Текст книги "Брак по расчету. Невеста босса (СИ)"

Автор книги: Анна Герцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 32

– Ты где? Все нормально? – его голос немного раздраженный и в то же время взволнованный.

Мое сердце так сильно бьется, что вот-вот выскочит наружу. Опять мне кажется, что он поймает меня с поличным. Что он в курсе о моих «открытиях» сегодняшнего дня, о всех моих передвижениях….

– У Карины была, – вру на ходу, – ты как?

– Весь в работе… Даже без обеда сегодня. Ты в пути еще?

– Да, еду в такси.

– Давай я за тобой заеду.

– Нет, – отвечаю чрезмерно резко и быстро, – я же говорю, что уже в такси. Не нужно, я уже скоро буду дома…

– Хорошо, – задумчиво отвечает мне, – вечером какие планы?

– Хочу побыть с сыном… И…голова сильно болит из-за погоды…

Мужчина на другом конце хмыкает.

– Прям словно бы у нас с тобой брак не по расчету… Всё как у людей, даже голова перед сном болит…

Я не реагирую на его полугрубую шутку. Сейчас не до шуток. И не до развития темы…

Мне правда нужно побыть одной.

Я правда не готова сейчас встречаться с ним. Даже если он будет требовать, выкатив мне претензии, зная, где я была и что делала. Такая дикая усталость, что я просто не способна была ни на споры, ни на объяснения, ни на выяснение отношений. Мне нужно переварить все услышанное, осознать, переспать с этой мыслью…

Дмитрий глубоко выдыхает, делает паузу, но потом все-таки заключает.

– Хорошо. Напиши, как будешь дома. И еще, Злата. Мне не нравится, что ты ездишь на такси. Завтра же подберем тебе персонального водителя.

На его последних словах почему-то хочется плакать… Эта забота сейчас… Это чувство защищенности, крепкого тыла, исходящее от него… Он заставил поверить меня в то, что все это реально, а теперь… Теперь я и сама не знаю, что думать… Неужели оно тоже было эфемерным? Неужели всё это– замок из песка, который вот-вот смоет сильной волной…

***

– Злата Павловна, чай не хотите? Я испекла кекс дома, принесла, – спрашивает меня Марисергевна, о присутствии которой дома я совсем забыла.

Точно, Дементьев ведь говорил, что она снова должна была прийти, чтобы убрать после вчерашнего приема Флипи.

Флипи… Вспомнила про него и снова по спине пробежал озноб…

– Марисергевна, можно просто Злата, – ответила я, не желая ершиться, раз уж она сделала первый шаг мне навстречу, – с удовольствием попью…

Сеня с Алевтиной что-то увлеченно мастерили в его комнате. Мы остались вдвоем.

– Дмитрий Олегович много работает? – спросила она, разливая нам чай по чашкам.

Я молча кивнула, чуть заметно дернув рукой за фарфоровую душку. Наверняка она уже поняла, что Дементьев здесь не частый гость… Почему-то мне было унизительно сейчас оправдываться перед этой проницательной женщиной, наверняка, знавшей намного больше темных тайн хозяина этого дома, чем я.

– У вас все как-то быстро завертелось, да? – спросила она снова.

Я улыбнулась, отпив.

Да уж, быстрее некуда. Голова уже кружится от этой скорости и обилия информации…

– Я рада, что всё так… – ответила она примиряюще. Наверное, почувствовала, что я напряжена и ее вопросы слегка нетактичны. Хотя… Для личной домработницы, пятнадцать лет обслуживающей холостяцкую квартиру олигарха, едва ли есть темы из категории нетактичных. И вдруг меня осенило– холостяцкую? Всегда ли? А был ли Дмитрий холостяком всегда?

– У Вас чудный сынишка, Злата. Очаровательный и очень умный мальчик, – снова улыбнулась она, – это так хорошо, что Вы уже с ребенком. Знаете, Дмитрий как раз из тех мужчин, кому нужно показать, как может быть. После того, что он пережил, трудно решиться на семью. Да и вообще, это как с навыком– человека ведь нужно научить ездить на велосипеде. Так и его, нужно научить любить и быть любимым. Нужно приучить к теплу…

Я подняла на нее удивленный взгляд.

– Не понимаю, о чем Вы… – честно сказала я.

Марисергевна напряглась. Она явно поняла, что сказала лишнего, но была та самая ситуация, когда отступать было уже поздно… Слетевшее с языка было слишком многозначительным, чтобы просто испариться.

Она замялась. Я тоже. Именно сейчас мы были в том самом месте общения, когда один неверный шаг полностью отдалил бы нас друг от друга.

Слова полились из меня сами.

– Марисергевна, – искренне обратилась к ней я, – я думаю, Вы растеряны моим внезапным появлением в этом доме с сыном. И да, упреждая Ваши вопросы, которые Вы все никак не решаетесь мне задать, у нас все получилось очень стремительно. Такое бывает, это правда. Мы, наверное, еще пока очень плохо друг друга знаем, но одно я могу сказать со стопроцентной уверенностью– Дмитрий– достойный человек и он человек чести и слова. Знаете, бывают люди, которые за день делают для тебя больше, чем за полжизни. В моем случае это про него. Я понятия не имею, что будет дальше, но пока я здесь, под его защитой, с его поддержкой. Я не хочу про него сплетничать или обсуждать за спиной, поэтому исхожу из того, что если Вы что-то говорите, это «что-то» говорится именно в его благо. Раз Вы так давно работаете вместе, наверняка Вам на него не все равно. Я это поняла с первого дня…

Марисергевна нервно сглотнула.

– Вы правы… Я иногда могу ляпнуть лишнего. Стара стала. Язык потерял упругость, как шутит мой муж. Но если серьезно, Злата, то, наверное, Вы должны знать как его невеста… Только прошу, не выдавайте меня. Просто примите эту информацию к сведению. Надеюсь, Дмитрий сам созреет до того, чтобы Вам сказать… Я бы, конечно, молчала– и говорю это только потому, что он мне как сын. Очень уж сердце за него болит. Смотрю на него годами, одинокого, замерзшего, и не понимаю, как помочь. Помните, как в Снежной Королеве мальчика Кая, когда он попал во ледяной дворец? Вот и мне казалось всегда, что в сердце у Димы ледышка застряла… Но может это и правда Вы, а? Герда, которая сможет его растопить…

Женщина отпила щедрый глоток, скорее для того, чтобы промочить пересохшие губы. Она волновалась. Я тем более.

– Дело в том, что он с самого детства– круглая сирота… Воспитывался в детском доме… Там очень тяжелая, драматичная история, – нервно махнула рукой, снова отпив чая, – он с родителями попал в автокатастрофу, когда ему было всего три годика. Мотоциклист пьяный въехал в их машину на полной скорости. Отец погиб на месте, мать получила травмы, после которых стала инвалидом– впала в кому. Родственников у них не было. Вернее, были, наверное, но ни ее, ни его в качестве обузы на себя взваливать не хотели. За сыном она смотреть не могла. Их разделили. Его– в детдом, ее– в реабилитационный центр. Что дальше– сами догадываетесь, наверное. За них никто не платил, на гособеспечении. Именно поэтому никто не следил за тем, чтобы сын с матерью были хотя бы в одном городе. Они и не были. Со временем ее как с тяжелым случаем перевели за сто километров, в какую-то специализированную лечебницу. Не знаю подробностей. Но знаю только точно, что когда я пришла к нему работать, ее в его жизни не было. Так что можно сказать, что Дмитрий Олегович– круглая сирота. Именно поэтому он так много делает для ребят, оказавшихся в похожей с его ситуации. Игорь наш, например, Вы его, наверняка, знаете, он же тоже детдомовский. Родители наркоманы, бросили его шестимесячным свертком на вокзале в свое время. Так он попал в тульский дом малютки. Всё, что у него есть– это заслуга Димы. И знаете, сколько у него таких, кому он дал лотерею в жизнь?!

Он думает, что он одинок, но на самом деле, они все его семья, только он боится кого-то впустить в свою жизнь. Я это прекрасно понимаю после стольких лет работы на него. Его нужно научить любить, Златочка. Дерзайте. Мне кажется, у Вас все получится, – пронзительно посмотрела на меня, – Моя женская интуиция подсказывает мне, что Вы именно та девушка, кто могла бы его спасти…

Глава 33

Ночь прошла тяжело. В тяжких мыслях, мытарствах, даже метаниях. Я ворочалась в постели, пытаясь свести воедино все то, что узнала накануне. Вот так бывает– можно месяцами смотреть на человека и видеть непроницаемую стену, а можно всего за один день узнать все ее бреши… Картинка теперь более-менее встала на свои места. Значит, в отношении Игоря он никакой не деспот. Нет, может и деспот, но скорее тот, кто воспитывает и наставничает. Отсюда и этот лебезящий вид помощника в отношении начальника. Теперь было понятно, почему Игорь с таким пиететом и даже благоговением смотрит на Дмитрия.

Остальное… С остальным было и сложнее, и проще… Слова Флипи действительно шокировали меня, что уж греха таить. Я даже не стала задумываться о том, откуда старик узнал про то, что наш будущий брак– фиктивный… В голове пульсировало другое– «бандит», «бегите»…

В таком тревожном состоянии все-таки как-то удалось заснуть. Немудрено, что с утра голова раскалывалась. Еще и эта погода который день…

Небо за окном сегодня снова иссини– свинцовое. А ведь был же намек на теплое солнечное лето в июне. Даже деревья, еще изобилующие густой зеленой шевелюрой, почувствовали, как сурово хмурится окружающий мир и как будто приготовились расстаться со своей листвой раньше времени, уверовав, что скоро осень.

Я допивала кофе, почему-то отдающий горелой горечью. А ведь в доме изумительная кофемашина. Возможно, дело было не в самом кофе, а во мне– сейчас все ощущалось с легким оттенком горечи на губах…

Оттенок. Какое сложное понятие. А ведь правда в том, что вся наша жизнь по факту состоит из этих самых оттенков. Яркие чистые цвета бывают только в примитивных детских книжках. Реальная взрослая жизнь– это постоянные полутона, впечатления, смешения, тени и полутени, гармонии и дисгармонии. За последние сутки Дмитрий, ураганом ворвавшийся в мою жизнь, отразился в ее зеркале всеми возможными оттенками. Прям как в пресловутом известном романе, – усмехнулась про себя я. Бандит, мерзавец, злодей, агрессор, меценат, добряк, сирота, одиночка, мужчина… Настоящий мужчина. А кто такой настоящий мужчина? Принц на белом коне? Инфантильный сын короля в золотом костюме, который способен обратить внимание на Золушку только потому, что фея вырядила её в дорогое платье, а тыква стала каретой? А без второй хрустальной туфельки он её тоже бы не узнал? Разве это тот образ мужчины, который хотим видеть рядом с собой мы, женщины. Не из сказок, где все выкрашено в краски с детской палитры, а из реальной, суровой, вот такой же, как сейчас небо надо мной– свинцовой, пасмурной действительности.

Я взяла в руки телефон и одним нажатием на вызов сделала шаг, на который пыталась решиться всю ночь.

– Алло, господин Флипи? Я готова быть у вас через двадцать минут. Да, дойду пешком, не нужно никаких водителей. Да, до скорого.

На встречу я взяла свою старенькую сумку, куда положила оригинал договора с Дементьевым. Выходя из дома, взгляд упал на подаренную им Б. кин. Всё-таки сказки не получилось, Злата… Не выйдет из тебя Золушки… А кто же выйдет?

***

– Златочка, здравствуйте, – на этот раз Флипи встречал меня с порога сам. Секретарши на месте не было.

Я пробубнила приветствие через губу в ответ. Мы сразу прошли в его кабинет. Темно. Жалюзи на окнах были еще завешаны, не пропуская и без того скупой уличный свет в помещение. Единственным источником освещения была зеленая лампа на столе, словно бы вытащенная из реквизита какого-нибудь советского фильма про разведчиков. Вообще, Флипи сам выглядел как какой-то экранный персонаж, и явно не нашего времени.

– Как я понимаю, Златочка, Вы подумали над тем, что я Вам вчера сказал.

Я утвердительно кивнула. Вытащила из сумки договор и положила перед мужчиной.

– Хм. Оригинал. Через пятнадцать минут начнется рабочий день моего секретаря, она снимет с него копию…

– Не надо копию, – осекла его я, – забирайте оригинал.

– Вы не поняли меня, Златочка. Мне не нужен оригинал. Я готов просто помочь вам понять, как действовать дальше. А эта бумага– ваш правоустанавливающий документ с Дементьевым, – разъяснял мне, чеканя каждое слово, словно бы я дура.

– Это Вы меня не поняли, Яков. Мне не нужен ни оригинал, ни копия. Нет больше договора. Я считаю его ничтожным. – я снова взяла со стола бумаги и разорвала их напополам.

– Это как так? – удивленно изогнул бровь.

– Очень просто. Я не выполнила часть своей сделки, раз Вы нас разоблачили. Дмитрия интересовало лишь то, чтобы мы правдоподобно сыграли в брак. Я не справилась. Отвечать мне перед ним. Пусть сам решает, какие издержки я должна понести за то, что подвела его. Но здесь я по другой причине. Знаете, раз уж договор больше не действителен, я больше не должна притворяться, а могу сказать все, что я о ком думаю. Так вот, знаете, что я думаю о Вас? Вы жалкий… Да, простите меня. Понимаю, у нас большая разница в возрасте и я должна уважать Вашу седину, но не могу. Вы что решили, что можете вот так с вершины своего ханжества давать оценки людям? Кто вообще Вам дал такое право? Почему вы считаете, что вправе оценивать, какой человек Дмитрий или за что-то его винить? Я никогда это не говорила ему и наверняка не скажу, но Вы должны знать. Дмитрий– единственный настоящий мужчина, которого я встретила за всю свою жизнь. Настоящий. Неидеальный. А именно настоящий. На таких людях держится эта планета. Нет, не на таких, как Вы, привыкших с детства к роскоши и богатству, считающих, что людей стоит оценивать по происхождению и умению вести никчемные беседы. Да, не смотрите на меня так, я подготовилась к нашей встрече. Почитала о Вас в интернете. Потомок прибалтийских аристократов, землевладелец в третьем поколении… Вы никогда не видели ни жизненных трудностей, ни суровой реальности. Для Вас жизнь так и останется «пятой симфонией Прокофьева»– картинным произведением под важный случай, и Вам будет совершенно наплевать, что писал он этот шедевр тогда, когда его преданная и позабытая жена гнила в тюрьме из-за него, а дети были выброшены на произвол судьбы в то время, как он кувыркался в постели с новой молодой женщиной.

– Что Вы всем этим хотите сказать? – его лицо стало острым, черты словно бы обрели географическую четкость. И возраст. Возраст сейчас очень отчетливо на нем читался.

– Если и есть на свете человек, достойный того, чтобы вести с ним дело, так это Дмитрий. Но вот знаете, если бы я только могла ему сказать, я бы сказала, что это Вы не достойны Дмитрия. Ногтя его не стоите… У него таких проектов будет вагон и маленькая тележка, а Вы подавитесь своей землей. Пусть её купит какой-нибудь именитый иностранец и построит там очередной дорогущий отель без души…

– А у Дмитрия значит душа, да? – усмехнулся он.

– Да, у Дмитрия душа!

– Вы так звучите, деточка, словно бы по уши втрескались в него! Как пятнадцатилетняя барышня!

– Да, втрескалась! – отвечаю на одном выдохе, уже войдя в кураж, – впервые в жизни втрескалась в достойного мужчину! Впервые в жизни достойного встретила! А может и нет их больше, достойных! Может он один такой?! Вот Вы, весь из себя благородный, а чего Вы стоите, если приходите к человеку столоваться, хлеб соль с ним делите, и на следующий день его обливаете грязью?! Жаль, что я его недостойна, но это не меняет сути! Знаете, мне гордо, что есть такие мужчины, в которых не стыдно влюбляться!

На этом моменте моей пламенной речи Флипи зааплодировал. Я осеклась и смутилась, что меня, конечно, сильно понесло. Щеки дико горели…

– Димочка, Вы слышали? – обратился куда-то в сторону Флипи и я…

Потеряла дар речи.

Из-за царящего в комнате мрака я не увидела вращающегося кресла в углу кабинета, в котором, как оказалось, повернутым к окну уже сидел Дементьев в тот момент, когда я пришла к Флипи.

– Что… что это означает… – хриплым голосом произнесла я, автоматически подскакивая со своего места и пятясь назад, к выходу.

– Злат, ты только сейчас успокойся, – хрипло, но максимально мягко обратился ко мне Дмитрий, повернувшись теперь к нам и тоже поднимаясь с кресла, – просто…

– Печально, что Вы такого плохого обо мне мнения, милочка, – дружелюбно улыбнулся Флипи, словно бы и не было нашего напряженного разговора с моими обвинениями. – Я ведь не обвинял. Я говорил правду, пусть и суровую… Да и вообще, проводил шоковую терапию, заметив, что Вы все время делаете друг к другу один шаг вперед, а потом два назад… Дело в том, милая, что именно я был опекуном Димы… Поэтому мне, как никому другому, знать, какой он…

– Я… не понимаю… – продолжала пятиться, я чувствуя, как горит лицо.

– Яков очень хотел, чтобы я остепенился, Злата. Вот и придумал хитроумную схему в своем стиле…

– То есть… Всё это было ложью? Земля… Брак… Договор… – мой голос предательски дрогнул.

– Почему же? Я сказал Диме, что подарю ему земли в Краснодаре, но только на свадьбу… Ему оставалось только найти достойную невесту. Ну, и чтобы я ее одобрил. Вот, он нашел. А я одобрил, – улыбается самодовольно.

Когда стыд и обида внезапно пересилили на внутренних чашах весов разум и самообладание, я развернулась на каблуках и резко побежала на улицу, так и оставив в кабинете Флипи свой кардиган, сумку и… хитрые ухмылки обоих мужчин…

Глава 34

Небо все-таки прорвало. Теперь лило как из ведра. Выбежала и почувствовала, как вода стеной застилает видимость, но мне было плевать. Я бежала без направления и смысла вперед, чувствуя, как агония, стыд, смущение, смятение вихрями вьются в моей голове. Промокла до последней капли. Зябко. Порывистый ветер заставляет ежиться. Мне бы сейчас прийти в себя и успокоиться, но это означало, что нужно собраться и вернуться… либо в офис Флипи, либо в Его квартиру. Оба варианта исключены… Слишком сейчас уязвима, уязвлена…

Зашла под арку одного из пролетов домов. Прикрытие от дождя, но от сквозняка, создаваемого узким пространством, еще холоднее.

Упираюсь мокрой спиной в холодную стену и отчаянно вздыхаю, жмурясь. Как же я вляпалась, как же стыдно… Когда, наконец, нахожу в себе силы распахнуть глаза, вижу Дементьева, медленно наступающего на меня, словно бы хищник…

Его взгляд горит. Грудь тяжело колышется. Он такой же насквозь промокший, как и я.

– Не подходи… – хриплю я, автоматически выставляя руку вперед, но разве он слышит.

Шаг, второй, третий. И он возле меня. Его руки берут меня в кольцо плена, пригвождая путь отступления с обеих сторон. Но он пока меня не касается, хоть я уже чувствую кожей его горячие прикосновения.

Господи, здесь, в промозглой подворотне, на московском сквозняке, промокшая до последней нитки и продрогшая, я вся горю от одного его взгляда.

Горячее дыхание на моем лбу.

– Пусти и уходи…

– Не уйду… – шепчет он хрипло и опускает горячие губы на мое лицо. Целует рвано, хаотично, жадно. Лоб, брови, нос, скулы, щеки… Я брыкаюсь. Нелепо, отчаянно, сдаваясь, наконец… Бежать…

Чувствую, как он вжимается в меня всем своим горячим телом. Вздрагиваю.

– Втрескалась, значит, – не вижу его лица, потому что мои глаза на уровне его большой мощной напряженной шеи, но по интонации знаю, что на губах у него сейчас улыбка. А грудь– так горячо, так порывисто дышит, что каждый его вдох таранит меня.

– Нет! Наврала! – огрызаюсь, как могу. Мне сейчас так обидно, так обидно! – Пошел вон, Дементьев! Поиздеваться решил?! Понравилось выставлять меня идиоткой?!

Не выдерживаю и плачу от обиды и накопившегося всего. Ситуацию это мало меняет– я и так вся мокрая с головы до ног. Черт, не хочу, чтобы он видел мои предательские слезы! Резко вытираю глаза и вижу на пальцах следы черных потеков туши.

– Отцепись от меня, – предпринимаю очередную тщетную попытку оттолкнуть, – Блин, промокла, как курица… Всё из-за тебя…

– Точно, курица, я ж тебя сразу так назвал… – хрипло смеется он, вспоминая начало нашего «знакомства», хватая меня за подбородок и запрокидывая голову так, чтобы я, наконец, посмотрела на него…

– Да иди ты…

– А что, не курица? Знаешь, что такое «куриная слепота»? Вот у тебя точно куриная слепота, Злата, раз в упор не видишь, что я с ума по тебе схожу! – этот шепот палит изнутри. Заставляет все ёкнуть, оборваться… Чтобы снова сердце забилось с такой неистовой силой, что вены не справляются нести кровь с дикой скоростью.

Я только открываю рот– сама не знаю, то ли чтобы в очередной раз его послать куда подальше, то ли, чтобы что-то воскликнуть нечленораздельное, только он все равно в этот момент затыкает меня глубоким поцелуем.

Я…окончательно сдаюсь. Отдаю себя, наконец, во власть этих влажных чувственных губ. Сильных рук, которые хаотично гуляют по моему телу.

Не знаю, сколько это длится. Чувствую себя пьяной, потерянной в пространстве, до агонии счастливой.

Дмитрий на секунду отрывается от меня. Я даже взгляд не могу на нем сфокусировать– всё сейчас в тумане и…

– Хочу тебя, Злата… – шепчет он, тяжело дыша, упираясь своим лбом в мой, – сейчас ты ответишь мне односложно– да или нет… Без игр… Хватит уже бегать от меня… Не дразни… Я уже не смогу остановиться…

Внутри все скручивается в рог. Спазмами, сладко-болезненно. Наверное, я даже никогда и не испытывала такого… Такой страсти, такого огня, такой жажды дикой… Мы стоим все в воде, мокрые, как из-под душа, а ощущение, что вокруг пустыня– и единственный способ выжить и не умереть от жажды– испить друг друга…

– Да… – звучит тихо-тихо, на выдохе.

Но Он слышит. Крепко сжимает мою руку и куда-то меня увлекает за собой.