Текст книги "После брака. Любовь со сроком давности (СИ)"

Автор книги: Анна Кэтрин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 45,

Глава 45,

Мария.

За неделю до Нового года Александр появился возле моей работы, на этот раз с обычным букетом пурпурно-алых роз, и, остановив меня возле входа, без «здрасьте», без чего-либо, просто уточнил:

– Почему ты все свела к сексу?

И цветы так демонстративно мне постарался вручить, словно бы оборонялся от меня ими и использовал в качестве щита.

– А ты меня зачем позвал? Обсуждать философию Канта или что? – Спросила с вызовом, ощущая, как холодный ветер вместе с мелкими снежинками забрался за шиворот короткой шубки, пришлось поднять воротник.

Букет снова ткнулся мне в грудь. Я, вздохнув, перехватила его двумя руками. На этот раз используя его уже для себя в качестве щита.

– Я пригласил тебя познакомиться, узнать друг друга. Но нет, тебе надо было все вывернуть так, что ты хозяйка положения, и если ты сказала прыгать, то надо уточнить, как высоко.

– Так оно и есть. Если ты посчитал, будто бы одно приглашение в ресторан даёт тебе право расценивать меня как сексуальную модель, то, увы, и нет. Это я тебя буду расценивать как сексуальную модель.

– Почему ты все сводишь к сексу?

– Да потому, что ты ничего другого мне предложить не можешь. Деньги – у меня у самой есть. Статус – у меня у самой есть. Дети – у меня без тебя есть. Зачем мне мужик? Слушай, у меня даже секс без мужика есть, поэтому я не вижу смысла в этом во всем. Но ты меня пригласил. Я согласилась. Решила поиграть в твою игру. Но если уж я оказываю тебе честь, соглашаясь на твои предложения, то и ты, знаешь ли, прогнись под меня.

– Настоящий мужик не прогибается.

– Ой, Господи! – Я сморщилась и выдала такую мину, что сразу было понятно, что все я прекрасно знаю о мужиках. – Настоящий мужик и не так прогнётся. Поверь мне.

– Тебе просто настоящие не попадались.

Я закатила глаза.

– Слушай, если ты приехал высказывать претензии под соусом того, что я тебя оскорбила, давай сразу закончим.

– Нет, я приехал понять, чего же тебе такого надо?

– Саша, проблема в том, что мне ничего не надо. Вот всё. Вот где зарыта собака. Мне ничего не надо. Ты ничего не можешь мне дать. У тебя нет никакого эксклюзивного качества для того, чтобы я за тобой пошла, как зайчик за морковкой. Мне и морковка уже мужская как бы не особо нужна. Тупо из-за того, что я не понимаю, зачем к этой морковке приложение в виде целого мужика. Слушай, у нас такой современный мир, что мне мужика прекрасно заменяют игрушки. Мне мужика заменяет муж на час. Мне мужика заменяет моя работа. То есть по факту я не вижу объективных причин для того, чтобы нам встречаться. – Выпалила на одном дыхании, чувствуя, что уже не только за шиворот мне снег набился, ну и со стороны поясницы тоже неплохо поддувало.

А я только-только справилась с болями в рёбрах, и это уже не говоря о том, что вместе с этими болями мне ещё пришлось разбираться с тем, что Ада истерику закатила. Да ладно бы она просто истерику закатила своим звонком. Нет, она истерила так, что все плакальщицы в округе сбежали. Истерила о том, что я ей ставлю крест на жизни, о том, что она не хотела и у неё помутнение рассудка было. О том, что и вообще во всей этой ситуации я все равно победила, ведь Валера от неё ушёл. А мне ни тепло ни холодно было от этого: ушёл он от неё или пришёл он к ней.

Какая мне разница?

Почему я должна была спускать на тормозах тот факт, что она моего внука швырнула под машину?

Почему я должна была спускать на тормозах то, что я из-за неё пострадала, ходила, свернувшись в три погибели, и на обезболивающих сидела, работала.

Я не понимала ее и ее плача на тему того, что я с ней поступаю жестоко.

А чем она думала, когда она меня пихала под машину?

И это я ещё не сказала ей о том, что, вероятно, там будет какая-то вереница из требований всех тех, кто оказался задействован в аварии у Свята. Я не узнавала, чем дело закончилось. У Александра тем более. Поэтому, когда я просто написала заявление в отделении, у меня собрали все данные, которые были. И, видимо, звонок Аде поступил, поэтому она зашуршала и захотела со мной пообщаться.

Мне, если честно, по большому счёту было наплевать, чем там дело кончится – будет у неё административка или будет у неё уголовка. Хотя на уголовку там не тянуло, потому что по сто двенадцатой я не проходила из-за того, что у меня не было даже элементарно сломанного пальца на ноге, так, ушиб рёбер и без сотрясения.

И Женька не пострадал.

Ничего ей не могло быть за причинение лёгкого вреда здоровью. Мне об этом в лицо сказал полицейский, когда я писала заявление.

И здесь ещё до кучи Александр со своим выяснением отношений.

Как будто мне заняться больше нечем.

Почему они просто от меня не отстанут?

– Слушай, я очень устала. Мне абсолютно неинтересно, как ты собираешься разруливать эту ситуацию. Но я тебе в самый первый раз сказала: я тебе не по зубам. Ты ничего мне не можешь предложить того, чего бы у меня не было у самой.

– А вот просто какая-то банальность – чашку чая налить, вечером ноги растереть, поцелуи, объятия, горячее тело?

– Саш, я в том возрасте, когда уже интересуются душами. – Фыркнула, намекая на то, что реально меня в этой ситуации могло заинтересовать только приложение в виде души, если бы я подрабатывала на полставки дьяволом.

– Мария, ты не пытаешься попробовать. Ты не заинтересована.

– Да, да, ты прав. Я не заинтересована. Поэтому я не понимаю, чего ты ходишь, обиваешь пороги и тратишь деньги на цветы. Кстати, поднимись в офис. У меня там стопочка лежит твоих…

Саша весь скривился, сделался похожим на бешеного волка. Он вскинул верхнюю губу, обнажая клыки, и впился в меня тяжёлым нечитаемым взглядом.

– Сумочку купи.

Обошёл он меня резко и двинулся к своей машине.

На этот раз он был просто на внедорожнике и никакой показухи.

Я фыркнула и зашла в офис.

Когда я вернулась домой, то меня ожидало несколько событий.

Рита ходила, поддерживая поясницу и рассказывая о том, что сегодня днём как-то некомфортно, как-то тянет между ног. Я занервничала настолько, что тихонечко переписывалась с зятем, уточняя, когда же он соизволит с командировки-то приехать. Не хотелось бы, чтобы Рита рожала в одиночестве. Я понимала, что нам ещё ходить недели три как минимум, но все равно состояние нервозное.

Ну, a второе, что меня ожидало, когда причитания по поводу давящей боли между ног закончились, Рита села на диван, запрокинула ноги на боковушку и выдала:

– Тоня куда-то сегодня с Женькой и со Святом уехала. До сих пор не вернулась. Вот так вот, мам.

***

Милые, Катя Истомина приглашает в новинку

– Я раньше думал, что это любовь, а оказалось… показалось, – с насмешкой говорит муж, после того, как я узнала об его измене.

– Ты понимаешь, что она тебе в дочери годится? Не противно? – во мне нет ни ехидства, ни иронии, во мне пустота.

– Какая тебе разница? Чувствам это не помеха, тебе этого не понять, – брезгливо бросает в мою сторону, словно я не достойна нормального обращения.

– Мне жаль тебя, Игорь, очень жаль. Это развод, – душа в себе слезы и горечь обиды, говорю ему, в ответ получая презрительную усмешку.

– Ты просто не заслужила такого, как я, а вот Снежана да, вот и бесишься, что потеряла.

Муж изменил, прошелся по мне катком, растоптал, все отобрал. Но я справилась. Смогла. Вот только через два года прошлое снова постучало в мою дверь, когда любовница мужа позвонила, и решила обсудить свадьбу дочери, о которой я не знала.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 46 .

Глава 46 .

Маша.

Но Тоня приехала с Женькой в районе десяти вечера. Ходила смущённая, с красными щеками и отчаянно прятала от меня взгляд.

Я покачала головой.

– Тонь, хватит.

– Я не знаю, что делать. Я понимаю, что я сейчас могу встать в позу, выкрутить Святу руки, и тогда все будет по-моему.

– А как по-твоему? Как? – Тихо спросила я, наклоняясь над столом и упирая локти в него.

– Так, что семья все равно будет вместе… – Затряслись губы у Тони. – Либо просто без скандалов, нормально поговорить, как у нас сегодня это получилось. Но мне кажется, Свят этого не поймёт. То есть он выкатил такую контрибуцию, что он не имел права со мной разговаривать по-свински и что он очень переживал за меня, но не мог облачить свои переживания в слова. Поэтому все так произошло.

– Тонь, пожалуйста, прекрати. – Тихо попросила я, улыбаясь и опуская глаза. – Ты можешь сделать абсолютно все, что угодно. Если ты любишь Свята, то не надо думать, что тебя кто-то осудит, либо кто-то может подумать о тебе плохо. Вообще не надо об этом думать. Это только твоя семья. Это только твои чувства и только твой муж. Если у тебя внутри все ёкает от того, что ты сейчас не можешь находиться рядом со Святом, то не продолжай себя мучить. Не надо. Ты что думаешь, что я психану, обозлюсь и скажу, что ты дура и вообще не надо со мной больше общаться? Тонь, да ты издеваешься. Я в любом случае буду всегда рядом. Я очень надеялась, что буду всегда рядом с детьми. Правда, только тогда, когда они этого захотят, а не так, чтобы навязываться и навяливаться. Поэтому ты можешь уезжать к нему. Поэтому ты можешь общаться с ним. Поэтому ты можешь просто сесть и поговорить. Поверь, от него не убудет. И тем более не надо оборачиваться и думать о том, что подумают другие. Да ничего не подумают. Я уж тем более.

Я перегнулась через стол, потрогала Тоню за волосы. Провела кончиками пальцев по щеке, а потом потянулась и чмокнула её в щеку.

– Это только твоя жизнь. Не моя. Я плохой пример для подражания. Помни об этом.

Я действительно считала, что я безумно плохой пример для подражания. Может быть, я была неправа. Может быть, где-то я перегибала с Валерой, что ему понадобилась такая, как Ада. Но я была бы хорошим примером, если бы в своём возрасте сидела, воспитывала внука и жила в полной семье. Молилась на мужа и мерила ему артериальное давление. Но, к сожалению, у нас все по-другому сложено.

Поэтому я не пример.

Рита ходила все больше ойкая по поводу того, что потягивает живот. Я нервничала, писала зятю. В итоге добилась от него того, что он двадцать седьмого прилетит рано утром. Я тут же предложила встретить, потому что переживала.

Как-то все равно есть такая граница, когда дети выпускаются во взрослую жизнь, ты снимаешь с себя очень много ответственности. Например, теперь ответственность за Риту лежала на её супруге. Это не говорит о том, что я не помогу, не приду на помощь и как-то проигнорирую боль своей дочери. Но просто я понимала, что я в этом моменте более слабое звено, нежели супруг.

Узнав, что муж возвращается, Рита охать перестала и только тяжело вздыхала.

– А чего от тебя отец хотел? – Спросила она между делом.

Я пожала плечами.

– Какое-то дочернее предприятие открыть. Что-то в этом роде. Как я поняла, он просто ничего не хочет оформлять, пока он в браке.

Рита посмотрела на меня исподлобья.

Я поджала губы.

– Он будет расходиться.

– Безумно рада за него. – Произнесла сквозь зубы и, закончив пить чай, перехватила Женьку и направилась в сторону коридора.

Тоне тяжело было ещё передвигаться, а Свят сегодня был занят утром с переговорами.

Поэтому Женьку закинув в садик, я приехала на работу и, наплевав на все, отменила все встречи и направилась в торговый центр для того, чтобы закупить подарки к праздникам.

Дети такие дети, и плевать, сколько им лет.

Я прошарилась по бутикам с одеждой, со сладкими подарками, с текстилем порядка шести часов. Устала, как собака.

И когда села в машину, ощутила, что ребра опять сдавливает, но подумала, что это достаточная цена за мои побегушки. Но только почему-то домой я не поехала. Свернула в центре в небольшой закуток между домами и, взяв одну сумочку, прошла на главную площадь, которая сейчас была загромождена ярмарочными лотками.

Глинтвейн, имбирные пряники в сахарной глазури, иллюминация новогодняя, запах маленьких хлопушек и где-то отдалённо звон бубенцов на санках. Ряженый дед мороз каждый год в здесь устраивал своё тайное местечко, работал не покладая рук.

Я взяла большую порцию какао и пошла вдоль лотков до небольшого сквера. Сидела долго, пока ноги не замёрзли.

Вспоминала о том, как в один год мы с Валерой точно так же закупая подарки детям, просто вырвались и пили кофе в этом скверике с блинами. Он хохотал, запрокидывал голову. Говорил о том, что это явно не наш последний год.

Нет, это был не последний год.

Была ещё вереница следом.

А сейчас я сидела одна с простым кофе, без блинов и самое что ни на есть дурацкое и болезненное…

Твою мать, без него…

***

Милые, Дарина Королева приглашает в завершенную новинку

– Ты когда-нибудь меня любил?

– Нет, – спокойно, без эмоций отвечает муж. – Ты просто была репетицией… Пока я ждал, что она разведётся и снова вернётся ко мне.

Пауза.

– Валерия… Её зовут.

Смотрю на него и не могу поверить.

– Ты серьезно? Поэтому ты женился на мне? Меня зовут так, как звали твою бывшую?!

– Я хотел, чтобы хоть что-то напоминало мне о ней…

Слезы хлынули из глаз.

Я смотрю на его профиль. На кольцо на пальце. На руки, которые я держала в реанимации, когда никто не верил, а я боролась до последнего.

И понимаю – я была временной.

– Останови машину.

– Лер, давай дома поговорим…

– Останови. Машину. Сейчас же!

Он тормозит на обочине. Я выхожу. Иду по зимней трассе в тонкой куртке. Снег бьёт в лицо.

– Лера! Ты куда?! Замёрзнешь!

– Я уже замёрзла, – кричу, не оборачиваясь. – Десять лет назад. Когда полюбила тебя. Но ты не знаешь одного! Из холода рождается алмаз. И однажды я засияю так, что ты будешь жалеть…

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 47.

Глава 47.

Валера.

Вернувшись домой после того, как я поговорил с Адой буквально на следующий день, я вдруг понял, что просто не могу. Я даже не стал проходить в квартиру, а тут же развернулся и вышел.

Была у меня одна студия необставленная, полностью пустая – инвест-покупка, которую на Свята записывал. Сел в тачку, поехал в ту сторону.

А зайдя, ощутил запах свежего ремонта и какую-то пустоту.

Ну вот молодец, молодец, Валерончик!

Ты сделал всё по-максимуму, по-идиотски, и ведь самое дурное во всей этой ситуации, что когда уходил от Машки, нет бы язык за зубами держать, вот лишнего не ляпать.

Зачем я сказал, что два года назад познакомились?

Да, познакомились за два года до развода. Но не было ничего в этих отношениях такого, что можно списать на измену. Мне было приятно рядом с Адой. Она была спокойна и своим умиротворением дарила мне чувство наполненности, что ли. При этом я не переходил никакую границу. Пересеклись сначала у одних друзей, потом у других. И сейчас понимал, что мой с ней развод станет достоянием общественности. Но вообще было плевать. Я не тот человек, который боится чёрного пиара. Просто потому, что даже из него можно выжить по максимуму. Особенно, если правильные слова найти.

Я умел продавать то, что даже не продаётся. И как-то так сам глупо купился на ширпотреб.

На протяжении этих пару лет до развода я не метался. У меня не было идеи уйти от Маши. Просто какие-то необременительные встречи с Адой, которые не заканчивались ни сексом, ни объятиями, ни поцелуями, с лёгким послевкусием какой-то запретной связи.

По факту сорвался-то я в момент перед разводом, когда вдруг понял, что не могу и дальше жить на пороховой бочке с Машкой. Я думал, пройдёт время, и она станет мягче, она станет медлительнее. Да хоть что-нибудь изменится в её поведении. Но после того, как приключилась беда в семье и было подозрение на онкологию, Маша как будто бы старалась по максимуму использовать отведённое каждому из нас время. Я не вывозил.

А сейчас было чувство, как будто бы выдохнув, нажравшись вот этой вот спокойной жизни, я просто помираю где-то под плинтусом. Потому что делал я что-то только из-за того, что стоял на определённых рельсах, локомотив нёсся, и мне надо было просто подпитывать его лишним жаром. А вот по факту, чтобы что-то спонтанное произошло, чтобы что-то подкинуло меня, такого не было.

Свят позвонил, недовольный был.

– Ты решил что-нибудь с матерью? – Спросил сквозь зубы.

– Что я могу с матерью решить? Вот скажи мне, пожалуйста, если ты ничего со своей женой не можешь решить.

– Давайте вы не будете лезть в это? Я уточняю у тебя тупо из-за того, что чем спокойнее будет мать, тем быстрее Тоня тоже успокоится. Ты что думаешь, я не знаю, что она сидит там её и накручивает, накручивает, накручивает, как нитку на иголку? И от этого легче не становится.

– Слушай, хватит перекладывать ответственность. Я тебя таким не растил. Хватит перекладывать ответственность. Что ты не можешь извиниться перед женой? Не надо перекладывать ответственность на меня и на мать. Засунь своё эго и своё нарциссическое расстройство куда подальше. И просто склонив голову, извинись по-человечески. Языком, а не так, как ты привык – молча буравя взглядом. Ты не маленький мальчик для того, чтобы я тебе всё объяснял. Я тебя таким не растил. Бег от ответственности – это первый признак того, что рядом со мной не партнёр, не состоявшаяся личность, а маменькин сынок. Ты так злишься из-за того, что у тебя мать сильная женщина, потому что тебе надо как-то оправдывать своё нежелание брать ответственность. Но при этом властью ты пользоваться горазд.

Мне казалось, что Свят просто попал под горячую руку. Мне и так было офигеть как плохо – я варился в котле ненависти к самому себе. А здесь ещё сверху меня добивал Свят.

Да сколько это может продолжаться?

– А знаешь, вы с матерью одного поля ягода.

– Да, одного поля ягода. В другом варианте мы поубивали друг друга. Но, слава Богу, у нас были мозги на то, чтобы через рот, языком решать наши проблемы.

– А что ж ты свою проблему не решил, когда на девку полез?

– А это не твоё дело. – Выдохнул зло я, понимая, что других аргументов у Свята сейчас нет и он будет бить по больному, по самому незащищённому. – Ты либо принимаешь на себя ответственность за то, что твоя семья может разрушиться, и что-то делаешь, дабы избежать этого. Либо продолжаешь ныть. Только ной не мне. Возьми себе сеансы с психологом. Я тебе сказал, что надо сделать: через рот извинения преподнести, а не вот это вот твоё…

Я бросил трубку и оказался один в квартире, ощущая какую-то собственную ничтожность. Дерьмово было.

По-настоящему, когда-то, давным-давно, когда мы только купили первую собственную квартиру и у нас тоже ни черта не было. Коробки, коробки, коробки перевозили, что было в съёмных. А всегда же, когда въезжали, там и посуда кусочками была, и что-то из постельного. Поэтому вся наша жизнь при первом переезде сложилась в небольшую машину.

И дежавю накрывало, потому что я сидел на полу, скрестив ноги по-турецки. Сидел, смотрел на город в незавешенное окно и видел призрак нас, тех молодых, которые также переехали в свою квартиру и искали по коробкам тарелку или вилку. И эти призраки нас, тех молодых, веселились, смеялись.

А настоящий я сидел и давился горем.

Потому что самое дурацкое, когда по факту у тебя в жизни есть всё. Ты можешь позволить себе любое, но только, твою мать, её рядом нет.

***

Милые, Ива Ника приглашает в новинку

– Я бы вернулся к тебе… позже, – пожимает плечами муж. – Пожил бы своей жизнью, соскучился бы по тебе. А потом вернулся, и мы бы снова стали семьей. Ты бы даже не узнала, что я тебе изменил.

– Но я узнала! – Мой крик оглушает.

– Этого не должно было случиться! – Антон рычит в ответ. – Я позаботился о обо всем, в том числе и о твоих чувствах, черт возьми! Позаботился о тебе! Потому что люблю тебя!

– Позаботился? Ты думаешь, что исчезновение мужа – это забота? Бессонные ночи в слезах – это забота? Паника каждый раз, когда звонил телефон не с того номера? Антон, ты что несешь? Какой кошмар ты мне устроил!

– Если бы ты не явилась в больницу, то была бы рада моему возвращению, – он отрезает, его терпение лопается. – Мне просто нужно было время… пожить для себя! Отдохнуть! Я воевал! Родину защищал, я жизнь на кон ставил! Я заслужил отдохнуть! Расслабиться! Считай, Агата – это мой отпуск! Мой законный отдых! Просто подожди. Скоро я вернусь к тебе, и все будет как прежде. Даже лучше, чем прежде.

Но я не стала его ждать. Зажила своей жизнью. Как надеялась, пережитый кошмар остался позади. Вот только через год Антон появился на пороге моего дома со словами:

– Моя Агата, вроде, захотела детей, но она не уверена, стоит ли ради этого портить фигуру. Так что пусть наш сын поживет со мной, чтобы она поиграла в дочки-матери. А ты в это время можешь заняться собой… а то неважно выглядишь.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ