Текст книги "Ненавистная жена. Вызов для попаданки (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Анна Кривенко
Ненавистная жена. Вызов для попаданки

Глава 1

Ненавижу тебя, Джульетта!

Королевство Далматия…

– Выметайся, Джульетта! – язык Ромео заплетался. Кажется, он в стельку пьян. – Я ненавижу тебя!!! Ты испортила мне жизнь! Зачем ты вообще родилась???

Я слушала жестокие слова с ужасом.

Двойник моего возлюбленного Романа, оставшегося в прежнем мире, был жесток и высокомерен. Он ненавидел меня всей душой. Точнее не меня. А ту девушку, в тело которой я – Юлия Осинская – попала несколько недель назад. Ее звали Джульетта, и эти имена – Ромео и Джульетта – казались мне насмешкой теперь.

Где вечная любовь, воспетая Шекспиром? В новом мире эту пару объединяет лишь ненависть…

Потому что Ромео не хотел жениться на Джульетте, а его вынудили. Он любил другую, но вынужден был растоптать свои мечты, поэтому теперь… винил жену в своих несчастьях.

Точнее, винил меня. Потому что Джульетты больше нет. Вместо неё я – попаданка.

Я мечтала о втором шансе на жизнь, так хотела стать здоровой, снова ходить, мечтать, любить…

Ходить кое-как смогла, а вот остальное…

– Я ненавижу тебя, Джульетта… – снова прошептал Ромео и уснул на диване в гостиной своего поместья…

* * *

Наш мир, за несколько недель до этого…

Я лежала в кровати, уставившись в потолок. Он был неровным, с пятнами и трещинами, но эти дефекты были знакомы мне до мелочей. Я могла бы закрыть глаза и мысленно рисовать каждую линию, каждое пятно, ведь разглядывала это часами напролет. Порой мне казалось, что я и сама стала частью этого блеклого, застывшего в полумраке пространства.

Тетя Зина влетела в комнату. Как всегда, шумная, веселая, с бодрой улыбкой на лице. Казалось, ее ничем невозможно было выбить из колеи. Она что-то тараторила о погоде, о ценах в магазине, о соседях, которые опять, по ее словам, вели себя как дикари. На меня не смотрела. Она, в принципе, игнорировала меня большую часть жизни.

Слушать этот треп было невыносимо. В этой ее бодрости отчетливо звучала полная уверенность в том, что только она знает, как будет лучше.

На прикроватный столик тетя поставила тарелку с едой. Картошка и котлеты. Последние сухие, как всегда. Я только тяжело выдохнула, не скрывая своего жгучего раздражения. Зачем она снова это принесла? Сколько раз я просила готовить что-то другое, которое не вызывает у меня такого отторжения в желудке. Но тетя неизменно повторяла, что я просто придираюсь и журила за хроническую неблагодарность.

– Юля, ешь быстрее! – сказала она, похлопав меня по плечу, будто поощряя маленького ребенка. – Через полчаса придет врач. Посмотри на себя! Волосы сбились, лицо лоснится. Ты и так не красавицы, девочка моя, а без нормального ухода так вообще… отпугивать людей будешь. Надо немедленно причесаться и умыться…

– На себя посмотрите… – процедила я злобно и, схватив вилку, медленно отломила кусочек котлеты.

Та крошилась во рту. Несоленая, безвкусная. Я знала, что тетя сделала пищу невыносимо невкусной намеренно. Ей нравилось выводить меня из себя, подчеркивать мою беспомощность и радоваться тому, что в свои почтенные годы она всё ещё скачет, как коза, а я – молодая, двадцатитрехлетняя девушка бесполезна – словно старое бревно…

Денег хватало. Отец регулярно присылал огромные суммы на мое содержание и на зарплату тёте из Испании, обещал в следующем году забрать меня к себе в свою новую семью. Поэтому дело было не в нужде, а в личной вредности тёти Зины, в ее особенной глубокой ненависти ко мне, хотя я до сих пор не понимала, чем её заслужила.

Раздражение снова не удержалось внутри.

– Тебе тоже не мешало бы хоть иногда постараться, тётя! – выпалила я в очередной раз, с трудом проглотив этот несчастный кусок котлеты. – Я же просила, приготовь мне что-то попроще. Моему желудку тяжело есть такую сухую пищу!

– Ах, Юля, какая ты перебора! – недовольно сжала губы тетя Зина. – Ты не представляешь, сколько у меня еще сегодня дел! Я не умею готовить по-другому, и я тебе не шеф-повар. Ешь, что дают, и хватит капризничать.

Снова захлестнула злость. Я опять попыталась объяснить ей, что нормальное приготовление пищи входит в ее обязанности, потому что это ее работа, но тетя Зина отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. Её не интересовало, чего я хочу, а чего не хочу. Она просто делала то, что считала нужным, и ничто не могло ее переубедить.

Как ни странно, наши мнения категорически разнились абсолютно во всем. Я пыталась жаловаться отцу, и не раз, но он неизменно говорил:

– Ты должна быть благодарной. Зина делает для тебя всё, что может…

Из-за этого я лютой ненавистью ненавидела свою беспомощность. Моя жизнь превратилась в форменный ад…

Мне пока не разрешали передвигаться в коляске. По крайней мере, так говорил доктор, которого тоже наняла тётя Зина.

Руки плохо двигались, нижняя часть тела была совершенно нечувствительной. Я была беспомощна и ненавидела свое существование.

Шторы в комнате всегда были плотно закрыты, хотя я ненавидела полумрак. Даже днем, когда солнечный свет так и норовил пробраться в комнату, тетя Зина неизменно закрывала их.

– Это вредно для глаз, – говорила она. – В полумраке не будет болеть голова.

И мои объяснения о том, что я очень люблю солнце, не помогали. Бессильная, я снова замыкалась в себе, видя, как это бессмысленное существование, будто сухие крошки этих мерзких котлет, осыпается вокруг.

Единственное, что приносило мне хоть какое-то утешение – это воспоминания. Воспоминания об одном высоком парне с темными кудрями и очаровательной улыбкой. Эта улыбка однажды перевернули мое сердце.

Роман Веселков. Рома. Мой однокурсник. Точнее, бывший однокурсник. Я уже не студентка. Наверняка Рома давно забыл обо мне, а, может, даже и не заметил, что я пропала. Он был моей безнадежной и безответной любовью. И только мечты, абсолютно нереальные и неосуществимые, которым я всё ещё позволяла быть, давали толику жизни моей душе. Однако эта надежда угасала с каждым днём. Всё чаще я мечтала о том, чтобы уснуть и больше никогда не проснуться…

* * *

Ночь опустилась покрывалом на город. В комнате горел тусклый ночник, а я лежала и разглядывала всё тот же потолок. Хотелось уже уснуть, забыться, но было слишком много мыслей бродило в голове, и я просто заставила себя помечтать о чем-то нереальном – о том, что однажды Рома мог бы стать моим мужем, о том, что завтра я встала бы с этой кровати и смогла бы сделать хотя бы шаг. Если бы у меня шанс, я бы воспользовалась им! Я бы выкарабкалась, я бы всё смогла!!! Но это всё лишь мечты…

Скупая слеза скользнула по щеке. Слёз во мне почти не осталось. Я зажмурилась и заставила себя уснуть. Хотя… может, это не сон? Почему у меня такое ощущение, будто я куда-то лечу? Почему-то больно… больно в груди, и не хватает дыхания.

И вдруг, казалось, через целую вечность, я снова могу дышать. Дышу рвано, тяжело. Мне кажется, что со мной что-то случилось. Медленно открываю глаза, оказываясь всё в том же полумраке, но потолок… почему он совершенно другой? Нет трещин, нет пятен.

Может быть, я ослепла? Теряю зрение? Но нет, у меня никогда не было лепного узора по периметру потолка и такой массивной люстры.

«Я сплю,» – подумала я, поворачивая голову в сторону. Вместо привычной прикроватной тумбочки увидела небольшой стол из тёмного дерева с изогнутыми ножками. На нём лежала вязаная салфетка и стояла вазочка с ароматными фруктами.

«Что произошло? Я проспала, а кто-то сделал в комнате ремонт и поменял мебель?» – задумалась я, и дыхание моё стало учащаться. Потрясение захлестнуло с головой, и в этот момент я вдруг ощутила, как острая боль пронзила правую ногу.

«Что? Я чувствую свои ноги? Но как это может быть?» – не веря себе, я потянулась к одной из них и обнаружила, что на мне надета кружевная ночная рубашка, какой у меня отродясь не было. Сердце забилось так стремительно, что я едва могла сосредоточиться.

«Где я? Я была в коме много лет и теперь очнулась?» – мысли метались одна за другой. Очередной болезненный укол напомнил о том, что мои ноги начинают возвращаться к жизни. Я попыталась их сдвинуть и, о чудо, у меня получилось! Правда, совсем немного, может, на пару сантиметров, но мои ноги работали. По щекам покатились слёзы.

"Не знаю, где я, но я уже счастлива. Я буду счастлива, даже если это окажется другой мир…

Глава 2

Наглость

Напрячь мышцы и сдвинуть ногу вправо, после этого таким же способом сдвинуть вторую ногу влево, а потом всё вернуть на место. У меня получается!

Тело подрагивало от напряжения, душа переворачивалась к груди от едва скрываемого восторга. Кажется, этот восторг затмил даже ошеломление от мысли, что я попала куда-то не туда. Может, действительно другой мир? Вся эта мебель, кровать, даже ночная рубашка на мне – всё какое-то старинное, несовременное. Я читала о таком в романах. Сколько раз в своей жизни я убегала в эти романы, чтобы не видеть жестокой реальности! Неужели я смогла сделать невероятное и переместиться, будто героиня книг???

На Земле ничего хорошего не осталось. Отцу я не нужна, матери нет. Тетя Зина – эта работница гестапо, не иначе – наверняка обрадовалась, что меня не стало. А Рома никогда не будет со мной…

Теперь же у меня есть шанс! Я едва не зарыдала от счастья, но от залетной неприятной мысли задумалась. А ведь я могла попасть в здоровое тело. Почему здесь я тоже больна? Сразу же накрыло унынием. Стало реально обидно. Но это уныние недолго держало в тисках. Главное – иметь шанс, а до финиша я как-нибудь доползу…

Попыталась присесть, но не смогла. В тот же миг громко открылась дверь, и на пороге кто-то появился. Я не могла рассмотреть с такого расстояния, кто это мог быть, потому что комната была довольно большой. Вдруг этот кто-то, шелестя широкими юбками, стремительно приблизился к моей кровати, а у меня отпала челюсть.

– Тетя Зина! – пролепетала я ошеломленно, и от шока неистово закружилась голова. – О, Боже! Она тоже здесь!

Женщина нахмурилась. Выглядела она крайне помпезно. Длинное темно-коричневое платье с широкой юбкой в стиле девятнадцатого века охватывало ее полную фигуру. Волосы, которые в прежнем мире были коротко острижены и завиты, здесь были очень длинными и собранными в высокую прическу. Губы пестрели от обилия на них красной помады, а на пухлых пальцах были нанизаны многочисленные кольца.

– Какая я тебе Зина! – возмутилась женщина, и я вообще выпала в осадок. У нее даже голос такой же – визгливый и противный. – Мое имя Зинельда. Имей совесть, Джульетта, чтобы обращаться к своей тете должным образом!

Я почувствовала, что схожу с ума. Нет, это не может быть другой мир. Больше похоже на бред сумасшедшего. Какая еще Джульетта? Только Ромео осталось найти…

Я закрыла глаза, мучительно переживая эту минуту. Но тетя, так называемая Зинельда, не позволила мне вернуться в земную реальность. Она грубо растолкала меня и нависла над моим бренным телом.

– Послушай меня, – произнесла озлобленно, – я не собираюсь тратить на тебя лишнее время. Пришла предупредить, что сегодня придет лекарь. И не думай, что ты можешь проигнорировать его, как в прошлый раз.

Я смотрела на это чудо-юдо и не могла поверить виденному. Почему я не просыпаюсь? Может, надо себя ущипнуть? Я действительно ущипнула себя за ногу. Нет, за ногу бесполезно. Приподняла руку, ущипнула себя за бок. Было очень больно, но ничего не помогло. Я по-прежнему видела над собой обозленное лицо тети Зины в нелепом маскараде.

– Чур меня! – прошептала единственное, что смогла вспомнить для таких случаев.

Лицо тети вытянулось.

– На кого это ты чуркаешь? – она уперлась руками в бока и воинственно выпятила челюсть.

– О, Боже! Она еще злее, чем там, на Земле! – я вжалась в подушку.

– Следи за собой, Джульетта, иначе я добьюсь того, что тебя отправят в пансионат. Думаешь, твой муж будет против? Да он первый ухватится за эту возможность и избавится от тебя!

В этот момент я поняла, что окончательно сошла с ума. Какой еще муж?

О нет, кажется, я произнесла эту фразу вслух.

Тетя закатила глаза.

– Нет, ну вы только посмотрите на нее! Ты еще дурочкой притворяешься? Твой муж – господин Ромео Сильетти, сиятельный граф и замечательный человек…

Я закрыла глаза и решила не реагировать всё это. Однако не прошло и пяти минут, как в комнате появились другие действующие лица. Это были три служанки. Одеты были совершенно одинаково в длинные серые платья с белыми передниками поверх. На головах – строгие пучки и белые чепчики.

– Раздевайте ее, мойте, расчесывайте, – приказала тетя. – Лекарь прибудет через час, вы должны успеть.

– Слушаемся, госпожа, – в один голос проговорили служанки, и в этот момент началось форменное издевательство.

Я не могла сопротивляться, но меня действительно раздели догола. Начали жестко тереть мокрыми тряпками по телу. Я пыталась отпихивать наглые руки, но это было бесполезно. Кто-то вцепился мне в плечи, оставив синяки. Я испытывала жуткий стыд и отвращение ко всему, а тетя стояла вдалеке и смотрела на меня с презрением деспотичной аристократки. Нет, это не может быть сном. Всё слишком реально. Мне больно, противно, а сон никак не заканчивается. Где же я оказалась?

Лекарь таки пришел. Это был мужчина – высокий, стройный, с седыми висками и пенсне, которое он нелепо цеплял на один глаз. Рассматривал меня с некоторым напряжением и категорически не желал касаться, чтобы элементарно прослушать пульс или заглянуть в горло, как это делают обычно доктора. Посмотрев на меня издалека, он что-то записал пером и чернилами на клочке бумаги, после чего повернулся к тете Зинельде и громко произнес:

– Прежние травы давать в большем количестве, если пациентка слишком взбудоражена. Вы обычно давали утром или вечером?

– По вечерам, – кротко произнесла тетя, с лицемерной покорностью опуская глаза.

– Теперь давайте и утром, и вечером. Пациентке нужен покой. Чем меньше она будет двигаться, тем больше шансов, что она встанет на ноги.

Я слышала данные глупости и понимала, что это не лекарь, а настоящий аферист. Для того, чтобы плохо двигающийся человек поднялся, ему нужно движение. Он должен научиться ходить заново. Кажется, кое-кто хочет свести меня в могилу. Точнее, не меня, а некую Джульетту, в теле которой я оказалась. Да, я уже очнулась от своей теории, что это всего лишь сон. Сны не длятся так долго, они не могут быть настолько реалистичными. Это не сон, это истинная правда.

Оставался вопрос, почему я не могла попасть в тело счастливой, здоровой девушки, которая теперь может свернуть горы? Почему я снова должна бороться? И самое главное, почему здесь тетя Зина? Это как насмешка надо мной. А еще муж какой-то…

Когда лекарь ушел, тетя Зинельда сразу же преобразилась. Она посмотрела на меня с глубоким презрением.

– Скоро принесут ужин. И не вздумай мне капризничать. Чтоб съела всё до последней крошки.

Я, в общем-то, проголодалась и брыкаться не собиралась. Вот только не принесёт ли она мне опять свои ужасные котлеты?

* * *

Нет, это были не котлеты. Это было совершенно ужасная, отвратительная на вид овсяная каша. Я неплохо отношусь к этому блюду, если оно сварено правильно. Я люблю его в жидком варианте с фруктами. Эта же субстанция напоминала клей. В неё можно было поставить ложку вертикально. К тому же, создавалось впечатление, что ни соли, ни сахара в кашу не добавили. Есть эту бурду было невозможно.

– Вы издеваетесь? – я посмотрела на служанку.

К сожалению, тёти не было, и мне приходилось разбираться не с ней.

– Я не буду это есть, – заявила я.

Служанка недовольно поджала губы. Кажется, не только эта Зинельда привыкла командовать бедной больной девушкой.

– Госпожа приказала проследить, чтобы вы всё съели. А если не съедите, я высыплю вам это за воротник!

У меня отпала челюсть.

– Это что ещё такое? Что за отношение? Только попробуй протянуть ко мне свои ручонки! – процедила я грозно. – Пожалеешь!

Похоже, такой ответ был совершенно неожиданным в глазах служанки, потому что она оторопела. Самоуверенности поубавилось, и она посмотрела на меня несколько испуганно.

– Разве леди могут так разговаривать? – возмутилась она.

– А разве служанки могут разговаривать так со своими господами? – ответила я с не меньшим возмущением.

Служанка сразу же осеклась, смутилась и даже отступила на шаг.

– Простите! – она даже начала запинаться. – Просто я передала слова госпожи Зинельде. Это она научила меня, так вам отвечать.

– Так вот, отвыкай! – насупилась я. – И чтобы не смела больше мне угрожать, понятно тебе?

Девушка смотрела на меня во все глаза. Кажется, такого поведения от этой Джульетты она точно не ожидала…

Глава 3

Знакомый голос

Я работала над собой, не покладая рук, уже неделю. На третий день мне удалось присесть, на пятый – опустить ноги с кровати, а на седьмой я встала. Правда, сразу же упала обратно в кровать: ноги не держали. Но это была победа…

Слёзы стекали по щекам, впитываясь в одеяло. Я могу двигаться! Я смогу ходить! Какое же это счастье! Неужели я выйду на улицу, и солнце будет светить мне прямо в лицо? Неужели я прикоснусь к деревьям, вдохну аромат свежести? Неужели я буду свободна?

В этот момент мне было совершенно наплевать на то, где нахожусь.

Когда приходила Зинельда, я старалась сделать вид, что по-прежнему недвижима. Честно говоря, мне было просто страшно. От этой неадекватной женщины можно было ожидать чего угодно. А вдруг она не хочет, чтобы я ходила?

Служанки появлялись у меня всего три раза в сутки – приносили завтрак, обед и ужин. Во время завтрака одна из них убиралась в комнате. Но это была не уборка, а одно название. Кстати, комната выглядела довольно богатой, хотя местами явно неухоженной. Шторы, как и в моей прежней жизни, почти не открывались. Но я скоро сделаю это сама. Обязательно сделаю!

Каждую ночь мне продолжал сниться Роман. В этих снах он улыбался мне, был приветлив, радовался встрече. Когда я просыпалась, то чувствовала привычное огорчение. Теперь мы уже никогда не увидимся. Никогда…

Наконец, настал день, когда я смогла ходить по комнате. Сперва это были несколько шагов, после которых я спешила присесть обратно в кровать. Потом смогла достичь конца комнаты и вернуться обратно. Несколько раз падала – ноги ещё плохо слушались. Но я была счастлива. Начала осторожно делать упражнения, укрепляя мышцы.

Еда, которую мне приносили, была действительно отвратительной. Как будто Зинельда и здесь намеренно делала её несъедобной. Но я упрямо съедала её. Теперь у меня была надежда и цель, ради которой стоило потерпеть. Скоро я выберусь из этого капкана и смогу есть всё, что захочу… наверное.

Конечно, по мере того, как ажиотаж после прекрасных перемен начал проходить, я стала задумываться. Задумываться о дальнейшей жизни.

– Что за муж? Почему ни разу не навестил? – думала я. – День за днём здесь не показывается.

Зинельда упоминала, что он меня терпеть не может. Возможно, он даст мне развод? Было бы неплохо. Но за что я буду жить? Ладно, как только выздоровею, думаю, смогу найти какую-нибудь работу.

Я старалась не думать о плохом. Лучше жить в абсолютном позитиве.

Через три недели я укрепилась настолько, что уверенно шагала по комнате больше часа. Теперь я однозначно могла выходить из комнаты.

Перед этим я тщательно исследовала комнату. В шкафу нашлись платья невероятно странного покроя, под старину. Там же обнаружились тёплые чулки, которые я с удовольствием надела, потому что в комнате было довольно прохладно. Кстати, каждое утро служанки растапливали камин в углу комнаты. К вечеру он остывал, и ночью я очень мёрзла. Чулки сразу же согрели. Я нашла достаточно тёплую одежду и улыбнулась. Она, конечно, пропахла сыростью, но это лучше, чем мерзнуть под одеялом.

В один из дней я решилась прогуляться. Пора уже выходить в этот мир и смотреть ему в лицо. Было время между завтраком и обедом. Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Он был самым обычным – узким, длинным, полутёмным. Редкие окна давали мало света. Я осторожно вышла и подошла к одному из них.

Выглянув на улицу, изумилась. Во-первых, всё блестело от снега. Неужели уже зима? Во-вторых, внизу я увидела множество хозяйственных построек – низких, деревянных. Далее стоял высокий каменный забор, а за ним простирались припорошенные метелью поля. Чуть в стороне, почти на горизонте, я заметила дым. Кажется, деревня. Значит, я не в городе, а нахожусь в каком-то поместье.

От невольного волнения прикусила губу. Неприветливая погода, однако…

Направилась дальше. Шаги по коридору отдавались эхом. Несколько раз свернула и оказалась около лестницы. Та, извиваясь, уходила куда-то вниз, и я поняла, что с её помощью спущусь на первый этаж.

На первом этаже сразу же столкнулась со служанками. Среди них были те самые, которые приходили меня «купать». Одна из них нахмурилась.

– Госпожа, зачем вы встали? Вам нельзя вставать! – начала причитать она.

Я же мгновенно вспыхнула неприязнью.

– Нечего мне указывать! – ответила жёстко. – Я буду делать то, что захочу.

Я произнесла это совершенно искренне. Грубость и жесткость выплеснулись наружу сами собой. Я слишком долго сидела взаперти в темнице своего несчастья, чтобы кто-то мог запихнуть меня обратно. Проигнорировав возмущённое выражение на лицах служанок, я спустилась дальше вниз и оказалась посреди огромного холла.

Каменный пол был устлан длинными красными дорожками. На побеленных стенах висели огромные картины – портреты, изображающие богатых господ в одеждах века этак девятнадцатого. Стало так любопытно, что я даже подошла к одному из них и потрогала раму. Деревянная, покрашенная в позолоту. Пошла дальше, старательно разглядывая каждую деталь и вдруг услышала голоса.

Два мужских голоса доносились из приоткрытой двери соседней комнаты. Я бы, естественно, прошла мимо – встречаться с кем-либо из хозяев этого поместья мне пока не хотелось, однако один голос показался мучительно знакомым.

– Андрос! – возмущённо говорил один из мужчин. – Ты понимаешь, что отец этим браком указал мне моё место? Он всё сделал для того, чтобы я женился не по своей воле, а теперь ещё хочет внуков. Да в гробу я видел его желания! Он испортил мне жизнь, подсунув эту девку, и я должен с этим смириться? Как ты себе это представляешь?

– Успокойся, Ромео, – ответил ему ленивый голос. – Ты слишком горячен. Твоя жена не так уж дурна собой. Неужели она так ужасна в постели?

– Да я к ней не ходил! – возмущённо закричал тот, которого звали Ромео. – Она мне противна. От одного её вида меня тошнит!

– Странный ты, – возразил собеседник. – Лишняя женщина никогда не помешает. Лучше их иметь побольше.

– Если ты вдруг не знал, сообщаю: ты дурак, Андрос! – вспылил Ромео. – Мне нужна была моя Софи, а не эта мымра. Видеть её не могу…

– А где вообще твоя Джульетта? – поинтересовался второй мужчина. – Что-то я давно её не видел…

– Болеет она, – проворчал Ромео. – С лошади упала. Уже месяц, как не встаёт с кровати, хотя я не склонен ей верить. Тётушка Зинельда говорит, что Джульетта просто притворяется, не более того. А я и рад – лишь бы её не видеть…

Я слушала всё это с ужасом, недоумевая от трёх вещей. Во-первых, как можно вот так гнать на другого человека? Как можно так унижать его, смешивая с грязью? Во-вторых, Ромео… кажется, тётушка говорила, что именно так зовут моего мужа. Выходит, он – мой как бы муж – с такой ненавистью отзывается обо мне, точнее, о Джульетте? Какой кошмар!

И третье – почему этот голос мне так невыносимо знаком?