Текст книги "После брака. Любовь со сроком давности (СИ)"

Автор книги: Анна Кэтрин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4.

Глава 4.

Знала ли я , что Валера женился?

Знала.

Знала ли я , что на его пальце теперь красуется широкое толстое кольцо из белого золота, с гравировками в виде пересечения нескольких линий?

Знала.

И не потому, что следила за бывшим мужем, а потому, что такое событие просто не могло обойти меня. Мне позвонили все: сын, дочь, моя мать. Мне даже свекровь позвонила не с претензией, не со злорадством, а просто для того, чтобы я знала.

А я и так знала, потому что слишком много было вестников. И нет, я не сидела, не высматривала в новостных пабликах, как прошла свадьба самого Валерия Третьякова. Мне прекрасно слали сообщения общие знакомые. Кто-то с недоумением. Кто-то с раздражением. Кто-то с охами вздохами.

Поэтому я видела шатенку, стройную, в платье цвета айвори, с короткой фатой, которая не закрывала даже лопатки. Его– солидного, статного, взрослого, с морщинкой между бровей. На нём не было традиционного костюма тройки. Белая рубашка, темно-синие брюки в тон букету молодой невесты.

Что я испытывала в тот момент?

Страх, отчаяние. Опять-таки ненависть к себе.

У него не просто была любовница. Он влюбился настолько , что через какое-то время после нашего развода, сделал предложение ей. Он влюбился. Он забыл ту женщину, с которой двадцать пять лет прожил в одной семье. Которая ставила ему горчичники и банки. Которая писала ему заголовки для рекламных статей. Которая собирала всех его ведущих специалистов: бухгалтера, финансиста, управляющих.

Я была очень хорошей женой. А хорошим жёнам изменяют. Хороших жён не ценят. Об хороших жён ноги вытирают.

Я смотрела на то, как эта самая шатенка с короткой фатой, улыбается на камеру, вытягивая правую руку и показывая безымянный палец. Это было бы очень глупо, если бы я в этот момент испытывала раздражение, злость, негодование. Тогда бы это означало , что я проигрываю в самой жестокой игре под названием жизнь.

Поэтому я обо всем знала. И я была теперь для Валеры вне закона.

Он носил обручальное кольцо, которое выбирал с другой женщиной. Поэтому все его глупые оскорбления, которые сейчас прозвучали, ничто иное, как сотрясение воздуха. А вот тот факт , что Аля решила меня таким образом видимо унизить, ударил больно.

–Третьяков, когда напьёшься, больше не звони мне. Ладно? – Произнесла я, тяжело вздохнул и снова услышала бархатный, раскатистый смех в трубке.

– Марусь, а с чего ты вообще взяла, что я пьян?

– Потому, что будь ты в своём уме и трезвой памяти, ты бы никогда в жизни мне не позвонил. На протяжении двух лет тебя не беспокоило то, как я живу, с кем я живу и на чьи крестины я еду. Так что не думай о себе слишком хорошо. И прекрати эти глупые звонки с целью задеть.

– Маруся, Маруся, Маруся . – нараспев произнёс Валера и вздохнул. – Что ж ты такая у меня нелюдимая?

– А что ж ты такой у меня общительный? – В тон ему отозвалась я и прикрыла глаза.

Обещала же сама себе, что не буду никогда вступать с ним ни в какую перепалку. И вообще, надо кинуть трубку.

Но он затормозил.

– Потому что меня профессия Обязывает. Потому что я лицо своей компании.

В этом он был прав. Он лицо своей компании. Лучший рекламный агент с сотнями площадок, где можно разместить все объявления. К Третьякову обращались небольшие студии какого-нибудь современного бизнеса, так и серьёзные дядьки в костюмах, которые баллотировались на разные должности. Пиар компании– вообще любимое занятие Третьякова. Он в них был лучшим. Даже чёрный пиар умудрялся развернуть таким образом, что все было на пользу. Да, он был общительным. Всегда много разговаривал.

Но не надо разговаривать со мной.

– Я не знаю, зачем ты позвонил. Поглумиться или тебе просто скучно стало? Но время позднее. Слава Богу, у меня нет свободных минут для того, чтобы потратить их на тебя.

– А куда это ты собираешься? И кто это тебя там ждёт? – Наигранно негодуя, произнёс Валера.

Я фыркнула.

– Тебя это не волнует и не касается. Если ты позвонил мне сказать о том, что мы увидимся на крестинах у Али, то спасибо. Я теперь сделаю все возможное, чтобы ты на них не появился. Либо просто не появлюсь сама. Делать мне больше нечего, как размениваться на общение с предателем и Иудой.

– Сколько много пафосных слов, Маруся. – Быстро протараторил Валера и вздохнул, как будто бы сетуя на то, что я такая неуживчивая. – Я просто позвонил намекнуть тебе на то, что у нас вполне ещё может быть что-то общее.

– Например? – Без какого-либо сарказма, уточнила я, потому что не понимала, к чему он вёл. – У нас с тобой общие дети. У нас с тобой общие внуки. На этом все закончено. Так что не надо примазываться к моей семье, считая будто бы ты совершаешь какой-то благородный поступок, появляясь на мероприятии моей младшей сестрёнки.

– Да я не совершаю никакой благородный поступок. – Быстро произнёс Валера. – Я просто считаю , что ты вот кумой моей станешь. А ты же помнишь поговорку: плоха та кума, что под кумом не была! Маруся, готовься.

Глава 5

Глава 5

Я первая бросила трубку.

Выдохнула, повернулась и увидела в отражении себя: щеки красные, глаза бешеные. Такое чувство как будто бы повстречала на своём пути огнедышащего дракона и попыталась оторвать ему хвост.

Чего там пытался мне объяснить Валера?

Плоха та кума, что под кумом не была?

Он вообще понимает, что он ляпнул?

Кумом и кумой ещё называли дружку жениха и подружку невесты, и таким образом на свадьбах сводили новые пары.

Это для крестин не актуально.

В любом случае это лишено какого-либо смысла.

Во-первых, потому что мы бывшие муж и жена, мы не можем быть крёстными одного ребёнка. То есть при всем религиозном раскладе здесь уже несоответствие, так что пусть он рот прикроет и не будет казаться таким глупым, но другой вопрос, который меня в этой ситуации касался: как Алефтина могла со мной так поступить?

Всю ночь я провозилась на постели с тем самым чувством того, что меня потряхивает от негодования, и поэтому рано утром, как только солнце поднялось до окон, я резко села в постели и набрала младшую сестрёнку:

– Ты чего не спишь? – Выдохнула Аля.

– Да вот знаешь, имела такой неприятный разговор вечером.

– Какой, ты о чем вообще, Марусь?

Я облизала губы.

– Алечка, я о том, что мне звонил мой бывший муж и сказал, дескать, что мы с ним кум и кума!

Повисло тяжёлое молчание в трубке.

– Аль, ты чего с ума сошла? – Резко рявкнула я в трубку. – Аля, ответь мне немедленно.

Сопение стало настолько явным, что я поняла: сестра от меня не только хочет что-то скрыть, но ещё, видимо, большую гадость прячет.

– Аль, ты что, с ума сошла? Ты же прекрасно знаешь, он мой бывший муж, человек, который ушёл к молодой любовнице. Я не знаю, сколько ей было на тот момент. Лет тридцать, наверное. Ты прекрасно знаешь, что он женился на этой любовнице! Так торопился, что когда мы разводились, он даже не заикнулся о том, что я дофига чего-то попросила в разводе.

Хотя по факту я попросила только то, что действительно необходимо моим детям. Ничего сверхмеры, но он даже на это не имел никаких возмущений.

– И ты после того, что сделали с твоей старшей сестрой, просто зовёшь его на крестины своего сына, при этом предлагая ему стать крёстным? Ты сдурела?

– Марусь, что мне оставалось делать? – Рявкнула на меня Аля.

Я растерялась, чуть было трубку не выронила из рук.

– Вот ты такая здесь, у нас честная, правильная. Сидишь мне нотации читаешь. Давай посмотрим на картину реально, случись со мной или с мужем что-нибудь такое, я же прекрасно понимаю, что имея в наличии Валерона и тебя, у моего сына будет намного больше шансов выйти нормальным человеком в общество. Я прекрасно понимаю!

– Ты дура сейчас? – Зло спросила я.

Меня аж затрясло от таких мыслей.

– Господи, Аля, даже если, упаси Бог, что– то когда-то произойдёт, – мой голос задрожал. – Неужели ты считаешь, что я своего племянника смогу оставить? Неужели ты считаешь, будто бы меня одной недостаточно для того, чтобы у твоего сына было все самое лучшее на случай того, если с вами что-то случится?

Аля фыркнула в трубку.

– Слушай, давай мы будем с тобой достаточно объективными, тебя одной недостаточно, а вот достаточно тебя и Третьякова – достаточно, тогда действительно с моим сыном ничего не случится. Ты что думаешь, я не понимаю, что все твоё состояние это по факту, просто результат раздела имущества?

Я охнула. Я никогда не была той женой, которая сидела на шее у мужа. Я впахивала наравне с Валерой. И чего стоят мои циститы и застуженные почки в студенческой жизни, когда я мучилась, выходя на работу на рынок. Ну конечно, Але про это знать вовсе не обязательно.

– Давай будем объективными, я прекрасно понимаю, что, имея в наличии Третьякова и тебя шансы намного больше. Если ты думаешь, будто бы я что-то не так расценила, то ты ошибаешься, твой бывший муж…

– Вот именно, вот именно Аля, он мой бывший муж, он человек, который не просто развёлся со мной, а сделал это демонстративно болезненно, что я ещё не знаю,сколько времени не могла оправиться от этого развода, и ты этого человека приглашаешь быть крёстным?

– Потому что тебе легко рассуждать с золотой вилкой в зубах! – рявкнула Аля, и я от неожиданности опустилась на кровать. – Тебе легко рассуждать о том, что ой, да все у твоего ребёнка будет. Ой, да, все будет хорошо, но ты при этом ни разу не была на моём месте. Ты при этом не понимаешь, что это, когда у тебя дом один единственный в ипотеке, и ипотека такая, которая кажется неподъёмной с учётом моей зарплаты и зарплаты мужа. Ты не понимаешь, как это, когда устраиваешь детский день рождения, и не знаешь, подарят ли нормальное количество денег для того, чтобы отбить этот день рождения или придётся сыграть в минус, залезть на кредитку, ты этого ничего не знаешь, и поэтому да, тебе не понять, с какого черта я пригласила Третьякова быть нашим крёстным. Ну так вот, видя такой расклад, я хоть как-то хочу вытащить сына, чтобы хоть крестный мог достаточно ему всего дать, цинично звучит? Да, цинично! Марусь, цинично. Но я не собираюсь перед тобой притворяться.

– Тебе что, денег мало?– Тихо спросила я, ощущая горечь во рту.

– Причём здесь деньги, Марусь, серьёзно? Ты действительно считаешь, что дело в деньгах? Дело элементарно в том, что я не знаю, что будет завтра, что будет через десять лет, но я не хочу ничем рисковать, а Третьяков прекрасная страховка на всякий случай.

– Ты же понимаешь, что если ты его пригласила быть крёстным, то я крёстной не буду.

Аля тяжело задышала в трубку и выкрикнула как в детстве:

– Я маме все расскажу!

– Рассказывай, – произнесла я ровным тоном, – рассказывай, Аль…

– А у неё больное сердце. Если она узнает, что ты отказалась быть крёстной, при этом зная, как мой сын тебя обожает, насколько он тебя любит, ее это совсем с ума сведёт. Ну ты же взрослая девочка, ты же понимаешь, что виновницей этого всего будешь ты. А не я. Если ты откажешься быть крёстной, считай, ты отказалась от меня, поняла?

Аля хлопнула трубкой, а я закусила губы от шока.

Я все могла понять. Я могла действительно понять ее, если бы это была какая-то безвыходная ситуация. Но я тоже хороший гарант на всякий случай. И вообще, что это за дебильные мысли и рассуждения о том, что если с нами что-то случится, вот Третьяков…

Да, господи!

Я сдавила пальцами виски и ближе к десяти утра собралась на работу. Меня всю трясло, я не понимала, что мне делать и как быть, и, с одной стороны, выходило так, что ситуация патовая, и, с другой стороны – если Аля сказала, что если откажусь от какого-либо участия в её жизни, значит, отказываюсь от неё, то примерно так и будет.

Но я не собиралась вестись на эти манипуляции.

После обеда позвонил сын.

– Мам, слушай, можно мы к тебе Жеку закинем?

– А что случилось?

– Да, у меня накладка по работе произошла. Надо посидеть допоздна с переговорами. А у Тони немного не то состояние…

– В смысле, ты о чем сейчас?

– Да, мы начали проходить обследование. Ну, на всякий случай, и выяснилось у неё по-женски не все нормально. Она сейчас легла на пару дней в больницу, и поэтому мы вот как-то так оказались неподготовленные… – быстро объяснил Свят.

– Да, конечно, привози. Господи, хоть сейчас привози.

– Да, спасибо, ты меня очень выручишь.

Сын приехал через несколько часов и, вручив мне внука, несколько раз поблагодарил. Я расцеловала маленькую копию своего ребёнка в щеки и пока не услышала: «ой, ну ба ба, устал», не могла успокоиться.

Жене было пять, он был весёлый, смешной, похож на моего сына в детстве, и я испытывала щемящее чувство счастья, когда ко мне приезжал внук, но сегодня что-то пошло не так.

– Давай я помогу тебе раздеться, – предложила я, садясь на диванчик в своей приёмной и стягивая ботиночки с внука.

– Давай!

Когда я потянула на себя тонкую курточку, Жека заверещал:

– Ой, аккуратно, аккуратно, аккуратно, не сорви браслет. Мне это… Мне это тётя Ада подарила, представляешь, бабуль, скажи красиво?

Детская ручка вытянулась, и я рассмотрела на маленьком запястье браслет из камушков.

– Видишь, тётя ада сама их плетёт. Деда сказал, что у неё хорошо получается, и скоро, возможно, она откроет свой салон. Красиво, скажи?

***

У меня новинка! Полный текст!

История Евы и ее хитрого развода с кобелем мужем.

– Ты вчера с женой был или свою девку притащил к партнерам? – спросил компаньон мужа, и я напряглась.

– Издеваешься что ли? Жена родной и близкий человек. Она у меня дома сидит. Дочку растит. Какие ей тусовки? Думай вообще что несешь! – зарычал муж.

– А для всего остального у тебя значит любовницы? – усмехнулся партнер, и я прикрыла глаза.

Я случайно оказалась через столик от мужа.

И мне открылась ужасная правда о супруге.

– Ты мне нотации читать собрался? Жена для семьи, для уюта, для детей. А гулять можно с другими. Тем более я всегда питал слабость к блондинкам! – вызверился муж, а я трясущимися руками сдавила мобильный. – И вообще не каркай мне тут! Я жену с дочкой в конце месяца на Фиджи везу. Вот считай и загладил все свои гулянки!

– Ага… Только не поможет тебе Фиджи, когда женушка все узнает…

И партнер мужа был прав.

Поэтому накануне вылета я тихо шепнула почти бывшему мужу:

– Я хочу тебе сделать небольшой подарок перед отлетом, – выдохнула я, понимая, что этот отпуск поперек горла изменнику встанет.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 6.

Глава 6.

Я оторопела и приоткрыла рот.

– Что, Женечка? – Тихо переспросила я, наклоняясь к внуку.

– Ну, ба, – вздохнул Женя и потряс запястье.

До меня просто не доходило, как такое вообще могло произойти.

Тётя Ада там плетёт какие-то браслеты из камушков.

И один из них оказался у Женечки. Потому что Свят высказал свою позицию, что он не принимает и не понимает отца.

И здесь я узнаю, что оказывается внук контактирует с любовницей.

Ладно, хорошо, с женой моего бывшего мужа. Лицемерием плеснуло, как маслом в огонь. Я постаралась сдержать на лице все то же благостное умиротворение. Хотя у самой внутри поднялась кипучая буря.

– Тётя Ада, вообще хорошая. – Доверчиво произнёс Женя, покручивая в пальцах браслетик. – От неё пахнет так вкусно ванилью всегда. Мама говорит это духи такие.

Женя вздохнул, сполз у меня с колени и стал медленно стягивать нижнюю часть комбинезона. Остался в серых трикошках и футболке с изображением машинок.

– Да, хорошо. Я поняла, родной мой. – Тихо произнесла я сдавленным голосом, потому что такого я не могла себе предположить.

Почему Свят высказывая свою позицию относительно нашего развода, поступился какими-то своими принципами и общался с отцом?

Нет, я понимала, что он в праве общаться с отцом. Измена папы не ложится пятном на репутацию того, какой он был отец. Хотя по факту, если изменил, то и отец из него такой себе. Ведь подал пример дурной.

Я перехватила внука за руку и повела в свой кабинет. Расположила его на мягком диванчике, а сама вернулась к работе.

Только работа в голову не лезла. С одной стороны была Аля с крестником, с другой стороны– бывший муж, который решил поглумиться надо мной. С третьей стороны– сын.

Ну что?

Мне осталось узнать только, что дочка имеет близкие отношения с новой избранницей своего отца? Или, как?

Я действительно была в растерянности. Поэтому ничего дельного за все рабочее время сделать не смогла.

Звонила ещё раз Аля. Пыхтела в трубку.

– Ты же взрослый человек. – Зло выговаривала она. – Если ты так поступишь со мной, если ты откажешься быть крёстной, то,блин, мне вообще тогда без разницы будет, как дальше начнут складываться наши с тобой отношения.

– А ты понимаешь, что ты ставишь меня в такое положение, что я и отказаться не могу, но и согласиться, равно подписать себе приговор на то, что я постоянно должна буду сталкиваться со своим бывшим мужем? Ты же прекрасно знаешь , что за эти прошедшие два года я не испытывала никакого счастья от того, что он все равно мелькал в моей жизни.

Я не хотела сказать о том, что был у меня полный информационный вакуум, не получалось. Валера все равно пролезал в каждую щель, заставляя меня то и дело вздрагивать. На самом деле это дурацкое дебильное чувство, когда ты даже не можешь злиться на любовницу, просто потому, что она не какая-то алчная стерва или женщина с низкой социальной ответственностью, которая просто увела мужика из семьи. Не можешь злиться из-за того, что муж влюбился.

Мне почему-то казалось , что в ситуации измены, более фатально, как раз-таки наличие чувств, чем простое какое-то соитие, акт и все в этом духе. Но опять-таки я судила со своей колокольни. Уверена, если бы я оказалась в ситуации, где Валера просто изменял мне без каких-либо эмоций, я бы тоже была раздавлена и подавлена.

Ближе к четыре я поняла, что голова совсем не варит. Я собралась и поехала с Женей домой.

Квартира стала моим наказанием после развода– тишина. Тишина, которая была осязаемой: запахи и воспоминания. Воспоминания давили больше всего, даже несмотря на то, что я не устраивала из своего дома алтарь воспоминаний по Валерию. Все равно память приносила слишком много картинок прошлого: и как мы переезжали, как мы выбирали эту квартиру. Когда бизнес стал приносить большой доход, мы просто пришли к выводу, что надо расширяться и выбрали квартиру в строящемся доме. Ждали её. Я помнила, как приезжала между рабочими делами на место стройки и смотрела, когда же поднимется наш этаж. Мы тогда жили тоже не в плохой квартире. Только она была меньше, а дети тогда росли и нужно было пространство. Нужно было, как минимум две разные детские.

И вот после развода мне осталась квартира, как напоминание и как самое худшее наказание. Можно было бы перепродать, взять что-то поменьше, да только , когда Святослав с семьёй приезжал, казалось, что не так уж много у меня пространства свободного.

– Бабуль. – Женя подёргала меня за штанину, когда мы вышли из машины. – А мы гулять сегодня не будем на улице?

Ночью прошёл ледяной дождь и деревья стояли в изморози. Только от одного вида становилось зябко.

– А ты не замёрзнешь? – Тихо спросила я, поднимая воротник дублёнки.

Я понимала объективно, что не самая лётная погода для долгих прогулок.

– Нет, на мне же комбинезон.

Я вздохнула и Женя потащил меня в сторону детской горки. Городок стоял в центре двора. Вокруг него постоянно кружили подростки, которые занимали все качели с наступлением с темноты. А пока ещё было светло по периметру гуляли мамочки с колясками, приглядывая за старшими детьми, которые были на турниках, лесенках и горках. Вот и Женя побежал быстрее. Скатился, взвизгнул, взмахнул руками.

– Бабуль, ты видела? Видела?

– Видела. – Тихо произнесла я и по инерции вытащила мобильник для того, чтобы сделать несколько снимков и отправить Тонечке.

Она отписалась, что очень благодарна, что я провожу время с её сыном. Я уточнила несколько вопросов по поводу здоровья, но она постаралась заверить меня, что все хорошо.

Через полчаса я продрогла и посмотрела на красный нос у Женьки.

– Малыш, пошли домой. Ты уже весь замёрз.

– Я ещё разок скачусь. – Тихо попросил внук и я поспешно кивнула, чтобы только побыстрее все закончилось.

Но Женя скатился не ещё разок, а несколько разков. Поэтому, когда мы подходили к подъезду, я уже все прокляла. Даже с тёплым вязаным палантином уши все равно мёрзли.

– Сейчас будем пить горячий чай и есть горячий суп. – Сказала я, вздохнув и схватив Женю за руку, повела его через дорогу.

Внук подпрыгивал, заглядывал мне в глаза. Когда мы оказались возле подъезда, счастливо заверещал.

– Ба, ба! Смотри, машина дедули! Машина дедули!

Я резко обернулась и действительно увидела внедорожник Валерия, который припарковался в метре от нас. Бывший муж вышел из машины. Мне казалось , что два года его не изменили: халеный, статный, широкоплечий, с дерзкой ухмылкой и как будто бы специально подчёркивающий , что он молод, полон сил и энергичен. На нём была чёрная кожаная дублёнка с воротником мехом наружу. Под ней тонкий свитер темно-серого, даже графитового цвета. Узкие джинсы.

– Привет, мой разбойник. – Раскатисто произнёс Валера, присаживаясь на корточки и распахивая руки.

Женя бросил мою ладонь и побежал навстречу к деду. Влетел в его объятия и Валера поднявшись вместе с внуком, усмехнулся и вздохнул.

– Ну, здравствуй.

Я потянула за обе стороны палантин, стараясь сомкнуть его покрепче на шее и краем глаза заметила , что в машине произошло шевеление.

Милая шатенка потянулась к зеркалу заднего вида и столкнулась со мной глазами.

Столкнулась так, что даже не отвела взгляд. А пристально буравила им.

Ну здравствуй, Ада…