нервно переступали с ноги на ногу. Охотники уже садились в седла, и я с ужасом представляла, что должна быть среди них.

Лукреция осмотрела меня с головы до ног.

– Ты ведь любишь верховую езду, не так ли? Я слышала, ты была очень успешной в этом. Или слухи врут? – спросила она, насмешливо прищурившись.

– Я просто плохо позавтракала. Мне всё ещё немного дурно, – ответила приглушенно. – Пожалуй, я пока подожду…

Чувствовала себя униженной. Но ничего не могла поделать со своим страхом перед верховой ездой.

– Дурно? – повторила Лукреция холодно. – Надеюсь, эта причина действительно имеет место быть… В таком случае, иди сюда, – сказала она, увлекая меня на небольшую тропинку, которая вела к заснеженной поляне.

Здесь стояли столы с напитками и закусками, вокруг которых прохаживались молодые и пожилые люди. Те, кто не участвовал в охоте, разговаривали, смеялись и бросали на меня косые взгляды.

– Это место для тех, кто по каким-то причинам не может участвовать, – пояснила Лукреция, не скрывая укоризны. – Как видишь, компанию тебе составят те, кому уже за шестьдесят, и совсем юные девицы.

– Это временно, – сказала я, но мой голос прозвучал как-то жалко.

Она усмехнулась, оглядывая поляну.

– Посмотри, как хороша Элинор, – внезапно произнесла свекровь, указывая на белоснежную лошадь, которая легко перескочила через куст и исчезла за деревьями. – Она лучшая наездница среди молодёжи нашего рода.

Я смотрела на силуэт Элинор, чувствуя, как внутри меня нарастает глухая злость. Лукреция медленно повернулась ко мне, её взгляд стал ещё более пронизывающим.

– Если ты не поедешь сегодня, – сказала она тихо, но с нажимом, – я начну думать, что её слова о тебе правда.

У меня пересохло во рту, но я просто промолчала. Давление Лукреции всё более усиливалось.

Однако свекровь даже не собиралась сбавлять обороты. Уже через полчаса я чувствовала себя так, будто она проела мне мозг. Я резко развернулась к ней и произнесла:

– Пойду просто прогуляюсь.

Свекровь не остановила меня. Я заторопилась вдоль поляны, стараясь не обращать внимания на любопытные и презрительные взгляды гостей…

Не успела я миновать это место, как мне наперерез устремился слуга, ведущий за поводья ту самую лошадь, которую я должна была оседлать. Я тяжело выдохнула, когда он предложил мне забрать кобылу с собой. Пришлось тащить ее следом…

* * *

Я шла вдоль заснеженной тропинки, стараясь успокоить себя.

Дыши, Юля, просто дыши.…

Морозный воздух обжигал лёгкие, а снежные шапки на ветвях периодически скидывали мне на голову комья снега. Я пыталась убедить себя, что всё под контролем, но странное дурное предчувствие не отпускало.

Снег под сапогами тихо поскрипывал, а в воздухе витали запахи морозной свежести и разогретого лошадиного пота. Внезапно мой взгляд упал на алую дорожку капель на белом покрывале. Замерла.

Кровь?

Маленький след, почти теряющийся среди деревьев, тянулся дальше вглубь леса. Лай собак звучал всё громче, но в нём теперь была тревога, а не охотничий азарт. Моё сердце сжалось. Что происходит?

Последовала за кровавой дорожкой и ускорила шаг, понимая, что что-то пошло не так.

Вдруг из-за деревьев выскочила лошадь. Она мчалась вскачь, безумно мотая головой, словно панический ужас нес её без воли всадника. На её спине я увидела… Ромео. Он был бледен, его тело беспомощно покачивалось в седле. Лошадь неслась дальше, не разбирая дороги. В его бедре торчала стрела, и алая струя крови лилась из раны прямо на снег.

– Нет! – вырвалось у меня. Сердце дернулось в груди, будто это меня пронзили.

Я не успела осознать, что делаю, как внезапно оказалась у своей кобылы. Как будто кто-то другой управлял моими руками. Я взяла поводья и буквально одним движением вскочила в седло.

Сквозь шум крови в ушах я слышала только собственное дыхание и грохот копыт. Лошадь неслась вперёд, вгрызаясь копытами в снег, а я старалась держаться, не думая о том, как это у меня получается.

– Давай! – крикнула я, сама не зная, обращаюсь ли к лошади или к себе.

Ромео был уже совсем близко. Его лошадь скакала вслепую, а сам он, кажется, почти терял сознание. Я дотянулась до поводьев его лошади, ловя их мокрыми от пота руками.

– Стой! – закричала я, с силой дёрнув поводья.

Его лошадь резко остановилась, задние ноги скользнули по снегу. Ромео обмяк и начал заваливаться набок. Я спешилась быстрее, чем успела осознать, что делаю, и бросилась к нему.

– Ромео! – позвала я, обхватывая его под мышки и пытаясь вытащить из седла. Он был тяжёлым, его тело казалось неподъёмным, но я не могла остановиться.

Опустила его на снег, а потом заметила, как кровь уже пропитала ткань его брюк. Она текла слишком быстро.

– Черт, нет… – пробормотала я, разрывая ткань, чтобы увидеть рану.

Стрела застряла глубоко. Кровь сочилась из разорванной плоти, окрашивая всё вокруг. Я не знала, как это делаю, но мои руки начали двигаться сами по себе.

– Нужно остановить кровь… – бормотала я, как заклинание.

Оторвав полоску ткани от своего плаща, я сделала жгут чуть выше раны, затягивая его так сильно, что мои пальцы заныли от напряжения. Потом обернула рану ещё одной полоской ткани, чтобы кровь больше не сочилась.

Ромео тихо застонал. Его глаза приоткрылись, но взгляд еще был мутным.

– Держись, – прошептала я, чувствуя, как меня охватывает паника. – Ты справишься, слышишь!!!

Вокруг послышались крики. Я подняла голову и увидела, как к нам подбегают другие участники охоты. Среди них мелькнула худощавая фигура Лукреции. Её лицо исказилось от ужаса.

– Ромео! – закричала она, бросаясь к нам.

Мгновенно на поляну выбежали охотники. Кто-то соскочил с лошадей, кто-то начал отдавать команды. Один из мужчин подхватил Ромео, другой притащил носилки.

– Унесите его в дом, – велела Лукреция дрожащим голосом. – Быстро!

Я смотрела, как его уносят, не чувствуя ног. Мои руки были в крови, разум – в хаосе. Что это было? Как я это сделала?

Опустилась на снег, чувствуя, как меня накрывает волна шока.

Я спасла Ромео. Но в этот момент впервые остро и ясно ощутила, что это сделала не совсем я. Это была Джульетта.

Ее чувства и мысли захватили мое тело и управляли им, ведь я до ужаса боюсь лошадей и не умею ездить верхом. А еще… еще я ярко почувствовала, что бедная девушка… до сих пор безумно и самоотверженно любит этого жестокого и высокомерного выскочку – Ромео…

Неужели ее душа где-то рядом?