Текст книги "Брак по расчету. Невеста босса (СИ)"
Автор книги: Анна Герцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Конец мая всегда был самым моим любимым месяцем. Нежное золотистое солнце, молодая салатовая листва на деревьях, люди на редкость улыбчивые, уже мысленно предвкушающие отпускную летнюю пору… А еще май– самый трогательный месяц в школе. После сентября, конечно. Но первое сентября– это все-таки настрой на новый учебный год, а в мае ты преисполнен чувством выполненного долга, приятной удовлетворенности. Ученики получили свои годовые оценки, учителя облегченно выдыхают после активной поры зачетов и экзаменов. Выпускники прощаются со школой– и ты каждый раз, проживая со своими учениками новый рассвет их жизни, отпускаешь их с добрым и легким сердцем в большое плавание– сам заряжаешься энергией их позитива и энтузиазма.
Сегодня был последний звонок – одно из самых трогательных и красивых мероприятий в жизни каждого из нас. Снова девочки вспомнили про белые блузочки и черные юбочки, запрятав на один день в шкаф свои безразмерные джинсы и короткие топики, зачесали волосы в косички и нацепили бантики, милая дань традиции… Хорошо, что хоть в чем-то всё еще есть эти самые традиции.
В этом году я выпускала девятый класс, у которого была классной руководительницей. Как-то так получалось, что многие из учеников разбегались: кто-то переезжал в другой город, кто-то переходил в другую школу, с уклоном на предметы, которые планировал сдавать для поступления в институт. Кто-то и вовсе уходил в колледж.
Для них это праздник. Для меня как для учителя по идее тоже, важная веха. На улице тепло и солнечно, жаль, что на душе холод и печаль. Мало того, что я теперь нон-стопом жила с дикой тоской по сыну, еще и мои горе-соседи решили накануне устроить очередной концерт. Михаил созвал кучу собутыльников, новый ухажер Надежды пошел среди ночи их «успокаивать», в итоге подняв весь дом своей матерной руганью и коллективной дракой. Там такие крики стояли, что я всю ночь терпела– в туалет боялась выйти. Да уж, жилье что надо… Как раз для старта новой жизни с маленьким сыном. Ладно, сейчас надо сосредоточиться хоть на каком-то мало-мальском позитиве. Глаз упал на пресловутую серую юбку, приобретенную для моего горе-переводческого опыта. Она так и висела без дела в шкафу. Надену-ка её, а что, даром что ли пришлось купить? Хочешь– не хочешь, нужно достойно проводить своих. Дежурно улыбнуться на памятной фотографии, принять благодарности, искренне пожелать успехов, собрать добрую дюжину дорогущих букетов, которые зачем-то исправно родители покупают учителям, словно бы издеваясь над чудовищным диссонансом стоимости этого «красивого символического жеста» и зарплаты учителей. Печально усмехнулась про себя. А ведь реально, там цена одного букета будет в два раза выше, чем цена всего моего наряда…
Все учителя знают, что торжественная линейка относится к тем школьным мероприятиям, которые традиционно проходят по жестко прописанным сценариям и клише. Взрослые коллеги всегда усмехались в учительской, что каким бы изобретательным ни был родительский комитет в плане подарков и хвалебных од, исполняемых в их адрес, как бы креативно ни подходили к своему последнему звонку сами школьники, ничего нового никому пока придумать не удалось. Стихотворения– благодарности, переделанные слова знаменитых песен, переданная эстафета малышам из первого класса, выступления активистов среди родителей, важные лица меценатов и представителей местных властей на почетных местах рядом с заискивающей директрисой. Непреложные традиции здесь правили бал. Пусть я работала в школе всего пять лет, могла закрыть глаза и по минутам рассказать, что и когда будет. Правда, в этом году судьба подкинула мне очередной неприятный сюрприз.
Я уже закончила расставлять ребят в идеальную шеренгу, как того требовал наш надуманный церемониал. Поутих гул родителей, обменивавшихся облегченными возгласами, что совсем скоро эта котовасия закончится и можно будет задуматься о лете, как взгляд сам задержался на специально организованной для випов трибуне. Сердце ухнуло и упало в пол. В этот самый момент на самое почетное место величественно и неспешно, в окружении лебезящих сотрудников ГОРОНО (прим. – городской отдел народного образования) и нашей школы, пробирался ни кто иной, как Дементьев собственной персоной. Я даже моргнула пару раз. Может обозналась? Может он мерещится мне теперь в каждом высоком статном мужике в дорогом костюме? Когда рядом с ним увидела до боли знакомое лицо помощника Игоря, кровь прилила к лицу, а руки похолодели. Как? Почему?
– Юлия Ильинична, а это кто? – обратилась к стоящей рядом завучу осипшим от волнения голосом.
– Кто? А, это? Да вроде наш новый главный спонсор. Вы ж знаете, Злата Павловна, как наша директор Ольга Петровна мастак находить этих распальцованных бизнесменов, чтобы они что-то делали путное для школы. Ее за это в отделе образования и любят. Этот вроде собрался за лето организовать на базе нашей школы какой-то навороченный лингвистический центр с иностранными обменами, лингафонными классами и прочими примочками.
– А почему наша школа? У него здесь учится ребенок? – в голове роем кружилось сто тысяч мыслей. Покачнулась от стресса, когда внезапно наши с ним глаза пересеклись, а на его лице проступила чуть заметная ехидно-многозначительная улыбка. Дементьев не был удивлен. Значит, он уже знал, что я здесь работаю…
Тут же отогнала подспудно подступившую мысль. Злат, очнись. Много на себя берешь. Тебе ж сказано– меценат. Кто ты такая, чтоб ради тебя в школах лингвистические центры устраивали… Вдох – выдох. Попыталась успокоиться, хотя бы немного взять себя в руки. Нужно прекращать с этой паранойей и как можно скорее слинять отсюда. Сразу, как только мероприятие закончится. Терпеть унижение нашей очередной встречи я не хотела. И без него тошно.
Собственно, подсчетом даже не минут, а секунд до окончания праздника я и была занята все оставшееся время. Старалась не смотреть на трибуну, уйдя глубоко-глубоко в свои мысли. А думать, как всегда, было о чем. Накануне у нас, наконец, состоялся наиотвратительнейший разговор с Андреем. Тот каким-то образом прознал, что мы пару раз созванивались с его матерью и разговаривали с Арсением.
– Ты у меня за спиной играть надумала, коза?! На жалость давишь?! Да я так сделаю, что сын про тебя забыть забудет!
– Зачем ты так, Андрей?! – попыталась я хоть как-то перевести разговор в нормальное русло, – я его мать! Ты не имеешь права лишать сына общения со мной! У нас даже суда еще не было! Это противозаконно!
– А ты пойди и докажи, что противозаконно! – злорадно парировал он, – посмотрим, что у тебя получится. Кто тебя послушает вообще!
– Андрей, ну тебе же не нужен Сеня! Ты его матери своей сразу сбагрил, как только меня выставил за дверь! Ну это же издевательство!
– Он там, где ему нужно быть! Где его вкусно накормят и нормально оденут! А ты что ему дашь? Я тебе свою позицию уже озвучил. Надумала валить, вали– это твое решение, Злата. Только голой жопой по асфальту, дорогая! На большее не заработала ни мозгами, ни постелью! – подло хмыкнул.
– Андрееей, – раздалось на заднем плане противное мычание его мочалки. Той, которая, видимо, как раз «заработала».
– Иду, зай, – ответил ей совсем другим тоном. «Зай»… Меня он так тоже называл.
– Короче, чтоб больше без фокусов, понятно?! Никаких звонков моей матери, чтоб не вздумала давить на жалость! О другом лучше думай…
Он не стал уточнять, о чем именно, да я и сама понимала. Андрей хотел меня сломить. Не знаю, нужно ли ему было, чтобы я вернулась, хотел ли он сохранить подобие нашей семьи, но вот моего унижения, раздавленности, валяния у него в ногах он хотел точно…
От мрачных воспоминаний оторвал знакомый властный тембр голоса.
Дементьев говорил в микрофон. Посмотрела и невольно поперхнулась от волнения. Как же он умел держаться, как контролировал всё и вся вокруг. Настолько, что даже наши неугомонные школьники, уставшие от скучного церемониала, застыли. Что уж говорить про старшеклассниц, между рядами которых сейчас ветерком пробегал возбужденный шепоток.
– Наш проект– это не просто скромное решение для муниципальной школы. Это современные, соответствующие международным стандартам технологии, которые позволят нашим школьникам выходить на международный уровень получения знаний. Это не только продвинутый уровень языка, это свободный доступ ко всем библиотекам ведущих университетов, отсутствие языкового барьера, а главное– опция поступить не только в отечественные вузы. Хотя… Мое личное мнение– лучше и комплекснее нашего образования в мире нет, – он улыбнулся и посмотрел на меня, или мне показалось? – может быть, над произношением можно было и поработать, зато с моралью всё в полном порядке…
Почувствовала, как румянец прилил к щекам. Иносказательно и завуалированно он адресовывал подковырку мне… Ну, это уже, конечно, точно провокация… Сомнений в том, что Дементьев оказался здесь неслучайно, теперь не было. Бежать, бежать… Вот единственная мысль, пульсирующая в голове.
Воплотить ее в реальность я и попыталась, как только высокий выпускник пронес на плече красивую первоклашку с двумя пышными бантами, звонко звенящую в колокольчик.
– Злата Павловна, может быть поедете с нами в парк? Мы с ребятами хотим там погулять, отпраздновать, – обратилась ко мне Верочка, одна из самых любимых моих учениц.
– Нет, Вер, спасибо большое! У меня дела! Повеселитесь от души, заслужили!
– Ну правда, Злата Павловна, – вторила ей теперь ее мама, – несколько родителей тоже будут, отдельно посидим, поболтаем, – улыбнулась мне, намекая на уже «недетские посиделки».
– Нет, я…
– У Златы Павловна сейчас важная встреча, – услышала рядом знакомый мужской голос и дернулась.
– Здравствуйте, – размашисто-деловитой походкой к нам подошел Игорь, – пройдемте, пожалуйста. Вы уже опаздываете…
Конечно, я бы могла проигнорировать слова помощника Дементьева, сопротивляться, артачиться, но не хотелось делать это при учениках и их родителях. Что они обо мне подумают. Не хватало еще публичных сцен. Только поэтому на негнущихся ногах, никак не комментируя происходящее, последовала за ним.
Как только мы обогнули здание школы, выйдя на парковку, я резко остановилась.
– Никуда я с Вами не пойду, – твердо сказала и развернулась на каблуках, но тут послышался визг тормозов – и буквально перед моим носом, едва его не задев, резко затормозил огромный железный крокодил.
Тут же открылась дверь пассажирского сидения. Ожидаемо там показалась довольная физиономия Дементьева. Криво усмехается. А глаза всё такие же– обмораживающе холодные.
– Садись, Злата Павловна, ты задолжала мне обед в ресторане.
– Не сяду, – попятилась назад, чувствуя в горле растущий ком из смеси страха и возмущения. Что этому большому человеку нужно от меня, невзрачной маленькой училки с кучей проблем?
– Садись. Про сына твоего потолкуем.
Мое сердце похолодело. Вот это уже вообще не смешно. Что он знал о сыне? Что имел ввиду?
Глава 8
– Что ты выбрала, Злата Павловна? – его обращение ко мне по имени – отчеству, но таким фамильярным тоном и на «ты» – это тоже такой способ изощренного издевательства?
С тех пор, как мы зашли в этот до невозможности пафосный ресторан, официанты вились вокруг нас, как мухи вокруг спелого арбуза. Их жужжание и услужливость раздражали.
– Я не голодна и не настроена трапезничать, – пробубнила через губу, сложив руки на груди.
Дементьев отложил меню и посмотрел на меня со свойственной ему снисходительной улыбкой.
– Расслабься, Злата. Я тебя не съем. Но готов съесть что-то мясное и кровавое. Как насчет стейков? Они здесь превосходные. Блэк ангус, травяной откорм.
– Я ничего не буду.
Он устало выдохнул, небрежно подозвав одного из пресмыкающихся холуев щелчком пальцев.
– Принеси-ка нам два стейка рибай по-флорентийски, средней прожарки. Красное сухое, бордо. Шестнадцатого года.
– Я не буду… – начала я было ворчать, но он резко меня осек.
– Отвечать надо было, когда я спрашивал.
– Гарнир? Соус? – поперхнувшись, проблеял бедный официант, чувствуя, как невольно попал в эпицентр нашей пикировки.
Дементьев посмотрел на него примерно таким же уничтожающим взглядом, как на меня секунду назад.
– К хорошему мясу, приготовленному на итальянский манер, не подают соусов, мальчик. Запомни. Максимум– оливковое масло. Соус нужен, чтобы сгладить несовершенный вкус и изъяны стряпни шефа, не знающего, как работать с мясом. Гарнир– овощи на гриле. Не передержанные, но и не хрустящие на зубах. У тебя пятнадцать минут. А пока пригласи-ка к нам вашего сомелье. Может он потолковее будет.
Закончив подавлять несчастного работника, Дементьев посмотрел на меня без определенного выражения, ничего не произнес. Очевидно, эта публичная порка официанта не была адресована мне, не хотел он ею и что-то мне доказать или показать. Просто он был такой. Деспот. Тиран. Душнила.
Я тоже молчала, хаотично и предательски стеснительно блуждая взглядом по скатерти, собственным рукам, интерьеру ресторана. Зачем он смотрел, буквально прожигая во мне дырку этим взглядом-загадкой? Как же неуютно…
– Вы что-то сказали о моем сыне… Только поэтому я здесь… Это… шантаж? – слова вылетали из меня, как из духовой трубы. Мужчина напротив подавлял и заставлял нервно сжиматься все мое нутро.
Дементьев, казалось, игнорировал всё, что я говорила – и лишь продолжал молча нагло рассматривать. Принесли вино. Только после того, как тоже дрожащий перед нами сомелье церемониально исполнил все зачем-то напридуманные богачами формализмы с переливанием напитка в декантер, распитием пробы и еще какими-то знакомыми мне только из фильмов манипуляциями, а мой собеседник продегустировал напиток, к счастью, не предложив мне с ним чокнуться, его многозначительное молчание, наконец, было прервано.
– Попробуй вино.
– Не хочу. Я сюда не трапезничать пришла. И уж тем более настроя есть из рук людей, которые Вас так боятся, нет ни малейшего желания. Слышали про нехорошую энергетику? Смотрите, чтоб еда Вам в горле не встала после такого унижения официанта.
Смотрю в сторону, нервно покачивая ногой. Как же раздражает этот наглый грубиян…
– Это не унижение, это критика. Жесткая, потому что официант не соответствует высокому уровню ресторана. Это его обязанности на работе. Почему, если я строг к себе, я должен спускать что-то другим? Знаешь, в сфере услуг очень жесткая конкуренция. Из-за вот такой оплошности хороший гость сюда не вернется и друзьям это место не рекомендует. Так что это он пусть на кухне у мамы соусы мажет на сосиски, а здесь он на работе. И пусть благодарит, что я просто сделал ему замечание, а не уволил.
А, теперь все понятно. И ресторан его. Просто какой-то «Мистер твистер-бывший министр», как у Маршака… Сеня очень любит это стихотворение. Сеня… Подумала о сыне и снова внутри всё передернулось от напряжения.
– Я требую… – начала я опять о главном, но он тут же меня перебил, заставив пораженно уставиться на него, раскрыв рот.
– Самойлова Злата Романовна, двадцать семь лет. Уроженка города Воронеж, выпускница Московского института иностранных языков, учительница английского языка в средней школе номер 1525 города Москвы. 18 августа сего года подала заявление на развод в отдел ЗАГС по месту жительства. Имеет сына, Самойлова Арсения Андреевича, четыре года, проблемы со слухом, с которым ей незаконно на протяжении всего времени с момента ухода из дома не дает видеться муж. Продолжать?
Пульс зашкаливал. Он знал обо мне всё. Гораздо больше. Если за секунду он пересказал всю мою жизнь, то что было в папке, которая в этот момент как по взмаху волшебной палочки появилась перед ним на столе…
– Зачем… Зачем Вам это… знать? – голос трепетал. По спине бегали мурашки. Неужели всё это только за то, что я ему отказала? Неужели так мало надо, чтобы задеть эго современных мужиков? Бывший муж решил изжить со свету только потому, что не стала терпеть его измены… Этот– только из-за того, что не дала лапать себя под столом…
– Если коротко, всегда и во всем предпочитаю быть информированным, если дело касается бизнеса.
– А при чем здесь я и бизнес?
Дементьев хмыкнул и так же молча протянул мне папку, по которой все это время ритмично постукивал пальцами.
– Что это?
– Договор, Злата Павловна.
– Я вижу, что не азбука морзе. О чем у меня может быть с Вами договор? Если Вы думаете, что я буду на Вас работать, то…
Мужчина нетерпеливо поднял руку, призывая меня замолчать. Самое раздражающее, что я реально замолчала. Этот категоричный жест и его доминантная фигура всё время подавляли меня.
– Это договор на брак, Злата. Вернее, не так. На новую работу и… мой брак с тобой. Так сказать, два в одном…
– В смысле?
– В прямом. Ты с завтрашнего дня выходишь на работу в мою компанию. Будешь курировать мой новый лингвистический центр. Это еще не всё.
От этих слов я поперхнулась. Но он не дал оправиться, выбрасывая на меня еще больше новой информации, переворачивающей мою жизнь с ног на голову.
– Через месяц мы с тобой официально женимся. Не дергайся так раньше времени. Это фиктивный брак. Правда, только для нашего с тобой понимания. Для всего мира мы должны будем играть в настоящую любовь, внезапно вспыхнувшую между Золушкой и прекрасным принцем…
– Бред какой-то, – отодвигаю от себя бумажки, раздражаясь еще больше, – это розыгрыш? Такие нынче забавы у богатых– разводить бедных лохушек? Знаете что, у меня и без ваших глумлений полно проблем!
– Я знаю про твои проблемы и готов их решить, Злата. За мужа, вернее, бывшего мужа, не переживай. Вас разведут в течение недели. Сына мы заберем себе. Я обеспечу его всем необходимым. Полгода вы будете жить со мной. По истечении этого срока ты получишь свободу и солидную сумму в банке, которая гарантирует тебе безбедную жизнь на ближайшие – цать лет, а если будешь умницей и сумеешь встроиться в мою управленческую модель, подарю тебе и бизнес– заберешь себе управление центром на постоянку. По-моему, все гениально и просто. Короче, в моем стиле…
Подняла на него растерянный взгляд. Все еще пыталась распознать, в чем же подвох?
– Или ты нашла другое решение своих проблем?
Это сумасшедшее предложение действительно бы решило все мои проблемы – он прав. От перспективы натравить на Андрея «трехглавого Змея Горыныча» и вырвать из самойловских лап сына сердце запрыгало в груди с внезапно ожившей надеждой. Я бы, конечно, и ненавистную фамилию сменила. Вот только… Для чего этот аттракцион невиданной щедрости для бедной брошенки с сыном-инвалидом?
– А зачем вам этот брак?
– Неважно, – отрезал он. – Ты подписываешь или я ищу другую девушку на эту роль?
Мозги работали в более медленном темпе, чем изменяющиеся вокруг меня обстоятельства. Я так уже привыкла к роли отчаявшейся жертвы, захлебывающейся в океане своих проблем, что внезапно появившийся на поверхности спасительный плот казался подозрительным хищником.
– У меня совершенно нет управленческого опыта. Я педагог, а не менеджер…
Дементьев лишь пожал плечами.
– Откуда он у тебя появится, если ты даже не пробовала? Все с чего-то начинают. В таком месте важно не просто уметь управлять, а любить своё дело и знать его изнутри. Мне кажется, у тебя с этим вполне неплохо, если опираться на отзывы о твоей работе. Попробуешь себя. Не получится– не беда. Всё равно тебе нужна легенда как мой невесты. Невесты босса, скажем так…
Подумать только. Самый завидный холостяк Москвы сделает меня своей женой, решит мои проблемы, да еще и озолотит. И брак-то фиктивный, значит, ни к чему не обязывающий… Так почему на душе как-то стыдно, даже гадко? Не стала сосредотачиваться на этих эмоциях. Я в тупике. Иначе сына мне не видать. Я и сама понимала, что денег даже на приличную однушку со всеми расходами при своих нынешних стараниях на пределе максимума я не заработаю… Выхода и правда нет, Катя права. Это – луч в конце тоннеля, пусть и жуткого, неизвестного тоннеля… Будь что будет. Размашисто ставлю свою подпись. Потом разберусь.
– Вот и прекрасно. – Он удовлетворенно взял листы и убрал их на край стола. Сосредоточил холодный тяжелый взгляд на мне. – Завтра жду тебя в своем офисе. Адрес ты знаешь. Подходи часам к десяти тридцати. Утрясем кадровые формальности. Из школы увольняться не надо, я все решу. Надевай эту самую серую юбочку, что на тебе сейчас. Очень тебе подходит. Эдакая… гордая бедность, – сказал, а меня больно царапнуло по женскому самолюбию. Да, оказывается оно где-то еще есть, глубоко запрятанное за ворохом проблем, – по остальным обязанностям Игорь тебя сориентирует. Про то, что между нами «роман», сослуживцы узнают невзначай спустя какое-то время. С формальным предложением тоже затягивать не будем. Ты станешь моей невестой и сразу переедешь ко мне для правдоподобности. В тот вонючий клоповник, где ты снимаешь коморку, больше не вернешься. Так что вещи можешь начать собирать уже сегодня. К свадьбе начнем готовиться почти сразу. По сценарию у нас все стремительно. И правдоподобно, Злата, – на этих словах он как-то двусмысленно на меня посмотрел.
– Насколько…правдоподобно? – с подозрением покосилась я на него, нервно сглатывая.
– Узнаешь. Пташка.
Только сейчас меня прошибло холодным потом. А стоило ли мне что – то подписывать до того, как я прочитала условия контракта…
Он, видимо, увидел нарастающее напряжение на моем лице и расширившиеся зрачки, усмехнулся.
– Думаешь, буду до тебя домогаться?
Скашлянула волнение. Я ведь имею право это прояснить. Нет в этом ничего забавного.
– Я бы хотела проговорить этот момент сейчас. Никакого секса. Я правильно понимаю?
Он снова ухмыльнулся.
– У меня нет проблем с сексом, Пташка. Для этого у меня есть другие женщины, которым я не предлагаю фиктивный брак, – во взгляде мужчины проскочил хищнический огонек, – очевидно, я не буду никого ни к чему принуждать. А вообще, Злата, ты, конечно, поразительно наивна для своих немалых лет. Подписываешь документ, а потом спрашиваешь про основные условия, даже не читая…
– Вы давили на меня… – попыталась нелепо оправдаться я.
– Если бы ты вообще знала, как я умею давить… Ладно, обратно к делу. – Посмотрел на часы на руке, – Ты возьмешь эти бумажки домой и тщательно их изучишь. Завтра отдашь на рабочем месте. Впредь будь умнее, внимательнее и въедливее. На новом месте тебе эти качества пригодятся. А если бы я был мерзавцем и решил бы воспользоваться тобой? Да я что угодно мог прописать в этих бумагах! И почку твою потребовать, и стриптиз по пятницам для моих друзей исполнять. Нельзя быть такой курицей.
– Я же Пташка, Вы сами сказали… – скривила рот пренебрежительно. Жуть как бесило это его определение. До трясучки. В моей ситуации оставалось только мрачно шутить. Он улыбнулся.
– Да уж. Мне даже кажется, что эта Пташка могла бы стать лебедью… Может быть, еще не всё потеряно? Делай, как я говорю, и заткнешь за пояс своего петуха-бывшего…
Я молча кивнула. Перспектива заманчивая, пусть пока и дико пугающая. Я не представляла– как это– правдоподобно играть в любовь…
– Начнем с малого. Сейчас мы с тобой выпьем за сделку и ты от души поешь ароматный стейк, который нам уже несут…
