Текст книги "Ненавистная жена. Вызов для попаданки (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Великий Обход

Тётя поймала меня в коридоре. Она выглядела хмурой и недовольной, как будто ей сообщили, что в доме закончились её любимые пирожные.

– Ты вела себя грубо со мной, – произнесла она, поджимая губы. – Но я тебя прощаю. Всё-таки мы родственники.

Я вопросительно приподняла бровь. Какие заявки! Что бы это значило?

– Однако… – продолжила тётя, чуть приподняв подбородок, – ты совсем не ценишь меня. Я работаю в этом доме день и ночь, не покладая рук.

Она картинно развела руками, как будто хотела показать мне, насколько эти самые руки устали. Ага, кажется, начинается следующий этап представлений.

Выдохнула.

– Я не только управляю слугами, но и лично просматриваю каждый угол. Ты представляешь, какую нагрузку я несу? – голос Зинельды становился всё более высоким, а эмоции начинали переливаться через край. Если честно, я была готова поклясться, что сейчас она начнёт слезливо рассказывать, как жертвует всем ради нашего семейного благополучия.

– И это всё только ради тебя! – продолжала тётя (о, я так и знала!), глядя на меня с выражением смертельной обиды. – Чтобы Ромео был доволен тобой, Джульетта! – её лицо приобрело трагическое выражение, а второй подбородок задрожал так, что мне стоило усилий удержаться от смешка. – Ты бы постыдилась порицать человека, который вот этими руками, – она растопырила передо мной пальцы, – несёт на себе порядок в этом огромном здании!

Я скрестила руки на груди и чуть склонила голову, разглядывая её.

– Значит, вы лично отвечаете за порядок? – уточнила с лёгкой усмешкой.

– Да! – горделиво выпалила она. – И я профессионал своего дела. Ты должна сказать мне спасибо, что я взяла на себя всю эту невыносимую нагрузку, чтобы ты отдыхала и наслаждалась жизнью.

– Так вы всё это делаете действительно лишь ради меня? – спросила я, чуть приподняв брови.

– Конечно! – она сделала шаг вперёд, словно пыталась придать словам ещё больше значимости.

– А если я хочу и сама поработать? – спросила я, решив, что сейчас самое время для активных действий.

– Что? – тётя отступила обратно, округлив глаза.

– Пойдёмте со мной, – предложила я и свернула в первый же поворот коридора.

Мне даже не пришлось долго искать. Прямо за углом наткнулась на группу служанок, которые при виде меня мгновенно перестали перешёптываться и замерли, будто ожидали кары небесной. Похоже слава о «новой» Джульетте уже начала расползаться среди людей.

– Накройте нам с тётей чай, – обратилась я к ним. – Мы давно мило не беседовали.

Слуги переглянулись, но тут же бросились выполнять приказ.

Когда они удалились, я повернулась к Зинельде, которая хмуро смотрела на меня, как будто я только что бросила ей вызов. А ведь бросила! Командовать парадом отныне намеревалась я!

Нашли на втором этаже небольшую гостиную и присели в кресла.

Пока я безмятежно ела пирожное, взгляд упал на ножку стола. Там благополучно пристроилось очевидное паучье творение, которое с гордостью украшало этот стол. Я даже заметила несколько беленьких шариков-гнезд паука.

– Ну, это уже слишком! – пробормотала я себе под нос, радуясь выпавшей возможности провести над Зинельдой воспитательную работу, и шлёпнула ладонью по скатерти. Тетя подпрыгнула в кресле, паук же стремительно ретировался в неизвестность, как будто понял, что лучше не испытывать судьбу.

Сидевшая напротив меня тётя Зинельда, заметив его в последний момент, гордо вздёрнула подбородок, как будто всё происходящее её совершенно не касалось.

– Что случилось, дорогая? – пропела она с таким наигранным участием, что мне захотелось ещё и её шлёпнуть.

Я отложила пирожное и прямо посмотрела на неё.

– Случилось, тётя, то, что у нас, оказывается, новый жилец! – я указала на остатки паутины. – Надеюсь, вы вписали его в семейное древо семьи Сильетти?

Слуга, стоявший неподалёку, захихикал, но попытался скрыть это, закашлявшись. Тётя тут же злобно зыркнула на него.

– Паутина? Какая ерунда! – фыркнула она. – Это просто знак того, что дом старый, а не результат плохой уборки.

– Правда? – я склонила голову на бок и прищурилась. – Что ж, проверим. Сегодня у нас будет Великий Обход.

– Великий что? – переспросила Зинельда, подавившись чаем.

– Обход! – я поднялась со стула, чувствуя, как в душе разгорается энтузиазм. – Проверим, как блестит наш дом. А заодно убедимся, что всё соответствует вашим высоким стандартам управления хозяйством.

Лицо тёти побелело, как её любимый кремовый соус.

* * *

Моё появление в коридорах с боевым настроем и группой из нескольких служанок привлекло внимание всех, кто был поблизости. Слуги перешёптывались, переглядывались и спешили за мной, словно я стала предводителем революции.

– А теперь, друзья, начнём с малого, – объявила я, остановившись перед первой же гостевой комнатой.

Широко распахнула дверь и вошла. Сначала всё выглядело более-менее прилично: постель заправлена, ковёр аккуратно лежит на своём месте. Но стоило мне подойти ближе к окну, как я обнаружила первое «сокровище».

– Кто-нибудь может объяснить, почему занавески пахнут так, словно их стирали в болотной воде? – я потянула ткань ближе к носу и скорчила лицо.

Слуги прыснули со смеху. Тётя, стоявшая в дверях, замахала руками.

– Это… это просто потому, что ткань старая!

– Старая, говорите? – я опустила занавеску. – Всё-то у вас старое! Ну, если вашей целью было добиться музейного аромата, поздравляю. Вы справились!

Тётя нахмурилась, но ответить не успела, потому что я уже повернулась к кровати.

– А это что такое? – я потянула за угол покрывала, открывая скомканные простыни под ним.

– Так должно быть! – выпалила Зинельда. – Это особый способ заправки, придуманный в нашем роду!

– Правда? – я внимательно осмотрела её лицо, и она смутилась. Какое изобретательно глупое оправдание! – Тогда я обязана научиться этому семейному секрету в ближайшее время. Кто-нибудь, принесите чистое бельё!

Через минуту я собственноручно показывала, как заправлять кровать ровно и без складок. К счастью, в свое время я пересмотрела полсотни роликов в интернете о всяких там полезных лайфхаках для дома. Когда закончила, один из слуг восхищённо выдохнул:

– Да, хозяйка, вы бы нас всех этому обучили!

– Вот видите? – я повернулась к тёте с широкой улыбкой. – Руководить – это значит вдохновлять! Учитесь!!!

…Следующим пунктом в нашем обходе стала столовая. Я буквально услышала, как тётя нервно сглотнула.

– Здесь-то точно всё идеально! – заявила она, стараясь выглядеть уверенно.

– Конечно, – согласилась я с дежурной улыбкой. – А вот проверим!

Провела пальцем по ближайшему подоконнику и продемонстрировала приличный слой пыли.

– Интересно, сколько поколений пауков могло бы тут поселиться? – задумчиво спросила я.

– Это просто… в уголке, где никто не смотрит! – снова пыталась оправдаться тётя и опять неудачно.

– Никто не смотрит, кроме гостей, сидящих за обеденным столом! – парировала я.

Слуги снова захихикали. Похоже, у всех окружающих, кроме Зинельды, начало подниматься настроение. Я отправила служанок за тряпками и наглядно показала, как нужно вытирать пыль даже в самых труднодоступных местах. Да, они прекрасно знали, как это делается, но я работала на свой авторитет…

Когда закончила, Зинельда нервно пробормотала:

– Уборка – это такая мелочь! Важно, чтобы всё было под контролем, а для этого не обязательно лично работать…

– Верно, – согласилась я, отряхивая руки. – Но если у хозяйки руки поднимаются только для того, чтобы упереть их в бока и упрекать окружающих, то никакой контроль не поможет…

Намек был понят. Зинельда покраснела от накапливающего, но тщательно сдерживаемого гнева.

Наконец, мы подошли к лестнице, ведущей на чердак. Зинельда вдруг застыла с выпученными глазами.

– Джульетта, там никто никогда не убирает! – воскликнула она возмущенно. – Это место не нужно…

– Отлично! – прервала я ее с улыбкой. – Тогда посмотрим, что Сильетти накопили за эти годы…

Чердак был не просто запущенным – он оказался входом в царство хаоса. В углу лежали свёртки старой ткани, из которых, судя по всему, давно сделали себе дом мыши. Паутина покрывала буквально всё, а пыль настолько густо осела на пол, что обувь оставляла в ней следы, как на снегу.

Я повернулась к слугам и указала на весь этот разгром.

– Уважаемые, у вас есть полчаса, чтобы из этого царства мрака сделать хотя бы полуцарство света!

Слуги, переглянулись и принялись за работу с таким энтузиазмом, что даже тётя осталась в замешательстве.

Через час чердак преобразился. Я оглядела результат и одобрительно кивнула. Посмотрев на тетю насмешливо, произнесла:

– Вот видите? Чистота – это вопрос желания и вдохновения. Народ воодушевлен нашим обходом и работает с удовольствием.

Зинельда стояла, нахмурив брови и поджав губы. Я подошла к ней и слегка наклонилась вперёд.

– Тётя, вдохновляйтесь! – произнесла шепотом. – Думаю, ваши руки… – я указала на ее пухлые ладони, которые сейчас мирно покоились на животе, – на самом деле не так уж много работают. Больше разговоров…

Тетю перекосило натуральной ненавистью.

Ага, трудно удержать истинное лицо, когда вскрываются лживые дела…

Глава 12

Тень Джульетты

Сейчас я впервые за долгое время почувствовала, что держу ситуацию под контролем. Тётя Зинельда уже не могла смотреть на меня свысока, как это было раньше. По крайней мере, после того разгрома, который я учинила ей во время «Великого Обхода». Хихикнула, вспомнив растерянное и ошеломленное выражение ее лица при этом. Да, тётя, время твоего господства однозначно закончилось…

Душевный триумф поднимал меня над всем этим домом, над его тяжёлыми стенами и холодными коридорами. Сегодня мне удалось показать, что я не та, за кого меня принимали. Но несмотря на это, в глубине души что-то всё ещё зудело, неудовлетворенное нынешним существованием. Возможно, это были вопросы, на которые я не могла найти ответы. Почему я здесь? Для чего это всё?

Я села на кровать, тяжёлую и высокую, как трон. Это место, где когда-то спала Джульетта, не давало мне покоя. Её вещи, её одежда – всё казалось чужим, но в то же время притягивало, как магнит. Я не знала, кем она была, но чувствовала: её жизнь была не проще моей.

Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на шкафу в углу. Он стоял там, как немой свидетель всех событий, что случались до моего появления. Вдруг в голове мелькнула мысль: может быть я могу найти подсказку среди её вещей?

Подошла к шкафу и открыла его тяжёлые дверцы, которые заскрипели, словно протестуя. Внутри было полно пыли, старых вещей, беспорядочно набросанных на полки, потертых коробок и корзин. Я начала рыться в этом хаосе, перебирая платья, кружева, какие-то клубки ниток. И вдруг рука наткнулась на что-то твёрдое…

Это была книга. Небольшая, с выцветшей кожаной обложкой. На первый взгляд – ничем не примечательная. Я вытащила её и провела пальцем по истертой надписи…

– Души моей песнь… – прочитала я, осторожно открывая первую страницу.

Почерк был ровный с легким наклоном, словно человек, писавший это, немного нервничал.

«Джульетта Бандини. Дневник моей жизни. Я одинока, мне не с кем поговорить по душам, поэтому… я буду записывать свои переживания сюда, в эту тетрадь, иначе они меня просто раздавят…»

Эти слова заставили меня замереть. Они были похожи на мой собственный крик души. Как будто Джульетта была точно такой же, как я. Сердце трепетно забилось. Я прижала дневник к груди, немного побаиваясь читать дальше. Я уже предчувствовала, что будет больно…

Но заставила себя раскрыть тетрадь снова и начала читать.

'Меня оставили, когда мне было шесть лет. Мама сказала, что я мешаю её счастью. Её новый муж не хотел видеть чужого ребёнка в своём доме. Отец тоже отказался брать опеку. Меня отправили в пансион, сказав, что это для моего же блага. А для меня это стало концом детства.

Я помню холодные стены пансиона, строгих учителей и девочек, которые смеялись надо мной. Помню, как ночами плакала в подушку, обнимая куклу, которую мне подарила старая служанка. Утром я смотрела на дверь, надеясь, что мама вернётся за мной. Но она так никогда и не пришла…"

Слова Джульетты полоснули по сердце ножом. Слишком знакомо. Слишком похоже. Меня тоже бросила мать. Отец отправил меня к тёте Зине, чтобы избавиться от ответственности. Я знала эту боль одиночества, этот страх быть ненужной, это ощущение полнейшей отверженности…

Пролистнула страницы. Почерк Джульетты становился всё более нервным, будто её переполняли эмоции, из-за которых подрагивали руки.

"Когда мне было пятнадцать, тётя Зинельда забрала меня в свой дом. Она сказала, что сделает из меня леди, достойную нашего имени. На самом деле родители заплатили ей за заботу обо мне. Особенно отец. Хотя я и не была ему нужна, но все же являлась его старшей дочерью и имела титул баронессы. Наверное, именно это и являлось единственным ценным качеством у меня. Тетя Зинельда титула не имела. Она, как и мама, происходила из семьи купцов. Отец женился на матери без согласия родителей. Это был брак по любви, но он очень быстро закончился. Однако я успела родиться. Для этого как бы многого не нужно. А теперь моей семьей была алчная и деспотичная тетка, которая за горсть монет готова была на все… Тетя терпеть меня не могла. Впрочем, как и я её тоже, но… без нее у меня не было ни малейшего шанса выбиться в люди. Деньги, переданные отцом, решают всё. А эти деньги у нее… Да, Зинельда каждый день цедит мне в лицо, что я никому не нужна, а поэтому должна быть послушной. Я стараюсь, у меня нет выбора, но от этого порой хочется выть… Боже, почему я совсем одна???…'

Запись через несколько месяцев:

«Господи! Я не могу в это поверить!!! Это невозможно!!! Я сплю??? Тётя сказала, что мой отец договорился с графом Сильетти о моем замужестве с его сыном Ромео. Боже! Я знаю этого Ромео! Он невообразимо красив. Тот единственный раз, когда я побывала на балу, я видела его среди гостей. Мое сердце тогда трепетало в груди. Честно говоря, я даже дневнику своему не могла признаться, что давно влюблена… О Боже! И теперь он должен был стать моим мужем!!! Это мой шанс начать новую жизнь, оставить прошлое позади…»

Моё сердце болезненно сжалось. Джульетта любила его. Любила так, как когда-то я любила Рому, того парня из моей прошлой жизни. И каким же Ромео оказался подлецом…

Я перевернула страницу. Почерк изменился. Он стал крупнее, будто Джульетта писала, пытаясь справиться с переполняющими её эмоциями.

"День свадьбы. Я пишу эти строки, и слезы оставляют кляксы. Этот день – самый ужасный день в моей жизни. Ромео не любит меня. Нет, не так. С чего ему любить меня, если мы едва знакомы? Да и не красавица я… Но всё хуже. Он презирает меня! Я ему откровенно противна!!! Он не хотел этого брака…

Большего унижения даже представить трудно. Моё платье было таким красивым – белоснежным, кружевным. Отец прислал его, не поскупился, нужно было держать марку обеспеченной семьи. Еще с утра я стояла перед зеркалом и думала, что это самый счастливый день в моей жизни. Я видела Ромео, и он казался ещё прекраснее, чем я помнила. Я улыбалась, чувствуя себя настоящей невестой, а потом…'

Последующая строка была размыта каплями, видимо слезами, и я начала читать ниже:

'Когда настало время поцеловать невесту, он отвернулся. Все гости зашептались, а я стояла у алтаря, будто оплёванная толпой. Гости перешептывались, друзья Ромео ухмылялись, а он сам выглядел как человек, который только что вступил новым ботинком в свежий навоз… Если бы мог, он бы меня отряхнул с подошвы…

Господи, для чего мне жизнь, если теперь я жена человека, ненавидящего меня???

В ночь после сочетания Ромео ко мне не пришел. Побрезговал. Я сидела одна, в своем белоснежном платье моей мечты, окружённая букетами цветов, и чувствовала, как душа моя умирает, становится пустой, безразличной, омертвевшей… Я была чужой в его доме, чужой в его жизни. Я была чужой везде. Я снова никому не нужна. О как я желаю закрыть глаза и очнуться в совершенно другом мире!!!..'

Я рыдала. Слезы стекали по щекам и капали на одежду. Всё это так близко мне и так ужасно!

Положила дневник на колени, уставилась в окно. Этот дом, эти стены, эти люди – они раздавили Джульетту. Тетя, родители, Ромео – все они уничтожили личность девушки, которая была здесь до меня. Моя почти копия, с той лишь разницей, что я взбунтовалась, а она нет. И если я ничего не сделаю, если не смогу переступить через все ее прежние преграды, то эти люди сделают то же самое со мной.

Поднявшись, я подошла к кувшину с молоком, стоящему на столе, и налила полный бокал.

– За Джульетту! – прошептала я, поднимая его, будто вино. – За нас обеих!!!

Молоко было холодным, но я выпила его залпом, чувствуя, как внутри растёт решимость.

Теперь всё будет иначе. Тётя Зинельда, Ромео и все остальные – они не сломают меня. Я отомщу за неё. Я отомщу за нас обеих…

Глава 13

Битва с Элинор

Я сидела у окна своей спальни, лениво наблюдая, как вечерние лучи солнца окрашивают заснеженный двор в мягкие золотисто-розовые оттенки. День был беспокойным, но я наконец нашла несколько минут для отдыха и размышлений. На моих коленях лежал дневник. Я зачитала его уже до дыр.

Успокоилась.

Наверное, после его появления я стала чуточку другой. Робости во мне, как не бывало. Я ощущала себя орлицей, готовой заклевать любого, кто набросится на меня, то есть на Джульетту. Я больше не позволю унижать ни себя, ни её…

Её слова зажгли во мне пламя. Если Джульетта не нашла в себе силы противостоять окружению, то я, оказавшись в её теле, сделаю это за нас обеих. Я решила быть не просто гостьей в этой жизни, а хозяйкой.

Решимость была настолько сильной, что я даже не вздрогнула, когда дверь открылась, и в комнату вошла служанка. Её робкая улыбка и слегка опущенные глаза говорили о том, что она принесла новости, которые меня не обрадуют.

– Госпожа, – начала она, – вас приглашают на ужин. Кузина вашего супруга прибыла. Господин требует вашего появления на ужине…

Значит, Элинор…

Я успела услышать от тёти Зинельды достаточно, чтобы понять: эта женщина не просто взбалмошная родственница, а настоящий шторм в корсете. Впрочем, мне уже пришлось однажды столкнуться с ней, поэтому я была уверена: муженек и эта девица решили испытать меня на прочность…

Однако, вместо волнения, я почувствовала странное возбуждение. Дневник Джульетты, который всё ещё лежал у меня на коленях, словно передал мне её нереализованное желание отстоять свои права.

– Я буду через десять минут, – твёрдо ответила я, закрывая дневник и откладывая его в сторону. Служанка поклонилась и поспешно удалилась.

Я быстро встала, привела себя в порядок. Надела самое скромное, но элегантное платье, что нашла в своём гардеробе, и направилась в столовую. Уж лучше так, чем напоминать попугая в юбке по имени Зинельда…

* * *

Ужин начался не в самой уютной атмосфере. Камин потрескивал где-то в углу, отбрасывая пляшущие тени на тёмные дубовые стены, а слуги, ссутулившись, неуклюже перемещались между столом и буфетом, стараясь двигаться как можно тише. В центре длинного стола, заставленного блестящей посудой, возвышалась серебряная ваза с фруктами, но даже она, казалось, нервно позвякивала от напряжения.

Кузина Элинор сидела напротив меня – ослепительная и величественная, словно статуя Афины. На её тонких запястьях поблескивали браслеты, а корсет выделял осиную талию, которую я сразу окрестила воплощением тщеславия. Пышные локоны светлых волос были уложены так идеально, что казалось, будто их нельзя нарушить ни ветром, ни землетрясением. Её холодные голубые глаза изучали меня, словно я была досадной ошибкой судьбы.

Я знала, что она начнёт. Просто ждала. И этот момент настал.

– Ах, дорогая Джульетта, – протянула Элинор, аккуратно поправляя лежащую на коленях салфетку, – я всё пытаюсь понять: как вы вообще познакомились с Ромео? Это должно быть… потрясающая история.

Она улыбнулась, но её взгляд был колючим. Первое наступление. Такое же предсказуемое, как и всё остальное.

– О, кузина, боюсь, вам будет скучно слушать, – ответила я, изобразив ту же ледяную вежливую улыбку. – Ведь история о браке, случившемся по приказу старшего графа Сильетти, наверняка покажется вам такой же унылой, как этикетка на бутылке вина…

Ромео, сидевший в торце стола, медленно поставил бокал с вином, но даже не взглянул на нас. Его лицо оставалось холодным, как у мраморной скульптуры. Лишь слегка напрягшийся угол рта выдавал, что он слушает.

Ну да, ну да, я не собираюсь скрывать от кого бы то ни было, что наш союз – это просто фарс…

Элинор фыркнула, как породистая лошадь, но тут же взяла себя в руки.

– Удивительно, как вы умеете завуалировать недостатки, – протянула она. – Но мне больше интересно другое. Джульетта, вы ведь, кажется, родом из… простонародья?

Она сказала это так невзначай, как будто обсуждала выбор фарфоровой посуды. Но её слова заставили тётю Зинельду, сидящую сбоку, громко хрюкнуть. Все взгляды мигом устремились на неё. Тётушка, покраснев, быстро нагнулась, якобы поправляя вилку, которая выскользнула из её руки.

– Простонародье? – я медленно отложила нож и взяла бокал воды, чтобы выиграть пару секунд. – Как любопытно вы интерпретируете родословную благородных семей. Мне кажется, Ромео как-то упоминал, что наш род ведёт начало ещё со времён объединения земель? Хотя, конечно, могу ошибаться. Я ведь такая «простая».

Я сделала вид, что серьёзно задумалась, а затем добавила:

– О, я вспомнила! Тетушка как-то упомянула, как ваши предки изрядно задолжали королевской семье. Интересно, как долго приходится возвращать такие долги? Вы до сих пор возвращаете или уже справились?

Глаза Элинор сверкнули, но прежде, чем она нашлась с ответом, тётя Зинельда вновь напомнила о своем существовании. На этот раз она громко уронила вилку, и слуги, переглянувшись, быстро кинулись к столу, чтобы всё поправить.

– Вы такая дерзкая, Джульетта, – продолжила кузина, не замечая неловкости Зинельды. – Это, должно быть, черта… тех, кто не привык к высокому обществу…

– А вы, Элинор, должно быть, привыкли, – ответила я, чувствуя, как азарт захватывает меня всё сильнее. – Полагаю, это объясняет вашу склонность смотреть на людей сверху вниз…

Шелест юбок нарушил возникшую напряженную тишину, и ещё одна служанка торопливо поставила на стол блюдо с рыбой. Кажется, даже слуги пытались разрядить обстановку.

Я, честно говоря, никогда не любила вступать в ссоры и перепалки, но после прочтения дневника решилась на любое противостояние. Именно поэтому я готова была отбиваться от нападок мужниной родственницы до самого конца.

Элинор слегка наклонилась вперёд, её улыбка стала ещё шире, но в глазах был лёд.

– Ах, дорогая, вы такая забавная! Ваше чувство юмора, должно быть, и привлекло к вам Ромео. Он любитель всего специфического, иной раз даже противного и отталкивающего, но в этом весь он… – её тон стал медовым, но с доброй порцией яда. – А вдруг он в восторге даже от вашего полного… отсутствия манер?

Я почувствовала, как щёки вспыхнули. Но, вместо того чтобы потерять самообладание, сделала глоток воды и ответила, глядя ей прямо в глаза:

– Манеры, Элинор, это нечто такое, что не измеряется красноречием или умением притворяться перед другими. Это умение видеть человека за внешностью и уважать его, как личность. Но, вероятно, это искусство вам недоступно…

По веренице слуг пробежал нервный шёпот, а тётя Зинельда, сжав губы, вдруг уронила ложку в суп. Булькнувшая жидкость заставила Ромео чуть заметно поморщиться. Он поднял бокал и, медленно отпив глоток, всё же посмотрел на меня. Его взгляд был по-прежнему холодным, но я уловила лёгкое любопытство.

– Джульетта, как же вы утомляете своими речами! – вдруг вспылила Элинор, и её голос предательски дрогнул. – Надеюсь, хотя бы за столом вы способны вести себя достойно!

– Достойно? – я едва не рассмеялась, но сдержалась. – Вижу, вы верите, что достойное поведение заключается в способности молча слушать оскорбления и не отвечать за них. Но тогда, пожалуй, вы ничуть не лучше меня!

Элинор резко отодвинула тарелку и поднялась из-за стола, так что даже ваза с фруктами слегка качнулась.

– У меня совершенно пропал аппетит из-за такой отвратительной компании за столом… – ледяным тоном процедила она, бросив на меня последний испепеляющий взгляд и величественно направилась к выходу.

Я наблюдала за её уходом, чувствуя странное облегчение. Ромео, не меняя позы, поставил бокал на стол и, скрестив руки, наконец обратился ко мне:

– Ты определённо умеешь выводить всех из себя, Джульетта…

Его голос прозвучал с укором, но… к своему удивлению, я заметила в его тоне даже тени насмешки.

– Благодарю, милорд, – ответила я с улыбкой, будто получила комплимент. – Попав в клетку ко львам, невольно научишься рычать…

Вечер продолжился в тишине, нарушаемой только позвякиванием тарелок и шелестом юбок суетящихся слуг. А я, несмотря на усталость, чувствовала себя победительницей.

Битва, которую я вела не только ради себя, но и ради Джульетты, завершилась в мою пользу. Пусть Ромео был холоден, пусть тётя Зинельда выглядела, как мокрая курица, а Элинор возненавидела меня еще сильнее, – я знала, что добилась большего, чем просто победы в одном незначительном споре.

Я твердо стала на путь противостояния всему миру.

Однако интересен тот факт, что Ромео не стал втаптывать меня в грязь вслед за сестрой.

Хотя мог…