Текст книги "100 дней после развода (СИ)"

Автор книги: Анна Кэтрин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27

Я с каменным лицом села в такси, с каменным лицом зашла в квартиру, Аня тихонечко меня дёргала за руку, что-то шептала, пыталась со мной заговорить, но мне разговоров сегодня было достаточно. Поэтому, когда в коридоре мы с ней замешкались, я только произнесла.

– Анют, все хорошо. Просто я очень сильно устала.

На языке была такая горечь, как будто бы я шишки грызла.

Тяжело вздохнув я направилась в сторону детской, застала там Ларису Анатольевну вместе с Матвеем и Тимуром. Няня заинтересованно подалась вперёд, глазами спрашивая у меня, все ли в порядке.

Я кивнула, облизала пересохшие губы, вспомнила, что в памяти абсолютно не всплывало, как выглядел блеск для губ, либо масло, либо хоть что-нибудь.

Уточнив, нужна ли моя помощь, поцеловав Тимура, я вышла из детской и направилась в сторону ванной.

Мне казалось, я сильная.

Мне казалось, что мне все по плечу и даже уход Руслана не сломал меня.

Даже истерики мамы, объяснения детям, что такое случилось с папой…

Мне кажется, это все меня не сломало, но Руслану достаточно было всего лишь одного слова. Руслан, как самый жестокий палач, просто нашёл слабое место во мне, тот яично хрупкий скелет, который можно одним щелчком надломить…

И ударил в него.

Ударил так, что я зашла в ванну, залезла под душ и, обнимая себя, давилась слезами.

Но никто не посмеет увидеть, как я плачу, никто никогда не узнает о том, что за его избалованную суку, за противозачаточное лицо, я ревела почти полночи, качала сына на руках, который не мог успокоиться, и всхлипывала, и Лариса Анатольевна заходила несколько раз ко мне в спальню. Хотела забрать Матвея, но я только мотала головой, понимая, что ей утром ещё с детьми возиться, а значит, я должна была дать ей хотя бы ночь выспаться.

И когда под утро Матвей зашёлся поверхностным неглубоким сном, я стояла и смотрела на начавшее подниматься солнце. В глазах было столько песка, что казалось, как будто бы все пляжи черноморского побережья собрались у меня на слизистой.

А потом я долго стояла в ванной перед зеркалом, рассматривала себя и почему-то сравнивала.

Это глупо, но на самом деле. В измене женщина становится настолько уязвимой, что ей уже плевать на то как произошла измена, с кем, кто эта женщина? Но не плевать на то, что она не получила так ответа на вопрос, что в ней лучше, что в ней такого, что ты пошёл и изменил?

И поэтому я стояла и пристально рассматривала себя в зеркале, искала изъяны на своём теле. Растяжки на животе. Или вот когда я кормила Тимура, у меня молока было много, и поэтому нити-паутинки белёсые, почти незаметные были под грудью. И кожа у меня на лице казалась какой-то пергаментно сухой, неправильной, лишённой жизни. И я так здраво оценивала себя и понимала, что, ну, вероятно, Руслан пошёл искать что-то получше, без растяжек, без целлюлита на ягодицах, без тусклых волос и блеска в глазах.

Уснула я только после того, как проводила Аню и Тимура в школу. Я понимала, что скоро у Ани закончится репетитор и у Тимура лагерь, и, значит, надо будет придумывать, чем детей дальше занять.

Никаких надежд на то, что Руслан сподобится и поучаствует в жизни детей у меня не было. И, загрузившись тяжёлыми мыслями, я только после того, как проводила старших заснула чуть ли не мертвецким сном. А очнулась от запаха оладьев, дети уже были дома, и Лариса Анатольевна пекла им пышные воздушные блинчики.

Я встала, прошла в кухню. Хотелось хоть что-то сказать детям, но мне показалось, что все разговоры сейчас могут быть излишними.

Я просто улыбнулась и понаблюдала за тем, как Тимур уплетает с вишнёвым вареньем оладушку.

– У вас все хорошо? – Лариса Анатольевна вгляделась в мои глаза, и я вздохнула.

– Да, спасибо.

Но она мне не поверила, и поэтому, когда я ушла в спальню и стала собираться для того, чтобы съездить в юридическую фирму и подать заявление на раздел имущества, Лариса Анатольевна застала меня сидящей с мобильником на кровати.

– Полин…

– Да да, – быстро отозвалась я. И убрала телефон.

– Полин. Ну, если вам так тяжело…

– Мне не тяжело, мне нормально, просто так иногда бывает, что мы не все можем спрогнозировать…

– Полин. Мне кажется, няня нужна и вам для того, чтобы просто хоть иногда выдыхать, так выдохните. Сейчас я рядом, я с детьми. Я уверяю вас, что ничего фатального не произойдёт, если вы будете чуть больше спать и, возможно, хоть один день подарите себе.

– Я не понимаю вас, – произнесла я, глядя усталыми глазами на няню.

– Езжайте, сходите по магазинам, загляните в спа. Оживите на секундочку, вспомните, что вы не только мать, но вы ещё и женщина, вам надо, это вам нужно, вы должны понимать, что , кроме вас, никто о детях не позаботится, а вы, усталая и разбитая будете маловероятно на это способны.

– Нет, все хорошо. – Усмехнулась я, пряча горькую усмешку.

Спа…

Какое спа с тремя детьми?

Я про спа только в фильмах видела.

– Полин, не врите, собирайтесь и езжайте, мы с детьми прекрасно проведём время.

– Нет, нет, вы что, все хорошо…

– Нет, не хорошо, Полин. Иногда надо затормозить и вспомнить о том, что есть вещи поважнее материнства. Материнство рождается из наполненной энергией женщины. Вы высушены, выпиты до дна, хватит. У вас есть сейчас эта возможность. Пользуйтесь ей.

Я прикусила губы и несмела подняла глаза на няню…

Ну я же не могла, я же хорошая мать, а хорошая мать не бросает детей на няньку, а сама не сваливает отдыхать где-то.

Но няня покачала головой и тихо заметила:

– Довольно. Вы три месяца тащили на себе все. Пора хоть немножко подумать о себе. Ни одному ребёнку не понравится, если его мать выйдет из окна.

Глава 28

Утром следующего дня Лариса Анатольевна вытолкала меня из квартиры, собрав спортивную сумку. Она заверяла, что мне обязательно надо развеяться. А я понимала, что мой потолок – развеется пеплом над морем, и все.

Но тем не менее я собрала себя в кучу и поехала в фитнес зал. У меня была там карта, но после рождения Матвея мне было не до тренировок и не до занятий, а ещё в эту карту были включены спа-процедуры и так далее.

И выход в свет, ну для меня это был свет, оказался неприятным.

Я осматривалась по сторонам и не могла даже встать на беговую дорожку, а когда все-таки я пересилила себя, то поняла, насколько у меня отсутствует какое-либо желание двигаться. Поэтому, проходив на беговой дорожке с полчаса, я вышла и прямой наводкой скрылась за дверью сауны. Постаралась распариться, постаралась прийти в себя. Вздохнув, я все-таки рискнула заказать себе мыльный массаж в хамаме, и только когда меня коснулись руки массажистки, я поняла, что у меня все тело задеревенело. Насколько оно сковано, как будто бы каждый мускул кричал и стонал о том, что ему плохо.

– Что же вы себя так запустили? – Тихо спросила массажистка, стоя у меня где-то в изголовье. Я не хотела ничего отвечать. – Ну ничего, ничего, сейчас мы все поправим. У вас тут такие сильные зажимы в шейном отделе просто кошмар. Вы неправильно тренируетесь?

Да нет, у меня просто ребёнок с рук не слазил.

Но я, конечно, этого не сказала. А только пожала плечами. А когда я, распаренная, сидела в раздевалке, то заслушалась разговором двух девушек, которые нахваливали местного мастера маникюра. Я подумала, что раз меня все равно домой не пустят, до тех пор, пока я не стану похожей на человека своего возраста, рискнула и зашла в салон. Девочки быстро расспросили меня о моих желаниях, я хотела просто обычный маникюр, без всякого покрытия, но уже через полчаса я сидела и выбирала цвет. Вокруг меня бегали то и дело мастера, а за соседним от меня столиком сидела миловидная шатенка и покачивала ножкой.

– А я ему ещё говорю ну, если ты хочешь, чтобы у тебя была жена цветущая, давай отстёгивай бабло. – Произнесла шатенка, и я скосила на неё глаза. – А то вот он что придумал, дескать, я должна сама где-то как-то выкручиваться, а он потом такой приходит на все готовое: жена красивая, умная, уборка в доме, все по высшему разряду. Ага, щас!

Девушка говорила все очень эмоционально и быстро, из-за этого проглатывала окончания, и её слова звучали достаточно комично. Заметив, что я пристально наблюдаю за ней, она тут же перевела на меня взгляд и вскинула бровь.

– Что, у вас тоже так?

Я молча пожала плечами.

– Ну так вот, знайте, что не надо, стоит хоть раз мужчине дать спуск, они потом дуреют.

Я не знала, дурел Руслан или нет, что его потянуло на чужие юбки. Но девушка тут же продолжила.

– Ещё только мне в претензию ставит. Я, говорит, зарабатываю много. А ты мне что можешь дать? А где бы он был, если бы не я, что он зарабатывал бы?

Да у девушки явно не было проблем с самооценкой, не то что у меня.

Я даже помыслить себе не могла о том, что где бы был Руслан, если бы не я. Но у меня, конечно, в голове рождался вариант того, что он был бы в Монако. Играл и просаживал жизнь. А якорем в этом случае служила я, и семья, и дети.

Девушка тяжело вздохнула и снова обернулась ко мне.

– А вы вот как думаете, правильно я размышляю или как? Ну, согласитесь, мужчина такой приходит и приписывает себе все успехи. А о том, что жена в это время в поте лица там барахталась на благо семьи, он, конечно, почему-то пропускает мимо ушей. Бесит, не могу!

Я сдержанно кивнула, не желая вдаваться в ничего не значащие разговоры, девушка, потеряв ко мне интерес, снова повернулась к своей маникюрше и тяжело вздохнула.

А я вдруг поняла, что жизнь у меня строилась по принципу всем хорошо, а мне как-нибудь. И, наверное, поэтому «мое как-нибудь» выскочило в первую очередь в момент измены Руслана. Я вдруг поняла, что не хотела «как-нибудь», для меня было унижением находиться рядом с человеком, который предпочёл мне другое.

В итоге, ещё сильнее загрузившись, я вышла из фитнес центра. И, не придумав ничего более логичного, вызвала такси до дома.

Мне казалось, что я достаточно нагулялась.

Но ещё больше мне казалось, что без меня обязательно что-то произойдёт с детьми, и с ними-таки произошло!

Первое, что я увидела, когда открыла дверь квартиры это мои тапки.

Мягкие, пушистые мюли, на которых сидел Себастьян. Увидев меня, кот противно раззявил пасть и то ли мявкнул, то ли мурлыкнул, но тут же сделал шаг вперёд и потёрся об мои ноги.

Я закатила глаза.

Медленно выдохнула.

Какого черта?

Сам припёрся, кота своего припёр!

Я ощутила, что по телу прошла неконтролируемая волна дрожи в следующий момент я перевела взгляд на прихожую.

И скинула бровь.

Из детской медленно вышел Руслан, держа на руках Матвея пузиком книзу, как такую маленькую пандочку. Рус шел, пружиня шаг, и что-то бормотал себе под нос.

В непонимании я застыла.

И только когда появилась в поле зрения Руслана, он вскинул лицо и кивнул мне.

Я медленно сняла кроссовки.

Двинулась в сторону кухни.

Но а дальше ситуация была какой-то сюрреалистичной: за столом сидела моя свекровь. Она раскатывала тонкое тесто. А возле окна копошилась моя мама. При более детальном осмотре я увидела, что она в небольшой металлической миске замешивает фарш.

При этом тишина в квартире стояла такая дикая, что у меня зазвенело в ушах.

Сделав несколько шагов назад, словно в невере увиденному я застыла, глядя в приоткрытую дверь зала: Аня сидела на полу за маленьким чайным столиком и что-то рисовала. А Тимур на диване поддерживал одной рукой планшет, a второй что-то быстро исправлял, как будто бы делал очередной конструктор.

Во всем этом многообразии шока откуда не возьмись, появилась Лариса Анатольевна, она упёрла руки в бока и цепким холодным взглядом прошлась по Руслану, который, закончив курсировать по прихожей возвращался обратно в детскую с Матвеем на руках.

– Это что здесь происходит? – Только и выдохнула я, а Лариса Анатольевна пожала плечами.

– Я так поняла, вас решили воспитать, научить уму разуму. Но кто они такие, чтобы воспитывать взрослого человека? – Тихо спросила Лариса Анатольевна и усмехнулась.

А мне почему-то в голову пришла такая дебильная мысль о том, что вместо обычной няни у меня дома жила Мэри Поппинс.

Глава 29

Лариса Анатольевна перехватила меня под локоток и тут же шагнула за мной в спальню.

– Что они здесь делают? – на грани слышимости, прошептала я, тыча пальцем в закрытую дверь, намекая на свекровь и на мать.

– Я же сказала, ваш супруг и матери решили вас воспитать, но они немножко просчитались, все-таки воспитание это моя прерогатива, поэтому, воспользовавшись заминкой и вашим отсутствием, мне подумалось, что прежде чем воспитывать вас, им неплохо было бы воспитать себя.

У меня от шока округлились глаза, потому что я не могла себе представить, что должно было случиться в этом мире, чтобы моя мать сейчас добровольно приехала и лепила пельмени.

Ладно, плевать на мать, мать это мать, какой бы она не была вредной, капризной и так далее мать это мать, то есть её я считала меньшим шоком для себя, но большим шоком оказалась свекровь, которая недавно приехала, забрала у меня обручальное кольцо, а сейчас сидела на моей кухне, моей скалкой, раскатывала тесто.

Видимо, по моим глазам было понятно, что вот-вот и я лопну, поэтому Лариса Анатольевна быстро стала объяснять:

– После вашего отъезда в дверь позвонил ваш супруг. Зашёл с большой переноской, выпустил кота и сказал, что он решил, что все теперь будет так, как он скажет. Я посчитала, что человек, который младше меня не может бросаться столь явными заверениями, поэтому решила показать ему то, что для начала необходимо было бы все-таки наладить отношения в семье, и пристроила его к младшему ребёнку. Согласитесь, ваш супруг чудесно справляется с Матвеем. Он научился его носить на животике, из-за этого Матвей спит крепче…

Я хватанула губами воздух, не представляю, как вообще это происходило в моей жизни.

– А потом на пороге появились ваша мама и свекровь. Они почему-то сразу решили, что могут командовать и рекомендовать мне то, как воспитывать моих подопечных. На что я высказалась, что вместо того, чтобы давать мне советы, они бы могли в первую очередь подумать о своих внуках, которым, например, сегодня нечего обедать, и как-то так мы очень тактично перебрались на кухню, где я одной вручила муку, а другой мясо.

Я покачала головой и также с открытым ртом и села на кресло.

– Но что они все хотят, какому уму разуму меня учить, господи. Мне почти сорок лет, в конце концов.

– Я тоже так посчитала, поэтому не стоит вам сейчас заострять на этом внимание. Вы отдохнули? Продолжайте дальше отдыхать. Видите, сколько у нас помощников? Все справляются, а поговорить? Ну, поговорить можно и потом, когда-нибудь, наверное.

Лариса Анатольевна сложила руки на груди и подмигнула мне, сделала шаг в сторону двери и скрылась за ней.

Я осталась сидеть, уперев локти в колени. И продолжать бессмысленно глядеть в пустоту.

Спустя несколько минут в дверь поскреблись, я тяжело вздохнула и увидела кошачью лапу, просунувшуюся в щель между дверью и косяком.

Себастьян зашёл и с видом победителя оглядел комнату.

Мелкий засранец.

В какой-то момент кот решил, что он здесь хозяин и имеет право спать абсолютно где угодно, поэтому с разбегу прыгнул мне на колени.

Поскольку кот был толстый, здоровый, меня тут же прибило к креслу. Я даже не успела сориентироваться, чтобы скинуть Беса с рук. Он как-то очень удачно так развернулся всем телом, пройдясь мне по коленям, а потом, встав на задние лапы передние уперев мне в плечо, ткнулся мокрым носом мне в ухо и громко заурчал, оглушая меня.

И он продолжал урчать и мучить меня до тех пор, пока я не перестала, как сжатая пружина, держаться на кресле.

Когда я только откинулась на спинку, запрокинула голову Бес все понял. Он опустил лапы передние и свернулся клубком у меня на коленях.

Вредное чувство того, что кот меня тоже хочет довести, саданула по самолюбию.

Господи, я даже не могу отношения с котом выстроить. А ещё пытаюсь что-то решить с собственным мужем, который вдруг изъявил желание вновь восстановить семью.

Но как говорится, куда кот, туда и хозяин.

Поэтому через несколько мгновений дверь снова приоткрылась, и Руслан юркнул внутрь.

– Ты что здесь делаешь? – Спросил я нервно. Бес, учуяв моё волнение, извернулся так, что одновременно показал мне и задницу, и морду, а потом снова встал на задние лапы. И опять потёрся мокрым носом мне о щеку.

– Приехал проведать детей, – спокойным, ровным тоном выдал Руслан, и я заподозрила его как минимум в жертвоприношениях. Врал. Врал и не стеснялся даже этого. – И вообще, ты же помнишь, что надо появиться бы в суде.

Я-то все это прекрасно помнила и в календарике отмечала дни, когда мне надо подойти в канцелярию. Руслан, качнувшись с пятки на носок, произнёс:

– Но мы не пойдём в суд.

– Тебя только не спросила.– Глядя с вызовом мужу в глаза, произнесла хрипло я и Руслан, в этот момент, тяжело выдохнув, запрокинув лицо к потолку. Произнёс:

– Да, господи.

А потом он сделал шаг ко мне не оставляя между мной и собой какого-либо пространства, медленно опустился на пол, скрестил ноги, по-турецки, подтянув светло серые джоггеры на коленках.

– Я не хочу идти с тобой в суд. Да, Полин, я знаю, я дурак, идиот, психопат, нарцисс и вообще полное чмо. Ну блин, давай будем откровенными. Если бы я хотел изменить, ты бы об этом даже не узнала. Я изменять не хотел. Эта училка, которую я не знал, однажды подсела ко мне в баре и слово за слово. И ты пойми меня чисто по-человечески, у всех есть предел прочности. А мой был на том моменте, когда у меня по работе все горит и дома ты с грудничком, с которым не знаешь, как справляться, и я реально не понимал, в чем же может быть, такая проблема, Аньку вырастили, Тимура вырастили. А с Матвеем такие беды. Не просто же так у нас появилась тогда няня.

Руслан тяжело вздохнул. И, уперев локти в колени, сложил пальцы в замок и положил на них подбородок.

– Меня вообще ни капельки не красит тот факт, что я позволил такому случиться, да, флиртовал, да встречался с ней. Буквально пару раз. И, видимо, когда Аня увидела, это был один из тех разов, когда мы где-то сидели и нет, я это рассказываю тебе не для того, чтобы ты простила меня. Потому что я понимаю, что какой бы свиньёй я не был, я сделал очень больно тебе.

– И зачем же тогда ты это говоришь? – Протянула я тихо. Руслан, шумно выдохнув, признался:

– Да, не в прощении дело, а в принятии. Я тебе все рассказываю, чтобы, может быть, ты приняла мою точку зрения. Может быть, поняла.

А мне стало так дерьмово на душе.

О понимании, о прощении идёт речь.

– Знаешь что, – тихо произнесла я. – Моё противозачаточное лицо не готово к тому, чтобы меняться.

Глава 30.

У Руслана на шее забилась бешено венка.

И муж, опустив взгляд, признался:

– И за это я тоже хотел бы попросить прощения, потому что я сказал это впопыхах, я сказал это в злобе. Я сказал это именно из-за того-то, что мне нужно было тебя как-то встряхнуть, что ли, и показать, что у любого терпения бывает предел.

– Руслан, я не понимаю, зачем ты сюда приехал, кроме как для того, чтобы повидаться с детьми. Уж тем более я не могу сообразить, для чего этот диалог…

– Диалог для того, Полин, чтобы выяснить – мы слишком далеки друг от друга в нашем браке. Мы вроде бы постоянно вместе, мы вроде бы дышали друг другом, находились вечно в такой тугой связке, что это даже иногда страшно становилось, потому что не представлял больше, как это без человека. А когда ты не можешь этого представить, это значит находишься в каких-то созависимых отношениях. И больше всего… – Руслан понаблюдал за тем, как Себастьян снова прошёлся по мне и, недовольно заурчав, постарался угнездиться на коленях, но я сжимала пальцы на подлокотниках кресла так сильно что у меня даже кожа побелела. – Успокойся.

Только и произнёс супруг и, оттолкнувшись от пола, медленно встал, подтянул с другой стороны чайного столика второе кресло и сел напротив.

– Я не хочу сказать, что я где-то искал бабу, как-то пытался скрасить свой досуг или ещё что-то. Ну извини, я нормальный мужик, Полин. Баба подвернулась, я воспользовался ситуацией, намного дерьмовее было бы, если бы я ей не воспользовался, сразу звоночки такие, знаешь, сомнительные: а реально ли он в нормальном своём состоянии или как?

– Руслан, мне что, сейчас тебя похвалить за то, что ты был с какой-то девкой? – Вполне очевидно спросила я и постаралась убрать с колен Себастьяна, но тот вцепился когтями мне в джинсу и опять недовольно заворчал. – Кота-то ты зачем привёз?

– Я не хочу уезжать. И нет, дело не в том, что я нагулялся или ещё как-то, дело в элементарном – у нас сейчас с тобой две чаши весов, на одной наша гордость, моя и твоя, по отдельности, а на другой это семья и наши дети. Вот давай с тобой играть, что у нас перевесит: гордыня непомерная из-за того, что кто-то не нашёл нужных слов в определённый момент, или все-таки семья? Семья, где два взрослых человека умеют договариваться, умеют проговаривать проблемы, с которыми столкнулись, давай решать прямо сейчас.

Руслан откинулся на спинку кресла и запрокинул голову.

Я не собиралась ничего решать, тем более я не собиралась как-либо вдаваться в подробности его умозаключений и исповеди по поводу измены.

Это, мне кажется, самое дурацкое, что может быть в жизни любой женщины сидеть и обсуждать мужскую измену.

Тяжело вздохнув, я все-таки умудрилась спихнуть Себастьяна у себя с колен, встала, отряхнула одежду от тонких волосков шерсти.

И произнесла:

– Руслан, поздно разговаривать хватит. – Медленно выйдя из спальни, я дошла до кухни и застыла на её пороге.

Свекровь с моей матерью что-то оживлённо обсуждали, а я покачала головой и признала очевидное.

Мне лишние люди здесь не нужны, они не от меня отказались, они не от брака нашего с Русланом отказались. Они отказались от своей плоти и крови, от своих внуков.

Так к черту теперь это все.

– Можете оставить все как есть. Дверь не на замке, – только и произнесла я. И, не дожидаясь, когда поднимется самый масштабный шум, развернулась и пошла в сторону зала.

Не хотела сейчас ни с кем говорить, не хотела ничего обсуждать. И ведь самое противное, что, выйдя из фитнес зала, я была максимально наполненной, а сейчас я чувствовала себя снова выжатым лимоном, по которому ещё и фура проехалась.

То есть максимально неприглядно и раздавлено.

Но Руслан никуда уходить не намеревался, он прошёл в кухню, начал что-то обсуждать с матерьми, видимо, как-то договариваться, либо ещё что-то. А потом все-таки прошёл к нам в зал и, пожав плечами, заметил.

– Матери сейчас поедут по домам, я вызвал им такси, а нам…

Я вздохнула, не понимая, чего ожидать от мужа. Потом сделала несколько коротких шагов. И постаралась просочиться мимо Руслана в прихожую, но муж перехватил меня за запястье и кивнул в сторону спальни, произнёс:

– Давай договорим…

– Нам не о чем. – Честно выдала я, не понимая, что ещё здесь можно было обсудить.

Ну да, хорошо.

Он не знал, что это учительница его старшей дочери. Ну, хорошо, он не знал, чем это может обернуться. Но ведь когда уже все было известно, он же ни слова не сказал о прощении, принятии, повиновении каком-то, он же продолжал идти, как танк, стоял на своём и все.

Я не успела закрыть дверь спальни на защёлку, как Руслан догнал меня.

Опёрся поясницей о подоконник и потер подбородок.

– Полин, давай серьёзно не будем разводиться, честное слово, мы с тобой столько лет в браке, неужели ты можешь представить на моём месте кого-то другого?

А я недоумённо пожала плечами.

– А с чего ты взял, что мне нужен кто-то другой? Я столько лет прожила в клетке брака, что сегодня я впервые ощутила себя настоящей женщиной, я впервые поняла, как это когда ты много времени уделяешь себе, а не носишься то с памперсами, то с горшками.

И нет, я лукавила по поводу того, что такая у меня была страшная, ужасная жизнь, что я ничего не видела, кроме распашонок и пелёнок.

Я лукавила, но в целом ситуация выглядела именно так.

– Блин. Я не знаю, как ты на это отреагируешь, но я действительно не хочу идти в суд.

–Я просто не понимаю даже, Руслан, что тебя сподвигло проверить, в разводе мы или нет?

А в этот момент я поняла, что затронула какую-то особо важную тему, потому что Руслан насупившись, ушёл в себя.

– Только не говори мне,что ты так увлёкся училкой Ани, что решил на ней жениться. И поэтому тебе нужно было посмотреть, что у тебя по документам.

Руслан весь напрягся.

И тяжело вздохнул.

– Нет, Полин, дело было абсолютно не так. Дело заключалось в элементарном. Мне нужно было всего лишь самому посмотреть на бумагу о разводе для того, чтобы оценить масштаб произошедшего с нами за три месяца…

– Оценил? – С усмешкой спросила я, поджимая губы. – Мдааа, дерьмовые успехи, жена в послеродовой депрессии, старшая дочь после перевода в новую школу, старший сын, который тоже не испытывал большого восторга от того, что ему пришлось заново выстраивать какие-то социальные связи. Младший сын, который не спит по ночам.

– Я все оценил. И поэтому сегодня приехал к тебе уже с вещами. Не хочу я разводиться и менять нашу жизнь, меня все устраивает, и ты не избалованная. И да. В твоё лицо я смотрел на протяжении двадцати лет. Когда ты болела, я расчёсывала тебе волосы. А после родов? Я старался как можно больше времени уделить тебе для того, чтобы ты хоть как-то восстанавливалась. Я все оценил, Полин. Поэтому и приехал сразу с вещами. Я не хочу, чтобы мои дети росли без отца.

А я поняла, что Рус лжет.

Есть что-то другое…