Текст книги "После брака. Любовь со сроком давности (СИ)"

Автор книги: Анна Кэтрин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32

Глава 32

Мария.

Я села в машину и хотела по привычке согнуться, ударившись лбом о руль, да только вспомнила о своём ушибе рёбер и покачала головой.

Я не всегда была такая, я не весь брак была такая, которая прёт напролом, энергично бьётся как рыбка об лёд, при этом разбивая этот лед…

Нет, просто бабушка всегда говорила:

– Не позволяй мужчине не то что поднять на тебя руку, повысить голос, потому что однажды этот мужчина возьмётся за топор.

Я любила Валеру всегда, всем сердцем, настолько сильно и крепко, что мои родственники всегда крутили пальцем у виска, рассуждая о том, что такая любовь неправильная.

Я не помню, сколько было Святу, годика четыре, может, меньше, а может, больше. Третьяков рявкнул на меня по поводу того, что мы обязательно переедем, и все у нас будет хорошо, причём разговор был такой, что я умоляла его не рисковать отложенными деньгами. Мы тогда жили не самым лучшим образом, многого не хватало, и я понимала нервозность Валеры по поводу того, что семья, дети, все нужно. А он, как истинный бизнесмен, уже в те года предпочитал заработать, нежели чем отложить, и тогда он рявкнул на меня о том, чтобы я не совала свой нос в его дела и чтобы не вставала поперёк. Причём рявкнул он не в такой манере, что, Маша, прекрати и закрой рот. А он прям хорошо рявкнул, вплоть до того, что тебя, твою мать, не спросил, что мне делать.

Я стояла на кухне.

Как сейчас помню, держала в руках маленький металлический половник для блинов. Он был в тесте, и когда я поняла, что Валера на меня наорал, я вырвала этот черпак из теста. И зарядила меж лопаток Третьякову. Да так, что потом он всем рассказывал, как его печать любви окрыляет периодически.

Валера тогда выскочил из дома. Моя бабуля говорила, что у тебя Третьяков, дурак такой, психанёт, выбежит, выссытся за углом и возвращается обратно.

Валера выскочил из дома, пришёл.

Я любила шоколад с цельным фундуком. Он, когда поздно возвращался с работы, чтобы я не ругалась, покупал мне такую шоколадку, без разницы какой фирмы, и тогда Валера пришёл с большущей шоколадкой, в которой три обычных было. Не помнила, какой марки был. Положил на стол, опустил глаза и тихо шепнул:

– Маш, я не должен был, прости меня, пожалуйста.

Конечно, я простила.

Но у меня навсегда отложилось в памяти, что если когда-то я промолчу, то, возможно, будет все намного хуже. Поэтому там, где Валера спустя рукава смотрел на ситуацию, там, где он мог переключиться на что-то более интересное, я всегда дожимала. Не от того, что не верила ему, а от того, что в случае чего у меня оставалось двое детей. Конечно, мне очень хотелось бы сидеть тупой курицей, хлопать глазами и в рот ему заглядывать, только тупая курица бы не смогла два года в разводе прожить, ей было бы плевать на наличие другой бабы, она бы закрыла на это глаза.

Я всегда как-то переживаю внутри, короче, истинная драма квин. А Валера такой человек, что он как кальмар, везде свои щупальца распустит. Он везде, его много. Он энергичный, он харизматичный, он лёгкий. Таких как Валера любить очень просто, потому что, глядя на него, ты понимаешь все его чувства. Глядя на таких, как Валера, тебе не надо сидеть и гадать, а что он может подумать, если я поступлю так и так?

Со мной так не бывало.

По Валере все было видно всегда, и поэтому Свят мне говорил о том, что он не хочет такую жену, как ты, хотя не понимал, что я всегда была той, которая хотела быть как Тоня, просто таким, как Тоня, всегда нужен кто-то сильный рядом, но, к сожалению, в наше время невозможно этим сильным назначить мужчину просто потому, что он может уйти, он может исчезнуть, и самое ужасное – он может умереть.

Я завела тачку и выехала с парковки больницы. Я собиралась вернуться завтра утром перед операцией и сопроводить Тоню, помочь, если что, натянуть эти чёртовы компрессионные чулки, хотя я сама не понимала, как я буду это делать с учётом того, что я согнуться толком не могу.

Меня хватило буквально на несколько кварталов, потом я затормозила. И перебравшись на заднее сиденье легла на бок.

Ревела, как идиотка, как будто мне восемнадцать лет. Потому что это страшно было и это больно.

Третьяков ушёл, позвякивая своими шарундулами между ног. Третьяков исчез из моей жизни, но умудрялся её отравлять, даже на расстоянии, умудрялся заложить в голову Свята какой-то хаос. Я же прекрасно понимала, что сын сейчас говорил не своими словами, а словами отца. И себя я сейчас прекрасно понимала. Не надо быть инфантильной дурёхой для того, чтобы не понять, что вся моя реакция в этой ситуации продиктована исключительно тем, что если бы я не увидела Свята в компании отца и его девки, я бы, может быть, до последнего старалась минимизировать конфликт.

Я облизала губы, постаралась унять слезы, но ни черта не выходило, вытащила минералку из бардачка. Выпила. Хотела выйти из машины и умыться, но, психанув, просто пересела за на водительское кресло.

Дома была Рита, Женьку забирать из садика. Не хотела, чтобы кто-то из домашних видел как меня здесь разматывало, словно соплю по вентилятору. Но до дома я доехать не успела, мне позвонила Соня, мой ассистент, и, задыхаясь, протянул в трубку:

– Мария, а вы сегодня не собираетесь приехать в офис?

– Что случилось?– Сразу спросила я, притормаживая на светофоре.

– Мне кажется, ваше присутствие тут просто необходимо.

– Ты можешь говорить внятно, что случилось. Не надо меня щадить, жалеть или ещё что-то, что у нас камеральная проверка внезапно произошла или как? – Фыркнула я, понимая, что никаких проверок у меня быть по определению не может, потому что у меня бухгалтерия вся тютелька в тютельку всегда сходится.

– Нет, просто, понимаете, здесь такое произошло…

Ассистентка тяжело вздохнула, и я, вырулив на перекрёсток повернула в сторону работы, а когда оказалась на своём этаже и зашла в приёмную, увидела корзинки, корзинки, корзинки, корзинки и все с цветами, с разными. Среди этой невозможной коллекции стоял букет с орхидеями.

Кощунство.

– Это что здесь за филиал оранжереи? – Произнесла я, потирая ребра.

– А это все вам. И отдельный большой букет стоит у вас в кабинете. Мы, если честно, были немножко шокированы.

Я двинулась к двери, вошла внутрь и замерла.

На столе действительно стоял шикарный букет размером с три огромных цветочных корзины, только наполнен он был свёрнутыми пятитысячными купюрами.

Шикарный букет, Валера просто мастер подкатов.

Но на самом деле я ошибалась – Валера дятел.

Глава 33.

Глава 33.

Маша.

Я медленно приблизилась к денежному букету, корзине, лохане, корыту…

Я просто не знала, какое определение подобрать более ярко характеризующее размер чудовища, занявшего мне почти весь стол.

Аккуратно распечатала тонкую ,тканевую, полупрозрачную упаковку из органзы и вытащила стоящую внутри открытку.

“ Шикарной женщине– шикарные подарки! Маше”

И номер телефона.

Я обошла стол, присела в своё кресло. Удобно вытянула ноги, расслабилась и набрала номер, написанный в открытке.

– Понравился подарок? – Ровный, уверенный голос, без какого-либо чувства превосходства и бахвальства.

– А ты решил , что раз я Маша, то два рубля и ваша?

Тишина повисла в трубке: осязаемая, неприятная, густая .

Нет, это был красивый жест. Это был шикарный жест. Но у меня были ударенные ребра с трещинами, невестка в больнице, внук и беременная дочка. При этом сын свинюка и бывший, который не может прижать одно место . С таким анамнезом явно не время заводить отношения.

– Почему ты так решила?

– Потому, что более пошлого подката я даже себе представить не могла. И вообще, сколько здесь ?

– Полтора.

Я вскинула брови, но никак не озвучила своё удивление: полтора миллиона на букеты! Точнее на один букет.

– Ну вот, приедешь и заберёшь там, где оставил.

– Я не пойму, тебя не устраивает привлекательный и харизматичный ? Зай, ты скажи, может быть тебя все еще триггерит тема возраста?

– Конечно меня триггерит тема возраста . – Поддалась я и потёрла переносицу. – Я рассчитывала на то, что передо мной здесь парни две тысячи шестого будут кадриль вытанцовывать. Но явно не мужик на лет пять помладше моего мужа. Который при этом не обладает никакой житейской мудростью. Но самомнение такое, что Эвересту не тягаться. Так, что подкатов не надо. Подарков не надо. Цветов не надо. Забери то, что отправил и на этом будем считать конфуз замятым.

– Мария.

– Александр, – отозвалась я в трубку, – мне это не интересно. И все на этом. На меня не произведут впечатление ни букеты из денег, ни заставленная приёмная цветами. На меня по факту ничего не произведёт впечатления . Я вышла за тот возрастной ценз, когда наивно хлопают глазами и ладошами одновременно. У меня нет желания заводить отношения. Я не ищу ни любовника, ни спутника жизни, ни кого бы то ни было ещё. Я наконец-таки совсем недавно вышла из этой игры . Заново я за неё добровольно не сяду. Так, что все это лишнее, Александр. И чем больше будете давить, тем сильнее будет прилетать каждый раз. И я вообще, не знаю, вдруг вы эти деньги где-то отмываете, а таким образом решили в благотворительность поиграть.

– Мне это нафиг не надо. Я ничего не отмываю. Я перспективный бизнесмен с миллиардным оборотом. Для меня отправить букет стоимостью в полтора ляма– это просто показатель того, что женщина мне не безразлична. – Спокойно, ровно, уверенно отозвался Александр.

И в какой-то момент у меня внутри проскользнуло что-то похожее на уважение . Он не хвастался объёмом своего кошелька, не потрясал достоинством на всеобщее обозрение. Он ставил перед фактом. И это импонировало.

– А для меня обычное дело– просто сидеть и наслаждаться жизнью . Одной . Без чьих-либо капризов, без желания кому-либо угодить . Я уже не в том возрасте, когда под мужчину меняют привычки. Тем более этот план изначально провальный.

– Что ж такого там было ужасного в браке, что после него нет никакого желания даже общаться с мужчинами? Насилие? Абьюз? Что ещё там может быть?

А проблема в том, что ничего этого и не было.

Но было кое-что другое.

– Помню! Беременная любовница.

Я поджала губы, понимая , что в момент, когда меня толкнули, я была не совсем в себе.

– Даже, если это и так, то это абсолютно не имеет никакого отношения к делу. Букет заберите. И хватит широких жестов. Я как-то очень слабо на них ведусь.

Я положила трубку и перевела взгляд на корзину.

За дверью топталась Сонечка, стараясь и подглядеть, и подслушать. В общем сделать все, что только можно со своим начальством.

Но я не стала долго рассиживаться. Воткнула опять открытку на место и встав с кресла, пошла в приёмную.

– Букет не трогать. Приедет курьер и все заберёт.

– А как же… А как же цветы? – Стала заикаться помощница и я пожал плечами .

– Мне без разницы. Пусть цветы забирает.

– А если не заберёт? Что нам делать?

– Не знаю. Можешь себе забрать . Девочкам раздать из персонала. Короче все, что угодно. Но корзину– приедет курьер и заберёт. Ты проследи пожалуйста, чтобы все прошло идеально. Не хочу краснеть.

– Я вас услышала и поняла. Конечно, все будет сделано в лучшем виде.

Я поджала губы, смиряя её недовольным взглядом.

Вернулась в кабинет и вытащила несколько папок с делами, которые давно требовали моего вмешательства.

Тихие шаги позади я услышала слишком поздно, поэтому, когда обернулась, застала растерянного Валеру, стоящего с шикарным букетом пионов в дверном проёме. Он посмотрел на меня, потом на корзину с деньгами. Снова на меня. Перевёл взгляд на свой букет пионов. Осознал, насколько нелепа вся эта ситуация. Выпустил цветы из пальцев и вскинул бровь. А на переносице и под глазами наливался такой красивый добротный синяк.

Мы смотрели друг на друга.

Каждый со своими мыслями. Я с тем, что: если не везёт, то с этим никак не побороться. А он, ну, не знаю, видимо тоже что-то себе придумывал.

И лучше бы он дальше молчал, но нет. Он ляпнул:

–А я так понимаю, это уже начинается кадриль от молодых любовников? – Усмехнувшись, он потёр переносицу и бросил косой взгляд на свой букет . – Ну да, обычные пионы, которые безумно любила Маша в двадцать лет, здесь явно не проканают.

Я пожал плечами.

– Маша и в сорок пять любила обычные пионы. – Тихо произнесла я. – Только вот лучше бы к ним не прикладывалась беременная любовница. Да, Валер?

Глава 34.

Глава 34.

Валера.

Авария вышла некрасивой. Авария была неприятной .

Молодая мамочка в декрете с несколькими детскими креслами на заднем сидении, стояла передо мной и пожимала плечами.

– Я не сдавала назад, честное слово.

– Да, я знаю. – Держался за переносицу и тяжело вздыхал, понимал же то, что сам виноват . За мной косяк. – Комиссаров вызывай или давай по быстрому разойдёмся.

– А как по быстрому? Я не знаю.

– Ну очень просто. Твой бампер, ну с заменой в салоне, в сотыгу обойдётся .Наликом не отдам, на карту переведу. Подойдёт? – Произнёс я, запрокидывая голову.

Бедная мамочка смутилась от такого расклада и замотала головой .

– Ну, тогда вызывай комиссаров.

– Нет, нет. Я просто не знаю, как себя вести в этой ситуации. Я же никогда раньше не попадала в такое.

Я тяжело вздохнул.

– Ну, у нас вариантов не так много. Просто мне очень не хотелось бы здесь потерять полдня, восстанавливая картину того, кто, как в кого въехал. Я и так могу сказать, что да, это я въехал. Даже, если ты обратишься потом через мою страховую на взыскание– тоже самое будет . Только по времени больше убьём.

– А я... Я…

– Давай быстрее думай. – Произнёс я, ощущая, что в носу стало похрустывать.

Все-таки сломал.

Черт возьми. Сейчас ещё с битым передком переться в больницу.

Ну, молодец Валера! Молодец! Дорассуждался о своих котлетах с мухами! Дорассуждался о том, что Машка у тебя огонь. Пожарище! А ты старый ворчливый пердун.

Вот так оно и было всю жизнь.

Так оно и было.

Машка как-то умудрялась всегда быстро решать все вопросы. Нет, я тоже быстро умел решать вопросы. Я умел харизматично их решать, с чувством, с толком, с расстановкой. Но тем не менее там, где я подтупливал, Маша все очень быстро делала. И конечно, в какой-то момент это стало удручать, потому что подтупливать я планировал в принципе уже до конца . Все-таки возраст обязывает.

И мне, если честно, очень сильно хотелось домой. Мне захотелось домой практически сразу. Одно дело, когда у тебя дома пожар, огонь, искры в разные стороны летят и тогда ты от этого пожара можешь на мгновение, где-то оказаться в тихом месте.

Другое дело, когда ты из тихого места никуда не можешь приткнуться. Когда начинает удручать изо дня в день одинаковые сценарии. Когда начинаешь понимать, что человек рядом не тот, что тебя даже физически где-то не привлекает, даже запах не тот.

Да, по запаху я скучал сильнее всего. И очень сильно бесился, когда открывал глаза, ловил что-то незнакомое в воздухе и казалось, что все, жизнь кончилась .

К Машке хотел, чтоб её запах сонный с утра, немного похожий на кардамон, корицу и перец, щедро политые розовым маслом. Маша даже пахла по-особенному, согласно её темпераменту, её характеру. А характер у неё был ого-го какой-то . Половником в меня запустит.

А сколько раз она об меня подушки рвала?

Ой, страшно вспомнить!

Ну уж про наручники, ключи от которых затерялись между матрасом и изголовьем, вообще лучше не вспоминать в контексте того, какой стресс мы оба испытали, пока не поняли, как отцепиться. Но в остальном все понравилось . Затейница.

При мыслях о Машке в голове затрещало.

– Давай быстрее решай. Либо вызывай комиссаров и я пошёл ждать в машину. Либо сейчас расходимся.

Девчонка протянула мне свой мобильник с номером телефона. Я вытащил свою трубку, перевёл быстро предложенную сумму и шагнув к своей тачке, вытащил лист из бардачка формата а4 .

– Пиши отказ от претензий и расписку .

Девица захлопала глазами и я пожал плечами .

– Что ты деньги получила и претензий не имеешь. Так пиши.

Она потрясла головой, но все-таки опёрлась о капот моей машины и быстро стала чиркать неровным почерком строчку за строчкой.

Оказавшись внутри тачки, я запрокинул голову назад и перетряхнув свои воспоминания, пришёл к выводу , что в какой-то момент надо было просто Маше сказать : “Маруська, хватит бегать. Мы своё отбегали. Теперь давай тихонько лежать и кайфовать.”

Да нет, язык сломается.

Это же показать себя слабым. Это же показать , что я хочу отойти от дел и мне больше ничего не важно.

Гонор не надо было показывать.

Сейчас бы не сидел в такой глубокой жопе.

Когда доехал до ближайшего частного медцентра и оказался на кушетке у принимающего хирурга, перед глазами все плыло.

– Ну нет, нос вы не сломали. В целом все неплохо. Давайте-ка лучше мрт. По-моему у вас сотрясение.

– Чтобы меня сотрясти, надо быть немного сильнее, чем удар при аварии. – Хрипло заметил я и отмахнувшись от стетоскопа, начал медленно вставать с кушетки.

– А я настаиваю , что у вас сотрясение. Потому что вы не сразу рассматриваете буквы.

– Все я сразу рассматриваю.

– И за руль бы я вам не рекомендовал садиться.

– Ой, да ладно тебе! – Отмахнулся я и все-таки выйдя из клиники, доехал до дома .

Ада стонала, звонила. А я сидел в квартире, рассматривал вещи чужие, неприглядные, холодные. Которые вымораживали и заставляли каждый раз вздрагивать.

Нет, так дело не пойдёт.

Мне хотелось домой. Мне хотелось к Машке.

Ада звонила раз за разом.

Ближе к полуночи я все-таки не выдержала и взял трубку.

– Ты можешь со мной хотя бы просто поговорить?

– О чем мне с тобой говорить?

– Ты прекрасно знаешь , что я хочу сказать.

– Мне ребёнок не нужен. Тебе ребёнок не нужен. Ты на это рискнула тупо ради того, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь. Но нет, у тебя этого не получится. Я тебе уже озвучивал расклады и ты подло скрывала до последнего свою беременность. Нет, ничего хорошего . Надо было раньше сказать. Возможно тогда бы ещё договорились. А сейчас, ну что я могу сказать – рожай! Будешь матерью одиночкой!

– Как ты можешь так рассуждать про своего ребёнка?

– А ты, как можешь этого ребёнка делать орудием для шантажа и получение средств? Так, что давай мы будем с тобой оба размышлять предельно откровенно. Ни ты не хорошая в этой ситуации, ни я. У каждого была своя цель. Так уж вышло, что мы этих целей достигнуть не можем. Поэтому , что есть на данный момент– надо прекратить.

– Я не буду делать аборт. – Зло произнесла Ада и я фыркнул .

– Не делай. Только ты знаешь, какой расклад тебя ждёт. Поэтому не надо сопливиться и считать, будто бы у меня сердце дрогнет и все такое. У меня вот сердце дрогнет, когда Ритка родит. Это да! Там мой ребёнок. Там мой внук. И мне глубоко и без разницы, как родители будут его воспитывать. А ты меня подписываешь под то, что я опять должен кинуться в отцовство? Нет, я не хочу.

Ада тяжело запыхтела и произнесла :

– Ты понимаешь , что ты меня до выкидыша доводишь?

– До выкидыша ты доводишь сама себя своим поведением и своими поступками. Тебе никто не говорил ехать к моей жене и устраивать этот цирк с конями. Но ты поехала. И да, поэтому я ещё сильнее зол. Но самое интересное во всей этой ситуации , что ты ,когда из больницы выпишешься, не рассчитывай на то, что у тебя по прежнему есть трехкомнатная квартира с видом на центральную площадь. И все в этом духе . Вещи будут ждать в кладовой . Заберёшь и гуляй на все четыре стороны.

– Я буду с тобой судиться.

– Да пожалуйста!

***

Милые, у меня сегодня стартовала новинка. Буду рада вас видеть)

– Как с ней, мне ни с кем так хорошо не было в постели… – муж посмотрел на меня сверху вниз.

– И тебе плевать на пятнадцать лет нашего брака? – осколки вазы резали ладони.

– Просто я понял, что столько лет тебе изменял и изменяю… Поэтому хочу развода… – безразлично бросил муж и вышел из-за стола.

Развод был быстрым.

Я ничего не просила и не требовала. Только сына забрала.

Но через десять лет нам с бывшим все же пришлось встретиться на свадьбе сына.

– Смотрю брак у тебя новый, и как он? – нахально обнял меня за талию бывший, стреляя глазами в сторону моего второго мужа.

– Слава богу, с твоим уходом у меня с мужчинами все проблемы закончились, – едко выдала и ударила бывшего по руке.

– Аааа нет, родная, – усмешка и шепот на ухо. – Брак новый, а проблемы все те же. Ты бы спросила своего муженька про блондиночку, которую он везде с собой таскает…

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 35

Глава 35

Маша

Я посмотрела в глаза Валере и пожала плечами. Шагнула и обойдя его, бросила коротко:

– Прекрати этот цирк. Хватит. Я устала. Я очень сильно, Валер, устала.

Мне не хотелось с ним разговаривать и что-либо объяснять: не маленький, не глупый мальчик . Сам все прекрасно поймёт. А то, что от него постоянно шла трансляция, будто бы он разведётся, он вернётся домой– да не надо. Я сейчас в том состоянии, когда уже прекрасно осознаю, что не надо. Не надо возвращаться, не надо искать повода встретиться, не надо ничего. Пусть только горький американо продолжает резать по горлу и этого будет достаточно . Это та память и то, что я готова оставить в своей жизни после развода с мужем.

Я попрощалась с ассистенткой. Стрельнула глазами в сторону кабинета, намекая на то, чтобы проконтролировала все и спустилась в свою машину.

Валера догнал, развернул меня. Я охнув, перехватила себя под грудью левой рукой .

– Ну, что тебе?

– Прости меня. – Дрогнул его голос и я устало покачала головой . – Маш, прости меня . Серьёзно. Без всякого. Прости меня. Я не должен был так с тобой поступать. Я не должен был от тебя уходить. Я должен был продолжать на тебя молиться.

– Валер, два года до развода у тебя были с ней отношения…

– Я с ней не спал эти два года. Я рискнул перейти черту непосредственно перед разводом.

– Валер, ты мне был нужен, как никто другой. Мне было очень важно, чтобы ты был только моим. Но в это время ты становился чужим. Твоё “прости”, сейчас не играет никакой роли. Твоё “прости”, сейчас больше оскорбляет и унижает. Если ты до сих пор не понял, то по совокупности твоя измена безумно тяжела. Если бы в какой-то момент произошёл такой случай, что ты бухой переспал с кем-то, а я б сама тебя повезла утром на медосвидетельствование. Потому что не поверила бы в это. Не мог мой муж, который всегда знал всему меру, вдруг бац и с кем-то переспать. Тем более переспать, когда у него дома жена. Когда у него дома такая жена, как я. У которой стоп-слова то нет. Валер, понимаешь, в чем разница?

Я аккуратно вытащила своё запястье из его пальцев и облокотилась о пассажирскую дверь своей машины.

– Когда я задала тебе вопрос: “ты любишь её больше, чем меня”, ты ответил “да”. О любви в нашем с тобой браке уже тогда не было никакой речи. Ты сказал “да”.

– Я хотел уйти. Я просто хотел уйти. Я устал.

Валера шагнул ко мне, перехватил ладонями моё лицо, заставил ткнуться лбом ему в лоб.

– Маш, я устал. С тобой тяжело. С тобой тяжело и легко одновременно. Ты та самая женщина, с которой можно пройти и мир, и Рим. Но с тобой так тяжело в моментах, когда уже все пройдено и хочется лежать на лаврах, а тебе все больше надо. У тебя вообще нет никакого стопора. У тебя вообще нет никаких границ.

– А почему у меня должны быть границы?

Я перехватила его за запястье, стараясь оттолкнуть от себя.

– Валер, почему у меня должны быть границы? С чего ты решил, что если мне кажется, что мне чего-то мало, то это плохо? Почему тебе кажется, что если кто-то до меня этого не сделал, значит это невозможно? Да, все Валер возможно. Возможно любить до потери сознания. Возможно желать до разодранных губ. Возможно хотеть до сумасшествия. Возможно все, Валер. А ты своим предательством просто показал мне то, что я права. Возможно, все. Даже после такой любви, как у меня к тебе, возможно получить нож в спину. И знаешь, при этом ещё слышать твой насмешливый голос с интонацией “ну, потерпи”.

Я прикрыла глаза и ощутила, что Валера потянулся меня целовать. Но для меня это было подобно тому, что я просто облобызала помойку. Поэтому, что было сил, я ударила Валеру по колену .

– Маш! – Рявкнул Валера, стараясь удержаться на одной ноге.

– И не смей ко мне лезть . После неё я брезгую. Тебе никакой хлорки не хватит, чтобы в какой-то момент я вдруг перестала испытывать чувство омерзения рядом с тобой. Ты никогда не задумывался о том, что если я буду целовать другого и с другим лежать в постели, то ты со мной рядом быть не захочешь. Потому что я на своих губах буду приносить его вкус тебе.

Развернувшись, я села в машину и тяжело вздохнула.

Ребра затрещали. Я ещё делала ставку на то, что вероятнее всего у меня даже не столько ушиб, сколько на нервной почве.

Женьку забрала вечером . Свят приехал, рассказывал о том, что как-то наверное себя он неправильно ведёт и вообще, неплохо было бы, если бы я позволила ему пообщаться с сыном.

Кто я такая, чтобы ему запрещать? Но вот в моменте, когда он требует и отбирает – тогда да. А так….

Я пожала плечами.

– Как тебе будет угодно.

Они уехали с Женькой по делам. Как я подозревала, просто в игровую.

А ближе к вечеру Свят позвонил и признался, что так умотал сына, что он уснул в машине, поэтому ничего не будет страшного, если Женька останется дома ночевать.

– Если ты мне его завтра привезёшь, то ничего страшного. Но если ты только попробуешь, – тяжело произнесла я, – начать играть в свои игры, Свят, я не просто в тебе разочаруюсь. Мне кажется, я приму тот факт, что в одной семье растут очень разные дети.

Я положила трубку.

Отзвонилась Тоне, объяснила все. Она, конечно, была взволнована, но я попросила её не переживать .

Рано утром приехала в больницу, помогла собраться, подготовиться к операции. Буквально через полтора часа Тоню вывезли из операционной. Она была ещё под наркозом. Точнее, у неё был эпидуральный наркоз, а сознание мутнело оттого, что успокоительное стояло. Она сразу после операции уснула

Когда Тоня проснулась, за окном темнело .

– Зачем вы со мной сидите? Там же Женя…

– Ну ничего страшного. Сейчас поеду с больницы, заберу его у Свята и все хорошо.

– А, что врачи говорят?

– Врачи говорят, что все прошло в порядке. Хорошо, удачно . Тебе не о чем переживать.

Тоня потянулась, перехватила мою ледяную ладонь и прижала к себе, к груди.

– Я не знаю, чтобы я без вас делала. Мне было так страшно.

– Ты ж моя хорошая, – тяжело вздохнула я и привстав, поцеловала невестку в щеку. – Ты ж моя хорошая. Все у тебя будет правильно. Ты главное больше не бойся…

И почему-то оговорившись, я произнесла следующую фразу:

– Мама всегда будет рядом.

***

Милые, Ира Дейл приглашает в новинку

– Моя любовь к тебе и твоей дочери – не повод отказываться от других женщин, – как ни в чем не бывало заявляет муж, хищно улыбаясь блондинке, бросающей на него плотоядные взгляды.

– То есть, ты сейчас говоришь, что собираешься мне изменять? – спрашиваю, не веря, что нечто подобное слетает с моих губ.

– Просто предупреждаю, – пожимает плечами Егор, – чтобы для тебя это не стало сюрпризом. Я был "примерным мальчиком" три года. Это слишком большой срок для такого востребованного у женского пола мужчины, как я. Да и слишком много напряжения во мне скопилось…

– Думаешь, я смирюсь подобным после того, что со мной сделал бывший муж?!

– Смиришься, у тебя вариантов нет. Тем более, у меня скоро выборы. Мне нужна жена и ребенок. Да и вообще, я идеальный муж для тебя, и отец прекрасный для твоей дочери… Ты же не хочешь лишить ребенка папы? Снова…

Мне чудом удалось сбежать от еще одного мужа, который собирался меня сломить. Но я забыла, что от Измайлова скрыться не так-то просто…

– Развод ты получишь только на моих условиях! – заявляет Егор спустя три месяца после моего побега, стоя на пороге дома моей бабушки в деревне. – А сейчас собирайся, вы возвращаетесь в Москву.

– Ты не захочешь, чтобы я с тобой поехала. Я не твоя бывшая жена, – дотрагиваюсь до живота, который едва проглядывает, – чужого ребенка, как она, навязывать тебе не собираюсь.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ