Текст книги "Куклы (СИ)"
Автор книги: Анна Душинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
А нужно ли ему это, Хэйли? Ты всего лишь глупая школьница. Ты серьёзно думала, что, когда вы вернётесь в реальный мир, он всё ещё будет заинтересован в тебе? Он старше тебя. У него совсем другая жизнь, в которой вряд ли для тебя есть место.
Я пересекла гостиную в направлении двери, но, вспомнив, что все мои вещи лежат в ванной, развернулась и направилась в противоположную сторону. Проходя мимо кухонного острова, я замерла, ощутив очередной укол боли.
Здесь всё началось. Это место стало отправной точкой, где я пережила самые страшные, тяжёлые и самые восхитительные моменты своей жизни. И он был рядом.
Сглотнув очередной ком, я направилась в ванную. Собрав все свои вещи, вернулась в коридор, но едва я успела схватиться за ручку двери, наверху раздался душераздирающий крик. Этот вопль, словно нож, полоснул по сердцу, и мои ноги подкосились. Я впилась пальцами в ручку и, дёрнув на себя, выбралась наружу.
Захлопнув дверь, я врезалась в неё спиной и разрыдалась.
Глава 24
Маркус
Я смотрел в отражение своих глаз и изо всех сил пытался убедить себя в том, что поступил правильно.
У Хэйли был шанс всё вернуть. Её мать была хорошим человеком. Она не оставляла попыток найти дочь, истязала себя, мучаясь в неведении, в то время как я держал её дочь здесь.
Она получила ответы, которые помогут ей решить головоломку. Хэйли умная и настойчивая. И там, за стенами этой квартиры, в реальном мире, с поддержкой любящих людей она сумеет докопаться до истины.
Я же мог положиться только на Дэнни. В реальном мире у меня не осталось никого. Мне стыдно признать, но я завидую Хэйли. Каждый раз, когда её мать появлялась на экране, внутри что-то обрывалось.
Её ищут. Её любят. О ней беспокоятся.
Мой отец меня не ищет.
После всего, через что он меня протащил, он сдался. Этот слабовольный кусок дерьма развалил нашу семью. Сперва не смог спасти маму, а потом и меня. Мне некуда возвращаться и не на кого надеяться. У меня есть только я.
Дэнни.
И Хэйли…
Перед глазами снова всплыл образ, как она, сжавшись в комок, смотрит на меня огромными небесно-голубыми глазами, полными слёз.
Я ранил её. Я видел это, буквально мог почувствовать кожей. И мне ненавистна одна лишь только мысль, что я нарушил обещание.
Я навредил ей.
Я причинил ей боль, обесценив всё, что было между нами.
Ты мне больше не нужна.
Это была ложь. Твою мать! Самая глупая ложь на свете. Я нуждаюсь в ней. Нуждаюсь в ней больше, чем в ком-либо. Она была моим воздухом, моим спокойствием, моим исцелением. Только рядом с ней, только в её объятиях я чувствовал, что всё ещё живу.
Я ненавижу себя за страх в её глазах. И ненавижу её за то, что в отчаянии она всё ещё продолжала бороться. Она не отступала, а только с ещё большей отвагой двигалась навстречу, переступая боль. Хэйли пыталась меня поддержать, успокоить.
Всё ещё чувствуя жар в том месте, где её ладони оставили свой прощальный след, я сжал в кулак ткань футболки на груди и зарычал, завопил, как раненый зверь.
Кому я вру? Я не хочу её терять. Я мог отпустить её, вернуть её домой, но всё ещё быть рядом. Она могла бы возвращаться ко мне. Восстанавливая свою жизнь по крупицам, она всё ещё могла бы быть со мной.
Внизу раздался тяжёлый хлопок, и я вздрогнул. Мне был знаком этот звук. Раньше он всегда сообщал о приходе Дэнни и наполнял моё тело теплом, хоть я и старался не показывать этого. Но сейчас этот звук что-то убил внутри меня. Он означал лишь одно: Хэйли ушла. Как я и велел.
Нет. Нет-нет-нет! Ты не можешь её отпустить вот так! Маркус! Очнись! Ты должен остановить её! А что, если с ней что-то случится? Ты ни за что не простишь себе, если она влипнет в неприятности. Ты же знаешь, что её задница просто притягивает беды! Те мужики всё ещё могут следить за районом, искать вас.
Сорвавшись с места, я устремился вниз, даже не заметив, как преодолел комнату и лестницу.
На первом этаже было пусто и тихо. Её куртка, рюкзак, обувь. Ничего этого не было.
Я метнулся в коридор, схватил куртку, нырнул в ботинки и выбежал из квартиры, одеваясь на ходу.
– Хэйли! – мой крик разнёсся звонким эхом по лестничной клетке, но ответа не последовало.
– Проклятье!
Я побежал вниз, пропуская ступени, молясь, чтобы она не ушла далеко. Моё сердце колотилось как сумасшедшее от страха и паники.
Оказавшись на улице, я остановился и огляделся.
Хэйли как сквозь землю провалилась!
Думай! В какую сторону она бы направилась? Вспомни, когда ты её встретил, откуда она пришла?
Я повернул налево и побежал вдоль дома. Судорожно сканируя взглядом улицу, я пытался сосредоточиться на том, как она выглядела в своей одежде, но всё, что я вспоминал, это длинная чёрная футболка, разодранная на плече и свисающая почти до самых колен, и спортивные гольфы. Паника не позволяла мне сосредоточиться, и я просто закричал, оглушая почти пустую улицу и пугая редких прохожих.
– Хэйли!
Мой крик разнёсся, отражаясь от стен домов, но ответа, конечно же, не последовало.
Завернув за угол, я бросился бежать вдоль переулка, где Хэйли была в последний раз, прежде чем столкнулась со мной, и остановился возле тех самых контейнеров, загораживающих узкий проход. Подумав, что она могла остановиться в знакомом месте, я перепрыгнул через них и последовал вдоль стены. Каждый шаг возвращал меня всё глубже в воспоминания о том дне: её бешено колотящееся сердце и перепуганные огромные глаза, когда наши взгляды впервые встретились. Мог ли я тогда подумать, что эта встреча станет самой важной в моей жизни? Что эта маленькая, дрожащая от страха девчонка не только доверится мне, но и станет самым важным человеком в моей грёбаной безнадёжной реальности.
Но это место было пустым, как и каждый долбанный вечер до её появления. Пытаясь сосредоточиться на важном, я вернулся обратно и побежал дальше, вдоль баров, до перекрёстка и, остановившись, оглядел улицу.
– Твою мать! – запустил пальцы в волосы и сжал черепушку. Либо я ослеп от паники, либо её действительно не было здесь.
Я зажмурил глаза, снова открыл и просканировал улицу.
Нет. Её действительно здесь не нет. Неужели она пошла другим путём?
Не раздумывая, я побежал обратно. Сталкиваясь с редкими прохожими, попадавшимися мне на пути, я останавливал их и расспрашивал, не видели ли они девушку, описывая её отличительные черты.
Всё бесполезно! Никто не видел её. Будто испарилась.
Каждый шаг отдавался глухим ударом в моей груди в том месте, где должно было биться сердце. Но оно не билось. Каждая секунда мысли о том, что я всё больше отдалялся от неё, отнимала у меня жизненно важный удар сердца.
Я даже не сразу почувствовал, что начинаю замерзать. Выскочив на улицу в домашних штанах и футболке, я не позаботился застегнуть куртку, и бродил по улице уже… Понятия не имею, как долго. Сейчас я был не в себе, и такие мелочи меня не волновали. Вероятно, я уже больше никогда не почувствую тепла.
Мне нужна была помощь. Я как заведённый носился по улицам, потеряв возможность мыслить трезво, и мне срочно нужна была свежая голова.
Нащупав трубку в кармане, я набрал номер. Спустя всего один гудок, голос друга раздался на том конце провода:
– Не говори, что вы снова вляпались во что-то! – вздохнул Дэнни, а затем послышался напряжённый смешок.
– Хэйли пропала.
– В смысле пропала? – насторожился Дэнни.
– Я облажался, – я крутился вокруг своей оси, всё ещё пытаясь разглядеть знакомый силуэт в темноте заснеженных улиц, – я… блядь, Дэнни! Я прогнал её, ясно?! Наговорил всякой хрени, и она ушла! Я не могу найти её.
Я чувствовал, как начинаю задыхаться.
– Я выбежал за ней почти сразу и ищу уже около часа, но она… Дэнни, я не знаю, что делать. Как она могла скрыться так быстро?
– Ты искал только на улице? Вдруг она остановилась где-то недалеко от дома?
– Всё уже закрыто. Только несколько баров, но её бы не впустили туда без поддельных документов.
Я снова огляделся по сторонам и запрокинул голову, отчаянно зарычав.
– Ну, я даже не знаю, – вздохнул Дэнни.
Я открыл глаза и посмотрел наверх. Только сейчас я ощутил, как холодные снежинки касаются моей кожи, и меня осенило.
– Я, кажется, знаю, где она, – сорвавшись с места, я нажал на отбой и сунул телефон обратно в карман.
Ну конечно! Как я раньше не догадался? Я не смог её догнать, потому что, возможно, она и не уходила никуда.
Зайдя в дом, я побежал по лестнице, периодически поглядывая вверх, надеясь разглядеть её среди лестничных пролётов. Я изо всех сил держался за этот крошечный лучик надежды, пока взбирался по ступенькам, чувствуя, как лёгкие начинают гореть от рваного дыхания.
Замерев возле тяжёлой стальной двери, я схватился за ручку и сделал глубокий вдох.
– Боже, ради всего святого, пусть она будет там, – я толкнул дверь и сделал шаг на заснеженную крышу.
Здесь было так же спокойно, как и тогда, в рождественскую ночь. И я до безумия верил в чудо.
Заметив одинокие следы, прокладывающие дорожку к краю крыши, я поднял голову, но не увидел никого. Здесь было пусто.
Всё ещё лелея крупицу надежды, я пошёл по следам, наступая в лунки, словно пытаясь впитать всё, что она оставила после себя. С каждым шагом становилось тяжелее дышать от осознания, что в конце пути меня никто не ждал. Маленький лучик, к которому я тянулся, который я хотел обнять и прижать к себе, – его здесь не было. Я сделал последний шаг и замер у самого края крыши.
Она была здесь. Я чувствовал, что это была именно она. Хэйли стояла здесь, на том же самом месте, что и тогда. Именно отсюда она смотрела на площадь, на которую смотрел сейчас и я. Но её здесь не было.
Мы разминулись. Я упустил её. У меня была возможность всё исправить, но я выбрал неверный путь. Шанс был упущен.
Глаза защипало, и я закрыл веки и зажмурился, позволяя слезам отчаяния наконец-то пролиться.
Разве можно было придумать ещё более худший конец для нашей истории? Мы думали, что нас разлучит возврат памяти, а оказалось всё гораздо проще: я был тем придурком, который всё решил. Не было в этом никакой мистики или загадки. Это была обычная человеческая глупость.
Зачем я сделал это? Всё ведь можно было решить иначе. Я позволил гневу на отца, на его вину в том, что произошло с нами, завладеть мною, руководить моими решениями. Но, именно он был причиной того, что я встретил Хэйли. Я никогда не задумывался, что, возможно, мы должны были найти друг друга, что наша встреча не была случайностью. С самого начала, даже не зная правды, в глубине души я чувствовал, что мы ближе, чем думали. Даже если бы не история наших родителей, мы всё равно были теми, кто понимал друг друга лучше, чем кто-либо другой. Да, для неё всё обстояло иначе, у неё были любящие люди, но никто не знал о боли и одиночестве больше, чем мы. Судьба или чей-то умысел – не важно, что свело нас. Мы нашли друг друга, чтобы помочь выжить, научить справляться с демонами и просто держать за руку и чувствовать поддержку.
Не в силах издать даже звука, я рухнул на колени, утопая в сугробе, и слабо выдохнул. Глядя в даль, я видел перед собой размытые огни на главной ёлке и вспоминал её лицо, светившееся счастьем, как снежинки таяли на её сияющей коже, покрывая нежное личико крошечными капельками. Я не хотел помнить боль в её взгляде, не хотел помнить, как она уходит, пряча от меня слёзы. Я хотел помнить, что заставлял её улыбаться, краснеть, шептать моё имя. Я хотел помнить, как делал её счастливой.
Она делала меня счастливым.
Не выдержав горькой тяжести в груди, я завопил, раздирая глотку. Крики ярости и боли разносились по кварталу, но мне было плевать, встревожу ли я кого-то. Я хотел избавиться от огня, сжигающего меня изнутри. Хотел, чтобы эта боль и ненависть к самому себе покинули меня. Я хотел ещё хотя бы раз почувствовать тепло её прикосновений на своей коже, её дыхание на своих губах. Услышать её ласковый голос. Да, чёрт! Я был бы рад, даже если бы она сейчас ворвалась сюда и бросила в меня свой свирепый взгляд, накричала на меня, поколотила бы своими крошечными кулачками. Это бы значило, что она не сдалась. Что после всего, что я сказал, я всё ещё значил для неё хоть что-то. Я всё ещё был значим
Я не чувствовал своего тела. Казалось, будто кровь замёрзла в моих венах, и я превратился в живую статую. Я всё ещё чувствовал слабый стук своего сердца, но тело уже было безжизненным.
Я больше не знал, за что зацепиться, чтобы продолжать идти, бороться. Я не представлял, какой будет моя жизнь, если я больше никогда её не увижу.
Это твоя расплата за то, что ты никогда не считался с её мнением, Маркус.
Заставив себя шевелиться, я поднялся на ноги и побрёл к выходу.
Спустившись на этаж ниже, я встал возле двери в квартиру и уткнулся в неё лбом.
Я не представлял, как снова переступлю порог, зная, что её там нет. Моё сердце билось медленно, почти не слышно, а голова кружилась.
Маркус, нахрена тебе нужна была вся эта борьба, если в конце ты потерял самое ценное? То, ради чего на самом деле стоило бороться.
Я открыл дверь, осознав, что даже не запер её, и сделал шаг в пустоту коридора. На полу были мокрые следы, и я успел неслабо испугаться, пока не заметил маленький серый рюкзачок на полу возле острова.
Крошечная искорка вспыхнула в моей груди, и я рванул на второй этаж.
Глава 25
Хэйли
Я снова стояла на пороге этой квартиры и не решалась войти. Только теперь я осторожничала не из-за того, что сомневалась, выпустят меня отсюда живой или нет. Сейчас я боялась, что мне не дадут шанса отстоять свою позицию.
Маркус был так резок и непоколебим, когда прогнал меня, что я не успела даже сообразить, что произошло. Лишь только когда вышла за дверь и дала волю эмоциям, осознала, что нельзя было всё оставлять так.
Мы были связаны. Даже если отбросить всё то, что произошло между нами, наши жизни были тесно переплетены, и я могла стиснуть зубы и закрыть глаза на его нежелание мириться с моим присутствием. Мы ещё не всё выяснили. А если, вернувшись домой, к матери, мне удастся узнать что-то, что будет иметь значение и для него, как мне с ним связаться? Что, если он тоже покинет этот дом, и не станет встречаться с отцом, как мне его найти? Как мне убедиться, что он тоже нашёл выход? Элементарно, мне нужны были контакты Дэнни. Если Маркус не захочет иметь со мной дел, я могу рассчитывать хотя бы на Дэнни. Он ведь его не бросит? Так я смогу знать, что с ним всё хорошо.
Стоя там, на крыше дома, я продумывала план действий и старалась собраться с духом, чтобы вернуться обратно. Я должна была взять всю свою силу и волю в кулак, чтобы не позволить ему застать себя врасплох в этот раз. Но всё, что я могла – подавлять бесконечные рыдания. Мне было больно. Невыносимо больно оттого, что он оттолкнул меня.
Человек с трезвой головой на плечах посоветовал бы мне обратиться к психиатру, потому что я была похожа на этих чокнутых девчонок, которые завышали свою значимость, раздвигая ноги перед парнями, а потом бегали за ними, наматывая сопли на кулак в кабинках женского туалета, думая, что они те самые.
Но проблема была в том, что я действительно ощутила свою значимость. Я до сих пор слышала ритм его взбесившегося сердца, когда он прижимал меня к своей груди, всё ещё видела страх в его глазах и всё ещё ощущала нужду, когда он сжимал меня в крепких объятиях. Этот парень был не в порядке. И именно поэтому сейчас я, зарёванная и замёрзшая, торопливо взбиралась по лестнице, дрожа от холода и волнения.
Соберись, Хэйли. Ты должна быть стойкой и уверенной. Ты должна дать ему понять, что он не один в этой лодке. Вы оба гребли в сторону суши. И плевать на то, что вы позволили буре поглотить вас. Вам придётся грести до конца. Вместе. Пускай даже не скажете друг другу ни слова, но он не может психануть и обрубить твою половину. Так вы потонете оба.
Сжав зубы, я ворвалась в его спальню и замерла напротив кровати. Здесь было пусто и тихо. Из ванной не доносилось ни звука.
– Маркус! – позвала и постучала в дверь ванной. В ответ тишина, – Маркус, я вхожу! И наплевать, что ты голый! Нам нужно поговорить!
Молодец, Хэйли. Так держать! Не отступай.
Я распахнула дверь и шагнула внутрь. Комната была пустой. Развернувшись, я вышла из ванной и, пройдя через комнату, направилась в кабинет. Но и там я его не обнаружила.
Где он прячется?
Вспомнив про тренажёрный зал, я побежала туда.
Какого чёрта? Везде темно и глухо.
Заподозрив неладное, я рванула обратно вниз и только тогда обнаружила, что его куртка и ботинки отсутствуют.
Он ушёл? Куда он отправился?
Дрожь в моём ещё не согревшемся и напряжённом теле усилилась, и я уронила рюкзак с вещами на пол рядом с кухонным островом.
Он ведь не сбежал навсегда? Он даже дом не запер! Маркус не поступил бы так с Дэнни. Да, он пытался показать, что ему было плевать на его визиты, но я всегда замечала, как парень менялся с приходом блондина. Он дорожил его дружбой, он был благодарен ему за то, что тот делал для него.
Тогда почему он не запер дверь?
Меня начало колотить ещё сильнее. Я буквально не могла совладать со своим телом: зубы стучали друг о друга, клацая так звонко, что аж шумело в ушах; руки и ноги тряслись, а кожа покрывалась мурашками. Мне нужно было почувствовать тепло.
Раздеваясь на ходу, я вбежала в ванную. Сбросив с себя всю одежду, я дрожащей рукой схватилась за стеклянную перегородку и включила воду, настраивая температуру немного горячее температуры тела.
Я замёрзла, была на нервах и, едва я сделала шаг и оказалась накрытой потоком горячеватой воды, моё сознание будто рухнуло с обрыва. Я задохнулась от мощного перепада и ухватилась рукой за полку. Облегчение разлилось по моему телу, и я почувствовала волну, хлынувшую от самой макушки к кончикам пальцев на руках и ногах, словно поток крови разморозили и снова пустили по венам.
Я впилась пальцами в полку сильнее, пытаясь выровнять дыхание. Но я всё ещё не ощущала спокойствия. Закрыв глаза, обхватила ладонями шею, прижимая предплечья к груди, и сосредоточилась на потоке воды, попыталась визуализировать его. Я представляла, как вода пропитывает мои волосы, стекает по лицу и шее, обволакивает плечи, повторяет каждый изгиб моего тела, не пропуская ни миллиметра, как она стекает по ногам, согревая и расслабляя мышцы, и моё дыхание начало выравниваться.
Меня уже не трясло, но я всё ещё не чувствовала спокойствия. Всё потому, что я продолжала думать о том, где Маркус, и всё ли с ним в порядке. К горлу подступил очередной приступ слёз, и я зажмурилась и закусила губы.
Внезапно звуковые вибрации в воздухе, которые сейчас, закрыв глаза, я ощущала гораздо острее, сообщили, что в ванной я была не одна. Замерев, я прислушалась, но не услышала ничего. Абсолютно. Но я могла поклясться, что в комнате был кто-то ещё.
– Маркус? – неуверенно прошептала и сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло, – Маркус, это ты?
Но вместо ответа я почувствовала, как голова парня упёрлась в мой живот, и ахнула. Он просто уткнулся лбом и молчал, а я, снова почувствовав себя слабой, расплакалась и сильнее обхватила руками шею.
Чёрт возьми, Хэйли! Ты же всего несколько минут назад была решительной и твёрдой, как кремень. Не отступай!
Но разве голос разума мог до меня достучаться, когда его дыхание обжигало мою и без того чувствительную кожу?
Я знала, что это был он. Всё было таким родным: его жёсткие волосы, щекочущие кожу моего живота, его слегка отросшая щетина, которую я запомнила, уходя всего час назад, и его дыхание – оно было прерывистым и насыщенным эмоциями, будто он не мог сдерживать себя.
Но он не шевелился. И не пытался прикоснуться ко мне. Словно сомневался, что имеет на это право.
Собравшись с духом, я протёрла лицо и открыла глаза.
Маркус, одетый в ту же футболку и штаны, сидел передо мной на коленях, обессилено опустив руки. Его одежда уже насквозь промокла, а он сам выглядел таким раздавленным, что мне хотелось схватить его за плечи и встряхнуть. Мне было ненавистно видеть его таким. Он всегда, с первой минуты нашего знакомства, был собранным, жёстким и непоколебимым. Но сейчас… Сейчас мне было больно смотреть на него. Мне хотелось обнять его и врезать одновременно. Зачем? Зачем было устраивать этот концерт, если это уничтожало его? К чему всё это?
Я инстинктивно обхватила своё тело руками и сделала шаг назад, выныривая из потока воды и прижимаясь к холодной стене, давясь слезами.
– Маркус, встань, – мой голос звучал жёстко, но внутри меня всю разрывало от жалости. Но он лишь поднял на меня взгляд, полный слёз и отчаяния.
– Поднимись, чёрт возьми! – мой голос сорвался, и я закрыла рот ладонью, чтобы не разрыдаться.
– Пожалуйста, прости…
– Маркус, встань! – из моей груди вырвался предательский рёв.
– Хэйли, умоляю, прости меня, – он всё ещё сидел на коленях, в потоке воды, и, даже не щурясь, смотрел на меня сквозь него.
– Меньше всего на свете я хотел причинить тебе боль. Но я не справляюсь, – его лицо исказилось гримасой боли, и мои ногти впились в собственное тело.
– Я знаю, после всего, что я наговорил, ты имеешь полное право бросить меня. Но ты нужна мне. Только благодаря тебе, я всё ещё чувствую себя живым. Всё ещё ощущаю себя кому-то нужным. Ты нужна мне. У меня никого не осталось. Никого, к кому бы я мог вернуться. Прости, что позволил себе втянуть тебя в то дерьмо, которое творится в моей жизни. Ты не заслужила этого. Ты заслуживаешь дойти до конца, заслуживаешь вернуть любящую семью, которая переживает за тебя, ищет тебя. Но мне не к кому возвращаться, – его веки обессилено закрылись.
Я упёрлась затылком в стену и зажмурилась.
– Я поступаю нечестно, эгоистично. Но я не хочу, чтобы ты уходила, – тихо прошептал парень.
– Тогда зачем ты так поступил? – я подавила очередной всхлип и сжала кулаки, поймав себя на том, что мои руки подрагивают, желая дотянуться до него, – зачем прогнал меня?
– Потому что у тебя есть надежда всё вернуть, Хэйли. Твоя мама ждёт тебя, и у тебя есть жизнь за пределами этой квартиры. А что у меня? Я лишь тяну тебя в бездну, вынуждая оставаться рядом.
– Но я ведь здесь сейчас. И это моё решение. Я не хочу уходить. Не могу уйти, не зная, что с тобой будет.
Рыдания вырвались горьким всхлипом из моей груди, и я расслабилась, позволяя лёгким освободиться от удушающей боли.
– Я вернулась лишь потому, что не могу бросить тебя. Мне плевать, нужна я тебе или нет. Плевать, насколько сложным будет этот путь. Ты важен для меня. Как я буду жить дальше, не зная, обрёл ли ты покой?
Я жмурилась, но это не помогало удержать поток слёз. Мне нужно было выпустить эти эмоции наружу. Я только-только внушила себе смириться с его нежеланием быть со мной, постараться заглушить ту нежность, которую я испытывала к нему, как он берёт и разносит мою решимость в пух и прах.
Внезапно его тело оказалось напротив моего, а руки осторожно обхватили моё дрожащее тело и прижали к его груди.
– Прости меня, Хэйли, прости меня, – боль в его охрипшем голосе ранила меня до глубины души, а ладони, поглаживающие мою спину, будоражили взволнованные чувства.
Всё было так запутанно.
– Почему ты всегда решаешь, что будет лучше? Как будет правильнее. А что насчёт меня?
Я подняла на него взгляд, пытаясь достучаться.
– Я с тобой, что бы не случилось. Знаю, может мой возраст и не внушает доверия, но я сильнее и взрослее, чем ты думаешь. Я не ребёнок, Маркус. Я умею принимать трезвые, осознанные решения. И я командный игрок. Хочешь оставить чувства за дверью? Валяй! Но не смей пренебрегать мной, моей помощью. Снова!
Глаза парня растерянно застыли на моём лице.
– Я никогда не пренебрегал тобой, – он выглядел таким испуганным, – я всего лишь держался подальше от тебя, потому что знал, что однажды наступит этот момент, и мне придётся тебя отпустить. А ты… Боже! Ты с каждым часом въедалась в сердце, становилась такой необходимой, словно кислород. Господи, Хэйли! – он снова приземлился на колени и обхватил мои бёдра ладонями, – я стал зависим от тебя, от твоего взгляда, от твоих прикосновений. Я не могу представить, как день может пройти без тебя. Без твоего задорного щебетания, без твоей улыбки. Больше всего я боялся влюбиться в тебя. Но это оказалось самым прекрасным чувством на земле.
Волна восхищения и потрясения захлестнула меня, заставив замереть на месте.
Я ослышалась. Нет, он не говорил этого.
Но я видела, как он смотрит на меня: в его глазах плескалось столько боли, но вместе с тем, это было так искренне, так чисто и так возвышающе. Его лицо озарилось обезоруживающей улыбкой, будто он испытал облегчение от того, что произнёс.
– Я влюбился в тебя, Хэйли, – он произнёс это так просто, словно сам только что открылся самому себе, и продолжая улыбаться, закрыл глаза и снова уткнулся лбом в мой живот, – я влюбился в тебя.
Я была потрясена. Этот парень был прекрасен и так искренен. Он был воплощением всего, о чём можно мечтать: умный, собранный, заботливый, чувственный и такой ранимый. Могла ли я надеяться, что он хоть когда-то проникнется любовью ко мне? Мне никогда не хватало смелости на это. Всё это время я отказывала себе даже в крошечных мечтах о том, что я могу стать для него кем-то большим, что он может разглядеть во мне кого-то, в кого можно влюбиться. Я привыкла быть никому не нужной, привыкла постоянно бороться в одиночку. Но рядом с ним я ощущала себя такой необходимой, такой защищённой и желанной. Любимой.
Мы были безнадёжны. Как всё, что с нами произошло, могло привести к этому? Как всё могло зайти так далеко? Ведь прошло так мало времени. Можно ли влюбиться меньше чем за две недели? Можно ли так сильно привязаться и стать настолько близкими за такой короткий срок?
Я раньше и не задумывалась над тем, что будет, когда мы вернём память? Но сейчас мне стало до ужаса страшно потерять его. Когда мы найдём решение нашего беспамятства, что у нас останется друг от друга? Будем ли мы помнить друг друга? А если нет, сможем ли мы отыскать путь, чтобы встретиться снова?
Губы Маркуса коснулись влажной кожи моего живота, и мозг мгновенно отключился. Моё тело знало и любило этого парня, и я не могла сопротивляться ему.
Сдавшись, я подняла руки и запустила пальцы в его волосы. Парень с облегчением выдохнул и потёрся носом о мой живот, в то время как его ладони жадно впились в мою спину.
– Не оставляй меня. Умоляю, – он снова поднял на меня взгляд, и сердце сжалось от глубины чувств в его глазах.
Оттянув его волосы так, чтобы он запрокинул голову, я прошептала:
– Пожалуйста, поднимись.
Маркус выпрямился, не сводя с меня взгляда, и поднялся с пола. Он осторожно поднял ладони в попытке прикоснуться ко мне, но я не позволила, схватив его за запястья. Всё ещё глядя на парня, я вздрогнула от боли, разлившейся в его прекрасных глазах, и опустила его руки. Сжав губы до побеления, Маркус зажмурился. Я не хотела причинять ему боль, я не хотела, чтобы он думал, что я не желаю его прикосновений. Просто сейчас я хотела сделать что-то для него, показать, что я так же нуждаюсь в нём, как и он во мне. И я хочу, чтобы он был счастлив. Хотя бы в нашем крошечном мире.
Я сделала шаг ему навстречу, прижимаясь грудью к промокшей ткани футболки. Этот барьер раздражал меня, мне хотелось почувствовать его, кожа к коже. Глядя в его глаза, я подцепила края футболки и потянула вверх. Маркус взволнованно втянул воздух, а губы распахнулись, когда мои ладони заскользили по его телу. Его всего колотило, я видела, как он пытается держаться, но его плечи и руки подрагивали, а нижняя губа тряслась.
Мне хотелось обнять его, прижаться к нему, вдохнуть такой любимый аромат его тела.
Я снова подхватила края футболки, подтягивая их выше.
– Подними руки.
Пальцы Маркуса дрогнули, и он несмело поднял руки вверх, позволив мне стянуть с него мокрую, липкую ткань. Пока он пытался выбраться из ворота, я прижалась к его телу, обхватив руками, и заскользила губами от середины живота к груди, лаская каждый доступный миллиметр любимого тела, и воздух сотряс его грудную клетку.
– Хэйли, – это прозвучало так страстно и в то же время беззащитно.
– Я не брошу тебя. Ни за что. Только больше не поступай так со мной. Не отталкивай, – я встретилась с его взглядом, и парень снова поднял руки и замер в миллиметре от моих скул, будто просил разрешения. Я прильнула к его ладони и закрыла глаза, растворяясь в тепле его прикосновений.
– Никогда, – Маркус шумно сглотнул, – последний час был худшим в моей жизни, пока я думал, что ты покинула меня. Никогда, больше никогда, – его пальцы запутались в моих волосах, и мы слились в поцелуе, таком отчаянном, таком исцеляющем.
Мы оба думали, что потеряли друг друга. В разных пониманиях, но итог был один – нам обоим было больно и страшно.
Впервые за всё время Маркус осторожничал: напористость и соблазнительность, к которым я привыкла, улетучились, и сейчас он не позволял себе ничего, кроме целомудренных прикосновений к моим щекам и шее.
Набравшись храбрости, я переняла инициативу и, оторвавшись от его губ, заскользила вдоль подбородка, по шее, ощущая, как кожа начинает гореть от соприкосновения с колючей щетиной. Но мне было плевать. Сейчас я хотела, чтобы он вернул себе точку опоры, ощутил, что он важен и нужен. Мне всё ещё было страшно признаться в чувствах, но нам ведь не нужны слова. Сколько всего мы смогли друг другу показать, не говоря ни слова? Это была наша особенность – понимать друг друга на языке тел и эмоций. Слова выражали лишь наши мысли, но прикосновения были куда более важными.
Меня всё ещё колотило от нахлынувших эмоций, и я прижалась к нему ближе, обнимая крепче в попытках унять дрожь.
Когда я добралась поцелуями до груди и едва ощутимо провела ногтями по его коже, Маркус застонал и, сделав шаг, прижал меня к стене.
Вот Маркус, которого я знаю и люблю: уверенный и страстный. Прижатая его телом к холодному кафелю, я почувствовала твёрдую плоть, всё ещё скрытую под промокшими штанами. Наши взгляды встретились, и я скользнула ладонями вниз по торсу и подцепила резинку штанов. Мои глаза медленно опустились, изучая рельеф его тела, и замерли, когда толстый упругий член вырвался наружу и ударился о мой живот.
Я не была наделена опытом в изучении мужских достоинств, но он был великолепен и полностью соответствовал размерам его тела. Думаю, он был на редкость впечатляющим, как и всё, что было связано с Маркусом.
Замешкавшись лишь на мгновение, отбрасывая последние сомнения в своей неопытности, я подняла взгляд и обхватила его ладонью. Робко и невинно, но один лишь только этот жест заставил тело парня напрячься. Я провела ладонью вверх-вниз, и Маркус застонал и упёрся рукой в стену, нависая надо мной.
