Текст книги "Ненавистная жена. Вызов для попаданки (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 40

Поразительное признание

Я ошеломлённо смотрела на Ромео несколько мгновений, пытаясь осознать происходящее. Он был передо мной – живой, настоящий. Я заметила, как он склонил голову набок, словно изучая мою реакцию, и мне вдруг стало не по себе. Спохватившись, я поспешно села в кровати, но тут же осознала, что на мне только тонкая ночная рубашка. Машинально натянула одеяло повыше, прикрываясь, хотя его взгляд и без того не был хищным или насмешливым.

Нет, это был не тот Ромео, которого я знала прежде.

Он улыбался.

И не той своей фирменной ухмылкой – надменной, самоуверенной, с оттенком скрытого сарказма. Нет. Это была мягкая, искренняя улыбка. Он просто рад меня видеть.

Неужели?

Моё сердце заколотилось.

Я не знала, что думать. Еще недавно скорбела, считая его мёртвым, и с этой мыслью в какой-то мере смирилась. Я оплакивала его и думала, что он ушёл навсегда. А теперь он здесь. Живой. И я… боюсь.

Боюсь, что он снова станет холодным и недоверчивым. Что вновь оттолкнёт меня, загонит в тупик, что я потеряю его во второй раз.

Но он не отталкивает.

– Что ты намерен делать? – решила говорить не таясь. Он знает, кто я такая. Скрывать больше нечего…

Он вопросительно приподнял одну бровь.

Я затаила дыхание.

Это был исключительно его личный жест, такой знакомый и в то же время – такой невозможный для Ромы Весёлкова.

Стоп. А где Рома?

Я тряхнула головой, чувствуя, как разум лихорадочно ищет предположения.

Он… вернулся домой? Или… мертв?

Я нервно сглотнула.

Ромео смотрел на меня спокойно, уверенно, словно давая время всё осмыслить. Не спешил отвечать.

– Ты назвал меня попаданкой, – наконец заговорила я, с трудом сглотнув ком в горле. – Значит, ты знаешь правду? Джульетта… рассказала тебе?

Он чуть склонил голову набок.

– Да, она многое рассказала, – ответил он, и его голос прозвучал низко, мягко, почти нежно. – Точнее, в том мире, где мы были, невозможно что-либо скрывать…

Ромео откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Его поза была расслабленной, самоуверенной, но я чувствовала – это лишь маска.

– Думаю, теперь всё будет отлично, – начал он, но тут же осёкся, и дерзкая улыбка сползла с его лица.

Глаза потемнели, выражение стало серьёзным, даже мрачным.

Я невольно напряглась.

Резко поднявшись, он подошёл к кровати, в которой я лежала, и неожиданно опустился на одно колено.

Я затаила дыхание, когда его пальцы крепко сжали мою руку.

– Джульетта… точнее, дева из другого мира… – он посмотрел на меня снизу вверх. – Я даже не знаю твоего настоящего имени… – моё сердце глухо стукнуло в груди. – Я должен сказать… Говорят, человек переосмысливает свою жизнь на грани смерти, – его голос был тихим, но звучал отчётливо. – Я был не просто на грани… Я перешагнул её.

Я сглотнула.

– Мне пришлось столкнуться со смертью лицом к лицу. Я был уже там. На пути в вечность… – он на мгновение замолчал, словно снова переживая всё заново. – Я примирился с Джульеттой. Моя вина перед ней была огромна, и я это осознал.

Я почувствовала, как сжимаются пальцы, удерживающие мою руку. Но Ромео вдруг выдохнул, и на его лице появилось выражение скорби. Такой искренней, такой неподдельной, что у меня сжалось сердце.

Я закусила губу, не в силах отвести о него взгляд.

– Там, за порогом, я видел многое. Видел страдания тех, кто жил во зле. Видел отчаяние непрощённых, ужас нераскаявшихся.

Я похолодела.

– Я сам едва не стал таким…

Он закрыл глаза.

– Но… воспоминание о тебе стало той нитью, что связала меня с реальным миром… – голос Ромео сорвался, но он тут же взял себя в руки. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах не было ничего от прежнего Ромео.

Ни насмешки. Ни высокомерия. Ни гордыни.

Такое чувство, будто всё это переплавилось в том горниле, через которое он прошёл.

– Я вернулся по этой ниточке, – прошептал он.

Я судорожно сглотнула.

– Вернулся для того, чтобы сказать правду.

Он наклонился ближе.

– Чтобы больше не скрывать своих чувств.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Раньше я никогда бы не признался в этом. Мне казалось, это слабостью, – он качнул головой. – Но теперь… теперь я понимаю, что это было страхом…

Моё сердце билось так громко, что, казалось, заглушало всё вокруг.

– Я полюбил тебя, дева из другого мира. Полюбил… сам того не ожидая, и прошу: останься со мной!!!

Он прижал мою руку к своим губам.

– Я больше не хочу быть прежним человеком. Мне противно даже думать о том, кем я был…

Его глаза сверкнули, и в них появилось странное выражение.

– Но это ещё не всё…

Я чувствовала, что он собирается сказать что-то ещё.

Что-то, что перевернёт мою жизнь.

* * *

– Ты можешь вернуться в свой мир, – наконец произнес Ромео, чуть крепче сжав мою ладонь.

Я заметила, как он сглотнул, прежде чем продолжить:

– Бог… он был рядом со мной. Всё это время. Там, за гранью жизни. Он предупредил меня, что я не должен быть жадным. Что я не должен удерживать тебя здесь против твоего желания. И Он пообещал, что ты будешь совершенно здорова, если выберешь возвращение. Это Его утешение за всё то, что ты пережила…

Я тяжело дышала, сердце вот-вот могло выпрыгнуть из груди.

– То есть… – мой голос сорвался. Я попробовала ещё раз. – Мне просто нужно попросить Его – и я вернусь?

Он кивнул.

Я зажмурилась. В груди вдруг всколыхнулось что-то болезненное, обжигающее.

Мой мир. Моя жизнь.

Моё прошлое.

Я могу вернуться!

Дом. Старый университет. Друзья. Всё то, что я потеряла…

Но…

– Обещай, что подумаешь… – тихо попросил Ромео.

Я встретилась с ним взглядом.

Он умолял. Я видела это.

Но не заставлял.

Не давил.

Он просто ждал.

А я…

Я не знала, что сказать.

Я смотрела в его лицо, рассматривала эти резкие, мужественные черты, глаза, в которых больше не было ни злобы, ни презрения, ни глухой боли.

Между нами было много всего… неправильного. Недоверие, неприязнь, вечные перепалки. Однако… он яростно защищал меня, сражался за меня, спасал, и я чувствовала, вот нутром своим чувствовала, что ему на меня не наплевать, хотя он тщательно это скрывал.

Вспомнилось, как Ромео умирал.

Как я оплакивала его.

Как сердце разрывалось, когда я думала, что он ушёл навсегда.

И вот он здесь.

И я могу уйти.

Или остаться.

Он отдал мне право выбора!!!

Я не могла оторвать взгляда от его глаз. Они были другими. В них не было насмешки, не было той холодной жестокости, что так часто мелькала раньше. В них была правда. Голая, обнажённая, неподдельная. Он говорил искренне, а я… я не знала, что сказать.

Закрыла глаза, чувствуя, что совершенно растеряна.

Я могла вернуться. Вернуться в свой мир здоровой, полноценной. Снова войти в свою квартиру, где утром могла бы варить кофе, лениво укрываться пледом и перечитывать любимые книги. Вернуться в университет, закончить обучение, построить карьеру. Забыть обо всех интригах, опасностях, о высокомерной Элинор и о жестокой Софии. Забыть о змеиной улыбке Юлианы и о подлости Зинельды.

Я могла ЖИТЬ!

Но вот только… я больше не могла представить ту жизнь без него.

Я вновь посмотрела на Ромео. Он всё ещё держал мою руку. Крепко. Словно боялся, что я растворюсь, как мираж. В его взгляде было напряжение, но в то же время – полная покорность.

Он не собирался удерживать меня.

Раньше он требовал. Приказывал. Брал, никогда не просил. Но теперь… теперь он просто ждал.

– Я понимаю, что вел себя с тобой крайне неуважительно, – голос Ромео прозвучал тихо, но я отчетливо услышала в нем боль. – И я понимаю, что тебе трудно поверить в то, что я стал другим. Но прошу тебя, доверься мне. Один единственный раз!

Сердце заколотилось так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется наружу.

И вдруг поняла, что собственный выбор уже сделан.

Я не хотела уходить.

Я представила свою жизнь без него… и осознала, что она будет пустой.

Я не смогу снова стать той, кем была раньше. Это место, этот мир изменил меня.

Ромео изменил меня.

Как и я его.

Я сжала его пальцы в ответ.

Едва заметно.

Его глаза вспыхнули надеждой.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Бог, ты слышишь меня?

Я остаюсь.

Остаюсь с тем, кто в этом мире зовётся моим мужем!

Когда я снова посмотрела на Ромео, он уже знал мой ответ.

Я видела это по тому, как заблестели его глаза.

Как дрогнули его губы.

Как он наклонился ко мне… с глубоким трепетом поцеловал.

Глава 41

Доблестный защитник

За несколько часов до этого…

В холле пахло кровью. Она уже впиталась в доски пола, смешалась с грязью, размытая следами драки. Воздух был наполнен тяжёлыми, рваными вдохами раненых, но на этом фоне всё ещё звучал звон металла – короткий, резкий, пугающий.

Ромео ворвался в холл стремительно, словно буря, и первое, что он увидел – это нескольких мужчин, пытающихся сдержать натиск нападавших. Кузнецы, ещё пара смельчаков из слуг – все они уже были изранены. Один из парней неподвижно лежал в луже крови, его грудь больше не вздымалась.

А разбойники? Они почти не пострадали. Силы были неравны. Они чувствовали себя победителями.

Но не в этот раз!

Гнев заполнил каждую клеточку его тела, обрушился волной на сознание, вытесняя мысли. Всё, что он чувствовал, – это ярость. Горячая, огненная, свирепая.

Ромео взревел и бросился в бой.

Первый бандит даже не успел понять, что произошло – лезвие меча рассекло воздух, а затем его грудь. Он захрипел, отшатнулся, но Ромео уже двигался дальше. Второй замахнулся топором – слишком медленно. Меч просвистел, и вот уже оружие вылетело из его рук, а кровь хлынула из рассечённого плеча.

Разбойники поняли, что перед ними противник, не избалованный комфортом, буквально зверь, охваченный жаждой битвы.

Попытались с опаской окружить его.

Один бросился с кинжалом – лезвие прорезало воздух слишком близко. Ромео сделал резкий шаг вперёд, ударил локтем в лицо, смял противника, а затем коротким выпадом всадил меч в живот. Развернулся, отбил удар сабли, нанёс встречный – бандит рухнул, не издав ни звука.

Металл скрежетал, дыхание обжигало горло, мышцы гудели, но Ромео не останавливался.

Он рубил и колол, двигался быстро, без колебаний, без жалости. Огонь внутри него пылал так же ярко, как в тот день, когда в его грудь вонзился арбалетный болт.

Но сегодня он не умирал. Сегодня он побеждал.

Последний разбойник выронил оружие, захрипел, сражённый точным выпадом.

Холл замер.

Только теперь Ромео понял, что стоит среди груды тел, тяжело дышит, сжимая окровавленный меч. В висках стучала кровь. В ушах звенело. Он поднял взгляд и увидел слуг – тех, кто ещё был жив.

Они смотрели на него с уважением. Но вместе с этим уважением в глазах проскальзывал страх. Они еще никогда не видели своего хозяина таким грозным…

Кто-то сглотнул. Кто-то нервно отступил назад.

Ромео провёл тыльной стороной ладони по лбу, стирая капли пота. Он хотел было спросить, все ли целы, когда вдруг за его спиной раздался надрывный вздох.

– Любимый!!!

Ромео резко обернулся.

С пола поднималась девушка – разомлевшая, будто только что пришла в себя. В её глазах светилось восхищение, губы дрожали от эмоций. Джульетта???

Она кинулась к нему, раскинув руки.

– Ты спас нас!

Она попыталась повиснуть у него на шее, но он резко шагнул назад, уклоняясь от её прикосновений. Правда, это не особенно помогло, и она всё-таки повисла на нём.

Его взгляд сузился. Что происходит вообще?

Ромео отстранил её, крепко удерживая за плечи, и холодно спросил:

– Кто ты такая?

* * *

Гвардейцы стояли ровной шеренгой, молчаливо и бесстрастно наблюдая за происходящим. Среди них был офицер, пожилой, с проседью в висках, с усталым, но внимательным взглядом. Он сдержанно кивнул, принимая под стражу двух женщин, которые больше не пытались сохранить маски достоинства.

Зинельда и её дочь рыдали, цепляясь за последние крохи надежды. Юлиана вцепилась в руку одного из солдат, отчаянно пытаясь просить о помощи, но её тут же отдёрнули. Она кричала, проклинала всех, называла Ромео предателем, а меня – ведьмой, лгуньей, проклятой обманщицей, которая околдовала её несчастного жениха.

Зинельда, напротив, больше не орала. Её крупное тело содрогалось от беззвучных рыданий, губы бормотали неразборчивые мольбы. Она смотрела на Ромео затравленным, умоляющим взглядом, но он оставался непоколебим.

– Я был слишком терпелив, – холодно сказал он, глядя на них сверху вниз. – Слишком снисходителен к вашей наглости. Я дал вам достаточно шансов, но вы выбрали обман, предательство и преступление. Теперь пожинайте плоды.

Я стояла рядом, наблюдая за их неподдельным ужасом и не жалела ни капли.

И всё же…

Какая-то часть меня заговорила внутри, словно голос самой Джульетты, той, что когда-то жила в этом теле.

«Милость превозносится над судом… Смягчи наказание. Как поступила бы настоящая Джульетта? Ведь эти две грымзы всё-таки её близкие родственницы.»

Я вздохнула и, прежде чем успела передумать, наклонилась к уху Ромео.

– Прошу, давай обнародуем их преступление перед обществом, но не будем отправлять их в темницу. Жизнь с клеймом позора станет для них наихудшим наказанием.

Ромео медленно повернул ко мне голову, его тёмные глаза вспыхнули непроницаемым холодом.

На миг я испугалась, что он откажет, что гнев и желание отомстить окажутся сильнее.

Но затем выражение его лица изменилось. В уголках губ мелькнула лёгкая, почти невидимая улыбка. Огоньки нежности зажглись в его взгляде, смягчая суровые черты.

– Только ради тебя, любимая, – негромко ответил он. – Всё, что пожелаешь.

Он отошёл к офицеру и что-то тихо сказал ему. Тот, внимательно выслушав, медленно кивнул. Затем Ромео вытащил из кармана небольшой мешочек, и офицер молниеносным движением спрятал его в складках плаща. Всё было решено.

Женщин увели.

– Я попросил подержать их в темнице пару дней, – ухмыльнулся Ромео, наблюдая за тем, как их фигуры исчезают в глубине коридора. – Для профилактики. Через два дня их отпустят. А слухи разойдутся сами собой, поверь, ещё и подробностями несуществующими обрастут.

Я с благодарностью сжала его руку.

Но в глубине души всё ещё оставалась неуверенность.

Было немного неловко рядом с Ромео. Казалось, что в любой момент его нежность сменится холодом, что снова найдётся что-то, что омрачит наши отношения и чувства.

Но я зря боялась.

Только спустя некоторое время я осознала, что перемены, произошедшие с ним, были гораздо серьёзнее и глубже, чем просто смена настроения.

Воистину, горбатого могила исправит… – говорится в пословице. И она как нельзя кстати подошла к этой ситуации, потому что Ромео был изменен именно смертью… и чудесным воскресением.

Я невольно вспомнила, как даже в моём мире встречала истории о людях, переживших клиническую смерть и вернувшихся совершенно иными. Потому что им открывалась другая сторона жизни и смерти. Потому что перед ними обнажалась правда.

Ромео действительно стал другим.

А я?

Разве я не изменилась также?

Ведь я тоже пережила смерть и возродилась к жизни вновь. Я стала сильнее. Стала мудрее.

И несмотря на все испытания, через которые пришлось пройти, несмотря на боль, страх, предательства и потери… я обрела любовь.

* * *

На следующее утро мы с Ромео завтракали в столовой. Атмосфера была просто потрясающей – лёгкой, непринуждённой, наполненной смехом.

Ромео, как оказалось, был превосходным рассказчиком. Он увлечённо делился историями из прошлого, перемежая их колкими замечаниями, от которых я буквально захлёбывалась смехом.

– И вот представь, – продолжал он, едва сдерживая ухмылку, – наш управляющий как-то решил устроить званый ужин. Все чинно, благородно, бокалы с вином, серебряные приборы, обсуждение политики… И тут посреди трапезы в комнату вбегает его любимый бульдог и с размаху запрыгивает прямо на стол.

Я хохотнула, представив себе эту картину.

– Это ещё не всё, – поднял он палец, довольный моей реакцией. – В зубах у него, представь себе, был чей-то башмак. Ну и, естественно, все присутствующие – дамы, господа – просто замерли в шоке. В полной тишине собака гордо улеглась между тарелками и начала с хрустом грызть находку.

Я закрыла лицо руками, пытаясь совладать с нахлынувшей волной смеха.

– И что было дальше?

– А дальше раздался отчаянный крик одного из гостей, который тут же соскочил со стула, пытаясь отнять у пса свой же башмак. Собака, разумеется, восприняла это как игру и рванула прочь, с башмаком в пасти. В итоге весь званый ужин превратился в хаотичную погоню по всему дому за проклятым бульдогом.

Я смеялась, чуть не опрокинув бокал с соком.

– Ох, Ромео, не знала, что ты способен на такие рассказы.

– Поверь, моя дорогая, ты знаешь обо мне далеко не всё, – хищно улыбнулся он.

Я сжала вилку, почувствовав, как этот взгляд буквально пронзил меня насквозь.

Он медленно отложил приборы, затем, не говоря ни слова, взял мою руку в свои тёплые ладони и поднёс к губам. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй скользнул по кончикам моих пальцев.

По телу пробежала жаркая волна, кровь закипела, сердце заколотилось так сильно, что я не была уверена, что смогу сейчас хоть что-то сказать.

Взгляд Ромео потемнел, стал пристальным и целеустремлённым.

«О, нет, нет… если он сейчас не отдёрнет руку, я забуду обо всём на свете…»

Но тут…

В столовую ворвалась Элинор.

Она резко остановилась на пороге, натолкнувшись взглядом на животрепещущую сцену. Я вздрогнула, а Ромео лишь медленно выпрямился, явно не спеша отдаляться от меня.

Глаза Элинор расширились от изумления, а потом сузились, налившись яростью.

– Брат! – воскликнула она, и в следующий миг уже метнулась к Ромео, ловко разорвав ту невидимую связь, что возникала между нами.

Она обняла его, заставив выпустить мои пальцы, и крепко схватила его лицо ладонями, приближая к себе.

– Как ты? Ты не ранен? – её голос дрожал от волнения. – Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что после тяжёлого ранения тебе пришлось отбиваться от разбойников!

Ромео осторожно выпутался из её хватки и кивнул на стул справа от себя.

– Присядь, Элинор.

Она нехотя отступила, но перед тем, как сесть, зыркнула на меня взглядом, полным недовольства.

– Пусть она выйдет! – заявила она с высокомерием, поправляя рукава платья. – Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Она принялась устраивать на коленях салфетку, будто не сомневалась, что её требование будет немедленно исполнено.

Но Ромео не шевельнулся.

Элинор подняла на него взгляд, нахмурившись.

– Ты не слышал? Пусть она выйдет.

Он взглянул на неё с лёгким раздражением.

– Элинор, если у тебя есть что сказать, говори при моей жене.

Кузина откашлялась, заметно смутившись, но быстро взяла себя в руки.

– Впрочем, мне плевать, – фыркнула она, откидывая локон за ухо. – Рассказывай подробности, я хочу знать всё!

Ромео откинулся на спинку стула и лениво протянул:

– Рассказывать особо нечего. Нападение я отбил, передал дело дознавателям, они уже работают. Возможно, в течение нескольких дней предоставят отчёт. Кстати, двое нападавших остались живы. Их уже допрашивали.

Я заметила, как Элинор слегка поёрзала, но быстро взяла себя в руки.

– И знаешь что… – продолжил он, внимательно глядя на неё.

Я почувствовала, как в нём вновь вспыхнуло напряжение.

– Один из них признался, что их нанял аристократ. Мы выяснили его имя.

Он сделал паузу.

– Его зовут Филипп де Лаурент.

Элинор смертельно побледнела.

Я удивлённо подняла брови.

Эпилог

Элинор смертельно побледнела и вжалась в спинку стула. Её губы задрожали, а пальцы вцепились в края платья так сильно, что костяшки побелели.

Ромео не удивился этой реакции. Он смотрел на неё как человек, который давно знал правду, но просто ждал момента, чтобы её озвучить. В глазах его не было ни ярости, ни гнева – только ледяное разочарование.

Элинор метнулась взглядом ко мне, словно надеялась найти поддержку, но я лишь молча наблюдала. Я не чувствовала жалости. Лишь изумление от непонимания того, что происходит.

– Я тут навёл справки, – продолжил Ромео, сев обратно и небрежно скрестив руки на груди. – Говорят, ты бросила Филиппа уже после того, как ваша помолвка была официально объявлена. Говорят, у тебя нашёлся новый ухажёр… – он выдержал паузу, прищурившись. – Вопрос только в одном, дорогая кузина: при чём тут я?

Элинор резко вскинула голову. В её глазах смешались страх и стыд.

– Я… я… – она запнулась, её дыхание сбилось. – Я… не хотела!

Ромео молча ждал продолжения.

Элинор стиснула руки и, закрыв глаза, выпалила:

– Он мне смертельно надоел, и я не знала, как от него отвязаться. Вот и придумала другого мужчину…

Ромео резко ударил кулаком по столу, заставив Элинор вздрогнуть и вскинуть на него испуганный взгляд.

– Но почему тогда этот человек захотел убить именно меня⁈

Элинор застонала и всхлипнула.

– Потому что я сказала ему, что это с тобой у нас отношения! – выкрикнула она в отчаянии.

Я в ужасе прикрыла рот ладонью.

– Соврала, что мы не кровные родственники, – продолжала Элинор, начиная рыдать. – Ты тогда не был женат… Я подумала, что это отпугнёт Филиппа, ведь ты намного именитее его… Мне и в голову не приходило, что он пойдёт на убийство!

Она закрыла лицо руками ее плечизатряслись.

А я… я просто не могла поверить в это.

Ромео едва не погиб из-за её лжи!

Нет, он даже погиб.

И только чудом вернулся.

Ромео долго смотрел на кузину. Его лицо оставалось каменным.

– Ты чуть не отправила меня в могилу, Элинор, – произнёс он холодно. – Из-за тебя я испил горечь смерти, – Элинор всхлипывала, но Ромео не смягчился. – Мне придётся рассказать обо всём родителям.

– Нет! – воскликнула она, резко вскинув голову. – Ромео, миленький, не говори им, прошу тебя! Они же… они же изгонят меня куда-нибудь к тетке в провинцию! А я не могу… я там зачахну!!!

Ромео раздраженно сжал челюсти.

– За свои поступки надо отвечать, Элинор, – отрезал он. – Чтобы потом не пришлось мучительно сожалеть…

Он посмотрел на меня.

И я поняла.

Он говорил не только о ней.

Он говорил о себе. О своих собственных ошибках. О своих грехах передо мной…

* * *

Разговор с родителями Ромео вышел бурным. Когда он спокойно, без лишних эмоций, поведал, из-за чего на него было совершено покушение, его мать подскочила со своего места, словно её ужалила оса.

– Что ты сказал⁈ – закричала она, резко поворачиваясь к Элинор.

Та и без того сидела смертельно бледная, сгорбившись на стуле, но теперь её и вовсе затрясло.

– Как ты могла⁈ – продолжала бушевать госпожа Сильетти. – Из-за твоей глупости, твоего легкомыслия мой сын едва не погиб!

Я видела, как дрожали её руки, как в глазах плескалась ярость, смешанная с болью, и вдруг впервые за всё время мне стало жаль Элинор.

Она была жалким зрелищем – сломленная, униженная, осознающая весь масштаб своей ошибки.

– Я… я не думала… – прохрипела она, слёзы потекли по её лицу.

– Ты вообще когда-нибудь думаешь⁈ – отрезала госпожа Сильетти и, схватив девушку за руку, потащила ее прочь из гостиной.

Господин Сильетти, в отличие от своей супруги, отнёсся к произошедшему куда спокойнее, словно это уже не имело значения. Но гордость в его глазах светилась ярко.

– Молодец, Ромео! – всё повторял он. – Я знал, что ты справишься с любыми трудностями!

Я не переставала удивляться тому, как хорошо он ко мне относится, и только позже узнала причину.

Когда-то давно он был без памяти влюблён в Шарлотту, одну из тёток Джульетты. А сама Джульетта являлась точной копией той женщины. Видимо я напоминала ему далёкую любовь. В какой-то степени, женив сына на мне, он осуществил свою собственную мечту.

А вот София, видимо, надеясь отомстить Ромео за расторжение помолвки, поспешила выйти замуж за знатного герцога, чей титул был намного выше, чем у моего мужа. Только был один нюанс: её супруг был стар. Безнадёжно стар.

Если она хотела досадить этим браком Ромео, то просчиталась. Она навредила только себе.

Михаэль… он исчез из моей жизни так же, как появился. Мы фактически ни разу не встретились после всего произошедшего. Он избегал меня, боялся. Скорее всего, опасался мести со стороны Ромео, потому что теперь прекрасно знал, на что тот способен.

Но с мной Ромео теперь был другим. Предельно нежным.

Когда все страсти улеглись, мы наконец-то вернулись в его поместье. Оно казалось необычайно тихим без Элинор и спокойным без Зинельды.

Я не забыла про Мориса и его мать. Мужчину я сразу же назначила управляющим в поместье, а его мать сделала главной среди служанок.

Ромео был только за.

В его глазах плескался азарт и предвкушение.

Когда вечером он подошёл ко мне, я почувствовала глубокое волнение.

– Жди меня сегодня, – прошептал он мне на ухо с озорной улыбкой, а по моему телу пробежали мурашки.

Я поняла, что он имел в виду…

* * *

Вечер выдался необычайно тихим. В воздухе стояла томительная, почти осязаемая напряженность, и я чувствовала её каждой клеточкой тела. Ночной ветер ветви деревьев в саду, окна пропускали в спальню мягкий серебристый свет луны. Я стояла у окна, босая, в лёгкой ночной рубашке, слишком соблазнительной, слишком прозрачной… и трусила, как ненормальная.

Я знала, что он придёт.

Каждый нерв в моём теле был натянут, словно струна. Я слышала, как в коридоре скрипнула половица, как мягкие, уверенные шаги приблизились к двери, как опустилась ручка двери… И вот – эта дверь медленно открылась.

Ромео стоял в проёме, высокий, опасно красивый, в расстёгнутой рубашке, едва скрывающей его сильное, мускулистое тело. Шагнул вперед, выходя из тени на лунную дорожку, и его глаза ярко засверкали.

Я не смогла сдержать дрожь, и он её заметил.

Его губы тронула усмешка – ленивая, полная обещаний. Медленно, без спешки он вернулся, закрыл дверь на засов и снова оказался передо мной.

– Ты дрожишь, мышонок… – Его голос прозвучал низко, хрипловато, и я почувствовала, как в груди разгорается жаркий огонь.

Ромео приблизился вплотную, тёплыми пальцами коснулся моего лица, легко провёл по щеке, обводя контур губ. Я невольно прикрыла глаза, сердце бешено заколотилось.

– Боишься?

– Нет… – выдохнула я, но тут же смутилась. – Ну… может, немного.

Ромео усмехнулся и наклонился ближе, его дыхание обожгло мне кожу.

– Твой страх… – он медленно провёл пальцами по моей шее, скользнул вниз, к ключицам, – … возбуждает меня.

Я судорожно вдохнула, но тут же почувствовала, как он подхватил меня на руки и понёс к кровати. Лёгкость, с которой он это сделал, лишила меня последних сил сопротивляться. Я даже не успела испугаться, потому что уже через мгновение оказалась на мягких простынях, а он навис надо мной, глядя сверху вниз с той самой хищной усмешкой, от которой у меня внутри всё сжималось и горело.

– Значит, бойся, мышонок… – пробормотал он, наклоняясь ближе. – Бойся своего грозного льва…

И набросился на мои губы с поцелуем.

Этот поцелуй был горячим, требовательным, властным. Его губы завладели моими, дыхание смешалось, разум помутился. Его руки начали изучать моё тело, оставляя за собой дорожки жара. Я выгнулась навстречу, запуская пальцы в его волосы, делая поцелуй горячее и нетерпеливее…

Мир вокруг перестал существовать. Был только он. Только этот момент.

– Моё настоящее имя… – выдохнула я едва слышно, ненадолго отстранившись, – моя имя – Юля!

Он чуть отстранился, пристально посмотрел в мои глаза, словно запоминая мое выражение лица.

– Юля… – повторил он тихо, с какой-то новой нежностью, с каким-то особым смыслом.

Зачем я это сказала? Наверное, хотела, чтобы наша первая близость произошла именно так – с моим настоящим именем в его устах…

Ромео наклонился и прошептал мне в губы:

– Тогда запомни, Юля… Теперь ты – моя!

КОНЕЦ