Текст книги "Куклы (СИ)"
Автор книги: Анна Душинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
– Что последнее ты помнишь? До того, как обнаружила, что с тобой что-то не так?
– Я не знаю. Я не понимаю, в какой момент это произошло со мной, – я была растеряна. Мне не удавалось собрать мысли в кучу. Всё вокруг будто кружилось, и я попятилась назад, пытаясь нащупать кресло. Упершись ногами в колёсики, я согнула колени и приземлилась на мягкое сиденье.
– Так, соберись, – парни подошли ближе и сели на пол рядом со мной, – вспомни момент, когда поняла, что всё идёт не так, как ты привыкла.
– Когда ребята в спортивном зале назвали меня чужим именем. Я подумала, что это какой-то розыгрыш. Ну знаете, изощрённый способ поздравить с Днём рождения. Про меня словно забыли. Никто за весь день не обратил на меня внимания, хотя я определённо не из тихонь.
– Хорошо. А раньше? До того, как ты оказалась в школе, было ли что-то подозрительное. Не так, как всегда? – вступил Дэнни.
– Я не знаю, – я откинулась на спинку кресла и запрокинула голову.
– Я была дома. Всё было как обычно. Я была одна, как и всегда. Собрала некоторые вещи, чтобы больше не появляться дома, и ушла на занятия.
– Почему ты не собиралась возвращаться? – снова заговорил Маркус.
Мне не хотелось говорить о том, что в своей семье я чувствовала себя несчастной. Я жила с женщиной, которой было плевать на меня. Которая днями и ночами пропадала в больнице, спасала чужих детей, когда её собственный ребёнок заботился о себе самостоятельно. Когда я умирала от тоски в доме, где меня не любили, и не имела права выбора.
Но с каждым часом, проведённым здесь, я осознавала, что человек, на которого я полагалась, даже не пытался меня найти. За эти двое суток мой папа так и не вышел на связь, не попытался выяснить, где я и почему до сих пор не пришла.
Мои пальцы с силой сжали подлокотники кресла, и я стиснула зубы и закрыла глаза.
– Хэйли, – голос Дэнни стал серьёзным, – вам обоим придётся вскрывать раны, копаться в воспоминаниях, проблемах, если хотите, чтобы всё вернулось на свои места.
– Откуда нам знать, что всё это неправильно?
– Потому что я разговаривал со своим отцом, – тихо произнёс Маркус, – на протяжении месяца мы много ругались из-за того, что он совершил. Или не совершил. Я обвинял его в том, что, как он утверждает, не происходило на самом деле. Он настаивал на том, что с моей головой не всё в порядке. Это разрушало меня. Я не помнил многих вещей. Детские воспоминания были размытыми. Что-то я помнил очень ярко, а какие-то события… Я словно слышал о них впервые. Как будто отец здесь и сейчас лепил моё прошлое. И с каждым новым обследованием, МРТ или анализом я постепенно начинал верить в то, что у меня и правда поехала крыша. Медицинских подтверждений потери памяти не было. Поэтому, последнее, что он предпринял, подготовил для меня место в психлечебнице. Я не псих, и ты прямое тому доказательство.
Плечи парня были опущены. Сидя на полу, скрестив ноги, он продолжал теребить шнурок.
– Поэтому я оказался здесь. Я сбежал. Если бы Дэнни не попался мне на пути, не знаю, где бы я был сейчас.
– Бомжевал и грабил мусорные баки, – рассмеялся блондин и поднялся на ноги.
Маркус криво улыбнулся, но остался сидеть на полу возле меня.
– Хорошо, если ты ещё не готова делиться секретами, давайте хотя бы зафиксируем то, что знаем на данный момент, – Дэнни снял колпачок с маркера и подошёл к доске.
– Итак, Маркус Греймор, – парень написал имя, а внизу в скобочках добавил Мэтью Гарднер, – двадцать один год. Студент третьего курса медицинской школы Гарварда…
Дэнни записывал в две колонки все факты, которые мы помнили. Где жили, где учились, чего достигли. И ничего общего в них не было. Тогда я поднялась со стула, забрала маркер и вписала ещё кое-что между колонками.
Хирурги.
Проблемы с родителями.
Защёлкнув колпачок, я медленно повернулась лицом к парням и встретилась с пристальным взглядом брюнета.
Глава 8
Хэйли
Дэнни ушёл пару часов назад.
Это странно, но как только он появлялся, в квартире словно становилось больше воздуха, и я чувствовала себя гораздо легче. Могла свободно с кем-то поговорить, посмеяться, и даже если он надо мной подтрунивал, мне не было так обидно, как когда это делал Маркус. Дэнни хотя бы называл меня по имени.
Удивительно, как Маркус менялся с его приходом. Становился улыбчивым, более разговорчивым. Приятным.
Но вот уже второй час как в открытом пространстве квартиры звенела удушающая тишина. Она словно гудела, резонируя в стеклянных перегородках перил и дизайнерских элементах.
Приглашение «чувствовать себя как дома» не соответствовало реальности. Мне было не по себе. Маркус скрылся в своей комнате почти сразу после ухода Дэнни, а я не знала, чем себя занять. Посреди огромной гостиной я ощущала себя ничтожно маленькой и словно под наблюдением. Как если бы меня завели в комнату для допросов и закрыли снаружи, оставив одну на несколько часов. Неизвестность мотивов такого заключения нервировала.
Я сидела в углу дивана, подогнув колени к груди и склонив голову на спинку. От размышлений над тем, что поведал Маркус, моя голова раскалывалась.
Отец Маркуса испробовал все методы, и ничего. Как такое возможно? Как подобные изменения в его голове не могли отразиться в исследованиях?
Я была в замешательстве, и от этого настроение с каждой минутой становилось всё более мрачным. Мне хотелось укрыться где-нибудь, спрятаться в уютном коконе и найти способ отвлечься.
Подтянув, сложенное на краю дивана, одеяло, я укутала ноги и заметила книгу, зажатую между сиденьем и подушкой.
Точно! Я ведь так и не дочитала вчера ту историю.
Я вытащила книгу из тайника и открыла в том месте, где загнула краешек страницы. Так делал мой папа, когда между подготовками к лекциям читал что-нибудь.
Мысли о нём только усугубляли тоску. На глаза постоянно накатывали слёзы, стоило мне подумать о том, что писала мать или Кайла, и что он меня не искал.
Я прижала книгу к животу и сильнее укуталась. Тело странно ныло. Меня одолевала такая слабость и усталость, что хотелось закрыть глаза и проспать вечность. Будто всю радость высосали из меня через трубочку.
Наверно стоило съесть что-нибудь. Все эти эмоциональные встряски и копание в памяти истощили меня, вот я и чувствовала себя разбитой.
Я отложила книгу в сторону и поднялась с дивана, направляясь в сторону кухни. Утром я видела в холодильнике упаковку замороженных мясных боллов. Можно было бы приготовить суп или овощное рагу. Да хоть что-нибудь. На самом деле, это – единственный продукт, который был похож на нормальную еду. Рацион этого парня явно состоял из сплошных перекусов, лапши и пюре быстрого приготовления, которыми был забит шкаф. Как он умудрялся поддерживать такую форму, питаясь сплошным мусором и фастфудом?
Перед глазами снова всплыла картинка сегодняшнего утра. Маркус в одних спортивных штанах, висевших на его бёдрах слишком низко, чтобы остаться без внимания. Капли воды, капающие с волос на его грудь и стекающие по рельефному животу, вызвали в тот момент странные эмоции.
У этого засранца восхитительное тело. И хватило чёртовой пары секунд, чтобы вид его трапециевидных и дельтовидных мышц застрял в моей голове. Он выглядел мощно и соблазнительно.
От спазма внизу живота я сжала упаковку с замороженными боллами так сильно, что мои пальцы заболели от холода.
Какого чёрта со мной происходит?
Сердце колотилось как безумное, а тело ныло, будто его сжимали в кулак. Я застонала и склонилась над столом, пытаясь унять тяжесть внизу живота.
– Проклятье, – не удержавшись, я зашипела и прижала ладонь к животу. Моё дыхание сбилось, и по телу прокатила холодная волна, оставляя за собой лёгкую испарину, выступившую на лбу и шее.
Я осторожно выпустила воздух из лёгких, стараясь не делать лишних телодвижений. Спустя несколько мучительно долгих секунд я почувствовала, как боль отступила, и позволила вновь наполнить грудную клетку воздухом.
Я вздохнула с облегчением и, повернувшись к раковине, включила воду и опёрлась ладонями о край каменной раковины.
Этот парень не мог мне нравиться. Ни капли. Почему? Он был груб и несносен! Это насколько нужно не уважать себя, чтобы пустить даже крохотную слюнку по такому как он? Подумаешь! Ну и что, что он выглядел как один из трёхсот спартанцев и жить предпочитал, очевидно, так же.
Он не уважает тебя, Хэйли. Недопустимо опуститься перед ним ещё ниже.
Я склонилась над раковиной, набрала в ладони прохладной воды и плеснула в лицо, пытаясь унять пыл.
Это всего лишь хорошо сложенный парень, с которым ты вынуждена прожить на одной территории. Урезонь своё взбесившееся тело!
Чтобы переключить чокнутую голову на другую волну, я вернулась в гостиную, взяла пульт и включила телевизор. Отыскав музыкальный канал, прибавила звук и отправилась готовить ужин.
Поставив сковороду на плиту и разогрев в ней масло, первым делом бросила в неё мясные боллы. Пока они обжаривались, взялась за соус.
Я любила готовить. Не знаю почему. Дома чаще всего готовила именно я, потому что мать практически не появлялась, и я всячески пыталась наполнить его уютом, питаясь иллюзией семьи, которой не существовало. Я представляла, что вот сейчас она войдёт, почувствует запах домашней еды, обрадуется, обнимет и похвалит меня, какой взрослой я становлюсь, как она мной гордится. Но на деле, я выросла сама и стала той, кто я есть, только благодаря силе духа, который воспитала в себе сама. Но наивная сентиментальная девочка, ждущая маму за пустым столом и ковыряющая аппетитные блюда, всё ещё на что-то надеялась.
Как бы то ни было, кулинария меня успокаивала, я расслаблялась, пробуя новые сочетания, совершенствуя вкусы. И плевать было на самом деле, оценит это кто-то по достоинству или нет. Это было моей терапией.
Дом наполнился попсовыми треками, которые звучали один за другим, и я просто наслаждалась процессом, пританцовывая и напевая под нос, перемещалась от плиты к холодильнику и обратно. Запах томатного соуса и мяса дразнил изголодавшиеся рецепторы, и я вдруг ощутила, как мои руки начали трястись от безудержного желания поскорее попробовать своё творение. А ещё я дико захотела шоколада, или мороженного, или карамельного пудинга.
Всё это просто из-за нехватки эндорфинов.
Опрокинув спагетти, которые я с трудом откопала в завалах запариваемой лапши, на дуршлаг, я потянулась к тарелкам. Достала одну с полки, поставила её на стойку рядом с плитой и, замерев на мгновение, посмотрела на стопку тарелок.
Каким бы мудаком он ни был, как бы сильно я не была раздосадована его холодностью, мне не хотелось есть в одиночестве. Нет, я не старалась ради него, не ожидала слов благодарности или похвалы. Просто хотела, чтобы кто-то сидел напротив.
В конце концов, я жила под крышей его убежища, он предоставил мне безопасность, и мне было за что его отблагодарить. И он явно наслаждался завтраком. Поэтому…
– Раздумывала, стоит ли поделиться со мной? – я подскочила на месте от неожиданности и развернулась с тарелками в руках.
Маркус сидел с противоположной стороны острова, сложив локти на стол.
Проклятье! Его предплечья опирались на каменную столешницу, бицепсы были напряжены, а ладони казались просто огромными. В приглушённом свете ламп, свисающих над стойкой, он казался ещё более огромным, а золотистого оттенка кожа, крепко обтягивающая мышцы, буквально сияла.
Как долго он сидит здесь?
Я сглотнула.
И мне нечего было ему предъявить. Он был в майке. Второй раз отговорка о голых людях за столом не прокатит. Фактически он был одет. И кого волнует, что этот вид одежды не спасал положение?
Маркус ухмыльнулся.
Окей, я смогу преодолеть это.
Сделав решительный шаг в сторону острова, я постаралась вдохнуть как можно бесшумнее. Молча поставила блюда на стол, вернулась за приборами и снова ощутила этот противный спазм внизу живота.
От неожиданности и боли захотелось застонать, но закусив губы, я зажмурилась и сжала вилки в ладони.
Выдохнув, вернулась к столу, разложила приборы и вскарабкалась на стул. Я предпочитала не смотреть на брюнета, потому что от одних только картинок в голове у меня кусок в горло не пролазил. Я слышала, как он молча взял вилку и принялся накалывать еду, клацая зубцами по тарелке. Я сделала то же самое.
Несколько минут мы ели в тишине, но я чувствовала странный жар, охвативший моё лицо от ощущения, будто он меня разглядывает. Мне не хватало решимости, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Должен признать, это довольно неплохо, – глубокий голос парня нарушил тишину.
Я просто кивнула.
– Не хочешь поговорить со мной? – продолжил Маркус.
– О чём? – как можно безразличнее ответила я, не отрывая глаз от тарелки.
– Ну не знаю… – протянул брюнет, игривым тоном, – разве тебе нечего сказать или спросить?
Я пожала плечами.
– Не особо.
– А мне кажется, тебя тревожит куча мыслей. Например, те, из-за которых ты предпочитаешь не смотреть на меня, – он явно веселился.
Нихрена подобного. Я не дам тебе повод поиздеваться надо мной.
Набравшись смелости, я подняла голову, гордо задрав подбородок.
– Я не избегаю возможностей посмотреть на тебя, – я смотрела прямо в глаза, игнорируя всё, что могло спровоцировать нежелательные реакции непослушного тела.
– Странно. Мне показалось иначе, – мягко возразил Маркус и втянул длинную спагетти, причмокивая и ухмыляясь.
– Тебе показалось, – я демонстративно вскинула бровь, и мой взгляд невольно проследил за его рукой.
Маркус улыбнулся, коснулся большим пальцем уголка губ, стёр каплю томатного соуса и облизнул палец.
Да какого хрена, Хэйли?! Ты ненормальная? Что с твоей головой не так?
Схватив вилку, я вернула взгляд к своей тарелке и, не рассчитав траекторию, промахнулась мимо мясного шарика и вместо того, чтобы наколоть его на вилку, шлёпнула по нему так, что он пулей вылетел из моей тарелки и врезался в плечо, затем скатился по груди, через бёдра и упал на пол.
Я закрыла глаза, пытаясь даже не думать о том, как глупо я выглядела. По моей щеке медленно стекал томатный соус, и я точно знала, что сейчас моё лицо слилось с его цветом.
И, чтоб он провалился, но я расслышала, как Маркус сотрясается от смеха.
Не говоря ни слова и не глядя на него, я медленно развернулась, сползла со стула и как можно спокойнее направилась в сторону ванной.
– Бэмби, да ладно! Всё не так плохо, – голос Маркуса прозвучал неестественно спокойно, но я расслышала весёлые нотки.
Уверена, что никогда в жизни не чувствовала себя более нелепо, чем сейчас.
Войдя в ванную, тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Моё лицо исказилось в немом вопле, кулаки сжались так, что ногти вонзились в ладони, а пятки заколотили по кафельному полу.
Ну за что мне всё это? Разве мало было снисходительных смешков? Нет же! Нужно было опозориться по полной программе! Наверняка я повеселила его на славу. Вот это шоу!
Живот скрутило от досады, и из груди вырвался стон, сопроводившийся жалобным всхлипом. Прижав ладонь к животу, я не выдержала, закрыла глаза, сползла на пол и расплакалась так, будто долгое время сдерживала плотину из грусти, обиды и отчаяния.
Наплевать! Наплевать, что он мог услышать, как я рыдаю. С меня хватит. Я устала. У меня больше не было сил держать себя в руках.
Я была разбита и уже просто не могла остановиться. Моё тело сотрясалось, каждая клеточка гудела от напряжения и боли, и я не сразу осознала, что произошло с моим телом.
Убрав ладони от лица и открыв глаза, я провела рукой по внутренней стороне бедра и почувствовала липкую влагу.
И рассмеялась. Рассмеялась так громко, что пришлось зажать рот ладонью.
ПМС! Грёбаные взбесившиеся гормоны довели тебя до истерики, Хэйли!
Я плакала и смеялась одновременно. Заливалась, и это невозможно было остановить. В какой-то момент я начала задыхаться от нехватки воздуха, вызванного спазмом лёгких, и откинулась на дверь, упёрлась ладонями в пол и попыталась дышать.
Как он там учил? Вдох – выдох? Дыши медленнее? Смотри на меня?
Я закрыла глаза и представила его прямо перед собой. Его тёмные глаза, смотрящие на меня, его тёплые ладони, удерживающие мои, и уверенный голос. Тогда я видела только темноту, окружавшую нас, и почти чёрные глаза. Сейчас я представляла картину более яркой: его тёмно-каштановые волосы, спадающие на лоб, вишнёвые губы, диктующие каждое действие, и пронзительный взгляд, словно гипнотизирующий, заставляющий довериться ему.
С каждым вдохом я становилась спокойнее.
Когда истерика отступила, я ещё какое-то время посидела на полу, затем поднялась и начала раздеваться. Стянув форму и бельё, включила холодную воду и принялась смывать томатную пасту и кровь. Выпустив все эмоции наружу, я вдруг почувствовала себя опустошённой. Будто робот. Двигалась по ванной на автомате, складывала вещи в корзину для белья, включала воду в душевой, отмывала тело и пряди волос от последствий своего конфуза.
В один миг я просто растеряла все эмоции.
Выйдя из душа, взяла полотенце, вытерла тело и наконец-то поняла, что мне нечего надеть.
– Дерьмо, – я вздохнула и привалилась к двери, – ещё один момент унижения?
Постояв немного в таком положении, я набралась смелости, закуталась в полотенце и, ещё раз вздохнув, приоткрыла дверь.
– Маркус, – осторожно позвала я. Ответа не последовало. Тогда я прочистила горло и произнесла более настойчиво, – Ма-а-ар-ку-у-ус.
Дверь резко дёрнули с обратной стороны, и моя рука соскользнула с ручки.
В дверном проёме показался Маркус. Его глаза смерили меня сверху вниз, и он опёрся предплечьем на дверной косяк. Взгляд замер на нижнем крае полотенца, а затем тем же путём вернулся к моему лицу.
– Полегчало? – лицо казалось безразличным, – решила соблазнить меня, Бэмби?
Мои пальцы крепче сжали край полотенца, заправленного на груди, и я от неожиданности такого заявления выпучила глаза.
– Что? – тихий шёпот – это всё, что мне удалось выдавить из себя.
Со скучающим видом парень вздохнул и склонил голову.
– Мне нужен рюкзак, – я сглотнула ком, застрявший в горле, и сжала зубы.
– Так возьми, – он махнул рукой в сторону коридора, но взгляд не отвёл.
Я замялась и сжала бёдра.
– Я не могу, – я отвела взгляд в сторону и вцепилась в полотенце крепче.
Он вопросительно поднял бровь и ухмыльнулся.
– Пожалуйста, просто принеси мне рюкзак. И одежду. Мне нечего надеть, – я нервно затопталась на месте и запрокинула голову, посмотрев прямо ему в глаза, – пожалуйста, принеси мои вещи.
Что-то непривычное промелькнуло в его взгляде, и брюнет вздохнул и, повернувшись спиной, направился в сторону коридора.
– Держи.
Маркус протянул мне рюкзак, джинсы и боди, а затем нагнулся ближе, поравнявшись со мной лицом к лицу.
– Неплохая попытка, Бэмби, – он на секунду опустил взгляд на кромку полотенца, прикрывающего мою грудь, и презрительно ухмыльнулся, – но не впечатлило.
Что-то острое пронзило меня насквозь, и стало так обидно. Нет, я вообще и не допускала мысли соблазнять его, но было определённо неприятно слышать снисходительное заявление в адрес моей непривлекательности.
Маркус отвернулся и зашагал в сторону кухни. А мной овладел такой гнев.
Держись, Хэйли.
– Маркус, – я позвала мелодичным тоном. Он остановился и с интересом взглянул на меня.
Смотри сюда, засранец.
– Что ещё? – он спрятал руки в карманах спортивных штанов.
Я прислонилась плечом к дверному косяку и улыбнулась. Затем поднесла пальцы к губам.
– Бэмби…
Я нарочито медленно провела средним пальцем по языку, погружая его глубже в рот и глядя прямо парню в глаза. Его взгляд проследил за моим языком, а я обхватила палец губами и, медленно вынув его, улыбнулась.
– Твоя задница! – выражение моего лица резко стало злобным, и я показала ему средний палец.
Глаза парня округлились, а губы распахнулись.
Пошёл ты, Маркус Греймор!
Я захлопнула дверь, оставив его стоять посреди кухни в замешательстве.
Открыв рюкзак, я перевернула его и вывалила на пол содержимое. Оглядывая все имеющиеся запасы, я нашла то, в чём нуждалась прямо сейчас.
Взяв тампон, я оглядела остальные предметы.
– Дерьмо, – отчаянно застонала, – всего один.
Рано или поздно это должно было произойти, Хэйли. Пришло время пополнить запасы всего необходимого.
Выполнив все манипуляции, я оделась, собрала вещи обратно в рюкзак, прихватила грязную одежду и вышла из ванной.
Маркус стоял возле раковины и мыл посуду. Я на мгновение замерла, поймав его взгляд в духе «что не так?», а затем развернулась и вошла в прачечную. Закинула вещи в стиральную машину и запустила программу.
Выйдя из помещения с рюкзаком за плечом, я подошла к раковине, взяла чистый стакан с полки, набрала воды и под пристальным взглядом брюнета закинула в рот таблетку «Адвила» и запила. Потом развернулась и направилась в коридор.
Обувшись, я сняла с крючка свою куртку.
– Куда ты собралась?
– Мне нужно в магазин.
– Зачем? – он закрыл кран и повернулся в мою сторону, вытирая руки.
– Мне нужно купить кое-что, – я застегнула куртку.
– В доме есть всё необходимое.
– Нет, не всё, – возразила я.
– Чего именно тебе не хватает?
Я натянула шапку и взглянула на него исподлобья.
– Это тебя не касается.
– Нет, касается, – он направился в мою сторону, – на улице уже темно. Время позднее. И ты не знаешь район. Что может быть такого срочного, что нужно купить прямо сейчас? – он скрестил руки на груди и испытующе посмотрел на меня.
Я сжала зубы от злости.
– Если тебе что-то нужно, я попрошу Дэнни, и он принесёт это к утру.
– Нет, до утра я не дотерплю, – я принялась наматывать шарф, – и я точно не стану полагаться в этом вопросе на Дэнни.
– Да что такого срочного, что не может потерпеть до утра? – вспылил парень и подошёл вплотную, перекрыв мне путь к двери.
– У меня начались критические дни, ясно?! – выпалила я, – у тебя есть тампоны? – я подняла бровь и скрестила руки на груди.
Он отвёл взгляд и ухмыльнулся, будто только что осознал простую истину.
– Вот и славненько. А теперь дай пройти, – я попыталась обойти его, но он снова преградил мне путь широким шагом.
– Ты никуда не пойдёшь.
– Ты, вроде как, будущий врач, а не понимаешь элементарных вещей, – меня всё это уже начало раздражать, – не спорь с женщиной, когда она воюет с собственными гормонами! Отойди с дороги, – я снова попыталась отпихнуть его, но Маркус подхватил меня под локоть и спокойно произнёс.
– Ты никуда не пойдёшь одна. Подожди две минуты. Я оденусь, и мы сходим вместе.
Он развернулся и стремительно зашагал в сторону лестницы.
Прекрасно. Я просто мечтала под конвоем закупаться тампонами.
Я закатила глаза и плюхнулась на скамью возле выхода, ожидая его.
