Текст книги "Смерть волкам (СИ)"

Автор книги: Анна Чеблакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

6

На следующее утро Веглао проснулась мгновенно и легко.

Было около шести часов утра. Лёгкий влажный туман окутывал лес. Прохладный воздух был удивительно чистым и свежим, и Веглао поначалу даже не хотелось вставать – хотелось только лежать на спине и дышать, дышать… И, что было самым приятным, среди всех тех запахов, что доносились до неё – запахов земли, травы, листвы, хвои, цветов, воды – она не чуяла оборотня. Она и Октай были единственными оборотнями на многие мили вокруг.

Несмотря на ранний час, в лесу совсем не было тихо. Повсюду громко пели птицы. А ведь Веглао уже почти забыла их голоса. Там внизу, птицы разлетались, едва почуяв оборотней, а здесь они, казалось, не то что вервольфов – людей не боялись. Какие это были блаженные, невинные звуки, как хорошо, что в них не было жестокости и ненависти, как хорошо, что никто не гонит их отсюда…

Она встала и неспешно пошла по мягкому мху. Упругий и пушистый, он легко выправлялся, когда она поднимала с него ногу для следующего шага. Сойдя с мшистой поляны, Веглао задумчиво зашагала куда-то, оглядываясь по сторонам.

«Как же здесь красиво!» – отстранённо думала она. Вчера, когда они быстро-быстро, в густеющих сумерках, пробирались сюда, движимые лишь одной целью – уйти подальше от людей, она не смогла как следует рассмотреть, как чудесен, волшебно красив местный пейзаж. Здесь почти не было привычных ей берёз и осин – высоко к небу поднимались могучие пихты, старые, крепкие, со свисающими с веток прядями мха-бородача. Кое-где между ними росли маленькие кустики красного рододендрона, как раз начинающего расцветать. Она подошла к круто опускавшемуся вниз берегу небольшого болотца, окружённого елями и такими высокими хвощами, что в них могла бы спрятаться крупная собака. Потом прошла мимо четырёх огромных кедров: трое из них окружали четвёртого, более старого, как сыновья – отца. Ещё через несколько шагов перед ней открылась маленькая полянка, укромная и уютная, как вышедшие из легенд прогалины, на которых пировали эльфы. Веглао неспешно подошла к округлому камню, поднимающемуся из травы в самом центре поляны, и присела на него, обхватив одно колено и прижав его к груди.

Вот они, эти Лесистые горы, которых так боятся оборотни. И что здесь страшного? Они казались ей своими, почти родными, как дом, в котором ты побывал в далёком детстве, и уже не помнишь ни обстановку, ни людей, живших в нём, но запахи и тепло которого всё равно остались в памяти. В этом диком месте была какая-то гостеприимность, доброжелательность.

Она чуть-чуть прикрыла глаза, начала дышать глубоко и ровно. Почему-то она никак не могла отделаться от чувства, что горы наблюдают за ней, внимательно разглядывают её, стараясь понять, что она из себя представляет. Ей даже казалось, что она слышит перешёптывание деревьев, камней и трав: «Смотрите-ка, оборотень пришла к нам, и не испугалась… Ну что же, оборотень, оставайся покуда, посмотрим, как тебе здесь придётся…»

Посидев здесь ещё немного, она столь же неторопливо отправилась назад. Вернувшись, она застала Октая в том же состоянии, в каком и оставила, – он лежал на мху, раскинув руки и закрыв глаза.

– Вставай, лежебока, – сказала она, и Октай тут же открыл глаза.

– Я не сплю уже, – отозвался он и медленно сел, потянулся, расправляя каждую мышцу. – Ты куда ходила?

– Просто погуляла. Здесь так красиво, мне никуда не хочется уходить…

– Давай хотя бы воду поищем.

Вместе они неспешно отправились по лесу. Обоняние верно подсказывало им, где находится вода, и потому они не торопились. По пути они весело болтали, обсуждали, что делать дальше, и на сердце у обоих, несмотря на усталость и голод, несмотря на то, что завтра полнолуние, было легко и весело.

Вскоре впереди лес начал редеть, и через некоторое время ребята вышли на высокий берег. Перед ними раскинулось огромное озеро, ещё более синее, чем отражавшееся в нём небо… Его окружали со всех сторон горы, покрытые молодой зеленью, а за этими зелёными горами вставали другие – более высокие и крутые, с голыми, серыми, обрывистыми склонами и белыми снежниками на вершинах.

– Добрались! – закричала вдруг Веглао, вскинув вверх сжатые кулаки.

– Добрались! – в унисон завопил Октай. Внезапно он сорвался с места и побежал вниз по зелёному склону, а возле самой воды два раза прошёлся колесом. Веглао кинулась к нему, повалила его в траву, и, шутливо борясь и пихая друг друга, они покатились по земле, пока не плюхнулись прямо в озеро.

Холодная вода отрезвила их, и они с визгом вскочили на ноги. Веглао весело рассмеялась, и её громкий звонкий смех, отразившись от воды, полетел к небу и горам, вспугнув двух уток, плававших неподалёку. Сердито закрякав, они захлопали крыльями и отлетели подальше.

Пока ребята пили воду и оглядывались по сторонам, любуясь окружающей красотой, с их лиц не сходили немного потрясённые, но счастливые улыбки. Эта прекрасная местность была так не похожа на мрачные леса и заросшие сорняками луга, по которым они так мучительно шли последний месяц, что друзьям казалось, что они попали в счастливый сон.

Напившись вволю, они стали оглядываться по сторонам и вскоре заметили далеко справа тёмное пятно на зелёном склоне. Приглядевшись, ребята поняли, что это – вход в грот или в пещеру. Решение о том, чтобы дойти туда, оказалось единогласным, и, подхватив вещи, они зашагали вперёд.

Возле этого берега озеро было очень мелким, прозрачная вода даже не закрывала целиком ботинки ребят, пока они шли к гроту. Идти по берегу было нельзя: он был крутым, обрывистым и вдобавок весь зарос колючим шиповником. От их шагов вода покрывалась рябью, но крохотные волны быстро исчезали, и чуть в отдалении озеро снова становилось гладким и ровным, как зеркало.

Октай первым добрался до грота и, заглянув туда, обернулся и помахал рукой: мол, никого нет, подходи. Веглао заторопилась к нему.

Войдя внутрь, она осмотрелась. Грот оказался просторным, с высоким потолком. Его пол, немного уходящий вверх, у входа был покрыт водой. Октай уже сбросил мешок на пол и, уперев руки в бока, оглядывался по сторонам.

– Неплохо, а? – обернулся он к Веглао с таким довольным видом, словно собственноручно выбил этот грот в скале. – Думаю, здесь можно будет остаться.

– Что это? – заинтересованно проговорила Веглао, указывая рукой на широкую тёмную полосу, протянувшуюся по стене почти до самого потолка. – Смотри, и здесь! И здесь!.. Да ведь это сажа!

Октай огляделся по сторонам и указал на несколько тёмных от сажи кругов а разных местах пола:

– Тут разводили костры, и довольно часто.

– Вот оно что, – недовольно нахмурилась Веглао. То, что в пещере кто-то разводил костры, означало, что сюда вхожи люди, а, значит, придётся идти дальше вглубь Лесистых гор.

– Может, здесь охотники зимовали, – беспечно пожал плечами Октай. – Ладно тебе, Веглао, не думаю, что сюда кто-то придёт сегодня. Давай переночуем здесь, а?

Увидев, что Веглао колеблется, он быстро сказал:

– Только эту ночь! Нет, ну правда! Ты ведь устала не меньше меня! А завтра пойдём искать новое место, честно!

Веглао устало приподняла руки:

– Ладно, уговорил. Останемся сегодня здесь. Давай соберём хвороста, и надо поискать чего-нибудь поесть. В озере наверняка есть рыба.

Пообедать им удалось ещё очень нескоро – сначала они немного обустроили своё новое жилище, сделав постели из собственных тренчкотов, травы и мха. Потом отправились собирать хворост, и вот тут им повезло – на вершине уходящего к озеру каменистого склона они наткнулись на молодую поваленную сосёнку, прямую и тонкую. Она была наполовину сломана то ли ветром, то ли каким-то зверем. Ребята окончательно сломали её, потом обломали ветки и сучья, и Октай принялся обтёсывать и затачивать своим самодельным ножом более узкий конец получившейся палки. В это время Веглао натаскала в грот хвороста про запас. К тому времени солнце уже поднялось высоко и даже припекало. Над озером плыл сильный аромат влажной, нагретой солнцем земли, травы и яблонного цвета.

Копьё было готово только через час с лишним. Октай натёр на руке две мозоли, и теперь, чуть морщась, промывал их холодной водой. А Веглао, благодарно похлопав его по плечу, взяла копьё и направилась к дальнему краю озера, где из него вытекала река.

Отойдя довольно далеко от грота, Веглао ахнула – судя по всему, они пришли в Лесистые горы в разгар нереста. В реке, вытекавшей из озера, плыли рыбы. Их было так много, что казалось, вода бурлит. Осторожно войдя в реку, Веглао приподняла самодельное копьё и медленно пошла к рыбам. Что это был за вид, она не могла рассмотреть, но предположила, что это лосось или огромные форели вреде тех, которых привозили на юг в бочках со льдом и солью и за которых запрашивали бешеные деньги. Она размахнулась и резко, с силой вонзила копьё в одну из проплывших близко рыб, но промахнулась, и остриё скользнуло по камням.

Не сдаваясь, Веглао прицелилась в другую рыбу, и снова удар оказался неточным. Рыбы мчались мимо неё, некоторые даже задевали её хвостами, в общем, вели себя до невозможности нагло, а она металась от одной к другой, взмахивая копьём и раз за разом вонзая его в воду, а не в рыбью плоть.

Пятьдесят с небольшим таких ударов – и Веглао уже почти выбилась из сил. В гроте Октай уже разводил огонь, запах дыма достиг ноздрей девочки, и она отчаянно позавидовала другу, который, в отличие от неё, добился успеха, разжигая костёр без спичек.

Выпрямившись и смахнув со лба выбившиеся из косы волосы вместе с каплями пота, Веглао огляделась по сторонам, и посмотрела на бурлящий ниже по течению порог, на который до этого не обращала внимания. Поразмышляв несколько секунд, она быстро направилась туда на уже онемелых от холода ногах.

Взобравшись на один из камней, скользкий, но с парой удобных уступов, на которые можно было опереться ногами, Веглао подняла копьё и застыла в позе первобытного охотника. Прямо перед ней была расщелина между двумя большими камнями, по которой рыбам было плыть удобнее всего, и рыбы, конечно, тоже это понимали. Оттого, что в эту стремнину устремлялось большинство из них, вода пенилась на их блестящих спинках. Камень, на котором стояла Веглао, под водой имел ещё один выступ, который выдавался вперёд под почти прямым углом. Когда над выступом проплыла довольно крупная рыба, Веглао мгновенно ударила её копьём, и вода окрасилась кровью – копьё пронзило рыбу и пригвоздило её к выступу. Веглао быстро нагнулась, схватила рыбу одной рукой за дёргающийся хвост, а другой рванула копьё наверх, – и вот уже скользкая добыча бьётся у неё в руках, брызгая на неё розовой от крови водой. Небольшим камнем Веглао ударила рыбу по голове, прекратив её мучения, а потом, дрожа от радости и от холода, завернула рыбу в подол рубашки и побежала по воде к Октаю.

Тот уже разжёг огонь и теперь, стоя рядом на коленях, раздувал его. Увидев Веглао, он чуть не подпрыгнул:

– Поймала?!

– Вот, погляди, – и довольная Веглао бросила рыбу на траву. Только сейчас она как следует разглядела свою добычу. Это была довольно крупная, длиной с её предплечье, рыбина с блестящей серебристой чешуёй, длинным хвостом, слегка приплюснутой спереди головой. В открытой пасти поблёскивало несколько крохотных зубок – рыба оказалась хищной.

– Красотка! – восторженно воскликнул Октай. – Как будем её готовить?

– Она, наверное, очень мясистая, – сказала Веглао. – Давай кусочки пожарим, а из костей и головы сварим суп?

– Только посолить его будет нечем.

– Меня это как-то не волнует. Ты тут нигде не видел лопух или чеснок?

– Лопух растёт возле вон той заводи, а чеснок я вроде бы видел у тех осин, где собирал хворост…Кстати, смотри, что я ещё нашёл.

Он показал ей направо, где на большом листе лопуха лежали четыре маленьких сморщенных гриба – сморчки.

Они вместе выпотрошили рыбу. Желудок у неё оказался очень похожим на куриный, и они его оставили, а среди кишок находился большой прозрачный мешочек, туго набитый жёлтой икрой. Прямо так, не разрывая плёнку, икру опустили в котелок с водой, туда же перекочевали голова и хвост рыбы, её плавники и кости, с которых срезали мясо, а так же разрезанные на кусочки сморчки, корешки лопуха, листики молодой крапивы и чеснок. Ребята поставили суп вариться, а сами тем временем жарили на палочках кусочки рыбы и её желудок.

– Между прочим, – сказал Октай через некоторое время, дуя на горячие кусочки, – шашлык из рыбы самый дорогой, а мы его, считай, задаром получили… Кстати, не знаешь, что это за рыба?

– Не-а – ответила Веглао. Кусочки рыбы, несмотря на то, что были обжигающе горячие и несолёные, оказались очень вкусными, и больше она уже ничего не говорила, а только ела. Желудок тоже им понравился, а об икре и говорить нечего. Они выхлебали весь суп, оставив только сварившиеся рыбьи кости, чтоб обглодать их завтра, а потом легли отдыхать.

Вытянувшись на спине и закинув руки за голову, Веглао чувствовала себя необычно хорошо. Боль в ногах понемногу начинала проходить, а приятная тяжесть в желудке навевала сон. Только где-то на краю сознания пульсировал, ощеряясь отравленными иглами, комочек страха, но Веглао старалась не поддаваться ему. И ей бы это удалось, если бы в этот момент не заговорил Октай:

– Завтра полнолуние.

Веглао открыла глаза и скосила их на Октая. Тот лежал на боку, опёршись на локоть, и жевал травинку, глядя на дымящиеся угли в очаге.

– Ты бы ещё сообщил, что костёр погас, – холодно сказала она. – Зачем было напоминать, Октай? Я и так постоянно об этом думаю.

– Ты чего? Обиделась, что ли?

– Я не обиделась. Но мне не хочется об этом думать. Я только что поела.

Потерев ладонью живот, она приподнялась на локте и посмотрела на озеро.

Небо быстро темнело, по нему неслись фиолетовые тучи. Было прохладно, но не холодно. Дул ветер, и поверхность озера морщилась. Ивы, росшие по берегам его, покачивали ветвями, и по их зелёным листьям пробегали серебристо-серые волны.

– Из ивы можно сделать отличную рогатку, – вновь заговорил Октай. – Только вот из чего сделать тетиву, я не знаю.

– А из чего ты делал в прошлый раз?

– Из шнурков. Но она была не особенно хорошей. Не упругой.

– Ладно, будем думать об этом потом. Если что, пока что будем охотиться на рыбу, – сказала Веглао, а сама подумала: не мешало бы повысить её уровень.

Они ещё немного поговорили, но с каждой минутой беседа становилась всё медленнее и тише: долгое и трудное путешествие вымотало ребят, а сытный обед разморил. Октай задремал первым, вытянувшись на траве и отбросив в сторону руку, в которой всё ещё была зажата изжёванная травинка. Веглао ещё немного полежала на спине, закинув руки за голову. Уже на пороге сна она вдруг вспомнила об обещании, данном ею Тарлиди, и при мысли об этом её охватило неприятное чувство стыда, почти прогнавшее сон.

«В горах наверняка есть болота, – подумала Веглао, переворачиваясь на бок. – Завтра попробую поискать, завтра…» Потом она заснула.

Друзья проспали весь вечер и всю ночь, так и не затушив до конца свой костёр, который вскоре сам тихо потух, спалив все сучки и травинки внутри каменного очага. Утром, проснувшись, Веглао дрожала от холода, и разжигая костёр заново, совершенно не помнила о том, как ночью ей снова снились кошмары с Морикой, темнотой и болью в глазах, как она плакала во сне и как Октай долго утешал её.

7

В день полнолуния ребята отдыхали недолго – отдохнуть можно было и завтра. Пока что они решили обследовать окрестности пещеры, в которой остановились. Здесь они могли найти много такого, что могло бы им пригодиться: оленьи и кабаньи тропы, норки мелких зверей, птичьи гнёзда, дикие яблони и груши, малинники и черничники, заросли лещины и чёрной бузины. С самого утра они бродили по горам, и на каждом шагу перед ними открывались картины, казавшиеся им, жителям полей и долин, образами из потрясающего сна. Горы, высокие и не очень, заросшие лесом или усыпанные камнями, голые далёкие скалы, пятна снега на самых высоких вершинах; реки, шумные или тихо журчащие, разбухшие от талых снегов, пенистые, прозрачные, холодные как лёд, с блестящими камнями на дне; огромные замшелые камни, на некоторых из которых могло бы улечься спать пять-шесть человек. Друзья почти не разговаривали: ими овладело уже знакомое ими чувство тихого, торжественного восхищения, слишком сильного, чтобы высказать его. Там, внизу, природа никогда не казалась им столь могущественной и прекрасной – да и как она могла быть такой, если половина лугов распахана под поля и огороды, поляны изуродованы грунтовыми шоссе и насыпями железных дорог, а леса изрезаны просеками?

Через несколько часов они вернулись домой и съели остатки варёной рыбы вместе со сморчками и диким луком, а потом вновь отправились гулять. Было уже около четырёх часов дня, когда они пробрались сквозь заросли колючего шиповника и смородины и оказались перед высокой горой. Пологий склон её уходил далеко вверх, он был весь завален камнями – большими и маленькими, обветренными, с острыми краями. В учебнике по географии такие каменные поля назывались курумниками.

– Красота! – протянул Октай. – Давай туда заберёмся?

– Зачем? – спросила Веглао. Но Октай уже перебежал холодный ручей, отделявший их от курумника, и стал карабкаться по камням вверх. Веглао пожала плечами и отправилась за ним.

Октай перебирался с камня на камень с кошачьей ловкостью, Веглао еле поспевала за ним. Большинство камней, древних и тяжёлых, были вколочены природой в поверхность горы крепко, но некоторые, когда на них опирались ногой или рукой, начинали угрожающе скрипеть и вздрагивать. «Как надгробные плиты», – подумала Веглао, осторожно ступая на следующий камень, боясь, что нога угодит в зазор между валунами и сломается. А Октаю хоть бы что – он карабкался вверх так легко и быстро, как будто это не стоило никаких усилий.

– Может быть, лучше спустимся? – крикнула Веглао.

Октай обернулся. Ветер трепал его волосы и одежду. Он мотнул головой:

– Давай сначала заберёмся на самый верх! Отсюда так здорово всё видно!

Веглао хотела тоже обернуться и посмотреть вниз, но тут случилось нечто такое, что заставило её в ужасе вскрикнуть и отшатнуться назад, едва не потеряв равновесие. Из-за огромного валуна, к которому приблизился Октай, с диким и страшным криком выскочило какое-то огромное существо. Взмахнув огромной когтистой лапой, оно ударило Октая по голове, и мальчик, вскрикнув, развернулся и, спотыкаясь, помчался вниз по камням. Обе ладони он прижал к лицу, и между пальцев текла кровь.

Веглао побежала навстречу другу, но тут ударившее его существо развернуло огромные чёрные крылья и спланировало вниз, прямо к ней. В страхе Веглао выхватила нож. Второй рукой она схватила за плечо Октая и оттащила его за собой подальше от неведомого чудища.

Это был, вне всякого сомнения, грифон – тело какого-то зверя, покрытое редкой сероватой шерстью, сквозь которую просвечивает чёрная кожа; жёлтые птичьи глаза и большой загнутый книзу клюв; крылья как будто взяты взаймы у летучей мыши, только размером каждое из них с парус лодки. Грифон грозно сверкал глазами, бил себя хвостом с кисточкой по бокам. Веглао приготовилась к бою, с ужасом понимая, что грифону будет проще простого её прикончить.

Тут раздалось хлопанье крыльев, и вниз спикировал ещё один, бурый, с птичьими крыльями. Он что-то каркнул чёрному, и тот дёрнул головой, как будто кивнул. В следующую секунду оба бросились на друзей.

Бурый схватил Веглао своими лапами, каждый палец которых был длиной и шириной с её руку. Она замахала ножом, но грифон вдруг нагнул свою остроклювую голову и просто-напросто вырвал нож из её руки, а затем выплюнул его на камни. В следующий миг огромные крылья развернулись, и грифоны взмыли в воздух. Веглао глянула вниз и потеряла дар речи: серые, с пятнами лишайников камни уходили вниз с ужасающей быстротой. Очень скоро перед её глазами, как на ладони, раскинулся весь этот каменистый склон, по которому они взбирались несколько минут назад. Впервые в жизни Веглао, лишь в кино видевшая самолёты, поднялась в воздух, – и это её совсем не обрадовало.

Грифоны поднимались всё выше, и от взмахов их огромных крыльев на Веглао то и дело обрушивались с обеих сторон волны холодного воздуха. Она находилась в какой-то прострации, и даже вид того, как под ними проплывают горные вершины, ущелья, речки, комочки облаков, не вызывал у неё дикого ужаса перед высотой. Она только вцепилась крепко-крепко в волосатую лапу грифона, чувствуя, как бьётся под его тёплой шкурой кровь. Изредка она поворачивала голову и смотрела на Октая. Тот беспомощно, тяжело повис в лапах чудовища – наверное, потерял сознание, что, учитывая обстоятельства, было совсем не удивительно. Лица его Веглао видно не было.

Сколько так они летели, девочка не знала. Далеко впереди видны были только горы, горы и горы, конца-краю им не было. Тут Веглао увидела впереди скопище голых скал, которые отсюда казались просто коричневатыми пятнышками на зелёном кудрявом фоне. Там, вокруг этих скал, кружились какие-то чёрные точки, для птиц чересчур огромные. Кинув взгляд вниз, Веглао едва не вскрикнула: под ними летело ещё несколько грифонов! Вот и справа, и слева, и сверху замелькали гигантские крылья, длинные хвосты, когтистые лапы, затрещали короткие резкие крики. У Веглао закружилась голова и её сильно затошнило. Присутствие стольких грифонов не сулило оборотням ничего хорошего.

Октай в этот момент пришёл в себя. Увидев, что всё происходящее – не сон, и он по-прежнему находится в лапах у грифона, мальчик дико закричал и затрепыхался, как пойманная рыбка.

– Октай, спокойно! – закричала ему Веглао, но ветер отнёс её слова. В ту же секунду Октай вырвался из лап грифона и стремительно полетел вниз.

– Октай!!! – завопила Веглао, забившись в когтях нёсшего её зверя. – Октай!!!

Чёрная фигурка быстро-быстро падала вниз, но один из грифонов поймал её в воздухе и понёс дальше. У Веглао потемнело в глазах, и окончательно пришла в себя она только несколько минут спустя, когда коричневые скалы уже были под ними.

Поверхность одной из них, огромной и голой, кишела грифонами. Отсюда были видны вперемешку их рыжие, чёрные, коричневые, зелёные, блестящие кожей, чешуёй, шерстью спины, поднятые вверх или прижатые к бокам крылья. Увидев, как приближается добыча, грифоны стали расступаться, толкая и пихая друг друга, оборачиваясь и крича по-своему сердито, будто ругаясь. Над самой землёй Веглао выпустили, и она упала на живот, сильно ударившись.

Она попыталась опереться на руки и приподняться, но опустившийся рядом с ней грифон, предупреждающе каркнув, опустил огромную лапу ей на спину, придавив её к скале. Веглао смогла лишь чуть приподнять голову.

Как здесь было страшно! Всюду злое карканье, рычание, сердитый клёкот, возмущённая грифонья ругань. Всюду горящие гневом глаза. Острые загнутые клювы хищно щёлкали, будто уже готовясь растерзать пленников. Медленно повернув голову вправо, Веглао увидела Октая. Он, как и она, лежал на животе, придавленный схватившим его грифоном. Лицо у него, конечно, всё было в крови, но оба глаза целы и полны такого ужаса, что у Веглао мучительно задрожало сердце: это ведь была её идея – прийти в Лесистые горы.

Но пока вроде никто их убивать не собирался, а через какое-то время Веглао вдруг различила: крики грифонов – не просто бессмысленный галдёж, а слова. И среди этих слов одно звучало наиболее часто:

– Варгала! – кричали то тут, то там. – Варгала!

Наконец крики начали постепенно стихать, и вот почему: сверху быстро приближалось странное многокрылое существо. У Веглао глаза округлились от ужаса: что ещё за новая напасть?! Но, когда монстр приблизился, стало ясно, что это просто три больших грифона, поддерживающие четвёртого. Толпа грифонов снова расступилась, на этот раз ругаясь чуть потише, и грифоны опустились на очищенную площадку. Трое – те, кто поддерживал, – отступили назад, а четвёртый – точнее, четвёртая – нетвердыми шагами подошла ближе к ребятам.

Она была очень стара, её голая шкура была испещрена морщинами, под ней проступали острые кости, округлые суставы, жилы. Между передними лапами были видны четыре сморщенных сосца, болтающиеся на впалом брюхе. Грифониха близоруко щурилась, её чуть приоткрытый клюв дрожал. Внимательно осмотрев Веглао и Октая, она медленно подняла голову и обернулась к своим подданным.

– Бирлюс! – рявкнула она с силой, какую сложно было ожидать от её старческих лёгких. Грифоны засуетились, завертелись, крутя головами и тихо переговариваясь. Вдруг из гущи их вырвался вверх один грифон и, быстро подлетев к старухе, опустился перед ней в почтительном поклоне.

Та велела ему что-то, и новенький, кивнув, обернулся к оборотням, повернув голову – ведь глаза у него были по разным сторонам головы, и смотреть на что-то он мог лишь так. Веглао насколько могла спокойно посмотрела в его круглый, жёлтый, прорезанный посредине продолговатым зрачком глаз.

Грифон был крупным, размером примерно с лошадь, тощим и несуразным. Казалось, будто к телу очень худого льва приставили голову грифа или сипа. У него была крупная угловатая голова, длинный острый клюв, голая складчатая шея, выглядывающая из пышного воротника пегих перьев, худые лапы с длинными когтями, которые он явно не умел втягивать, и короткая шёрстка чайного цвета.

Несколько секунд он смотрел на Веглао, а потом тихонько спросил что-то у Варгалы – так, как поняла девочка, звали их предводительницу. Та глухо каркнула что-то, но не обратившемуся к ней грифону, а тому, что держал Веглао.

Лапа чудища поднялась и опустилась рядом с Веглао. Девочка поняла – ей предлагают встать.

Медленно, опираясь на сильно дрожащие руки и колени, она поднялась сначала на четвереньки, а потом на ноги. Затем осторожно склонилась в поклоне и снова выпрямилась, напряжённо ожидая реакции.

Окружающие грифоны тихо забормотали, а кое-кто – Веглао могла поклясться в этом – издал что-то похожее на хихиканье. Голошеий грифон, выбранный для переговоров, чинно поклонился Веглао в ответ. Варгала осталась стоять, надменно подняв морщинистую голову.

– Бирлюс! – скрипучим голосом сказал голошеий и ударил себя в грудь лапой.

– Бирлюс, – повторила Веглао, указывая на него. Затем указала на себя и сказала громко и чётко:

– Ве-гла-о.

– В-ве… Ве… – тявкнул Бирлюс и, помотав головой, проговорил с трудом:

– Веглао.

– Да, – сказала Веглао, улыбнувшись.

Грифон вдруг хлопнул крыльями.

– Оборотень, – сказал он, махнув на неё лапой. – Оборотень. Плохо. Нельзя. Веглао – нельзя.

Варгала снова заскрипела, зовя его, и, когда Бирлюс обернулся к ней, сказала ему несколько слов, звучащих как нечто среднее между карканьем и лаем, сопровождавшихся щёлканьем клюва. Бирлюс выслушал её и снова обернулся к оборотням

– Варгала говорить Бирлюс, – прокаркал он, глядя на Веглао одним глазом, как ей показалось, сочувственно. – Варгала говорить, Бирлюс надо говорить оборотень, что оборотень нельзя. Варгала говорить, оборотень надо вон.

– Эээ, – беспомощно пробормотала Веглао, с досадой чувствуя, что беседа вряд ли будет живой. – Эээ, Бирлюс… Варгала хочет, чтобы нас… чтобы оборотней убили?

– Нет! – гаркнул Бирлюс, и Веглао мысленно вздохнула с облегчением.

– Варгала говорить, – продолжил Бирлюс, – оборотни смерть грифоны. Оборотни – опасно! Оборотни – страшно! Оборотни надо вон!

– Тогда отпустите нас! – громко сказала Веглао.

Бирлюс качнул головой и указал лапой в небо.

– Ночь будет луна, – заявил он. – Большая луна… Круглая луна…

– Полнолуние?

– Да! Да-а! Полнолуние! – радостно вскричал Бирлюс, явно очень довольный, что вспомнил такое сложное слово. – Эта ночь – полнолуние! Да-а, да!

Грифоны глухо заворчали, а Варгала пихнула Бирлюса когтистой лапой в плечо – видимо, довольно ощутимо.

– Хмм, – спохватился Бирлюс и пробормотал что-то на своём языке, а потом громко сказал:

– Полнолуние – оборотни – смерть грифоны! Полнолуние – оборотни – вон!

– Во-о-он! Во-о-он! – закричали наперебой грифоны – похоже, это слово знали все.

– Тише! Тише, тише! – громко взмолилась Веглао, поднимая раскрытые ладони к ушам. – Тише! Бирлюс!

Варгала резко крикнула, и грифоны постепенно затихли.

– Бирлюс! – громко и чётко заговорила Веглао, – если в эту ночь оборотни смерть грифоны, тогда оборотни вон. Если нет – оборотни здесь. Скажи это Варгале.

Бирлюс заморгал неуверенно, но потом всё же решился, и, обернувшись к Варгале, громко передал ей на грифоньем слова Веглао.

Морщинистые веки старой грифонихи распахнулись, и её глаза, такие же жёлтые, как у Бирлюса, изумлённо уставились на него. Потом она сердито каркнула и подалась на него, угрожающе хлопая крыльями. Словно это была команда, остальные грифоны тоже загалдели и захлопали крыльями, затопали лапами, защёлкали клювами. Веглао снова инстинктивно вскинула ладони к ушам – шум был такой, что барабанные перепонки дрожали, как натянутые струны.

– Каргэ! – рявкнула предводительница, потрясая головой. – Каргэ! Каргэ, Бирлюс! Сундэ пур мугга! Сундэ!

– Мы не хотим никого убивать! – в отчаянии закричала Веглао, рискуя сорвать голос. – Послушайте меня! Послушайте!..

Вдруг ей в голову пришла одна идея. Медленно, чтобы не пугать грифонов резкими движениями, Веглао повернулась к Октаю. Тот всё ещё был бледен, но дрожь уже прекратилась. Глядя в его глаза, Веглао сказала ему:

– Дай мне нож.

Октай медленно отвёл руку назад, вытащил из-за пояса ножик и слегка подтолкнул его. Вращаясь, тот подкатился к Веглао. Та так же медленно присела и подняла его.

– Бирлюс, – сказала она громко и отчётливо, – если нынешней ночью кто-нибудь из грифонов умрёт, я пролью свою кровь, так же как проливаю её сейчас!

Судя по выражению глаз Бирлюса, он всё понял. Веглао подняла нож и, глядя в жёлтые глаза Варгалы, провела лезвием по своей ладони, слегка вспарывая её. Это было больно, но не слишком – превращаться в оборотня гораздо больнее. Кровь закапала на камни. Грифоны снова начали переговариваться. Бирлюс поднял свою угловатую голову и начал громко, чтобы слышали все, переводить слова девочки. Та стояла на месте, вся дрожа от волнения и пронизывающего холода.

Варгала дослушала Бирлюса с задумчивым видом. Остальные грифоны удивлённо таращили свои птичьи глаза на молодых оборотней и на окровавленный нож в руках Веглао, поворачивались друг к другу, передавали назад слова Бирлюса, качали головами, щёлкали клювами, поднимали крылья. Вскоре вся стая уже галдела и трещала, обсуждая неожиданный поворот переговоров. Но Веглао смотрела только на Варгалу – старая грифониха прикрыла свои бледные глаза, морщины на её широком лбу стали глубже. Поневоле девушка почувствовала, как её губы расползаются в неуместной сейчас улыбке, и она сжала зубы, чтобы не разозлить никого нервным смехом. Рука всё-таки болела, и сильно.