Текст книги "Брак по расчету. Невеста босса (СИ)"

Автор книги: Анна Герцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Этот Флипи, казалось, владеет половиной лакомых земель России. А планы у Дементьева правда грандиозные. Целый кластер на берегу Черного моря– жилье, гостиницы, школы, спортивные центры. Удивительно, какими деятельными и широко мыслящими бывают некоторые мужчины. Здесь и сейчас, уже не первый раз наблюдая за его подходом к работе, за его отношением к делу, я невольно восхищалась масштабом личности этого человека. Андрей тоже созидал и строил планы, но как-то его амбиции всегда были приземленными и реальными. Их горизонт просматривался легко и непринужденно, а здесь…

И кто бы мог поверить, что Дементьев не происходит из рода каких-то суперменов или олигархов. Я ведь гуглила его биографию еще тогда, когда рассорилась в пух и прах с Катькой после моего эпического переводческого опыта. Простой парень из Орла, сделал себя сам. О детстве неизвестно ничего. Только понятно, что сам поднялся, сам добился таких высот. Много делает хорошего– и это не только строительство школ. Это еще и благотворительность. На его полном обеспечении почти десять детских домов в России. Не знаю, может это тоже какая-то бизнес-уловка. Скажем, чтобы уйти от налогов или что-то еще. Так или иначе, в моем первом восприятии этого человека и тем, что я читала и видела сейчас, была какая-то дисгармония.

Переговоры закончились. Мы проводили гостей, но сами не спешили к выходу.

– Пересядем? – предложил он, приглашая на террасу.

Пока проходим до столика, ловлю свое отражение в интерьерном зеркале. Была ли я красивой? Страшно сказать, как давно я не задавалась этим вопросом. Нет, это не означало, что я поставила на себе крест как на женщине. Я всегда хорошо выглядела– спасибо генетике и элементарным правилам ухода за собой. Возможно, я не тратила деньги на дорогостоящие крема, как Катька, на все эти уколы красоты и прочие штучки-дрючки, но я вот не скажу, что подруга-ровесница со всеми своими филлерами и ботоксами в наши с ней двадцать семь выглядела намного моложе меня. Я увлажняла кожу, регулярно делала маски, самомассаж, правильно питалась. Плюс как ни крути, хорошо помогала работа. Женщине нужна работа. Она собирает ее, дисциплинирует, позволяет держаться на плаву и не опускать руки. Может, у меня не было ста нарядов, но я исправно следила за опрятностью того, что было в наличии, знала, что мне подходит, старалась быть в курсе тенденций. Аккуратные свитерки, брючки, пару костюмов… Коллеги хвалили мою фигуру и умение подобрать аксессуары, чтобы разнообразить гардероб. А еще выручали волосы– от природы у меня были светло-золотые волны, которые и укладывать-то сильно не требовалось. Моя бабуля всегда говорила, волосы очень важны– от их состояния и укладки зависела конечная цена всего образа….

Подспудно замечаю, что и клиенты ресторана на меня сейчас тоже украдкой поглядывают. Внутри рождается больше уверенности. Маленькое черное платье по завету легендарной Коко Шанель и правда было мною приобретено в числе первых вещей из нового гардероба. Хороший отечественный бренд, делающий ставку на лаконичность, натуральные материалы и идеальный крой. Такое всегда пригодится. В нем и в мир, и в пир… К тому же от бабушки у меня остался по наследству замечательный комплект из речного жемчуга. Он вписался в этот образ идеально. Тем более, что уши нужно было украсить– времени на укладку не было, я по обыкновению сделала высокий пучок.

Вечерело. Воздух наполнялся морской прохладой и насыщенностью, посылая так хорошо знакомое на любом прибрежном курорте умиротворение. В расположившемся на горе, но с видом на море ресторане были еще люди, но антураж казался до предела камерным. Заиграла живая музыка– рояль и саксофон. Я невольно поймала себя на мысли, что это, пожалуй, самый романтичный вечер с визуальной точки зрения, который когда-то у меня был. Жаль, что в нем не было ничего, кроме бизнеса и… тоски по сыну.

Благодаря искусным манипуляциям официанта перед нами как по мановению волшебства материализовались ведерко с шампанским и бокалы, красиво сервированная фруктово-конфетная закуска. Я лишь успела открыть рот, когда Дементьев как фокусник словно бы наколдовал и положил передо мной на стол аккуратный и удивительно стильный букет маленьких чайных роз. Это что, сказка?

Я растерянно хлопала глазами, когда вдруг поняла, что мелодия саксофона становится все ближе и ближе, пока музыкант не начал играть возле нас.

– Ты станешь моей женой, Злата? – спрашивает он серьезно, протягивая открытую коробочку с кольцом, по центру которого сверкает огромный камень.

Я теряюсь, нервно сглатывая. Не ожидала, что так скоро. Не ожидала, что сейчас… Почему он не предупредил?!

Напряженно оглядываюсь на окружающих. Они, конечно, тоже все смотрят на парочку, для которой сейчас играет саксофон… Это какая-то удивительная сказка. Такая, о какой мечтает каждая с детства. И на мгновение мне даже кажется, что я в ней-реальный персонаж… В груди что-то загорается. Какое-то опаляющее чувство из смеси удивления, неверия, чего-то еще… Горько-разочаровывающего на вкус.

Поднимаю на него взгляд. Лицо Дементьева сейчас напряжено. Он чуть заметно мне кивает. Ловлю на себе его холодные нечитаемые глаза, которые смотрят точно так же, как полчаса назад, когда он наговаривал мне, что переводить. Вопрос в его тоне тоже искусственный. Бизнес. Это только бизнес. Наверное, это и дает такую горчинку.

Снова оглянулась по сторонам. Кто-то из них даже снимал на телефон исподтишка. Готова была поклясться, они здесь не случайно. Ничего рядом с Дементьевым случайным не бывает. Это тоже часть нашей «правдоподобной» игры. Тщательно спланированный спектакль.

А что? Даже красиво. Стремительный роман босса с подчиненной. Подумать только, как всё быстро. Он уже сделал ей предложение. Кольцо с огромным бриллиантом завораживающе играет на пальце, а к моему горлу подступает ком. Всё, черт возьми, идеально– это чарующее место на берегу, огни вечернего города, мой новый костюм, купленный на его деньги, он сам… Всё идеально, кроме главного– меня самой… Ведь в этом во всем и нет меня. Есть только оболочка…

– Стану, Дмитрий, – отвечаю я дрожащим голосом. И к своему ужасу понимаю, что по щеке бежит слеза. Предательская. Злата, ты идиотка, конечно…

Он видит это. И мне даже кажется, что на секунду лед его глаз трескается и трогается, но тут же снова намертво застывает. Дементьев сам смахивает ее, пальцем. Нет, не потому, что это его порыв. Просто будет очень хороший кадр у папарацци. Лучше и не придумаешь. Удачно все сложилось. Он же просил– правдоподобно…

Между нами снова виснет неловкая пауза.

– Нам бы стоило поцеловаться, – шепчет он, едва размыкая губы.

Я растерянно киваю. Его слова доходят до меня позднее, чем нужно. Я как курица без головы сейчас. Ноги и руки совершают движения на рефлексе. Тянусь к нему сама и прикладываю свои губы к его.

Внутри что-то стреляет. Я ведь прикасалась к этим губам. Вернее, он прикасался после нашей первой встречи. Быстро, резко, стремительно и возмутительно. Та же жесткость, тот же терпкий вкус сигары, которую он курил, пока шли переговоры. И даже отпитое шампанское не заглушило этот запах, словно бы он всегда был с ним, словно бы он его часть.

Легкие спирает острая боль. А может это сердце так болит. О нем? Нет… Не о нем, конечно. Он просто чужой мужчина, проходящий в моей жизни. О себе. О том, что я здесь, ненастоящая. Играю роль, играю в любовь вместо того, чтобы любить и быть любимой по-настоящему.

Сколько это длится? Минуту или вечность? Ни он, ни я не отстраняемся друг от друга. Но и не форсируем ситуацию. Дементьев не протягивает ко мне руку, но и не отодвигается. Только чувствую, как и он делает ко мне встречное движение, слегка прикусывая в поцелуе мою губу. Этого становится слишком много. Настолько, что стеснение и неловкость побеждают стресс и шок. Я отстраняюсь первая и отвожу глаза.

Он нервно кашляет. Возможно, эта игра дается непросто не только мне…

Глава 12

Дементьев попросил счет и кофе, по-турецки. Бросила на него удивленный взгляд. Все-таки не эспрессо?

Отпил пару глотков и отставил чашку.

– Ты правда делаешь лучший кофе, Злата.

– Столько комплиментов за сегодня, что я возгоржусь.

– Не возгордишься. Твой отрицательный баланс еще долго нужно будет пополнять, чтобы телефон заработал…

Иносказательно и все-таки обидно. В стиле передач по Первому каналу, когда всякие жеманные модники нравоучают зачуханных тетенек относительно того, как они себя не ценят и как им стоит одеваться…

Села в машину и скукожилась, как котенок. Сейчас бы стать невидимкой, чтобы этот день побыстрее закончился. Булыжник на пальце жал своим весом и неуместной роскошью.

Вечерний Сочи, как и все южные города, очень терпкий и темный. А может это после яркого блеска Москвы всегда так кажется. Качающиеся в темноте лохматые шапки высоких тополей навевают тревогу и тоску. Море в ночи тоже пугает– вот уж точно, когда оно черное-черное… Вспоминаю себя здесь год назад. Была ли я счастлива тогда? Чувствовала ли себя целостной и реализованной, как должно жене и матери… В нас ведь это смолоду заложено, еще нашими классиками… Одна– мать, хранительница очага, домовитая пчелка– настоящая женщина. Другая– одинокая, деловая, но пустоцвет… С детства в нас вколачивают– вот эта социальная модель правильная, а вот эта– нет. Вот только времена меняются, а с ними и роли. Так и получается, что растем мы все с мечтами о том, чтобы быть «хорошими» для своих принцев, а потом оказывается, что этим самым принцам «хорошие» вовсе и не нужны… А может эти роли никогда и не были таковыми, какие нам навязывали? Ведь за этими ролями редко кто задумывался о том, что у женщины было на самом деле на душе. Была ли искренне счастлива Наташа Ростова (прим. – героиня романа Л.Н Толстого «Война и Мир»)? Не скулила ли она по ночам, вгрызаясь в подушку, о своей утерянной любви к Волконскому или о ярких страстях к Анатолю Курагину? Не завидовала ли его сестре Элен– прекрасной, порочной и неверной… бесконечно далекой от семейной рутины. Мужчин всегда тянуло на таких, как Светка, с которой втайне от меня спал Андрей. Такие, как Катька, всегда добивались того, чего хотели, а такие, как я, взваливали на себя роль «терпеливых жертвенниц» или как там он меня назвал…

– Устала? – спрашивает он, освещая лицо желтым экраном переписки на своем телефоне.

– Да…

– Придется потерпеть. У нас еще одно важное дело на сегодня.

Поднимаю на него удивленные глаза, но он не дожидается моего вопроса.

– Едем забирать твоего сына, невеста… Да, я в курсе, что он здесь. Не только он, муженек твой тоже. Приготовься к тому, что мы сейчас с ним поговорим. Постараюсь сделать это как можно более коротко и лаконично.

Если бы я только могла описать, что происходило у меня на душе… Всё еще дрожащие руки продолжали прижимать к себе родного мальчика, зарывшегося в мои волосы своим сладким курносым носиком. Сколько же нежности было на душе, сколько скопившейся любви. Она была готова выплеснуться наружу, как вода из прорвавшейся дамбы, но я как могла сдерживала себя. Время было позднее. Сеня сонненький и уставший. Для него слишком много потрясений.

– Мам, а ты не снишься мне? – прошептал, поднимая свои сверкающие в темноте глазки спросонья.

Я обняла его еще крепче.

– Не снюсь, сынок. Но ты спи, мой хороший, засыпай. Завтра с утра поговорим и наиграемся…

Так было правильнее. Пусть лучше сейчас заснет– я перенесу его в номер, не нужно будет что-то объяснять про Дементьева…

Дементьев… Я смотрела на него едва заметно, со стороны– и пыталась понять, что сейчас чувствую к этому человеку. Да, именно человеку, а не мужчине. Потому что его поступок именно Человеческий. С большой буквы. Не ждал, когда попрошу. Не заглядывал в договор, цедя по крупицам то, что обещал. Пришел, увидел, победил…

Ну и его разговор с Самойловым, конечно– отдельная история. Никогда до, наверное, я и не слышала, что можно так благородно, лаконично и категорично осадить человека…

Я помню все произошедшее подетально, пусть и находилась в состоянии аффекта. Щеки горели, сердце билось дико, во рту пересохло… Мысль о том, что сейчас увижу Андрея, вселяла панику и дикое волнение одновременно. Нет, я не предвкушала встречу, наоборот, понимала, что мне от нее будет гадко. Я боялась, что он раскусит нас, не поверит, банально засмеется в лицо и скажет Дмитрию:

– Чувак, харе заливать. Вы ж прикидываетесь, – той интонацией, циничной и примитивной, какой он так искусно владел…

Но на поверку вышло все совсем по-другому.

– Припудри носик, – отправил Дементьев меня в уборную на входе в кафе, – а я пока познакомлюсь с твоим ряженым…

Я не задавала лишних вопросов. В самом начале он ясно дал понять– делать так, как он говорит, и тогда все получится. Я верила ему. Сейчас точно верила. И даже не кольцо на пальце вселяло эту веру. Впервые в жизни мужчина не ждал моих просьб, уговоров или намеков. Он шел сам, а потом вел меня. Он опережал на два шага. Это ощущение было таким новым и в то же время, таким приятным, черт возьми, что откидывало в сторону все другие моменты…

Когда спустя пять минут форы, которые я дала им для «знакомства», вышла в зал и издалека увидела сидевших мужчин за дальним столиком, почувствовала приливший острым вкусом победы боевой настрой.

Шла навстречу нужному столику– и невольно разглядывала этих двоих. А я раньше ведь и не замечала, какой жалкий и щуплый Андрей. Или же сейчас, на фоне мощи фигуры Дементьева, он казался мне таким посредственно-ничтожным. Его хитрые глазки, не лишенные волоокого шарма, коим он и цеплял женщин, сейчас заискивающе бегали по фигуре моего босса. Он лебезил. Нелепо, мелко, даже с горьким ощущением испанского стыда на моих губах, которые автоматически скривились в усмешке… Нет, он ничуть не похож на моего Сеню. Ни капельки. Пусть и его плоть от плоти. И уж конечно я воспитаю его другим. Настоящим мужчиной.

Когда Самойлов увидел мою приближающуюся фигуру, его физиономия вытянулась от удивления. Не ждал? То-то…

Я все-таки растягиваю губы в триумфальной улыбке, хоть и обещала себе держать максимальную нейтральность. Да, гад. Все же не могу скрыть своего ликования. А главное, и не хочу скрывать. Подхожу каравеллой к столу…

– О, а вот и моя невеста, – оглядывается на меня Дмитрий, прекрасно играя свою роль. Его искренняя улыбка действительно словно бы преображает его лицо. Он сейчас намного более искренний, чем в ресторане, когда делал мне предложение.

Переводит взгляд на Андрея, усмехается.

– Златочка, а это мой потенциальный новый партнер. Ну, как партнер. Не первый месяц обивает мои пороги, просится заняться электрикой на каком-то из моих объектов. Я бы сам, конечно, вряд ли нашел время с ним встречаться, но уж крайне любопытным мне показался этот персонаж. На таких всегда хочется вживую посмотреть. В глаза им…

– Что… здесь происходит? – хрипло мямлит Андрей, бегая глазами поочередно то по мне, то по Дмитрию. А ведь он и правда с папками и включенным компьютером. Значит реально наивно решил, что сам Дементьев станет слушать его мелкие деловые предложения… Я не понаслышке знала, что Андрей уже не первый раз отчаянно мечтает прицепиться, как рыба-прилипала, к какому-нибудь большому «киту», как он сам называл крупные строительные компании.

– Ты что здесь делаешь? – кидает в мою сторону убийственный взгляд.

Дементьев накрывает мою руку своей. Крепко сжимает.

– Самойлов, вот мне интересно, ты что нарешал своим серым веществом? Типа вправе над бедной девчонкой поиздеваться? Сыном решил поторговать? Думаешь, некому за нее заступиться, так ты продемонстрируешь все таланты «настоящего мужчины»? Продемонстрировал? Хорошо. Посмотрим теперь, на что горазд– Злата моя невеста. Давай теперь, мне повтори все то, что ей говорил. – голос Дементьева тихий, но жесткий. Он так говорит, что внутри все сжимается даже у меня.

Самойлов жует свои губы. Его глазки все еще семенят в хаотичной траектории. Смотреть в глаза Дмитрию он не осмеливается. Поэтому всю свою злость фиксирует на мне.

– Это типа что? Папика себе нашла? Да ты шлюха, оказывается, Злата… Из моей койки в его перепрыгнула? Еще с мужем не развелась, а уже ноги раздвигаешь? А прикидывалась святошей… Сука… Я тебе покажу…

То, что происходит дальше, я воспринимаю словно бы с опозданием. Настолько это киношно и нереально.

Бросок Дементьева молниеносен. Он с легкостью хватает Андрея за галстук у самого основания шеи и резко дергает его на себя, от чего лицо того теперь прижато к столешнице.

– Единственная сука здесь– это ты, – еще тише чеканит Дмитрий, – а теперь заруби, сосунок, что если ты еще раз позволишь сказать что-то плохое в адрес моей женщины, я оторву твою башку. На этой неделе вас разведут. На тех условиях, которые определит она. И лучше тебе в ее жизни не появляться, усек?

– Не получится, женишок, – находит в себе силы цедить Андрей, хоть ему и непросто. Все лицо красное, потому что шея сдавлена. Но он такой, из противных и задиристых. В юности я принимала это качество за смелость. А сейчас понимаю, что это просто дурной характер и глупость, – у нас вообще-то общий сын.

Дементьев хмыкает.

– О, он и о сыне вспомнил, наконец, Злата, представляешь? Это похвально. Как раз твое общение с сыном будет обязательно прописано в суде.

– Пусти… – не выдерживает бывший и нервно ударяет по столу.

Я робко трогаю Дементьева за плечо.

– Хватит, Д…дим, – слетает с моих губ неуверенно… Сама не знаю, как назвала его вот так, кратко, по имени. Впервые в жизни. Я ведь с ним даже на «ты» не перешла, не говоря уже просто об имени. Но на него это как-то странно действует. Он отрывает свой взгляд, наконец, от Андрея и внимательно смотрит на меня. Его выражение лица сейчас трудно прочитать. Но одно я знаю точно– в его глазах сейчас настоящая гроза. Так страшно, что я даже отшатываюсь. Он опасный человек, этот Дементьев.

Не знаю, сколько длится эта сцена. Не знаю, сколько длится этот наш немой диалог. Но когда Дмитрий снова переводит глаза на Андрея и, наконец, отпускает его, закашливающегося, его голос совсем хриплый и тихий.

– Ни одна тварь не смеет забирать ребенка у матери, усек?

Здесь и сейчас эти слова звучат особенно. Почему-то мне кажется, что дело не только в том, что Самойлов объективно мерзавец. В интонации Дементьева скрывалось нечто личное. И очень печальное. А может мне только казалось…

Глава 13

Не знаю, как так все организовал Дементьев, но моего сына мне передала мать Андрея прямо возле машины у входа в ресторан, где мы «сидели» с Самойловым. Женщина была напряжена и очень испугана.

– Значит, это правда… – укоризненно, но при этом с облегчением произнесла она, когда увидела меня, – эти амбалы ворвались к нам в квартиру и потребовали забрать Арсения. Я не отдавала его, разумеется, пока не убедилась, что ты– это ты…

Я молча кивнула, принимая с ее рук спящего Сеню, как самую ценную на свете ношу. Напряжение между нами давило. Какое-то двоякое ощущение. Отчасти я чувствовала себя сейчас неуютно при ней, словно бы виноватой. И в то же время, вспоминала то, как безропотно, как категорично она принимала правду Андрея, как всячески показывала мне, что мое дело– подстраиваться под него, и сразу мало-мальская симпатия и благодарность в ее адрес улетучивались.

Свекровь исподтишка покосилась на выходящего из дверей ресторана Дементьева и тут же поймала взглядом мое кольцо. Она всегда была очень «замечательной», даже в шутку себя именно так называла.

– Надо же… – бубнит себе под нос, дальше, однако, не развивая мысль, – кто бы знал… В тихом омуте…

– Я Вам позвоню, – хватает сил сказать только это. Легкие спирает в спазме. Ощущение вязкой гадливости. Только сейчас ловлю себя на мысли, как часто я испытывала его в браке при общении с семьей Андрея, когда они все время пытались меня уколоть или «не заметить», – у меня нет планов отрезать Вас от общения с Сеней.

Кидает на меня укоризненный взгляд.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Злата… Андрей тоже когда-то казался тебе принцем на белом коне… Суть мужчин одинакова.

Я не желаю ее дослушивать. То, что Андрей такой гад, и ее вина тоже. Как минимум его эгоизм, единоличность, ощущение вседозволенности– это наследие ее воспитания. Это она с детства взращивала его с чувством того, что он делает одолжение этому миру, что существует. Все эти ее «поспи, сынок, а то и так всё на тебе» на фоне моих бессонных ночных бдений с Сеней по десять дней подряд, её преднамеренное таскание в наш дом всяких запрещенных вкусняшек для сыночка, когда я только-только налаживала грудное вскармливание и мне было ничего нельзя, да и потом– когда аллергия на сладкое началась уже и у Сени.

Да если начать вспоминать все эти кривые взгляды на любую мою обновку, за невычищенные с ночи туфли мужа, за плохо по ее мнению отглаженный воротничок рубашки… Не помню, к чему бы она ни прицепилась. Оденусь хорошо– «зачем он на тебя тратит свои кровные». Оденусь плохо– «ты выглядишь серой мышкой, не ровня моему сыну». Не оденусь вообще, решив остаться дома вместо похода на очередной день рождения его очередного друга– «дура ты, он пойдет веселиться, а там будут красивые и доступные»… Наоборот, решу с ним пойти– «тебе о сыне больном думать, а не о гульках»…

Да, моя свекровь, как свекрови сотен тысяч других таких же девушек как я, была монстром… Но трагичнее всего было то, что она была монстром не только в отношении меня, но и своего сына. Подобно монстру, она с раннего детства удушала его своей гиперзаботой, ломала и искажала сознание неправильными установками, засоряла и токсфицировала восприятие мира постоянным негативом и критикой. В итоге получилось то, что получилось…

Мы заезжаем на территорию отеля минут через сорок виляния по извилистой дороге вдоль берега. За окном уже глубокая ночь, а у меня внутри странный коктейль из все еще бушующей эйфории и смятения. Все так динамично, так быстро, так странно развивается.

Дементьев снова в телефоне. На нас он почти не оборачивался, сев рядом с водителем спереди. Я непроизвольно то и дело смотрю на него– и понимаю, что совершенно растеряна. Сегодня он выступил как самый родной мне человек, как мой главный союзник. Сегодня он сделал то, что не сделал до него пока ни один мужчина, но… В то же время я прекрасно понимаю, как он далек от меня. Как вообще мы друг от друга далеки. Где он, где я…

– У вас хороший номер с видом на море, Злата. Детская кроватка уже организована. Отдыхайте. Завтра можно почти весь день провести на море. У меня будут дела. Вылет в Москву ближе к восьми вечера. Я наберу за полтора часа, – деловито произносит, так не оторвавшись от экрана.

Я сглатываю напряжение. Значит, у меня и правда будет время с сыном тет-а-тет. Хотя бы немного его подготовить к грядущим переменам.

Он, наконец, оборачивается. Фары проезжающей навстречу машины освещают наши лица в темноте. И мы, наконец, видим глаза друг друга.

– Спасибо, – говорю я чуть подрагивающим голосом, подаваясь порыву, потому что слова вдруг сами вылетают из меня, – спасибо… за всё…

Для меня это одно слово сейчас настолько искренне и важно. Не знаю, чувствует ли он, как я вкладываю в него всю ту благодарность, которую сейчас испытываю к этому неоднозначному мужчине. Загадочному, непонятному, противоречивому. Наверное, мои глаза сейчас блестят, потому что в них снова предательски стоят слезы. К счастью, я успеваю взять над собой контроль.

Его кадык дергается. Он хочет мне ответить, но в этот момент отвлекается на загорающийся в его руках телефон.

Кивает мне, переключая внимание и снова отворачиваясь. Машина в полной тишине медленно проезжает последние двести метров до входа в отель. А я как никогда отчетливо слышу на другом конце нежный женский голос.

– Димочка, я очень сильно жду… Когда ты уже будешь?

***

Море– сокровищница сил и энергии. Неисчерпаемая сокровищница. Люди едут к нему, преодолевая тысячи километров, везя с собой стресс, усталость, боль, переживания. Море все обнуляет, неважно приезжаешь ты к нему на день или на месяц. Волна за волной, оно забирает тяжесть с твоих души и тела, обволакивает теплом прогретого песка, гладит влажностью дыхания своих глубин, омолаживает легкими объятиями бриза, исцеляет… Я любила море. И даже где– то глубоко в душе– там, где складировались все мои нереализованные мечты, хранила грезу каждый день засыпать и просыпаться под его величественное, но доброе дыхание. Ведь есть же счастливые люди, живущие на море…

Сейчас, быть с Сеней здесь, на берегу, подставлять лицо лучам молодого июньского солнца, строить песчаные замки, покрываться мурашками после погружения в еще прохладную, не прогретую в начале лета воду Черноморья, было сказкой. Хотелось ущипнуть себя– я точно не сплю? Не наступит ли сейчас одно из тех жестоких пробуждений, когда я распахивала припухшие от слез накануне глаза и, оглядываясь по сторонам в тесной коморке Метрогородка, с наконец– то утихшими после буйной ночи соседями по коммуналке, понимала, что покой и счастье мне только снились.

Но теперь мы рядом. Я все еще не могу надышаться своим малышом, не могу отлипнуть от него, оторваться от его одуванчиковой шевелюры. Зацеловываю, затискиваю…

– Мам, а ты больше не уедешь на Север? – говорит он внезапно, отрываясь от своей песочной стройки с кислотно– зелеными совочками и папасочками. Хорошо, когда есть деньги. Я купила моему мальчику абсолютно все, что нужно для комфортного пляжного отдыха в магазине при отеле. Раньше бы ужаснулась наценке, а сейчас, стоя в красивом сарафане из голубого шитья, с хорошей пляжной сумкой и сланцами в тон, чувствуя себя привлекательной и защищенной, появилась внутренняя уверенность. Пусть она была все еще слабой, бледной, потому что очень тяжело разом искоренить паттерны, с которыми ты привыкла жить годами. Но процесс пошел. Я менялась.

– Не уеду, мой мальчик… теперь никогда не уеду… – произнесла твердом и впервые поймала себя на мысли, что на глаза не наворачиваются слезы. Я стала крепче внутри. Уверенность придает сил. А силы-уверенности. Это обмен внутренней энергией, бесконечный цикл самоподпитки. Девочки, верьте в себя, обретайте опору в жизни– и сами не заметите, как станете непобедимыми… Но может это я сейчас стала такой мудрой и дельной на советы. Легко советовать, когда в жизни все разом меняется, как в сказке. Пусть и не совсем классической, пусть в этой твоей сказке у принца была другая «спящая красавица», да и принц вовсе и не принц…

Вечером накануне по прибытию в отель он помог мне донести ребенка до номера и переложить его на кровать. Прошел к выходу. Дернул замок. Какая-то заминка. Оборачивается на меня. Что-то нужно сказать друг другу…

Я помню это странное, неподконтрольное ощущение– сердце йокает, пульс ускоряется. Такие сцены обычно бывают в фильмах. За секунду в голове сотни мыслей– он сейчас произнесет что-то очень важное и красивое…

– Злата, купи себе и ребенку все, что нужно для пляжа. Его одежду у Самойлова ведь никто не забирал. Пусть ему остается. В Москве докупишь остальное, что нужно для жизни. А для пляжа можно и в отеле. Здесь большой бутик. Если что еще будет нужно, звони Игорю или Михалычу– водителю. Хорошо?

Я молча кивнула.

– Ладно мне пора…

Да, ему пора…

Не стала концентрироваться на свербящем на душе ощущении от мысли о том, куда ему «пора». Вернулась к своей материнской радости. Сон не шел. Я попеременно смотрела то на своего мирно посапывающего в кроватке мальчика, то на темное море, растворившееся в бархате ночи. Слушала его благородное, царственное рычание. Думала.

Мысли неминуемо вели к тому, где сейчас Дементьев и что делает. Испытывала ли я в этот момент уязвленность? Конечно, нет. Это его жизнь, его правила. Он поступает так, как волен… И в то же время, голос той женщины на другом конце телефона снова и снова звучал в моей голове. Какая она? Красавица с обложки? Как секретарша Кристина? Какой он с ней?

Как только ловила мысль о том, что зацикливаюсь на теме, о которой думать в принципе-то и не стоит, переключалась на мысли о самой себе. Теперь у меня новая жизнь. И речь шла не столько о жизни с Дементьевым, а именно о том, что дадут мне наши деловые отношения. Он был человеком слова– это я поняла точно. А значит, в моих руках сделать так, чтобы у меня появилась не только финансовая стабильность как результат нашего договора, но и дело мечты…

Я ведь шла в институт, преисполненная желанием учить детей, открывать им знания… У меня в школе была удивительная учительница английского– семидесятилетняя женщина, потомственная дворянка, сидящая по пятницам на кефире и читающая любовные романы на английском в оригинале… Она вдохновляла меня тем, что прививала не просто необходимость и долг хорошо знать предмет, она зажигала в нас желание учиться. И так, на фоне серого однообразия школьной программы у нас рождались языковые капустники, импровизированные театры, уроки английской литературы и много-много всего еще, что позволило мне без дополнительной подготовки, простой девочке с одной бабушкой поступить на бюджет в московский вуз.

Что я могла дать новому проекту, волею судьбы попавшему в мои руки? Я взяла материалы по новому центру с собой и погружалась в них все больше и больше. По возвращении в Москву он будет ждать от меня деятельного участия– и раз уж он так четко соблюдает наши договоренности, я должна быть не хуже… Я четко дала себе установку не упасть лицом в грязь, ну а пока… Посмотрела на часы и поняла, что нужно все-таки заставить себя лечь спать. Впереди потрясающий день. Только я, Сеня и море…

Был четвертый час дня. От души покупавшись, отдохнув в номере и перекусив, мы собирались на второй заход на пляж, но тут раздался звонок.

– Злата Павловна, это Игорь, – услышала я уже знакомый мне голос помощника, – Дмитрий Олегович просил передать, что планы немного изменились. Вылет в Москву через час. Вам хватит двадцати минут на сборы? Хорошо бы выехать в аэропорт за сорок минут. В сторону Адлера могут быть пробки. У нас хоть и частный рейс, но там очередь на взлет из джетов и чартеров…

Усмехнулась про себя. Еще бы, Сочи– город-сад…

– Да, конечно.

Отложила трубку и задумалась. Значит, скоро Сеня встретится с Дементьевым. И как– то нужно будет объяснить мальчику, что мы будем жить под одной крышей с новым дядей…