Текст книги "Куклы (СИ)"

Автор книги: Анна Душинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 14

Хэйли

Пленительный аромат смолы и хвои уверенно пропитывал воздух гостиной. Кожу пальцев приятно покалывало от соприкосновений с мягкими иголочками, пока я обматывала провода гирлянды вокруг каждой веточки. Я чувствовала, как улыбка не сползает с моего лица, и переведя взгляд на Маркуса, стоящего по другую сторону, я уловила то же самое выражение. Только он смотрел не на ель, а на меня. Я заметила это прежде, чем он перевёл свой взгляд на очередную ветку. Но улыбка всё ещё озаряла его лицо. В тёплом свете мигающих лампочек Маркус выглядел ещё более притягательным. Его бронзовая кожа светилась в приглушённом свете, отросшие пряди тёмных волос, спадающих на лоб, были не чёрными. Впервые за эти дни я заметила, что они тёмно-каштановые. Там, где на них падал свет, были видны шоколадные переливы.

– Значит, ты любишь Рождество? – Маркус вскользь глянул на меня и принялся обматывать следующую ветвь.

– Рождество – это время, когда мы все становимся детьми. Никаких забот, никаких проблем. Мы радуемся мелочам, наслаждаемся совершенно обычными вещами, и мир вокруг становится волшебнее. Это единственный шанс в году, когда чудо становится реальным. Осязаемым, понимаешь? В каждом из нас просыпается надежда, что завтра всё станет гораздо лучше, чем прежде.

Я опустила взгляд и снова пробежалась пальцами по еловым лапам.

– Но Рождество в твоей семье не самое радостное событие?

Тяжёлый ком в груди снова потянул вниз, и мне стало так больно, что горло свело спазмом и защипало в носу.

– Прости, если это так тяжело, ты можешь не отвечать.

– Дело скорее в том, что я видела сегодня на экране. Не могу сказать, что я испытываю боль от того, что последние несколько лет каждое Рождество праздновала одна. Я уже давно свыклась с мыслью, что у меня больше нет семьи. Моя мать глава хирургического отделения в «Бостон Чилдренс». Она забеременела мной, когда заканчивала второй год ординатуры. Я не вписывалась в её планы. Она хотела чего-то большего. Стать значимой. Но разве это реально – совмещать материнство и карьеру хирурга? Хирургия отнимает слишком много времени. Ненормированный график, сверхурочные часы в операционной, постоянно отложенные встречи. Она не принимала участия в моей школьной жизни, не успевала к ужину и уж тем более не встречала праздники дома.

– А что с папой? Ты говорила, что он живёт здесь, в Бостоне.

– Живёт, – я задумчиво кивнула, снова вспомнив коротенькие шортики той девчонки, которая встретила меня на пороге его квартиры.

– Мой папа не выдержал её безразличия. Год назад они официально развелись. Он растил меня практически один, несмотря на то, что и его работа отнимала очень много времени.

– Кем он работает? – Маркус переместился немного ближе, продолжая цеплять гирлянду.

– Он преподаёт право в Гарварде. Странно, что папа не выбрал литературу, потому что он буквально помешан на книгах, – я улыбнулась, наматывая гирлянду на очередную ветвь, – благодаря ему я полюбила книги, хотя не очень люблю классику. Я конечно честно прочла всю школьную программу от корки до корки, но мне больше по душе детективы и триллеры.

– Серьёзно? – парень замер почти надо мной, потянувшись к верхним веткам.

– Что не так?

– Ты просто выглядишь, как типичная юная особа, балдеющая от всех этих романтических драм, которыми зачитываются девчонки. Детективы – это что-то нестандартное.

– Как я выгляжу?! – воскликнула, рассмеявшись, – как диснеевская принцесса? По-твоему я брежу о принцах на белых конях и верю в единорогов?

Маркус ухватился за ветку и рассмеялся.

– Прости, ладно? Давай забудем, что я называл тебя Бэмби или Принцессой, – он развернулся, стоя всего в метре от меня, – просто ты выглядишь слишком невинной и хрупкой для девушки, которой нравятся загадки или тем более ужастики. Всё, что я могу представить, как ты прячешься с головой под одеялом и ждёшь, когда страшный момент закончится.

– Снова клише, – я покачала головой и потянулась выше, цепляя провода за ветку у меня над головой, – не знаю почему, но меня это не пугает. Может потому что я знаю, что это не реально, – я пожала плечом, и Маркус перехватил гирлянду, чтобы протянуть выше.

– А что ты вообще помнишь о себе? Мы уже знаем, что друзей ты не помнишь. Только родителей. А какие твои последние воспоминания? До того дня, когда с тобой произошло это. Ты помнишь, что делала за день до этого? А за неделю? Что делала в прошлое Рождество? Детали. Ты помнишь детали?

Я задумалась, глядя на мерцающие огоньки зажжённой гирлянды.

Действительно, а что я помню?

Я знаю, что вечера проводила в одиночестве, за пустым столом. Ходила на занятия, на тренировки. Но едва я пыталась увидеть, как выглядели люди вокруг меня, образы расплывались.

– Мне кажется, что я сижу в огромной стеклянной запотевшей коробке. Вокруг меня столько всего. Но я вижу лишь образы. Ничего конкретного. Ни звуков, ни запахов. Только образы. Всё это кажется таким неестественным. Неполным.

– Словно кто-то покопался в твоей голове и вычистил всё, расставил по местам по своему усмотрению, – брюнет задумчиво кивнул и зацепил кончик гирлянды.

– Если так, кому могло понадобиться сделать это с нами? – я повернулась к нему лицом, гипнотизируя его профиль.

– Я думаю, главное здесь не кому, а зачем? Зачем кому-то это делать с нами? Может это какой-то эксперимент? Подумай, – Маркус отошёл от ёлки и принялся расхаживать по комнате, – мы оказались одни. Не помним своих друзей, у нас другие имена, никудышные отношения с родителями. Настолько, что находиться с ними в одном доме кажется совершенно невозможным. Но посмотри на свою мать, – он махнул рукой на экран отключенного телевизора, – она сходит с ума от горя. А твоя подруга? Она еле сдерживает слёзы, говоря о тебе. Можно было бы подумать, что это спектакль. Но всё это выглядит слишком правдоподобно, чтобы не быть правдой. Кто-то поменял наше мировосприятие. Но зачем?

– Ты думаешь, что всё не так, как я думаю на самом деле? – я обняла себя здоровой рукой и присела на диван.

– Я думаю, что кто-то намеренно скрыл от тебя правду.

– Как это вообще возможно?

– Не знаю. Может какие-то экспериментальные исследования? – парень сел наискосок от меня и откинулся на спинку дивана.

– Но это ведь не секундное дело. На это должно было уйти довольно много времени, разве нет?

– Наверно, – Маркус смотрел в потолок, сцепив руки в замок у себя на животе.

– Ты говорил, что обследования ничего не показали. Совершенно никаких изменений в работе мозга?

– Вообще ничего, – Маркус покачал головой, всё ещё смотря в пустоту.

– А что насчёт тебя? Почему ты скрылся? Дело только в желании твоего отца отправить тебя в психушку?

– Нет. Не только. Мы… – выражение лица парня стало мрачным и болезненным, – мы не ладим.

– Почему?

– Я не хочу об этом говорить, – отрезал брюнет и резко поднялся с дивана, – я думаю, тебе стоит переодеться.

Я немного опешила от такой реакции, но подскочила с дивана и последовала за ним.

– Маркус, не уходи от разговора! Нам придётся говорить о некомфортных вещах. Мы оба не просто так оказались в этих обстоятельствах.

– Хэйли, – он остановился и, повернувшись, посмотрел на меня сверху вниз, – мои отношения с отцом не имеют никакого отношения к тому, что с нами происходит.

– А если ты ошибаешься? – он отвернулся, чтобы продолжить подниматься по лестнице, но я схватила его за руку, тем самым заставив остановиться, – что если наши ситуации схожи?

– Ты просто брошенный ребёнок, Хэйли. Твоей матери нет до тебя дела. Мой же отец совершил необратимое. Это совсем другое.

Он вырвал руку из моего захвата и, взбежав вверх по лестнице, скрылся в спальне.

Это нечестно! Он хотел, чтобы я раскрыла ему все секреты, предоставила исчерпывающую информацию, но при этом сам даже не собирался открываться.

Я стиснула зубы и отвернулась.

Он хотел, чтобы я доверяла ему? Но сам был упёртым социофобом! Закрывался, избегал контакта и предпочитал разбираться самостоятельно, вместо того, чтобы работать сообща.

Расстроившись, я развернулась и, спустившись с лестницы, споткнулась о золотистую Вифлеемскую звезду, оставшуюся лежать на полу недалеко от ёлки.

Я нагнулась и подняла её. Хрупкие нитеобразные переплетения выглядели прекрасно в золотистом напылении. Она была идеальным завершением образа, который мы создали.

Плевать на его замкнутость. Мне не нужна была компания, чтобы создать сказочную атмосферу. Я привыкла быть одна.

Окинув взглядом высокую ель, я на минуту задумалась, как добраться до макушки. Затем осмотрела лестницу. На первый взгляд было довольно реальным дотянуться до неё, перегнувшись через перила.

Поднявшись по ступенькам, я прижалась как можно плотнее к стеклянной перегородке и потянулась к ёлке.

– У меня складывается впечатление, что ты жить не можешь без неприятностей, – спокойно произнёс Маркус и спустился на одну ступеньку со мной.

Я не подала признаков, что обратила внимание на его очередную колкость.

– Дай её сюда, и я сам закреплю верхушку, – прижавшись грудью к моей спине, он протянул руку к моей, но я сжала звезду крепче.

– Я сама хочу её закрепить.

– Хэйли, не будь врединой. Ты же сама видишь, что не дотягиваешься, – он обхватил меня за талию и потянул назад.

– Хватит! – я зарычала как можно более грозно, – что за биполярное расстройство? – развернулась к нему лицом и отошла на пару ступеней вверх, – ты не хочешь разговаривать со мной, делиться информацией. Избегаешь моего участия в происходящем, но чуть что – тут как тут! У тебя какая-то навязчивая идея? Решил поиграть в доктора? Не нужно обо мне заботиться, если не готов выстраивать нормальное общение. Ты купаешь меня, укладываешь спать, крутишься вокруг меня, но избегаешь общения со мной. Это совершенно выбивает из колеи! Ты вторгаешься в моё личное пространство, копаешься в моей голове, но возводишь непробиваемую стену вокруг себя! Думаешь, тебе всё известно? И ты не нуждаешься в ответной помощи? Тогда не нужно было оставлять меня здесь. Очевидно, что я нужна тебе, чтобы собрать недостающие пазлы. Но ты так заносчив, что не можешь признать этого. Хочешь доверия, но сам не готов доверять мне!

Я выпалила всё это на одном дыхании и, остановившись, резко выдохнула и опёрлась спиной о перегородку.

– Вау, – выдохнул Маркус, – напористо.

Он отвёл взгляд в сторону украшенной ёлки и поджал губы.

– Уж прости, что не могу держать эмоции при себе. Я не такая чёрствая, как ты, – отойдя от перил, я сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но Маркус преградил мне путь.

– Хэйли, прости, ладно? Да, я бываю резок и иногда не задумываюсь, что тебе нелегко. Но я отвык от настолько откровенного общения с кем-то, – он запустил ладонь в волосы и зачесал их назад, – Дэнни никогда не задаёт вопросов, не лезет глубже, чем ему позволяют. А ты, – он вздохнул и перевёл взгляд на меня. Он выглядел таким растерянным и подавленным, – я не не доверяю тебе. Просто в моей жизни столько дерьма, что я не хочу навешивать на тебя ещё и это. То, что происходит между мной и отцом, не имеет отношения к нашей ситуации.

– Это как-то связано с татуировкой?

Его глаза расширились, но я не увидела в нём злобы. Скорее в них была боль.

– Хэйли, пожалуйста, не задавай вопросов. Это слишком личное. И я уверяю, это никак не связано с нашим расследованием.

– Как скажешь, – я вздохнула и прошла мимо него, спускаясь вниз. Остановилась возле ели и снова оглядела её. Моя безрукость меня раздражала. Я могла бы взобраться на перила и, держась за них одной рукой, другой дотянуться до макушки.

– Проклятье, – бессильно опустив руку с зажатой в ней звездой, я направилась в сторону кухни.

– Позволь мне помочь, – голос Маркуса раздался у меня за спиной.

Я повернулась к нему и протянула звезду. Мне уже было всё равно, кто наденет её. Но Маркус улыбнулся и покачал головой.

– Иди сюда, – он поманил меня пальцем и кивнул головой в сторону лестницы.

Я непонимающе смотрела на него и не сдвигалась с места.

– Ты хотела надеть её сама? Я помогу. Давай, – он изогнул свои брови так, что стал похож на щенка, выманивающего лакомство.

Господи, что с этим парнем не так?

Я закатила глаза и подошла к месту, на которое он указал.

– Повернись лицом к перилам и держись за них рукой. А это пока дай мне.

Окей.

Я подошла ближе, передала ему звезду и ухватилась правой рукой за стеклянную перегородку. Не успев ещё понять, что он задумал, я ахнула от того, как он заставил мои ноги раздвинуться шире, а затем нырнул головой между бёдер. Оседлав его плечи, я оторвалась от пола и взвизгнула.

– Маркус! Какого чёрта!

– Отпусти перила, – скомандовал парень и обхватил ладонями мои колени, – давай же!

Я выровняла спину и, выдохнув, расслабила пальцы. Чтобы удержать равновесие, я ухватилась за его подбородок. Маркус поднялся на ноги, и я начала балансировать на его плечах, упираясь стопами в его торс.

– Ты же творила такие крутые вещи в воздухе. Расслабься, Хэйли, и доверься своим инстинктам.

– Это была Холи, а не я.

Его щека оцарапала щетиной кожу моего бедра, и внутри всё сжалось от немедленно нахлынувшей горячей волны. Я попыталась сжать бёдра, чувствуя тяжесть внизу живота, но его голова не позволила это сделать.

Ладно, Хэйли, просто покончи с этим как можно быстрее.

– Не важно. Телесная память никуда не делась.

Поёрзав и устроившись поудобнее, я отпустила его подбородок и протянула ладонь вниз.

– Я готова. Давай её сюда.

Маркус вернул мне звезду и обхватил второе колено, скользнув подушечками пальцев по обнажённой коже. Пульс снова взбесился в моих венах, и мне пришлось сглотнуть, прежде чем попробовать наклониться вперёд.

– Подойди немного ближе.

Маркус сделал шаг вперёд, и колючие ветки скользнули по моим ногам. Я зашипела, и парень тут же провёл рукой по бедру в том месте, где иголки касались кожи, разрывая контакт.

Я зажмурила глаза и задержала дыхание. Его ладонь была тёплой и такой мягкой. Прикосновения были нежными, но настолько крепкими и властными, что мне стало не по себе от возбуждения, внезапно охватившего моё тело. Это было неправильно и безнадёжно. Я не нравилась ему, не привлекала его. Но каждый раз, когда мы взаимодействовали, допускали тесный физический контакт, моё тело предательски трепетало.

Я вздохнула и потянулась рукой к макушке ели. Быстро надела на неё звезду и снова выпрямилась.

– Готово, – я снова ухватилась дрожащими пальцами за его подбородок, но парень не отреагировал, – Маркус, ты можешь меня опустить.

Его горячее дыхание опалило чувствительную кожу бедра, и клитор запульсировал, заставляя мышцы сжиматься в отчаянной попытке облегчить спазм. Я чуть не застонала и закусила губы, когда, едва ощутимо сжав моё бедро, Маркус аккуратно опустился, и я тут же ухватилась за перила, чувствуя лёгкое головокружение. Когда мои ноги коснулись пола, парень выскользнул и выпрямился позади меня.

– Всё хорошо? – его голос прозвучал как-то низко, что совершенно не спасало ситуацию. Вдохнув поглубже, я закрыла глаза и попыталась успокоиться.

– Хэйли, – Маркус коснулся моего плеча и попытался развернуть, – что случилось? Тебе плохо? Голова кружится? – в его голосе ощущалось беспокойство.

– Нет, всё нормально, – я набрала в лёгкие воздуха и повернулась к нему лицом, – немного закружилась от резкой перемены высоты, но уже всё нормально.

– Точно? – он испытующе всматривался в меня.

– Боже! Да, всё хорошо. Прекрати это! – выскользнула из-под его руки и поспешила избежать пристального взгляда.

– Может посмотрим какой-нибудь фильм?

Я остановилась на полпути к кухне и обернулась, одарив его удивлённым взглядом.

– Что? – парень ухмыльнулся и спрятал руки в карманы штанов.

– Хочешь посмотреть со мной фильм? – я переспросила, не веря своим ушам.

– Почему бы нет, – он беззаботно пожал плечами и склонил голову, пряча загадочную улыбку, – можем посмотреть что-нибудь праздничное. Или наоборот какой-нибудь ужастик. Или детектив, – поиграл бровями.

– Хватит с меня детективов, – я вздохнула и отвернулась, продолжая идти на кухню. У меня уже не было настроения смотреть что-то.

Едва я успела дойти до холодильника, Маркус выскользнул из-за моей спины и встал почти вплотную ко мне.

– А что если я приготовлю глинтвейн? – он поднял глаза к потолку и упёрся спиной в столешницу, – только представь: смолистый запах ели, уютный Рождественский фильм и согревающий вкус апельсина и корицы.

– Ты решил меня напоить?

– Раскатала губу, – губы парня растянулись в довольной улыбке, – тебе ещё нет двадцати одного, так что только безалкогольная версия. Тем более, в твоём состоянии алкоголь вообще противопоказан. А вот глинтвейн на гранатовом соке – идеальный вариант.

– Господи, да ты издеваешься! – я изогнула губы в брезгливой гримасе, – почему в твоём восстановительном меню только противные продукты?

– Что такого в гранатовом соке? Ну хочешь, в честь праздника я могу разориться и купить устрицы.

Я изобразила рвотные позывы, и Маркус рассмеялся, демонстрируя свои соблазнительные ямочки. От вида его очаровательной улыбки, внутри снова всё перевернулось, сбивая дыхание.

Потянув за ручку, я открыла холодильник и замерла.

– Откуда все эти продукты? – я перевела на него осторожный взгляд. Полки были забиты до отказа. Красное мясо, фрукты, орешки разных видов, соки, овощи и зелень, индейка, которую я скормила тем бродячим псам.

– Я попросил Дэнни кое-что докупить, – Маркус осторожно оттащил меня от холодильника и закрыл его.

– Маркус, – я выбралась из его захвата и развернулась к нему, – это же куча денег. И я не заплатила за это ни цента.

– Хэйли, – он облокотился на столешницу и серьёзно взглянул на меня, – сейчас деньги волнуют меня меньше всего. Главное – твоё здоровье. Я втянул тебя во всё это и не допущу, чтобы ты пострадала ещё больше, чем есть на данный момент.

От его настойчивого взгляда по моей коже пробежался табун мурашек. Но это было так приятно. Знать и ощущать, что обо мне заботятся. Что кому-то есть дело до моего здоровья, спокойствия и хорошего настроения.

– Я всё верну, – я вздёрнула подбородок и посмотрела прямо ему в глаза.

– О, обязательно, когда мы выпутаемся из этой истории. Иначе мой трастовый фонд разлетится на всякую ерунду.

– Трастовый фонд? – я вытаращила на него глаза, – ты тратишь на это свой трастовый фонд?

– Боже, Хэйли, ты такая доверчивая, – он снова заискрил этой своей улыбочкой, – успокойся, до него я ещё не добрался. И вообще, хватит ходить в пижаме. Возьми мою футболку и переоденься.

– Я всё равно не смогу её натянуть на больную руку.

– Ты надень как получится, а дальше разберёмся, – скомандовал, разве что в ладоши не прихлопнул.

Не говоря больше ни слова, я подошла к дивану и взяла в руки футболку, которую он принёс.

Войдя в ванную, стянула с себя пижаму и надела его футболку. Аромат шоколада и мяты окутал меня с ног до головы, и я застыла, позволяя ему проникнуть в каждую клеточку моего мозга. Этот запах успокаивал меня, наполнял чувством уюта и блаженства. Поняв, что закуталась в ткань и обнимаю себя, я распахнула глаза и уставилась в своё отражение в зеркале. На моих щеках сверкал румянец, в глазах сиял восторг, и чувство жалости к самой себе захватило меня с головой.

Хэйли, ну как же ты могла так вляпаться?

Глава 15

Хэйли

Ткань с треском разорвалась, и я удивлённо ахнула.

– Зачем ты это сделал? – я посмотрела на оголённое плечо, где ещё секунду назад свисал рукав чёрной футболки.

– Чтобы тебе было удобнее её надевать и снимать. Я слышал, сейчас в моде асимметричный крой, – щёки парня снова отметились этими чертовски соблазнительными ямочками.

Я опустила взгляд, стараясь не смотреть на него, когда его пальцы коснулись моей ключицы и подцепили ворот футболки.

– Отклони голову немного вправо, – он надавил большим пальцем на мой подбородок, и я послушалась.

От прикосновения холодного лезвия к моему плечу я вздрогнула, и послышался лязг металла, а затем полотно соскользнуло с моего плеча. Не отпуская ткань, Маркус обрезал футболку немного наискосок спереди и сзади, чтобы отверстие было более ровным. Затем рассёк рукав в области подмышки и завязал оба конца в узел, чтобы немного затянуть пройму.

– Ну, я думаю, так будет проще натягивать её через ноги без моей помощи. Попробуй стянуть правое плечо.

Я повернулась к нему спиной и подцепила правый рукав. Когда удалось сдёрнуть его, я ощутила, как ткань поползла вниз по моему телу, и, нырнув обратно в рукав, накинула его.

– Всё в порядке. Я справлюсь, – повернулась снова к парню лицом, но отказывалась смотреть на него.

– Что скажешь?

– Насчёт чего?

Маркус стоял прямо передо мной, так близко, что пальцы наших ног почти касались друг друга.

– Что бы ты хотела посмотреть?

Я вздохнула и подняла взгляд. Он такой высокий и мускулистый, что зажатая в тесном пространстве между ним и кухонным шкафом, я оказалась взаперти. Маркус смотрел на меня сверху вниз, не отрываясь, и я вдруг ощутила себя под давлением. Как в первый раз, когда только увидела его там, в подвале дома. Только сейчас он выглядел не таким устрашающим и уверенным. Скорее наоборот: его взгляд был встревоженным. Это было давление другого рода. Я видела неуверенность и сожаление в его карих глазах, а на мгновение закушенная губа всё только усугубляла.

Всё это было похоже на «эффект йо-йо»: мы то сближались, то отдалялись друг от друга. И каждый раз я позволяла этому происходить только из-за эмоций, трепета, вызываемого его хорошим отношением ко мне.

Но в данный момент я была в замешательстве. Ещё несколько минут назад мы ругались, он закрывался от меня, а затем снова телесный контакт, и бах, я начинаю таять? Я не должна позволять манипулировать собой с помощью милой улыбочки и щенячьего взгляда, которые так чертовски легко давались ему. Мы не были на равных, и я не собиралась идти у него на поводу. Я хотела показать ему, что, раз уж он желает разобраться во всём этом с моей помощью, он должен сделать встречный шаг.

– Ничего, – я покачала головой и проскользнула между ним и шкафом, – у меня есть недочитанная книга. Пожалуй, я займусь ей.

Маркус поджал губы и отвёл взгляд.

– Ладно, – растерянно кивнул, – хорошо.

Я взяла книгу с полки возле дивана, где оставила её днём ранее, и направилась наверх. Лишь когда преодолела несколько ступеней, я заметила, что парень всё ещё стоит неподвижно посреди кухни, опустив голову и упершись ладонями в столешницу.

Хэйли, не позволяй ему использовать своё обаяние против тебя. Ему пора понять, что он не может получать так просто всё, что хочет.

***

Устало зевнув, я положила дочитанную книгу на одеяло рядом с собой и потянулась, разминая шею. Последние несколько часов я читала историю, не отрываясь, боясь упустить важную зацепку в расследовании. И проклятье! Моя голова просто разрывалась от того, как всё развернулось. Я столько раз меняла своё мнение о предполагаемом преступнике. Уже начала ему сочувствовать и ненавидеть детектива за столь нечестную игру. А он…

– С ума сойти! – я расхохоталась и откинулась на подушку. Ни за что бы не подумала, что всё закончится так.

От поражения моё сердце до сих пор колотилось. Мне казалось, будто я пробежала марафон и сожгла тысячи калорий. В желудке громко заурчало, и я глянула на часы.

– Час ночи? – я поражённо выдохнула, осознав, что провела за книгой почти четыре часа. Настолько увлёкшись расследованием, я совершенно потеряла счёт времени.

Снова потянувшись, я уже собиралась подняться с кровати, но вдруг услышала какой-то шум, доносящийся с первого этажа. Несмотря на то, что двери в спальню остались открыты, звуки едва доносились до второго этажа. Я навострила слух и тихонечко подползла к краю кровати. Поднявшись и дойдя почти до самой лестницы, я замерла, услышав слабые стоны, учащенное дыхание и шёпот. Мои брови нахмурились, и я сделала ещё один шаг, приближаясь к самым перилам.

В квартире было темно. Лишь только огни, испускаемые десятками метров гирлянды, слабо освещали гостиную. Взглянув вниз, я увидела скомканный плед, маленькой кучкой лежащий на полу возле дивана, на котором спал Маркус.

Могло ли мне показаться с высоты трёх метров, что что-то с ним было не так?

Не знаю.

Но после очередного стона, парень дёрнулся и подтянул колени к груди, перевернувшись на бок. Длинные тёмно-каштановые пряди его волос растрепались и прилипли ко лбу, пальцы впились в мягкий велюр декоративных подушек.

– Маркус, – осторожно позвала, спустившись на пару ступеней, но парень никак не отреагировал, продолжая прерывисто стонать.

– Маркус! – позвала громче, продолжая быстрее спускаться, шлёпая босыми ногами по ступеням.

Подойдя к дивану, я опустилась на плед и взглянула на парня.

Его дыхание было частым и поверхностным, густые тёмные брови нахмурены, губы распахнуты, бронзовая кожа покрылась испариной.

– Давай же, – сдавленно прошептал парень, и пальцы вновь со скрипом впились в ткань подушки, – пожалуйста.

Его лицо исказилось гримасой боли, и по щеке скользнула слезинка, оставляя за собой тонкую влажную борозду.

Я застыла, глядя на неё, и сердце будто пропустило удар. Эта картина была настолько болезненной и нестандартной для столь сдержанного человека, как Маркус, что я внезапно ощутила давление в груди, всё сильнее увеличивающееся с каждым его рваным вздохом.

Маркус прошептал что-то неразборчивое, и я коснулась его щеки. Кожа была совсем холодной и липкой. Я убрала волосы со лба, и ресницы парня задрожали, зрачки забегали под прикрытыми веками, а дыхание стало совсем обрывистым.

Господи… Что ему снится?

Я провела кончиками пальцев по виску.

– Маркус. Маркус, проснись, – его губы скривились, и из груди вырвался очередной стон, гораздо более громкий, чем прежде.

– Маркус, – я позвала громче и легонько шлёпнула по щеке, – проснись! Это сон. Это всего лишь сон. Просыпайся!

Глаза парня резко распахнулись, и он уставился невидящим взглядом в моё лицо. Его глаза суетливо мерили меня, но не задерживались и на долю секунды, чтобы сфокусироваться. В них плескались боль и ужас, чёрным пламенем обжигая тёплый шоколадный оттенок.

– Эй! Всё хорошо, всё хорошо, – я прошептала и погладила его по щеке, – это не по-настоящему. Что бы тебе не снилось, это не по-настоящему.

Парень хватал ртом воздух, заставляя и без того мощную грудную клетку увеличиваться и сжиматься. В его глазах бушевало отчаяние, а горло, должно быть, уже саднило от хриплого дыхания.

– Маркус, всё не по-настоящему. Дыши, – мне хотелось обхватить его лицо руками и заставить смотреть на меня, но чёртова искалеченная рука не позволяла мне это сделать.

– Просто смотри на меня. Ты меня видишь?

Его зрачки расширились, а затем снова немного сузились, когда он, кажется, сумел сосредоточиться.

– Хорошо, – я нервно улыбнулась и обвила его затылок одной рукой, – молодец. Смотри на меня. Это я – Хэйли – твоя проблемная соседка. Я реальна. А то, что ты видел – нет. Этого не существует. Дыши со мной. Давай! Вдох-выдох, вдох-выдох. Как ты учил, помнишь?

Внезапно Маркус обхватил меня руками и прижал к своей груди. От неожиданности и ощущения его крепкого полуобнажённого тела так близко я ахнула и замерла на мгновение. Я чувствовала, как колотится его сердце, словно пытаясь пробиться сквозь преграду рёбер и ворваться в мою грудь. Мне казалось, что его ритм сбивал мой собственный, заставляя сопротивляться ему, и, растерянно выдохнув, я обняла его здоровой рукой и принялась поглаживать потную кожу плеча.

– Всё хорошо. Всё хорошо, я рядом.

Он прижался сильнее и зарылся лицом в мои волосы, жадно втягивая воздух, от чего по моему телу врассыпную бросились мурашки. Тысячи, миллионы маленьких засранцев заставили кожу покрыться мелкими пупырышками и поднять каждый волосок на моём теле так, что на какое-то время я просто перестала дышать, испытывая смешанные чувства.

Мне было страшно. Волнительно. Приятно, а затем так горько, что слёзы сами собой хлынули из глаз. Это чувствовалось так, словно на меня резко вылили ведро эмоций, самых разных, и я отчаянно барахталась в этой каше, пытаясь хоть за что-то ухватиться. Почувствовать хоть что-то конкретное.

Голова закружилась. И я не понимала от чего именно. То ли от того, что моё сердце безумно колотилось, и лёгкие просто не поспевали за ним, то ли от того, что Маркус впился в меня, сжимая моё тело в своих объятиях. Я попыталась пошевелиться, но он только сильнее зарылся носом в мою шею, обжигая кожу рваным дыханием, всё ещё терзающим его лёгкие.

Почти повиснув над ним, опираясь только стопами на мягкий плед, я ощутила, как под весом моего тела, больная кисть, зажатая между нами, начала пульсировать и ныть.

– Маркус, – я всхлипнула и зажмурилась, – рука. Мне больно.

Он резко вздохнул и разжал объятия, позволив мне наконец-то сделать вдох.

– Прости, – я сползла на пол. В его глазах был испуг, – прости. Я… я…, – сбившееся дыхание не позволяло ему вымолвить что-то связное.

– Всё нормально, – я замотала головой, – что мне сделать? Принести воды? Ты весь холодный.

Я скользнула ладонью по его торсу, а затем попятилась, сползая с пледа.

– Вот, – я подхватила край полотна и подтянула вверх, пытаясь накрыть его.

Брюнет обхватил моё запястье и прижал ладонь к обнажённой груди.

– Ничего, – сдавленно прошептал, – не нужно ничего делать, просто побудь со мной. Просто побудь рядом.

Краешек пледа, выпущенный мной, сполз обратно на пол, и Маркус закрыл глаза, стараясь восстановить дыхание.

Он был напуган. Это было очевидно! И мне хотелось знать, что ему снилось. Что довело его до такого состояния? Но я понимала, что сейчас не самое время расспрашивать. А, может быть, я просто не хотела на него давить и ждала, когда он сам будет готов рассказать, вспоминая его реакцию несколько часов назад. Сейчас я хотела дать ему то, что успокоит его. То, в чём он нуждается. Без допросов. Просто поступить так, как он, когда я нуждалась в нём, сама того не осознавая.

Закрыв глаза, я положила голову ему на грудь, и он сжал мои пальцы, выпустив очередной хриплый стон из своей груди.

Мы молчали. Словно пережидали, когда буря стихнет. Я чувствовала ритм его пульса, с каждой минутой становящегося более ровным и спокойным.

– Спасибо, – тихо прошептал парень и подушечками пальцев погладил мои.

Я зажмурилась, снова ощущая эту волну трепета, зарождающуюся внутри моего тела.

– Ты не обязана была делать это, но спасибо.

– Ты тоже многое не обязан делать, но ведь делаешь, – я улыбнулась и так же погладила его большой палец, – мы в одной лодке.

Маркус одарил меня загадочно-серьёзным взглядом и, закрыв глаза и закусив губы, откинулся обратно на подушку.

– С тобой часто такое? – я вспомнила, как он говорил, что практически не спит.