Текст книги "Брак по расчету. Невеста босса (СИ)"
Автор книги: Анна Герцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 35
Здесь рядом, оказывается, какая-то гостиница. Ну, или нечто похожее. Совсем непрезентабельное, простое, запрятанное за скромным фасадом трехэтажного дома. Он крепко сжимает мою руку и ведет за собой, а я задыхаюсь от предвкушения и… страха. Восторженного страха неизвестности и чего-то торжественного, важного, неизбежного…
Дементьев не отрывает от меня своих глаз, словно если он отвернется, я сорвусь, как рыбка с крючка.
С ударом о столешницу кладет перед хостесс деньги. Краем глаза мне кажется, что там целая пачка купюр. Это становится понятно и по тому, как та начинает резво суетиться вокруг нас.
– Лучший номер дай прямо сейчас, – тихо приказывает он ей.
Дальнейших слов не требуется.
Через минуту мы оказываемся внутри небольшой комнаты со старой мебелью, но разве сейчас есть желание и возможность ее рассматривать.
Едва успеваем закрыть за собой дверь, как он вжимает меня в стену, наваливаясь всей своей мужской мощью.
– Капец я этого ждал, – нетерпеливо стаскивает с меня мокрую одежду. Когда за блузкой следом летит бюстгальтер, он гортанно рычит и накрывает губами попеременно мои соски. Меня трясет. Выгибаюсь. У меня так давно такого не было. Никогда такого не было!
– Дима, – шепчу, бесстыдно подставляя ему себя.
– Ещё, скажи ещеее… – на горячем, срывающемся на вибрации выдохе, – ещё, Пташка. Это твое «Дима» самое правильное в мире…
Какой же он большой, сильный, надежный рядом со мной. Настоящий. Настоящий мужчина.
Освободив от одежды, подхватывает меня на руки и кладет на кровать, нависая сверху. Она жалобно скрипит. Мы переглядываемся и смеемся, несмотря на драматизм момента.
– Мог на Луну тебя увезти ради такого случая, а в итоге… в подворотне какой-то… в студенческом хостеле…
– Все равно, где, главное– с тобой… – притягиваю его к себе бесстыдно. И откуда у меня столько смелости?
Когда он снимает с себя остатки одежды, не переставая целовать, отстранившись лишь раз, чтобы заглянуть в глаза и улыбнуться, мы уже не говорим.
Только чувствуем, касаемся, целуем друг друга…
Он проводит по моим всё еще влажным волосам, плечам, талии, бедрам, раздвигает ноги. Замираем.
Я глубоко вздыхаю, когда мы сливаемся воедино. Он стонет. Я задыхаюсь от яркости эмоций.
Оказывается, вот такая долгая прелюдия, сложная, интеллектуальная, продиктованная самой жизнью, как это было у нас– это круто. Потому что сейчас я чувствую его всего, наслаждаюсь им всем. Это до безумия сладко, пленительно, важно…
– Злата, – шепчет он рвано, убыстряя ход.
Требовательный, жадный, горячий, потрясающий.
Я раскрываю свои бедра и подаюсь ему навстречу с еще большим рвением. Хочу, чтобы этот момент отпечатался в моей памяти навсегда.
– Дима… Дима…
Теряю связь с реальностью, когда чувствую, как сладкие судороги удовольствия пронзают все мое тело. А через секунду ловлю, как в такой же сладкой агонии начинает биться и Он…
***
Я лежу на его груди. Слушаю его дыхание. Греюсь от его тепла.
Он нежно гладит мою кожу, то и дело целуя.
– Словно девочка, – трется носом о мою шею и зарывается в волосы.
Не могла представить, что жесткий Дементьев с ледяными глазами может быть таким… Чувственным, страстным, внимательным, чутким…
Сердце сводит от нестерпимых нежности и восхищения, которые я сейчас к нему испытываю. За всё.
– И я с тобой как мальчишка… Этот месяц сумасшедший какой-то. Все жилы из меня вытащила… Пташка моя…
– Почему ты называешь меня Пташкой? С самого начала…
Он хмыкает, целуя меня в макушку.
– Ты и есть Пташка… Есть в тебе что-то трогательно нежное. Хрупкая, нежная и… в то же время, можешь то, что другие не могут. Кто еще такой выносливый, чтобы летать на такие расстояния? Кто еще так высоко поднимается, что дух захватывает? Птицы– уникальны. И ты уникальна, Злата…
Мне нравятся его комплименты. Я млею в них, растворяюсь в их тепле. И верю им. Это самое важное– верить в то, что о вас говорят из хорошего…
– Что бы было, если бы мы не встретились… Я бы и не знала, что не жила… – искренне шепчу я ему в грудь, целуя. Вдыхать его запах. Не скрываться, не бояться, не закрываться– это такое удовольствие…
– Это я не жил. Ты жила, конечно. У тебя все всегда правильно и выверено… ты же училка…
Усмехаюсь.
– Это другое… Я, наконец, женщиной себя почувствовала, Дим. Это так важно, оказывается. Господи, вот бы все женщины испытывали такое счастье…
Теперь он усмехается, добродушно.
– Даже сейчас она о других думает, а не о себе. Не о нас…
– Ну, неправда. Обо всем думаю…
– Что это было с Флипи? – не могу не вернуться к событиям пары часов назад.
Дима пожимает плечами. Целиком и полностью его импровизация. Я, как и ты, сегодня был лишь объектом…
– Ничего не поняла…
– Я действительно тебе кое-что не договорил, когда мы заключали договор…
– Это мягко сказано, – хмурюсь я, – было бы хорошо все-таки узнать всю правду до конца…
– Я детдомовский, Злат. Флипи стал моим опекуном. Это он забрал меня из детдома, когда мне было шестнадцать. На тот момент я уже придумал свой первый микробизнес. Собственно, так нас и свела судьба. Флипи патронировал какой-то благотворительный проект. В его рамках я презентовал свою идею как воспитанник детдома. Она ему понравилась, я тоже ну… Дальше дело пошло по сценарию, который тебе известен… Он хороший мужик на самом деле. Правильный, по понятиям. Я рад, что к нему попал. Он как Союз развалился, только из тюрьмы вышел. За валютные махинации посадили. Ты ж понимаешь, это не преступление, это предприимчивость, за которую раньше карали. Ну, в девяностые эти его качества как раз и пригодились. Он многому меня научил. В антиквариате разбираться, в строительстве, чтение уважать, знания. Ты зря его так сегодня. Он даже опешил, не ожидал, что ты кинешься, как орлица, меня защищать…
– Орлица, – хмыкнула я, – а совсем недавно была курицей… Ты прям орнитолог настоящий.
Дима улыбается.
– Кстати, к вопросу о птицах. Ты жаворонок или сова? – спрашиваю я его, – я ведь столького о тебе не знаю…
– Успеешь еще узнать. Я и жаворонок, и сова, Злат. Нужно вставать рано– встаю без проблем. Не нужно– буду валяться в постели до упора. Вот сейчас, судя по всему, такой период в жизни начинается, когда буду задерживаться в спальне подольше, – он поднимает на себя мое лицо за подбородок. Улыбается загадочно– соблазнительно.
– Ты правда… бандит?
Дмитрий хмыкает.
– Все, кто строил свой большой бизнес в 90-е в нашей стране, Злата, так или иначе связаны с криминалом. Если ты и не участвуешь в рэкете, ты часть серых схем. И Яков, как ты поняла правильно, тоже не исключение. Это он внешне такой весь прилизанный, а сам тот еще старый ворон…
Он это сейчас сказал, а у меня почему-то перед глазами всплыл «Бандитский Петербург» с его яркими экранными персонажами. Так вот на кого Флипи так был похож, так вот из какой эпохи его антураж…
– Почему ты не пошел в институт, если у тебя был богатый опекун?
Он пожал плечами.
– Времена были такие, что на образование времени не хватало. Вернее не так. Все образовывались «на ходу». Я тоже не считал нужным тратить на это время. Тогда это и правда казалось правильным решением. Я учился на примере Якова и своих собственных ошибках.
– И он не настоял? У него хорошее образование. И дети есть… Ну, по крайней мере, так говорит интернет…
– С детьми все сложно… Лучше эту тему вообще не поднимать при нем. Его дочь погибла. Сын наркоман. Они не общаются. Жена на этом фоне начала болеть и…
Я тяжело вздохнула. Такого в интернете не прочитать. Да и понятно теперь было, почему статья про него в вик…педии такая «прилизанная». Так идеально бывает только у тех, кому есть что скрывать.
– Ну а если вернуться к нашей истории?
Дима улыбнулся.
– О, это весело. Флипи давно меня женить пытается, а я артачусь. Не создан я для брака и отношений, как мне всегда казалось. Он был иного мнения. Говорил, просто свою не встретил. А встретишь – сразу поймешь… Он мне и правда землю шикарную для такого случая на свадьбу в качестве подарка приготовил. Ну… в общем-то я и встретил…
Посмотрела на него, приподняв бровь.
– Не говори только, что у тебя была любовь с первого взгляда.
Он продолжал улыбаться.
– Слушай, это очень сложно. Знаешь, я ведь действительно вокруг себя столько женщин вижу. И по работе, и для отдыха…
«Для отдыха»… Царапнуло мою собственницу внутри.
– Когда ты пришла в первый раз на перевод, зацепила, не буду скрывать. Ну, у меня вообще слабость на переводчиц, честно сказать, – усмехнулся, – есть нечто сексуальное в том, чтобы женщина внимательно тебя слушала, быстро перерабатывала информацию, а потом своим красивым голоском выдавала её на другом языке…
Я раздраженно выдохнула. Сексист, конечно. Ничего не скажешь…
– Захотел сначала просто тебя пару раз «прокатить»… Ну, а потом, когда понял, что думаю о тебе дольше, чем планировалось, решил разузнать о тебе побольше. Ну, так и возникла мысль. Гордая ты, Злата. Гордая и противная. Понял, что банальными подкатами женщину, сильно обжегшуюся в предыдущих отношениях, не возьмешь. Вот и созрела схема того, чтобы помочь тебе, а заодно и посмотреть, что из этого получится… было и еще кое-что… Сеня твой… Я как узнал, что этот козел у тебя ребенка забрал, во мне все перевернулось. Я помню то ощущение, когда тебя отрывают от матери. Нет ничего хуже этого, Злата… Ничего…
А я вспомнила, каким яростным был Дементьев в тот первый раз, когда мы пришли разговаривать с Андреем в ресторане…
Все вставало на свои места– и я это теперь понимала. Логика этого мужчины становилась понятнее с каждой минутой по мере того, как он открывал мне правду….
– От Марисергевны я знаю, что тебя разлучили с мамой… – понимаю, что ему неизбежно тяжело будет об этом говорить, но все равно спрашиваю. Мне это важно. Он должен знать, что теперь не один…
Дима напряженно сглатывает. Глубоко вздыхает.
– Я был слишком маленьким, чтобы что-то понимать и что-то предпринять. Она осталась инвалидом после аварии… Нас разделяли проклятые пятьсот километров. Она инвалид. Я сирота при живой матери… Она писала. Сама не могла, но за нее это делали те, с кем она находилась в одном учреждении. Мир не без сочувствующих, это я понял точно с раннего детства. Каждый помогает в пределах своих возможностей. Сейчас у меня их много. Потому и помогаю много… А мама… Я понял, что что-то случилось, когда от нее не было весточки два месяца… От меня долго скрывали. Она умерла. Остановка сердца. Потом, когда я вырос и имел возможность разобраться в прошлом, специалисты мне объяснили, что такое бывает при ее травмах…
– Мне очень жаль, – произнесла я искренне.
– Мне тоже…
Я положила руку на его голову и поцеловала.
– У тебя теперь есть я. Мы…
– Спасибо, Злата… Сам еще пока не верю, что решился на такое юношеское сумасшествие…
– Ну, не ты… Скорее Яков…
– Я не сразу посвятил Флипи в свой план. После вашей первой встречи у меня в офисе. Это, кстати, тоже было задумано. Я целенаправленно выпроводил обеих секретарш. Хотел тебя во всех смыслах протестировать– и на стрессоустойчивость, и на характер, и на умение не пасовать.
– И на умение варить кофе? – усмехнулась я, нежно проводя по его груди.
– Не, это, как оказалось, шло приятным бонусом, – теперь усмехнулся он, – да и вообще… Забавно было посмотреть на твое поведение…
Ударила его за это шуточно по руке.
– Он еще и потешался надо мной! Подумать только… А я кстати тогда дикий стресс испытала!
– Я всё обещаю тебе компенсировать, Пташка, – щелкает меня по носу, тоже в шутку, – Вчера после ужина он сказал мне, что еле сдерживался, чтобы не засмеяться от того, как мы с тобой стреляем друг в друга глазами, какое между нами статическое напряжение, и как ведем себя, словно бы школьники. Ну, я признался, что ты та еще знатная динамо… Яков заверил, что он решит это за полдня, нужно только все предоставить ему. Ну, я доверился. Потому что сам уже не знал, что сделать…
– Прямо сказать не пробовал?
Хмыкает.
– Серьезно? Я только и делал, что говорил, Злата… Куда уж красноречивее…
Я молчу, анализируя его слова.
И правда, и нет… Наверное, иногда самооценка женщины настолько глубоко загнана в угол, что возможности правильно считывать сигналы противоположного пола и правда ограничены.
Я боялась. Я недооценивала себя. Я не верила в себя. Поэтому в упор не замечала самый, что ни на есть, красноречивый интерес в мой адрес со стороны мужчины.
– О чем думаешь? – рука Димы такая правильная на моем бедре, такая естественная. Мне спокойно с ним. Надежно.
– Скажи, а зачем ты спросил, сколько у меня было мужчин? Это для тебя важно?
– Хотел удостовериться, что только Самойлов.
Внутри что-то резануло. Слегка, не сильно. Скорее сожаление. Я бы хотела, конечно, сказать– только ты. Но это ведь только в сказках так бывает. Чтобы прекрасный принц пришел и влюбился в тебя, юную и невинную, с первого взгляда. А в реальной жизни за своих принцев иногда нужно и повоевать. А иногда и вовсе перестать верить в то, что ты принцесса. Чтобы появился тот, кто заставит поверить в это снова…
– И что тебе дало это знание?
– Понял, что значит, буду первым, потому что он не мужик…
Я печально хмыкаю.
– Он отец моего сына. Это не исправить, Дим. Так или иначе они будут общаться.
– Я скажу сразу, Злат. Я не против общения твоего сына с этим человеком, правда, если он придет в себя. Но Арсений с годами сам решит, кто ему важнее.
– А что с ним? С чего ему в себя приходить?
Дима хмурится. Но все-таки переступает через себя и отвечает мне.
– Бухает твой Самойлов. Не хочу о нем…
– Сама не хочу, прости. Ты ведь первый заинтриговал разговором, а так у меня сейчас есть на чем и на ком сосредоточиться, чтобы не думать о бывшем…
Лукаво улыбаюсь Диме, гладя его большую покрытую теплыми мягкими волосами грудь.
Он тоже ко мне лоснится. Сейчас мы на одной волне.
– Кстати… – кивает головой в сторону своего пиджака, – к вопросу о бывших. Посмотри– ка, там кое-что для тебя есть.
Продолжаю улыбаться. И не только потому, что мне нравится все происходящее. Впервые в жизни я начала получать удовольствие от того, что мне дарят подарки. Впервые в жизни почувствовала себя той самой женщиной из многочисленных марафонов и тренингов, которая «прокачала свою энергетику» или что там они делают– и теперь живу полной жизнью…
Наверное, эта самая «прокачка», что же иначе, позволяет мне совершенно беззастенчиво, голышом встать с кровати и подойти к его пиджаку.
Интуитивно сразу нахожу, что он «мне приготовил». Удивление так и застывает на моих руках, а новый паспорт на фамилию «Дементьева» выпадает из рук, когда он прижимает меня сзади и целует в шею, откидывая волосы.
– Это что за неприкрытая провокация? – прикусывает мою мочку, нагло шастая руками теперь по всему телу, а я бесстыдно выгибаюсь струной, потому что чувствую себя сейчас правильно– с правильным мужчиной, там, где нужно.
– Что это означает? – спрашиваю, заранее зная ответ.
– Мы же заключили контракт на брак по расчету. Считай, вот он, брак… – проводит дорожку губами по позвоночнику.
– А где расчет? – спрашиваю я, послушно следуя за его руками.
Он наклоняет меня над столом и разводит ноги.
– Ну как же. Мы с тобой и есть этот расчет– идеальное уравнение. Лучшая выгода и партия друг для друга…
Он снова во мне. И я снова задыхаюсь от восторга.
Я нахожу в себе силы, ухищряюсь повернуться и посмотреть на него, обняв через голову.
– Я люблю тебя, Дима, – шепчу ему нежно и искренне. И даже голос у меня сейчас звучит иначе. По-женски что ли.
Мы встречаемся глазами. Я тону в этой голубой бездне, которая больше не кажется мне ледяной. А может, она неледяная теперь только для меня…
– И я тебя люблю, Злата, – шепчет он и впивается своими губами в мои, – когда ты меня так отчаянно защищала при Флипи, знаешь, о чем я подумал?
– О чем?
– Что я буду совершенно счастливым человеком, если рядом со мной будет такая женщина… Ради такой самому хочется перегрызть всем глотки…
Я жмурюсь, чтобы не заплакать. Потому что вот эти его слова. Даже не простое и банальное «люблю», а именно эти– мужские, неподдельные, всамделишные– и есть истинное признание в любви. Признание в любви Настоящего мужчины.
Глава 36
Мы встречаем вечер в объятиях друг друга, все еще лежа на жутко скрипящей кровати.
– Ну и место для первой брачной ночи я тебе подыскал, Злата, – усмехается он, гладя мою спину.
– А мне нравится… Зато запомним… Хорошо, что не потащил меня в эти помпезные отели с огромными кроватями, куда таскал своих Вероник…
Он усмехается как-то по-детски. Отчего у меня на сердце пробегают мурашки нежности.
– С чего ты взяла, что я их куда-то там таскал? И как ты имена эти запоминаешь? Её Вероника что ли звали?
– Не умничай. Очень хорошо ты помнил в ресторане, как ее зовут.
– По сумке узнал, – продолжает шутить.
А мне не нравятся эти шутки. Вот честно…
– Злат, ты что, обиделась? Ну, ты даешь! Я же пошутил! Ты серьезно веришь в то, что я бабам буду сумки дарить? Делать мне нечего…
Поднимаю на него бровь с вопросом.
– Ты не в счет. Ты не баба. Ты моя женщина.
– На тот момент я не была твоей женщиной…
– На тот момент ты не была ею только в собственном понимании. Весь мир и я сам уже считали тебя таковой… – снова хмыкает он, намекая на наш пресловутый анонс помолвки.
Мда, Злата… И точно, сказка. Только в твоем исполнении это какое-то попурри и из «Золушки», и из «Алисы в стране чудес», и из чего-то еще…
Дима поднимает мое лицо за подбородок и сейчас очень серьезно на меня смотрит. Пронзительно.
– Злата, хочу, чтобы ты запомнила одну вещь– я только с тобой искренний. Только для тебя и открылся. И у меня с тобой все в первый раз. Верь– не верь, а именно так. У многих мужчин моего положения до всяких глянцевых баб бывают нормальные жены и первая любовь, потом они обесценивают это, меняют на блестящую мишуру, всю жизнь сами себя корят, но заднюю уже не дают– поздно. Так и прыгают с одной молодой на другую– помоложе. У меня не было первой любви, этот этап я проскочил, к сожалению или к счастью, не знаю. Тогда, когда мальчишки девочек на свидания таскали, я придумывал, как заработать себе на еду. Мне не до девок было…
Он говорит это, а у меня на сердце колет.
Провожу по его лицу, целую в уголок губы, куда ему заехал пьяный Самойлов.
– Помнишь, ты про раков рассказывал? Это в детдоме было, да? Это вы оттуда убегали– ловили их?
Кивает.
– Потом расскажу тебе… Поделюсь… Сейчас не хочу об этом. Сейчас у нас праздник! Пора собираться! Надо еще быстро за Сеней и Алевтиной заехать.
– Это куда? – спрашиваю я, заранее предвкушая очередной маневр от Дементьева.
– Ну кудыкину гору, – усмехается, – В Сочи летим. Хочу тебе свой Сочи показать. Наш с тобой будущий дом там показать. Чтобы ты туда жизнь вдохнула как хозяйка. Как ты уже сделала с моей безнадежной холостяцкой берлогой… Плюс там еще одно дело. Наше с Сеней…
– У вас с Сеней уже дела у меня за спиной?
– Ну а что ты ждешь от мужиков? – усмехается и целует меня в нос.
А я счастлива сейчас. Просто счастлива. И это счастье безотносительно.
Снова знакомая линия берега. Снова белая пена у светло-золотистого ободка, куда нас неумолимо несут крылья самолета. Но только на душе совсем иначе– спокойно. Такого чувства внутренней гармонии у меня еще никогда не было. Сейчас я понимаю, что в отношениях с Андреем я все время зажималась и чего-то боялась. И речь не только о нем. Речь о незримой ответственности, которую я на себя всё время взваливала за всё и вся, будучи с ним. Такие браки не про то, что «за мужем– как за каменной стеной». Мы годами имитируем ложное ощущение защищенности, будучи замужними, а сами один на один с проблемами– и собственными, и мужьими, и семейными… Взваливаем и тащим. А потом удивляемся, почему весь мир считает русских женщин такими странными– самые красивые и самые неприхотливые, готовые прощать, сносить, содержать за одно только эфемерное понятие «сильной руки рядом». Вот только никто не ценит такой героизм. Мы сами себя обесцениваем, в итоге теряя всё, даже себя…
– О чем думаешь? – спрашивает он меня на подлете.
Сеня безмятежно спит рядом в кресле, Алевтина погружена в чтение какого-то женского романа из киоска, а я… Я вспоминаю, как совсем недавно вот так точно мы подлетали к этому удивительному городу с Ним. Впереди было так много. Впереди было так страшно. Могла ли я тогда представить, что всё так обернется? Что наглый самонадеянный босс станет не просто моим спасителем, а главной любовью моей жизни…
– Он красавчик, – улыбается Дима, смотря на пушистую копну моего сына, – очень на тебя похож. Это хорошо. Если мальчик похож на мать, будет счастливым… Говорят, я тоже похож на мать… Но счастливым стал только сейчас, с тобой.
Я улыбаюсь, нежно гладя его по лицу. На самом деле, поводов для радости уйма. Я очень волновалась из-за того, как Сеня примет наши с Димой отношения, а когда мы вместе приехали забирать их домой в поездку, мальчики заговорщицки переглянулись и улыбнулись друг другу.
– Мам, я не против, чтобы дядя Дима жил с нами. Он ведь мой друг. Можно?
Я даже оторопела от прыти моего сына.
– Да, мам, можно? – имитируя интонацию Арсения, спрашивает Дима и смотрит на меня, улыбаясь.
– Ну, как вам отказать, если вы у меня за спиной уже заговоры плетёте…
А заговор, действительно, был. Оказывается, Диме не понравилась форма слухового аппарата Сени и он втайне от меня назначил встречу с каким-то солидным врачом из Европы, чтобы тот осмотрел сына и высказал свои прогнозы, а заодно подобрал более подходящий по возрасту и форме аппарат.
Прием планировался в Сочи– тот прилетал на какой-то врачебный симпозиум в Краснодар и согласился заехать и к нам… К нам… Как это звучит…
«К нам» и правда оказалось сказкой… Я никогда не видела такого красивого дома, утопающего в зелени. Убегающего по склону к синему морю. Картинка из карты желаний. Греза из самого сладкого сна. Моя жизнь. Теперь это моя жизнь, впереди которой еще столько всего прекрасного и яркого.
Я гуляла по готовому особняку, еще хранящему запах ремонта, и не могла поверить, что это теперь моё. Бережно трогала бутончики цветков в саду, словно бы не веря, лаская.
Почувствовала его теплое прикосновение и вздрогнула.
Дима прижал меня к себе и нежно поцеловал в шею. Я зажмурилась от удовольствия, сглотнула волнение, когда он рукой поймал мой участившийся пульс.
– Мы теперь здесь много времени проводить будем, Злата. Проект Флипи в Краснодаре требует постоянного контроля. Да и мне самому интересно им заняться. Устал немного от столицы.
Я улыбаюсь, когда слышу о Флипи. Значит, хитрый старик– таки дал Диме эту землю…
Дима не видит моего лица, но как-то чувствует улыбку.
– Как в сказке получается, Злат. Ты прям мне досталась как царевна с полцарства в придачу. Спальню уже видела нашу? – шепчет, зарываясь в мои волосы, а я кусаю губу, чтобы подавить стон.
– Алевтина с Сенькой в саду.
– Вот пусть и погуляют здесь на славу. Воздух божественный. Пойдем, поднимемся…
Его рука собственнически сжимается на моей талии. Я уже вся плыву, толком не видя даже ступенек под ногами. В считанные мгновения мы оказываемся в комнате, нашей будущей комнате…
Дверь позади Димы хлопает и он сразу вжимает меня в стену. Его глаза рядом. И я в них тону. Но уже не боюсь этого.
– Я не насытился тобой… Не верится, что злюка-недотрога, сидящая в короткой юбчонке по мою правую руку, теперь моя…
– Дима, выдыхаю сладко, когда чувствую его в себе. Ноги беззастенчиво обвивают талию теперь уже моего мужа. Жадные поцелуи. Хриплое дыхание, сдавленные стоны.
До кровати мы так и не успели дойти.
Мы сделали это чуть позже, ночью…
Всё как в фильмах. Разве такое возможно?
– Пташка, – шепчет он, – знаешь, как я хотел тебя с первой минуты, как начались переговоры? От твоего голоска башку сорвало сразу. Как мальчишка. И понять не мог сам, что со мной не так…
Мы сидим на полу и смеемся. Взмыленные и счастливые. Молодые и беззаботные. Я вспоминаю наше начало и хохочу…
– «Подписывай», – думала, дух испущу, когда ты мне приказал…
Дима улыбается.
– Я когда намекнул, что твои обязанности будут включать большее, чем просто играть роль жены, ты так испугалась, что я аж пожалел, что тебя так напугал. Ранимая ты тогда такая была, беззащитная… Больно за тебя было. Физически.
Я положила ладонь на его щеку, опять смотрю в его глаза. Опять тону.
– Признайся честно, я тебе понравился сразу? – ухмыляется задорно Дима и на его щеках появляются ямочки. Он реально помолодел за этот день. Другим совсем стал…
– Понравился… Ты ж себя видел в зеркало. Мужчина из фантазий. Но я боялась тебя. Мне было так плохо тогда, что я вообще не думала как женщина. Так, загнанный зверек.
Замечаю краем глаза, как рука Димы сжимается в кулак. Он все еще думает об Андрее. Теперь любая моя боль– даже старая– это зона его ответственности. Самец защищает свою территорию. Хранитель.
Мы еще сидим так минут сорок, перебирая, как бисеринки, воспоминания нашего знакомства и первых дней вместе. А потом Дима смотрит на часы.
– Пойдем, мать. Врач вот-вот приедет. Сеньку покажем и айда ужинать…
– А я ж ничего не приготовила, – говорю автоматически, – и продуктов нет.
Он бросает на меня теплый взгляд.
– В ресторан сегодня все вместе поедем. А завтра с утра с тобой, как простые смертные, в супермаркет. Мне прям интересно себя в этой роли почувствовать – роли добропорядочного семьянина, на выходных уезжающего с женой за продуктами. Только сеточку не проси за тобой таскать. И с водителем поедем, договорились?
– Договорились, – улыбаюсь я, как малахольная…
