Текст книги "Смерть волкам (СИ)"

Автор книги: Анна Чеблакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Варгала резко открыла глаза и начала о чём-то разговаривать с обступившими её грифонами, почти такими же старыми, как и она сама. Разговор был недолгим, но Веглао и Октаю он показался очень длинным. Неожиданно Бирлюс, внимавший беседе с умным видом, но сам в ней не участвовавший, обернулся к друзьям и, поймав взгляд Веглао, подмигнул ей. Та радостно улыбнулась в ответ: кажется, дело пошло на лад. Бирлюс повернулся к грифону, державшему Октая, и что-то сказал ему – и вот уже Октай медленно поднялся на дрожащие ноги. Он тут же зашатался, и Веглао крепко обхватила его за плечи, не давая упасть. Октай молча вцепился в её руку.

«Старейшины» закончили совещаться. Варгала подняла голову и громким голосом произнесла несколько фраз на грифоньем. «Неплохо бы и нам подучиться, – подумала Веглао, – если только мы останемся живы». Затем ребята почувствовали, как лапы грифонов снова обхватывают их. Октай со стоном выпустил руку Веглао:

– Только-только перестало тошнить!..

Грифоны, крепко держа путешественников, поднялись над скалой. Снова два гигантских опахала погнали на Веглао холодный воздух. Грифоны на скале задирали головы, кричали вслед оборотням на своём птичье-зверином языке. Веглао заметила, что Бирлюс тоже взлетел, и почувствовала к нему огромную благодарность. Но не один Бирлюс поднялся в воздух: другие грифоны тоже захлопали крыльями, собираясь улетать по своим неизвестным делам. При этом они так шумели, что у Веглао звенело в ушах. Зрелище этой огромной разношёрстной стаи, срывающейся с места и взлетающей в холодный воздух, было необыкновенно красивым, но несчастные путешественники были слишком измотаны в физическом и моральном плане, чтобы в полной мере насладиться им. Поэтому Веглао и Октай с большим удовольствием отнеслись к тому, что каждый взмах крыльев их похитителей отдаляет их от этой скалы и разлетающихся от неё грифонов.

Путь назад показался слишком долгим. Оба друга только и мечтали о том, чтобы поскорее оказаться на твёрдой земле недалеко от места ночлега. Наконец оба облегчённо вздохнули: внизу показался каменистый склон, по которому они с таким трудом карабкались сегодня. Рисуя в воздухе круги подобно падающим листьям, грифоны спустились вниз и опустили ребят на землю, мало заботясь об их самочувствии – у обоих после этого случая ещё некоторое время болели ушибленные колени и ладони. Затем оба грифона улетели, сердито колотя крыльями по воздуху и даже не крикнув что-нибудь на прощанье. Бирлюс же, который всю дорогу летел следом за ними, сделал в воздухе ещё один круг – видно, таким образом он хотел попрощаться.

– Спасибо, Бирлюс! – крикнула ему Веглао, сложив руки рупором. – До свиданья!

– Спа-си-бо! – радостно прокаркал Бирлюс. – До сви-данья! До свиданья, оборотень! Бирлюс говорить – до свиданья!

Затем он развернулся и, расправив широкие крылья, улетел в уже темнеющее небо. Проводив его глазами, друзья заторопились вниз, подальше отсюда.

Ребята быстро вернулись к своему дому, где Веглао промыла Октаю рану водой из озера. Тот молча терпел, хотя холодная вода обжигала его. Смыв кровь, Веглао едва подавила тяжёлый вздох: красивое лицо Октая перечеркнула багровая полоса.

– Надо перевязать, – сказала девочка. – Сейчас я найду из чего сделать бинт.

– Не надо, – отозвался Октай. Он склонился над водой и с любопытством посмотрел на своё лицо, потом потрогал рану пальцем. – К ночи она уже затянется. Скоро начнём превращаться, там будет вид похуже.

– Если ночью мы нападём на грифона, – сказала Веглао мрачно, – ты сразу хватай вещи и беги дальше на север. Надеюсь, там они тебя не поймают.

– А почему только я?

– Потому что это я заключала с ними договор. Если помнишь, я говорила о моей крови, не о твоей.

Октай сердито хлопнул себя по колену:

– Веглао, сколько можно тебе брать всё на себя? Сначала в ликантрозории, потом здесь! Думаешь, я какой-то трус беспомощный? Нет уж, если получать за это дело, так вместе! Если кто-то из этих тварей тронет тебя, я буду драться с ними до тех пор, пока они не убьют нас обоих или пока они не отстанут! И вообще…

Договорить он не успел – Веглао повернулась к нему и обняла его крепко-крепко, так что у него даже дыхание перехватило. Опомнившись, Октай смущённо похлопал её по спине.

– Мне страшно, Октай, – проговорила она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Честное слово, мне страшно. Я так устала. Почему они просто не могут оставить нас в покое?

– Потому что мы оборотни, – коротко ответил Октай. – И мы всегда будем оборотнями. Они никогда не оставят нас.

Веглао отпустила его. Её глаза влажно блестели.

– Значит, будем драться, Октай, – сказала она.

Он кивнул.

– Значит, будем драться, Веглао.

8

Утро застало Октая на берегу озера. Некоторое время назад прошёл небольшой дождь, и в ямках, оставленных на земле копытами лесных животных, мутно поблёскивали лужицы воды. В воздухе чувствовался тягучий запах ила и речных трав, недавно проснувшиеся мухи деловито жужжали где-то неподалёку. Октай медленно поднялся на ноги и, пошатываясь, двинулся к воде. Прямо в одежде и обуви он дошёл туда, где глубина была ему по пояс, и, закрыв глаза, нырнул в холодную воду. Спустя секунду он открыл глаза – он оказался в расплывчатом тёмно-зелёном мире, пронизанном солнечными лучами. Его кровь окружала его мягкими розовыми облаками. Октай снова закрыл глаза, а когда открыл их опять, то от неожиданности вылетел на поверхность, как дельфин – в воде напротив него было чьё-то лицо. В следующую секунду рядом с ним вынырнула Веглао.

– Не ожидал? – весело выкрикнула она и расхохоталась, глядя на его ошалевшее лицо. Октай сердито убирал с лица мокрые волосы:

– Ты напугала меня до чёртиков!

– Ладно, не злись, – девушка хлопнула его по спине. – У меня отличная новость. Пока ты спал, я осмотрелась тут. Ни одного мёртвого грифона. Так что расслабимся.

Октай отдал должное этой новости – она и в самом деле была замечательной. Так что они с Веглао с удовольствием выкупались, после этого вышли на берег и разделись до белья, развесив мокрую одежду на ветках, а потом позавтракали молодыми листочками щавеля. Мало-помалу солнце поднималось всё выше, и его лучи придавали всему вокруг светлый и радостный вид. Через некоторое время ребята сняли с веток свои высохшие рубашки и брюки и принялись одеваться.

– Мы легко отделались, – сказал Октай. – Ведь ни одного грифона сегодня ночью не тронули, значит, можно будет тут остаться, хотя бы на первое время. Не понимаю, чего они так бесятся, – в случае чего они легко могут от нас улететь… Ты меня вообще слушаешь?

– Что? – переспросила Веглао рассеянно. Мысли у неё сейчас были заняты постепенно возвращавшимися воспоминаниями о полнолунии, и от одного она никак не могла отделаться. Сегодня ночью они были на каком-то болоте, и она отчётливо вспомнила, как среди запахов гнили и влаги она уловила еле ощутимую струю запаха, которому там совсем не должно было быть места.

– Пошли со мной, – сказала она, поднимаясь на ноги.

– Куда? – вытаращился Октай.

– На болото, – не удостоив мальчика больше никакими объяснениями, Веглао перебросила через спину свой тощий заплечный мешок и, чуть прихрамывая, зашагала по каменистой тропинке. Октай несколько мгновений ошарашенно глядел ей вслед, а потом, пожав плечами, встал и пошёл за ней.

Веглао шла довольно долго, иногда на целую минуту останавливаясь и пытаясь вспомнить, куда же идти дальше. События прошедшей ночи сохранились у неё в памяти довольно плохо, вдобавок с толку сбивало то, что, будучи оборотнем, она всё видела по-другому – угол зрения был необычным, да ещё и виделось всё в чёрно-белой гамме. Но вот она узнала огромный чёрный уродливый пень, похожий на вставшего на задние лапы медведя, потом наткнулась взглядом на поломанную молодую сосновую поросль, испачканную кровью оборотня, спустя некоторое время вышла к запомнившейся плоской, как блюдо, полянке, в самом центре которой возвышалась, словно невеста, цветущая рябина, а там уже её ноздрей коснулся далёкий болотный запах.

– Скоро придём! – с энтузиазмом сообщила она недовольно молчавшему Октаю. Тот лишь хмыкнул в ответ.

Чем ближе они подходили к болоту, тем труднее становилось идти. То ли гнилая почва, то ли насыщенный зловонными парами воздух так плохо действовали на деревья, но они здесь совсем не походили на стройных красавцев, растущих в остальном лесу. Стволы были кривые, потрескавшиеся, колючие ветки росли слишком низко и цеплялись за одежду, кривые узловатые корни выступали из земли, так что приходилось внимательно смотреть под ноги, и всё равно ребята то и дело спотыкались. Земля превратилась в густую жирную грязь, чёрную, как гудрон, и ноги уходили в неё чуть ли не по самую щиколотку, а каждый шаг сопровождался противным чавканьем и хлюпаньем.

– Веглао, – угрожающе протянул Октай.

– Чувствуешь запах? – спросила девочка, резко остановившись, так что Октай налетел на неё и, не удержавшись, плюхнулся прямо в грязь.

– Чувствую, как же! – прорычал он, поднимаясь на четвереньки и выплёвывая попавшую в рот мерзкую жижу. – Всё тут провоняло, да и мы тоже!

– Нет, я не про то, – Веглао помогла ему встать на ноги. – Ты запах гари чувствуешь? Хотя бы немножко?

Октай удивлённо покосился на неё, но всё же принюхался и спустя пару секунд уверенно кивнул:

– Ну да. Может, здесь где пожарище?

– Это не пожарище. Наверное, – туманно ответила Веглао и вновь пошла вперёд, раздвигая тяжёлые и кривые ветви елей. Подавив тяжёлый вздох, Октай последовал за ней. Они вошли в густой старый ельник. Под ногами начала хлюпать вода. Скоро Октай совсем потерял Веглао из виду, и только по плеску и шуршанию догадывался, что она идёт где-то впереди. Совсем выбившись из сил, он хотел было позвать её и предложить всё-таки вернуться, но вдруг она сама вскрикнула.

Октай рванулся с места и помчался туда, откуда слышался крик. Он сначала не сообразил, что вскрикнула Веглао не испуганно, а радостно.

– Октай, иди сюда! – весело позвала она.

– Я тут, – пропыхтел мальчик, снова чуть не наткнувшись на неё. Веглао радостно улыбалась, прямо светилась, а перед ней на небольшом пригорке росло множество низеньких кустиков каких-то растений с широкими продолговатыми листьями, как у ландыша, и фиолетовыми бархатистыми цветочками, напоминавшими колокольчики. От пригорка пахло, как от выгоревшей поляны.

– Хорошие вы мои, – ласково сказала Веглао и, опустившись на корточки, пальцем погладила один из цветков по бархатистому нежному лепесточку.

– Так это те самые? – восхищённо воскликнул Октай.

– Да, – с нежностью сказала Веглао, поднимаясь на ноги. – Значит, надо где-то взять денег на посылку. А то Тарлиди ещё подумает, что я её обманула.

9

Ночью, незадолго до рассвета, прошёл дождь, а потом облака рассеялись, и вышедшее солнце, глядя с умытого прозрачного неба, играло на мокрой листве и траве. Весь воздух, свежий и тёплый, был наполнен ароматом земли, тополей и черёмухового цвета. Тёмный, ещё не просохший песок влажно похрустывал под ногами Веглао, пока она шла по аллее вперёд, на маленькую, расчищенную от растительности и посыпанную гравием площадку, окружённую скамейками.

Там она увидела сильфа. Он сидел на скамье, в пятне солнечного света, на котором его длинные и гладкие каштановые волосы блестели и золотились. Острые и длинные кончики ушей, высунувшиеся из-под волос, слегка порозовели от прохлады. Сильф был одет в форму Воздушной Почты – в свитер крупной вязки, кожаный жилет и кожаные брюки, заправленные в лёгкие сапожки совсем детского размера. Руками в митенках он отрывал маленькие кусочки от большой белой булки, скатывал их в шарики и отправлял в рот, не отрывая глаз от газеты, которую читал, разложив на коленях.

– Привет, – сказала Веглао, подходя ближе.

Сильф поднял голову и посмотрел на неё. У него оказалось доброе, веснушчатое лицо с уже обозначившимися тонкими морщинками на лбу и у глаз. Наверняка ему уже больше двадцати лет – эти маленькие создания быстро взрослеют и редко доживают до сорока пяти лет.

– Привет, детка, – сказал он, кладя в рот очередной шарик.

– Можно отправить посылку? – спросила Веглао, поднимая повыше свёрток, который несла в руке. Сильф поперхнулся и чихнул, потом закашлялся.

– Пирог это, что ли? – фыркнул он. – А ты его не передержала? Горелым пахнет.

– Да нет. Это цветок такой, очень красивый, – ответила Веглао. – Так вы возьмётесь?

– Не надо мне «выкать». Конечно, я возьмусь. Куда доставить?

– В ликантрозорий Љ14, лично в руки девушке по имени Тарлиди. Она в чёрном плаще и белой маске. Сразу узнаешь, – Веглао протянула свёрток сильфу. Тот осторожно положил его в свою огромную заплечную сумку, в которой специально были сделаны с боков выемки, чтобы крылья могли свободно двигаться.

– Только его надо поливать каждый день, он болотный, – поспешно предупредила Веглао.

– Будет сделано. Сколько платишь?

– Вот, у меня есть десять ном, – Веглао дала сильфу банкноту, и тот, поклонившись, положил её в карман.

– Достаточно. Ну что, ликантрозорий Љ14, Тарлиди? Будет исполнено.

Они пожали друг другу руки – это было необходимо, чтобы сильф смог найти и адресата, и заказчика, – а потом попрощались, и Веглао пошла назад. Она не боялась, что сильф стукнет в полицию: работники Воздушной Почты славились тем, что могли доставить что угодно куда угодно, совершенно не задавая вопросов.

Вчера и позавчера они с Октаем работали в городском кладбище Тенве: обрубали сухие ветки и собирали мусор. За два дня каждый из них получил по двадцать ном, и теперь у ребят ещё оставалось шесть монеток по пять ном. На эти деньги друзья собирались купить спичек и соли, а потом – поскорее отсюда смыться: смотритель кладбища, старик с красным носом и злыми глазками, как-то очень уж недружелюбно и подозрительно на них косился. Октай не сомневался, что старик догадался о том, кого он взял на работу, и не донёс до сих пор на ребят только потому, что некому, кроме них, было выполнить работу. А между тем до обычной летней ревизии кладбищ оставалось совсем недолго, и смотрителю пришлось бы плохо, если бы кладбище нашли замусоренным.

От этого мысли Веглао перекинулись к Тарлиди. Ох, скорей бы сильф прилетел к ней! Она представила, как воздушный почтальон опускается на песок перед воротами ликантрозория, как вскакивает в своей будке охранник, разбуженный звонком. Рассерженный, он идёт к входу, на ходу надевая фуражку – кого ещё занесло! Ведь следующий фургон должен приехать только завтра. «Кто идёт?» – Почта, офицер. – Покажите документы. – Пожалуйста, – в голосе сильфа слышится лёгкая смешинка, он вытаскивает из внутреннего кармана маленькую небесно-голубую книжечку: удостоверение. «Проходи». Сильф входит сквозь ворота, оглядывается по сторонам, и его плечи вздрагивают: как здесь уныло и мрачно, до чего противны эти обшарпанные здания и как страшно смотреть в эти бледные лица, прижавшиеся изнутри к решёткам окон!.. Но сильф быстро справляется с собой. «Скажите, господин офицер, – обращается он к охраннику, – как я могу найти девушку по имени Тарлиди? У меня для неё посылка». «Что за посылка, кто адресант?» – мигом реагирует охранник. Сильф весело улыбается, и ранние морщинки бегут от уголков глаз к губам: «Служебная тайна, господин офицер. Не могу назвать имени». «Ладно, – раздражённо тянет охранник, – давай сюда посылку, я передам». Сильф вновь улыбается, но глаза у него становятся чуть более холодными: «Велено передать лично в руки». «Проверить надо», – цедит охранник сквозь зубы. Пока сильф достаёт из сумки свёрток с цветком и качает головой – на бумаге от поливки остались пятна, как бы письма не подмокли, – охранник подзывает к себе одного из младших чинов (наверное, это будет Бринтар) и тихо спрашивает у него, не видел ли он Тарлиди. Бринтар отвечает, что никак нет, сегодня племянница коменданта не выходила из здания. Охранник сдержанно кивает, раздумывая, стоит ли поставить в известность начальство. Но сильф уже протягивает офицерам посылку. Бринтар морщит нос от запаха гари – может, на кухне что-то подгорело?.. Но охранник уже бесцеремонно разрывает бумагу и суёт туда свой нос. Чихает и едва не роняет горшочек на землю, но сильф оказывается наготове и хватает его. «Убедились? – судя по голосу, он рассержен. – Это просто цветок. Не белена, не конопля и не белладонна. Теперь можно мне отнести посылку адресату?» Охранник некоторое время стоит в замешательстве, потом кивает Бринтару, и тот предлагает сильфу следовать за собой…

Комнатка Тарлиди недалеко от лазарета. Деревянная дверь, врезанная в белёную стену. Бринтар подносит к дереву, покрытому растрескавшимся лаком, согнутые пальцы, но не успевает он постучать, как из-за двери раздаётся мелодичный женский голос, чуть хрипловатый оттого, что девушка долго молчала: «Входите». Бринтар открывает дверь, и сильф на секунду замирает в ужасе, когда Тарлиди поворачивает к нему своё безглазое лицо. Где-то в глубинах его памяти проносится процессия мрачных монахов, одетых в такие же плащи и маски, которую он видел в далёком детстве. Только у тех монахов, конечно же, в масках были прорези для глаз.

«Входите же, – удивлённо произносит Тарлиди, – кто вы?» Справившись с испугом, сильф чётко произносит: «Вам посылка, госпожа».

«Посылка? – удивлённо спрашивает Тарлиди, а Бринтар тем временем отходит в сторону, чтоб не мешать разговору. – Но я ничего не заказывала! Вы уверены, что нет никакой ошибки?»

«Никакой, сударыня, – сильф подходит на шаг ближе. – Мне были подробно описаны ваш адрес и… внешность». Тарлиди сидит в недоумении, высоко подняв голову, и вдруг, вздрогнув, тихо спрашивает:

«Посылку отправляла девочка?»

«Точно так, сударыня. Девочка лет пятнадцати, худенькая, с зелёными глазами…» – тут сильф прикусывает язык: зачем расписывать внешность тому, кто ничего не видит!

«Худенькая, с зелёными глазами… – тихо бормочет Тарлиди, пытаясь представить себе Веглао. – Дайте мне посылку, прошу вас!» Сильф неуверенно протягивает посылку, и Тарлиди, поднеся ей к маске, жадно втягивает ноздрями дымный запах. «Это они! Они! Она не обманула меня!» И дрожащий от счастья голос не вяжется с искривлёнными губами маски.

– Ну что, отправила? – вывел Веглао из астрала голос Октая. Мальчик ожидал её у выкрашенной в белый цвет парковой ограды.

– Отправила, – Веглао вышла за калитку и весело улыбнулась Октаю. – Пойдём по магазинам?

– А то как же, – Октай шутливо протянул ей руку.

Вскоре они уже были на главной улице города, где из-за раннего часа никого ещё не было. Главная улица в Тенве была маленькой и узкой, не разделённой на тротуары и проезжую часть и даже не покрытой асфальтом. От недавнего дождя грунт был тёмным и весь в лужах. Здесь было всего три магазина: маленькая бакалейная лавка, уже открытая, ларёк с сигаретами, жвачкой и газетами, и небольшой универсальный магазин, в пыльных витринах которого можно было увидеть, что продаётся там всё, что только можно: и простая одежда, и подержанные книги, и керосиновые лампы, и пластинки для патефонов, а в одном из углов пылилась одинокая гитара. Здесь Веглао и Октай задержались ненадолго: магазин был ещё закрыт, а у них было такое хорошее настроение, что они не смогли удержаться и поболтали, представляя себе, как здорово было бы, будь у них деньги, чтобы купить здесь всё, что захотят. Оба они уже страсть сколько времени не слушали музыку и не читали интересных книжек, да и собственная неудобная, слишком тесная или слишком огромная одежда здорово им надоела. Потом они направились в бакалейную лавку и купили там спичек, соли и два кусочка мыла. При этом соль Октай попросил насыпать в коробки из-под спичек (сами спички он ссыпал в карман). Лавочник, коренастый круглоголовый человек лет тридцати, выполнил это с насмешливым лицом. Протягивая Октаю полные соли коробки, он, не переставая ухмыляться и распространяя сильный запах жевательного табака, осведомился:

– И надолго вы в наши края, пилигримы?

Веглао решила не отвечать. На прилавке лежала большая голова сахару, окружённая, словно ореолом, белыми крупинками, которые осыпались с неё всякий раз, как продавец откалывал кусок. Как же ей хотелось сладкого!

– Мы не пилигримы, – ответил Октай, деловито пряча соль в карман. – Мы с юга, убегаем от оборотней.

– А-а-а, – помрачнел лавочник. – А вы сами-то не…

– Да нет, – заверил его Октай. – Вот, видите? – Он вытащил из кармана серебряную монетку и повертел её в пальцах. Лавочник заметно успокоился. Он отсчитал ребятам сдачу, и они направились к выходу. У самых дверей он обернулся и спросил у лавочника:

– Кстати, какой город ближайший к вам на север?

Продавец покачал головой:

– Дальше на север городов нет. Начинается нейтральная полоса. С юга ближайший к нам – Палетшетри.

– Хорошо, – кивнул Октай с серьёзным видом. – Мы пойдём. До свиданья!

– До свиданья, – кивнул продавец, и ребята вышли.

– Как ты это провернул? – потрясённо выдохнула Веглао. Когда они отошли подальше. Октай лукаво улыбнулся и приподнял ладонь – пальцы слегка покраснели, как от ожога паром, но не более того.

– Да в этих монетах серебра нет почти, – ответил он. – Они из сплава. Круто я его надул, правда?

Веглао тихонько рассмеялась и похлопала его по плечу.

К вечеру они уже были возле озера, возле которого ночевали. В пещере они не спали: воздух там был не особо свежий, да и спать на траве сейчас, в тёплые майские ночи, было гораздо приятнее. Странно было думать, что они пришли сюда впервые всего пять дней назад. Сколько событий произошло за это время!

– Теперь, – сказал Октай, когда они наловили рыбы и разожгли костёр (к этому времени небо уже стало тёмным, как неразведённые чернила, а далеко в лесу слышалось уханье сов и временами испускала боевой клич дикая кошка), – мы наконец-то можем выкинуть из головы всю эту историю. Надеюсь, твои цветы подействуют.

– Они должны подействовать, – ответила Веглао. Она вспорола живот крупной форели и бережно, чтобы не порвать, извлекла оттуда мешочек с икрой. – Нет, не смогу я выбросить всё это из головы. Наверное, никогда.

– Зато тебя не будет мучить совесть, – ответил Октай. – И всё-таки, как ты только не боялась с ней разговаривать?

Веглао улыбнулась и пожала плечами.

Поужинав, они спокойно легли спать. Веглао долго не спала, она лежала, закинув руки за голову и глядя в ночное небо. Как же оно было прекрасно! Наверное, в горах небо становится ближе – иначе почему звёзды здесь видны чётче и ярче, чем внизу? И всё-таки это небо и рядом не стояло с тем, которое она увидела тогда, на болоте.

Она лежала, глубоко и ровно дыша, и когда она подумала о том, что впереди у них с Октаем вольная и долгая жизнь, на лице её непроизвольно появилась улыбка. Так, улыбаясь, она и заснула.