Текст книги "Брак по расчету. Невеста босса (СИ)"

Автор книги: Анна Герцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4

Водитель плавно подрулил к входной группе моего клубного дома. Дома… Звучит совсем не так, как чувствуется. Для меня это просто пространство, отделяющее тебя от окружающего мира. Никогда не понимал людей, которые относились к своему месту жительства как к чему-то сакральному. В чем разница– гостиница это или собственное жилье. Я бы так и жил в Балчуге, если бы не вопрос престижа компании. Застройщик должен своим примером показывать, что доверяет своим проектам и выбирает только их. Очередной мой жилкомплекс в центре Москвы на десять элитных квартир был реализован – и двести квадратов моего пентхауса радушно распахнули свои дизайнерские двери перед хозяином… Пустые, холодные, бездушные. Мог бы ночевать на работе, делал бы именно так, но подчиненные не поймут. Им всем нужно куда-то к кому-то бежать, у них семьи, дети, борщи, Фуд-сити по выходным, это я одинок. Одиночество… Звучит как-то печально, но вот по ощущениям вполне себе ничего. Мне кажется, добрая половина мужиков на нашей планете хотела бы такого «одиночества» с кучей денег в карманах и сменяющимися чаще, чем свежие рубашки, подружками…

Почему человек одинок? Нет, я не о том, почему у кого-то к определенному возрасту есть всё, кроме близкого человека под боком. Это как раз объяснимо– до определенного уровня у тебя может просто не быть времени создавать семью, потому что она отвлекает от цели. Проблема как раз в том, что в определенный момент этого самого близкого человека под боком просто больше уже не нужно. Да, он нужен в воображении, чисто теоретически, с приставкой «было бы хорошо». Открою вам страшную тайну– с определенного возраста искренний порыв души кроется в истинном желании оставаться одному, но при этом от этого самого одиночества «как бы» страдать. Потому что по факту нет никакого страдания. Да, иногда появляется низменное и нелепое чувство зависти. Вон, у того-то сын родился, а у того-то вторая дочь. А у этого жена красавица. И моложе. Угождает ему, в рот заглядывает. Вот только предложи тебе завтра поменяться местами с этим «счастливым» неодиноким человеком– и ты три раза перекрестишься… В русской классике еще Чехов дал этому определение, описав лаконично, но емко своего «Ионыча» с крыжовником и любовью, так и оставшейся приятным мыслительными моционом перед сном. Был ли я Ионычем? Наверное, в буквальном, примитивном восприятии– нет. Я был хорош собой и активен. А может это просто времена сейчас другие.

Поэтому вместо брюшка и второго подбородкав мои тридцать восемь у меня подтянутое пятидневными тренировками в спортзале тело, под пятой точкой несколько дорогих машин, огромный загородный дом, в котором я почти не бываю, потому что есть большая холостяцкая квартира-пентхаус, куда я сейчас и поднимался.

Подошел к двери, открыл замок одним нажатием на сенсор по отпечатку пальцев, зашел в просторное, темное и холодное помещение, встретившее меня приятно щекочущими нос запахами мебельного дезодоранта.

– Мария Сергеевна, Вы дома? – громко позвал домработницу, чтобы не застать ее в неудобном положении.

Марисергеевна, как я ее обычно называл, была взрослой женщиной, работавшей со мной уже много лет. Можно сказать, член семьи, которой я только и доверял стирку своих носков и трусов. Она со мной чуть ли не с первых съемных квартир. Рос я– росла ее зарплата, только доверие оставалось неизменным. И уважение. Хорошая она женщина, порядочная, правильная. Поэтому не хотелось сейчас заставать ее в какой-нибудь неудобной позе в раскорячку посередине кухни. Лучше пусть так стоят те, кто моложе лет на двадцать. Они и стоят…

– Привет, Дима, – говорит она приветливо, выходя ко мне навстречу. Кидаю взгляд на притаившийся на тумбе женский зажим для волос. Усмехаюсь. Она тоже.

Это у нас такая традиция. Всякий раз, когда она убирается, непременно что-то находит от следов пребывания здесь женщин. Кладет это на комод– чтобы я решил, выкинуть это или сохранить, чтобы передать владелице. Логика очевидна– на одну ночь девица или все-таки нет?

Как правило, все ограничивается первой опцией. И меня, конечно, забавляет завидное постоянство красоток, оказавшихся в моей постели– как коты метят территорию, так бабыноровят что-то оставить у мужика в квартире. Это для чего? Она правда думает, что я брошусь к ней и предложу встретиться на красивый ужин при свечах, чтобы вернуть пластмассовый зажим для волос за сто рублей? Или считает, что я так туп, что не догадался бы найти повод ей позвонить и без этого нелепого зажима, если бы хотел того… А может, это какой-то сигнал для следующих женщин, которые сюда нагрянут? Ну, у мужчин жеесть солидарность. Может это они тоже так солидализируются? Ну, одна передает послание другой… Как-то так…

Смахнул пластмассу в урну, вспомнив пыхтящую на мне красотку с силиконовой грудью. Усмехнулся.

И почему все так пресно? Вс1 время пресно. Вот, раньше хотя бы красивые цепляли. Модели, танцовщицы. Просто породистые и холеные охотницы за самцами из клубов. Яркие вызывающие наряды, откровенные, смелыедействия. А теперь и от них тошно. Одинаковые, штампованные, клишированные. Никакие. Резиновую куклу и ту сейчас можно с большими опциями приобрести. А здесь– одни курсы по тому «как женить на себе миллионера» ака «как быть искусственной овцой, кого поматросят и бросят, но получить с этого немного бабла»… Короче, с этим вариантом почти завязал.

Попробовал «своих», что называется, без отрыва от производства. Офисные красотки пособраннее, поумнее карьерно ориентированные, а от того отчаянные и сговорчивые в постели. К сексу они подходят примерно так, как к реализации нового проекта– чем лучше и креативнее, тем премия больше. Но все-таки вариант тоже не самый удачный. Рано или поздно, а скорее рано, приятное времяпрепровождение заканчивается– и на его место приходят нелепые разборки на рабочем месте. Все-таки это непрофессионально.

Поэтому и появился новый вариант «охоты». Охота на случайных и обычных, в том смысле, что речь идет о девочках не из моего мира, а из параллельного. Стюардессы, официантки, хостесс, переводчицы… Не потрепанные и искушенные «жрицы любви» и эскортницы, которые хорошо известны в тусовке и переходят от одного к другому, а свеженькие, горящие, наивные. Их прелесть в искренности– эти милые девочки не испорчены корыстью и правдой жизни, всё еще мечтают встретить своего принца и стать золушками… Их эмоции довольно вкусные, но опять же, вариант одноразовый. На утро, когда карета превращается в тыкву, ей нужно ехать на окраину, к своей обыденности и бытовухе. Потому что это только в сказке у Золушки есть целая фея– крестная, прирожденный вкус и манеры, прекрасное образование и умение держать себя на публике. А волшебство моих золушек рассеивается с рассветом, когда после бурной ночи я вижу всю их «обыкновенность» без макияжа и погрешности алкогольного градуса– кредиты, тяжелая работа, двухчасовые поездки на общественном транспорте, некачественная обувь и экономия на косметике, к сожалению, даже самую прехорошенькую девушку превращают в среднестатистическую бабу.

Такой «золушкой» должна была стать и сегодняшняя переводчица, но…

– Дим, ужинать будешь? – спрашивает Марисергевна, отвлекая меня от мыслей, – котлетки с дома принесла. Глядишь, голодный опять…

– Не, спасибо, в ресторане поел.

Марисергевна мировая тетя. Вот на такой бы я женился, будь она моложе лет на сто. Хотя вру, жена мне не нужна, это я уже понял к своим сорока. Лучше бы такая, как она, была мне мамкой. Добрая, мудрая, правильная… Только она знала не Дмитрия Олеговича, от страха перед которым у всех подкашивались ноги, а Диму, простого паренька из орловского детдома, который свой путь проложил сам.

Вспомнил про ресторан и невольно улыбнулся, потирая всё еще зудящую от удара переводчицы щеку. Давненько меня никто не прикладывал, еще со времен бурных девяностых, когда я только начинал.

Зазвонил телефон.

– Да, Игорь… – слушаю его, губы самопроизвольно растягиваются в улыбку…

– Сбежала, Дмитрий Олегович, ничего слушать не стала, – взволнованно вздохнул в трубку помощник. Хороший паренек. Исполнительный, услужливый, старается, жаль, что какой-то жалкий и лебезящий. Это сильно девальвирует ценность человека как личности. Мне кажется, даже если бы я убил, он бы зажмурился и сделал вид, что ничего не видел. Недостойно мужика.

Я почему – то не был удивлен. Знал, что девица поступит именно так.

– Даже денег не взяла?

Забавная.

– Отвезите всю сумму гонорара Катерине в офис, пусть сама ей передаст. И добавьте сверху процентов пятьдесят. Заслужила…

– Будет сделано, – тут же откликнулся Игорь, – узнать что-то сверх про девушку?

Помощник хорошо меня знал, поэтому заранее предугадывал ход мыслей и желаний… Подумал, что зацепила меня эта плашка невзрачная?

Я задумался. Признаться, азарт в душе играл. Меня давно так дерзко не отшивали. Нет, бывали, конечно, вежливые отказы. Как раз среди таких-случайных, по найму. Но они были столь деликатными, что я тут же забывал, что вообще к кому-то приставал и переключался на другую, а тут… А тут челюсть сводило от боли. Вот же мегера…

Тут же вспомнил ее испуганный затравленный взгляд. Нет, не мегера. Отчаянная. Как кошка, загнанная в угол. Ладно, шуть с ней. Пусть живет себе спокойно без дяди Димы. Хорошая правильная девочка… Мало что ли таких переводчиц в серых юбочках с заколотыми в пучок волосами.

– Да с ней всё понятно. Оставь девку. Ты мне скажи, что там старик Флипи? Говорят, он уже через неделю прилетает из Риги, дела свои в России решать. Это ключевой момент, Игорь. Земля уплывет– мы и хвоста не увидим. Нельзя нам его отпустить. Созрел он для сделки, какие ветра?

Услышал ответ помощника и чертыхнулся. Значит, нет… Какой же упертый старый перечник-моралист. Как же мне его раскрутить…

Глава 5

– Не дом терпимости, говоришь? Не эскорт?! – накинулась я на Катю, стоило мне только переступить порог ее офиса. Со всех столов на меня тут же уставились любопытные пары глаз сотрудников. Катя покраснела и убийственным взглядом приказала мне замолчать, но разве я что-то сейчас могла соображать?

Выглядела я, мягко говоря, взъерошенной. Еще бы. Я выбегала из офиса Дементьева, не чувствуя под собой земли. Помню эти ощущения как сейчас. Под широкое пальто забегает нервный весенний ветер. На дворе настоящий «апрельбрь» – промозглый и истеричный. Уже не зимний, но еще не весенний, зато переполненный мерзкой слякотью, холодными порывами воздуха, уставшими после спячки голыми ветками деревьев и обессиленными и депрессивными от отсутствия солнца обывателями, к коим относилась и я. По телу пробежала мелкая дрожь– удивительным образом сегодня мое внутреннее состояние гармонизировало с внешним. Здесь, между высоток Москва – Сити всегда было промозгло. Пару раз заезжали сюда в рестораны с Андреем. Смотрела на эту бесчувственную высоту, на равнодушно горящие окна офисов и апартаментов– и не понимала, откуда такой ажиотаж вокруг этого места… При всем шике не было здесь души. И вот оно вам– реальное тому подтверждение– Дементьев… Бесчувственный, циничный гад.

Щеки горели от стыда, злости и досады, когда вспоминала о нем. Даром упахивалась столько часов сейчас на переводе. Наверняка, после случившегося он мне ничего не заплатит, да и не хотелось уже этих денег. Ощущение, что я заплеванная какая-то, поруганная. До сих пор перед глазами его выражение лица– не было в нем ни интереса, ни вожделения, какие описываются в классических любовных романах, начинающихся с приставаний боссов к подчиненным. Тоже ничего хорошего, но хоть могло бы польстить женскому самолюбию, от которого у меня едва ли что-то вообще осталось. Зато были снисхождение и ирония. Он словно бы одолжение мне делал, что обратил своё внимание, что начал лапать меня под столом…

– Успокойся, Злат, что случилось? – сразу завела меня к себе подруга, отрезав от навостривших уши и ожидающих сцены сотрудников.

– Этот твой Дементьев полез ко мне в трусы! – захлебывалась я возмущением.

– Так уж прям полез… – скептически осекла меня.

– Вот, представь себе! Предложил «отпраздновать» удачное завершение переговоров…

– Ну а ты, конечно, отказала… – саркастично отсекла подруга.

– Да, Кать, представь себе, я отказала! Потому что это гадко и унизительно! Потому что я переводчик, а не проститутка!

Катя выдохнула, видимо, борясь с нарастающим раздражением. Ни сочувствия, ни сожаления на ее лице написано не было.

– Знаешь, Злат, я вот удивляюсь, это брак тебя такой сделал или ты всегда была от мира реального оторванная… Ей самый крутой мужик Москвы предлагает в ресторан пойти, а она оскорблена! Что тут вообще такого?! Воспользовалась бы! Ты хоть понимаешь, сколько у тебя в жизни проблем? Как ты их решать собираешься? Ты правда думаешь, что сможешь отвоевать сына в суде? Да я б сама тебе ребенка не отдала– куда ты его заберешь?! Мальчику нужна забота…

– Вот именно, Катя, забота, а не деньги! Материнская любовь! Но тебе не понять, у тебя нет детей, у тебя все измеряется материально!

Зря я, конечно, это ляпнула сгоряча, сразу пожалела, бросив на подругу опасливый взгляд. Эта тема была у нас табу. Хоть у Кати и не было мужа, ребенка она хотела, я точно знала. А еще я знала, что мужчина, намного старше ее, с которым она связалась сразу после окончания института, заставил сделать ее аборт…

Повисла спирающая легкие тишина. Невыносимая. На душе становилось все более и более гадко. Вот, теперь я поссорилась с самым близким мне здесь человеком…

Первой заговорила Катя. На удивление, ее тон был спокойным и уравновешенным. Словно бы она посчитала про себя до десяти и только потом начала говорить.

– Короче, знаешь, что я тебе скажу, подруга? Вот откровенно… Я всё сглаживала, не хотела в лоб, думала, ты сама дойдешь… Ты в полной заднице. Андрей твой тот еще чудак на букву «м». Не отдаст он тебе сына, как ни крути. В лучшем случае разрешит видеться на неделе. И это только если его мужское эго будет удовлетворено, а так кто знает, каких масштабов его месть достигнет. Лично я не представляю, как ты проживешь на учительскую зарплату. Поэтому и предложила тебе хороший вариант заработка. Ты не девочка маленькая, должна понимать, с какими людьми мы работаем. Разные у них могут быть потребности и пристрастия. Переводчица– не эскорт, говоришь? Хм… Это как посмотреть. Разве ты не сопровождаешь его на переговорах? Разве не улыбаешься его партнерам? Разве он не платит за твои услуги? У тебя узкое мышление– что раз эскорт, то сразу секс. А вот и нет… Мы для них все под одну гребенку– наемный персонал. Думаешь, все эти прихоти в виде длинны юбки или высоты каблука– это проявление профессионализма? Не смеши меня, – мрачно хмыкнула, – и я через это проходила, Злат. И ко мне приставали, пока я переводила. Разное было. Здесь, знаешь ли, всё от тебя зависит. Одна и ноги раздвинет– и ни с чем останется, другая прекрасно отработает, вежливо съедет с двусмысленных предложений– да еще и обогатится. Этот Дементьев отшибленным на голову не слывет. Да, может позволить себе лишнего, но через силу– никогда. Мужик себя уважает. Могла бы воспользоваться уникальным шансом, с учетом того, в какой ты глубокой попе… Уж не невинная лань все-таки… А ты… – махнула рукой пренебрежительно, – мой тебе совет, Злат. Если планируешь так же и дальше играть в терпилу с этим миром, собирай свои немногочисленные пожитки и езжай в родной город. Может там найдешь свое место, там и темп жизни другой, и требования. А Москва тебя такую, тургеневскую барышню, проглотит и не поперхнется…

Все это время я слушала Катю с каменным выражением лица. Мне много что было сказать ей в ответ, но сил не осталось. Да и что я ей докажу? Мы теперь из разных миров. Вот, она сидит в своем собственном офисе в центре города, на вешалке висит дорогое брендовое пальто, сумка из крокодила, привезенная месяц назад из Италии, гилауроновые острые скулы и пышные губы, придающие лицу излишнюю холодность. А может это уже и не косметология? Может она и была уже такой, холодной внутри? Может и не осталось ничего от той веселой Катьки – хохотушки, вечно влюбляющейся не в тех парней и безбожно списывающей у меня все, что только было можно? Прошлое осталось прошлым. Мне нужно это принять. Глобально. И двигаться дальше. Ради сына. В этом единственном она была права.

– Я постараюсь съехать от тебя до конца недели, Кать. Извини, что стесняю… – произнесла твердо и вышла из кабинета, услышав уже в спину ее возражения и оханья о том, чтобы я не придумывала глупости. Но я правда твердо для себя решила заканчивать у нее ютиться. Нет, не потому, что была обижена на подругу. Потому что она права– я витаю в облаках, тургеневская барышня, оказавшаяся в совершенно не тургеневском романе… Моя история скорее бы вписалась в «Преступление и наказание» Достоевского. Вот только наказана я была, ничего в сущности и не совершив. А может быть, бездействие в отношении собственной жизни– это и есть главное преступление?

Глава 6

– Комната светлая, сторона солнечная. Есть милый балкончик, – деловито водила меня Юлия Ильинична по своим скромным владениям, – с соседями, конечно, не очень повезло, но у других и похуже бывает, – сказала, смотря в пол, – если бы Вы были чужой, Злата Павловна, я бы и не стала заострять на этом внимания.

– А что с соседями не так? – пока что все мои движения были на автомате. В голове не укладывалось, что я буду жить здесь…

– Ну, ведь этот дом под снос. Почти полностью расселен. Большинство съехали, особенно молодые семьи, кто с детьми. Мэрия выделила хорошие квартиры, просторные, но на окраине. Остались либо самые маргиналы, либо принципиальные, кто считает, что родился и умрет в центре. Не хотят переезжать в другой район. Вот и сидят– грызутся друг с другом… В нашем отсеке бывший афганец. Хороший дяденька, но запойный и контуженный. Еще мать с дочерью. Дочь подросток, переходный возраст у нее, а мать водит к себе всяких– все время ругань стоит. Могут придираться к Вам на первых порах из – за кухни и санузла. Но что поделать. За такие деньги что есть то есть, Злата Павловна, сама представить не могла, что Вы будете смотреть эту комнатушку для себя…

Юлия Ильинична была завучем в нашей школе. Крупная женщина лет пятидесяти, она неуловимым образом знала подробности жизни всех и вся, хотя ни в коей мере ее нельзя было назвать сплетницей или болтушкой. «Профессия такая», – многозначительно отвечала педагог, стоило только в очередной раз собеседнику округлить глаза, услышав неожиданную и крайне «конфиденциальную» информацию. Она сама деликатно тет – а—тет поинтересовалась у меня по поводу моего положения, узнав, что я хватаюсь за любую работу в школе. На душе было так тяжело, что я не выдержала, выдала ей как на духу, что деньги очень нужны, муж выставил на улицу и даже сына от меня спрятал…

– И что Вы планируете делать дальше? – спросила сочувственным голосом. Правда, в нем не было снисходительной жалости. Весь ее вид излучал конструктивизм и настрой на то, чтобы помочь. Я сразу это почувствовала. И мысленно очень сильно ее за это поблагодарила. Такой уж всегда была Юлия Ильинична. Будь то вопросы заказа мела для доски, покраски парт или личных вопросов нашего коллектива.

– Как минимум найти себе жилье, – ответила я, шмыгая покрасневшим от слез носом.

– Есть у меня один вариант, Злата Павловна, но сразу скажу, не Вашего уровня, конечно.

Комнатка в коммуналке в рабочем поселке Метрогородка досталась нашему завучу еще от ее родителей. Те в свое время переехали в Москву строить первую ветку метро. Так, совсем близко от престижных Сокольников с их шикарным парком и старомосковской инфраструктурой появился небольшой анклав пролетариев. Своя квартира у нашего завуча была, а эту комнатку сдавали преимущественно студентам. По стечению обстоятельств именно сейчас она подыскивала новых жильцов– и несказанно обрадовалась, что я могу въехать в мае, что не придется ждать начала нового учебного года.

– Я беру, – твердо произнесла я. Старалась не думать о том, что меня ждут за соседи, что снова, как в институтской общаге, придется с кем – то делить ванную и кухню. Конечно, привести сюда Сеню я не могла. Но начинать с чего – то нужно было. Помимо серьезной дополнительной нагрузки в школе я возьму себе организованный на базе школы языковой лагерь на все три месяца летних каникул. Хорошо, что жилье рядом с работой, не нужно тратить время на дорогу– можно заполнить его репетиторством… Если постараться и поднакопить, к осени можно снять уже небольшую квартирку.

– Оплатить сможете, когда заходите, Злата Павловна, – тактично намекнула коллега, и я прекрасно поняла, что тем самым она дала понять, что бизнес есть бизнес.

– Спасибо Вам, я сразу заплачу за три месяца.

Катя все-таки навязала мне деньги Дементьева. Сначала я не хотела брать даже гонорар, но потом решила, что его я точно заработала. На подачку, которую он кинул мне «сверху», даже не посмотрела. Пусть я и нищенка теперь, но не тряпка и уж тем более не подстилка. Но даже честно заработанное в буквальном смысле жгло руки. Даже эти деньги попахивали его высокомерием и надменностью, поэтому я и готова была их быстрее потратить. Только чтобы забыть…После майских праздников аванс в школе, как-нибудь дотяну…

Мы попрощались с Юлией Ильиничной, которая передала мне ключи и оставила «обживаться» на новом месте. Я присела на краешек потрепанного дивана и тяжело вздохнула. Странным образом мне было совершенно все равно, как выглядело это пространство, которое какое-то время придется называть своим домом…мысли были совсем не здесь, как и сердце.

Взяла в руки мобильный и в тысячный раз набрала Андрею.

«Абонент не отвечает или временно не доступен».

Подлец сменил все телефоны, поменял ключи и запретил охране пускать меня на территорию комплекса, где располагался его офис. Все эти недели я банально даже поговорить с ним не могла. Его мать тоже не отвечала. Я точно знала, что Сеня у нее, потому что наглая любовница моего мужа не стеснялась выкладывать в соцсети свой страстный отдых с моим благоверным где – то на берегах Эгейского моря. Очевидно, для нашего сына в этой греческой идиллии места не было, впрочем, как и в целом в жизни голубков…

Балконная дверь была распахнута– открыла ее, чтобы хоть немного пустить в затхлую от старого ремонта и мебели комнату воздуха. Снаружи доносились звуки весеннего города– шуршание колес машин по новому асфальту, пение прилетевших птиц, шепот молодой листвы и… задорный детский смех с детской площадки. Это, наверное, и стало главным триггером. Горло сдавило от боли и тоски. Не могу так, всё, кончилась…

Я даже не помню, как приехала к дому свекрови. Ноги сами меня туда повели, как на автопилоте. Десятки звонков в домофон-тишина, удачная попытка прорваться в подъезд и уже трезвонить в дверь– но снова безуспешно… Я не уходила. Так и сидела в подъезде у двери, каждый раз дергаясь от малейшего шороха– боялась, что соседи меня выставят, полицию натравят. На удивление меня не тронули. Возможно, потому, что признали. Я ведь часто мелькала здесь с сыном и мужем. Но помогать мне тоже никто не спешил. Все понимали– в нашей семье происходит какой-то разлад. Кому нужны чужие семейные проблемы, у всех своих хоть отбавляй. В лучшем случае– посмотрят через замочную скважину и покачают головой.

Я потеряла счет времени, поэтому не знала, что стрелки часов давно перевалила за полночь. Глаза слипались от усталости, ноги затекли. Вдруг, спросонья, послышался лязг дверного замка. Встрепенулась, не веря в сво счастье.

То ли сердце женщины дрогнуло, то ли стало стыдно перед соседями, но в итоге она меня пустила.

Сеня еще спал.

– Не буди его, не нужно, чтобы он перенервничал. Ты все равно скоро уйдешь, а мальчик только успокоился, что мамы нет рядом. Мы сказали, что у тебя очень важные дела и ты уехала на север…

Я снова заплакала, гладя лохматую, как одуванчик, белую шевелюру моего малыша.

– За что вы со мной так?! – сердце разрывалось. Чувствовать знакомый запах, слышать такое родное милое посапывание, обнимать свою кровинушку… Надо быть извергом, чтобы оторвать ребенка от родной матери. И ради чего? За что?

– Это ты себя спроси, Злата… Чем ты могла настолько довести моего сына, что он так на тебя обозлился? Зачем вообще лезла туда, куда не нужно? Мисс Марпл высоких моральных принципов? Все мужчины гуляют, у всех есть параллельная жизнь… Думаешь, его отец от меня не гулял? Умная бы глаза закрыла и радовалась, что жена – то она, а ты… – махнула разочарованно рукой, – о сыне бы своём подумала.

– А я как раз и думаю о сыне! Это вы не даете мне с ним видеться! Это незаконно, знаете?! Я вас засужу всех!

Женщина только вздохнула, бросив быстрый взгляд на часы.

– Так, Злата, послушай меня. Не слушала никогда особо, а сейчас послушай. Мы может с тобой подругами не были никогда, да и вообще не в восторге была от выбора Андрея, но речь о моем внуке идет. Я люблю Сеню и как мать понимаю, что ты ему нужна. Думай, как можно ситуацию исправить. Войной с Андреем ты ничего не добьешься. Он сильнее тебя. Я позабочусь о мальчике. Мы с ним на следующей неделе летим в Сочи на полтора месяца. Андрей квартиру на море арендовал нам.

От этой информации аж давление подскочило.

– Вы не сможете мальчика увезти без моего согласия!

– Правда? – снова скептическая ухмылка, но не злая, скорее знающе-усталая, – хватит здесь кидаться громкими словами. Ты просто маленькая девочка в большом городе. Так будет лучше и для Сени, и для тебя. Ему легче будет объяснить, что он на море, с бабушкой, поэтому мамы рядом нет. А ты это время используй для того, чтобы как – то исправить свое поведение… Честно, я не знаю, сможет ли тебя простить Андрей, но мне кажется, он все еще неравнодушен к тебе. Ваше общее фото до сих пор у него на телефоне…

– Исправить– это принять его измену? Позволить вытереть о себя ноги?

– Ладно, нет смысла дальше говорить. Иди, Злата. Бог с тобой… Я тебя вообще пускать не должна была. Андрей узнает, не простит. В суде встретитесь…

Я молча встала и направилась на выход. Пока шла к прихожей, увидела приоткрытую дверь в комнатку сына. Он все так же безмятежно спал, крепко сжав подаренного мною медвежонка.

Сердце остановилось и скукожилось до размера сушеного финика.

Лицо исказила гримаса дикой боли. Бесшумные рыдания снова обрушились на меня с головой…

Я обувалась, не контролируя себя. Наверное, это выглядело жутко, потому что Анна Петровна вдруг произнесла.

– Только между нами… Договоримся созваниваться по видео раз в две недели. На пять минут. Будешь говорить с сыном. Скажешь, что не можешь приехать, работаешь далеко. Большего не проси. И то, если только Андрей не разоблачит…

Вот так свекровь, которую я всю жизнь считала самым нехорошим человеком в моей жизни, протянула мне руку помощи чисто из женской солидарности…