Текст книги "Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ)"

Автор книги: Анна Царская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40

Я надеялась, что мы будем в безопасности хотя бы до суда. Но всё пошло, как всегда, не по плану.

Сергей, один из наших охранников звонит нам в половине седьмого утра, когда я только завариваю кофе. Голос у него напряжённый, в нём нет обычного спокойствия.

– Полина, вам нужно собираться немедленно. Возьмите только самое необходимое. У нас проблемы.

– Что случилось? Какие проблемы?

– Ночью была попытка подкупить Андрея. Предложили полмиллиона за то, чтобы внедриться к вам и выкрасть дочь. Он отказался, но это означает, что они серьёзно взялись за дело.

– Господи. Они совсем с ума сошли. – Опираюсь о стену, чувствуя, как подкашиваются ноги. Сердце колотится так сильно, что кажется, сейчас выскочит из груди.

– Времени на сборы почти нет. Андрей уже едет к вам. Мы перевозим вас в безопасное место.

– Ростислав тоже с нами поедет?

– Да, конечно. Угроза касается всех.

Бужу Кристину, которая хнычет и не хочет вставать. Объясняю ей, что мы едем в новое место, что нас ждёт весёлое путешествие.

Лихорадочно собираю вещи: детскую одежду, игрушки, документы, лекарства. Руки дрожат так, что едва застёгиваю молнию на сумке.

– Мама, а почему ты плачешь? – Спрашивает Кристина, натягивая куртку.

– Не плачу, солнышко. Просто торопимся.

Но слёзы текут сами по себе. От страха, от бессилия, от ярости на Ростислава, который втянул нас в этот кошмар.

Андрей забирает нас на служебной машине с тонированными стёклами. Всю дорогу молчит, а мне хочется узнать подробности. Но рядом Кристина дремлет у меня на плече, поэтому просто смотрю в окно, пытаясь успокоиться. Вот только легче не становится, всё время кажется, что нас преследуют. Каждая чёрная машина кажется подозрительной.

Безопасный дом оказывается обычной двухэтажной дачей в подмосковном посёлке. Всё как у всех: забор, небольшой садик с пышной клумбой. Место, где надеюсь, никто не станет нас искать.

У крыльца стоит ещё одна машина охраны. Ростислав выходит нам навстречу, и вид у него ещё более потрёпанный, чем вчера. Но Кристина радостно бежит к нему.

– Папа! А мы будем здесь жить? Как на даче?

– Да, принцесса. Как на даче. – Он подхватывает её на руки, но смотрит на меня. В глазах вина и отчаяние.

Внутри дома аскетичная обстановка: простая мебель, минимум декора, но чисто и уютно. Две спальни наверху, гостиная и кухня внизу. Окна закрыты решётками, на участке установлены камеры видеонаблюдения.

Сергей проводит инструктаж: никуда не выходить без охраны, держаться подальше от окон, не пользоваться личными телефонами.

– Сколько это продлится? – Спрашиваю, когда Кристина увлекается новыми игрушками, которые охранники принесли специально для неё.

– Пока не поймают Краснова или не состоится суд. – Отвечает Сергей. – Может, неделя, может, месяц.

Месяц. Месяц жить в четырёх стенах с человеком, которого я всё ещё не могу простить. Месяц притворяться перед дочерью, что всё нормально. Так себе задачка.

– У нас есть интернет, спутниковое телевидение, библиотека. – Продолжает Сергей. – Постараемся сделать ваше пребывание максимально комфортным.

Понимаю что им виднее, всё-таки профессионалы, и пытаюсь принять ситуацию такой какая она есть.

Когда охранники уходят патрулировать территорию, мы остаёмся втроём. Кристина строит из конструктора замок для принцессы, а мы с Ростиславом сидим за кухонным столом, избегая взглядов друг на друга.

– Полина, прости меня. За всё. За измену, за эту ситуацию, за то, что разрушил твою жизнь.

– Ты уже извинялся много раз.

– Но недостаточно искренне. Недостаточно... мне теперь кажется, что всегда будет недостаточно.

Поднимаю голову, смотрю на него. В его лице что-то изменилось. Исчезла та уверенность успешного адвоката, которая так меня раздражала. Остался просто уставший мужчина, который наконец понял цену своих поступков.

– Знаешь, что меня больше всего ранило? – Говорю, неожиданно для себя. – Не сама измена. Ты врал мне в глаза каждый день. Целовал меня, говорил «люблю», строил планы на отпуск. Но сам...

– Я правда тебя люблю. Люблю до сих пор.

– Тогда зачем? Зачем было всё это?

Ростислав молчит долго, сжимая руки в кулаки.

– Потому что я дурак. Потому что думал, что имею право на всё. Потому что принимал семью как должное.

– Как же Зайка?

– Света была... адреналином. Подтверждением того, что я всё ещё могу нравиться молодым красивым женщинам.

– То есть дело было в твоём самолюбии?

– Да. И это отвратительно, я знаю.

Смотрю на него и понимаю: впервые за всё время он говорит честно. Не оправдывается, не ищет красивых слов. Просто признаёт как мерзко он поступил.

– Мама, папа, вы соритесь? – Кристина оторвалась от игры, смотрит на нас встревоженно.

– Нет, солнышко. – Ростислав пытается улыбнуться. – Мы просто разговариваем о взрослых делах.

– Можно мне посмотреть мультики?

– Конечно.

Включаем ей телевизор, а сами выходим на крыльцо. Вечереет, в саду поют птицы. Если бы не решётки на окнах, и не патрулирующий участок охранник, можно было бы поверить, что мы просто отдыхаем за городом.

– Полина, я понимаю, что не имею права просить прощения. – Говорит Ростислав, глядя в сумерки. – Но хочу, чтобы ты знала: я изменился. Потеря семьи... это было хуже любой тюрьмы.

– Ты не потерял семью, ты сам её разрушил.

– Да, и теперь каждый день плачу за это.

– Мы, кстати, тоже. Это справедливо?

Он качает головой:

– Нет. Несправедливо.

Заходим обратно в дом. Кристина заснула на диване перед телевизором, обняв плюшевого зайца. Ростислав осторожно переносит её на кровать в детской комнате, укрывает одеялом. Я стою рядом, наблюдаю.

Он изменился. Раньше укладывание дочери было «маминой обязанностью», а он в лучшем случае заглядывал пожелать спокойной ночи. Теперь он делает это с такой нежностью, как будто это самое важное дело в мире.

– Спи, принцесса. – Шепчет он, целуя её в лоб. – Папа рядом. Всё будет хорошо.

– Где мама? – Сонно спрашивает Кристина.

– Тут я. – Отвечаю за него.

В коридоре мы сталкиваемся взглядами. Неловкость повисает между нами.

– Я буду спать внизу на диване.

– Не глупи. Здесь две спальни.

– Полина, я не хочу доставлять тебе дискомфорт. Знаю, как тяжело тебе быть рядом со мной.

И я понимаю: он правда изменился. Прошлый Ростислав нашёл бы тысячу причин, чтобы «случайно» оказаться ближе. Попытался бы воспользоваться ситуацией.

Но теперь он просто хочет, чтобы мне было спокойно.

– Спи в спальне., – говорю. – Мы взрослые люди.

Первую ночь почти не сплю. Прислушиваюсь к каждому шороху. Дом полон незнакомых звуков, но я успокаиваю себя, что ничего не с нами не случится.

Утром просыпаемся рано. Кристина требует завтрак, и мы с Ростиславом молча колдуем на кухне. Он варит кофе, я готовлю овсянку. Обычная рутина, которую выполняли на автомате, теперь кажутся странными и неестественными.

– Мама, а когда мы поедем домой? – Спрашивает Кристина за завтраком.

– Скоро, солнышко.

– Можно сегодня погулять в саду?

Смотрю на Ростислава. Он кивает:

– Конечно можно. Только не будем уходить далеко от дома.

День проходит медленно. Читаем дочке книжки, играем в настольные игры, смотрим мультфильмы. Стараемся не оставаться с Ростиславом наедине, но в маленьком доме это почти невозможно.

Вечером, когда Кристина уже спит, сижу в гостиной с книгой. Ростислав приносит чай, садится в кресло напротив.

– Помнишь, как мы хотели купить дачу? Ты мечтала о собственном саде.

– Помню.

– Говорил, что когда заработаю достаточно денег, тогда и на дачу хватит. Но этого достаточно почему-то никогда не было.

– Приоритеты.

– Дурацкие приоритеты. Сейчас понимаю: тогда у нас было всё. Семья, планы, любовь. Но я всё время гнался за чем-то большим.

– Теперь что? Сидишь и ностальгируешь?

– Нет, пытаюсь понять, можно ли что-то исправить.

Откладываю книгу, смотрю на него:

– Ростислав, что ты хочешь услышать? Что я тебя прощу? Что мы будем жить как раньше?

– Хочу услышать, что у нас есть шанс. Хотя бы минимальный.

– На что?

– Начать заново. По-другому.

Молчу, обдумывая его слова. Часть меня хочет сказать "да" – потому что всё ещё есть привычка, потому что тяжело быть одной, потому что Кристина была бы счастлива.

Но другая часть помнит ту боль, когда я увидела его со Светой. Помнит дни слёз, унижения, разрушенной веры в любовь.

– Я не знаю, правда не знаю.

– Понимаю. Это уже лучше, чем нет. – Улыбается он с грустью в глазах.

Встаю, иду наверх.

– Полина. – Окликает он.

– Что?

– Спасибо. За то, что дала этот разговор. За то, что не ушла сразу, как увидела меня.

– Не за что. Я здесь не по своей воле.

– Всё равно спасибо.

В своей спальне долго стою у окна, смотрю на ночной сад.

Как тяжело. Кто защитит меня от собственного сердца, которое, кажется, начинает забывать про боль?

Кто защитит от привычки быть семьёй, которая возвращается сама по себе, как мышечная память?

И самое страшное: а хочу ли я от этого защищаться?

Глава 41

Ростислав и Кристина сидят на кухне, завтракают. Дочка весело болтает о том, что видела за окном белку, а он терпеливо слушает, кивает, улыбается. За эти семь дней он стал другим отцом. Более внимательным, более вовлечённым.

И я стала другой тоже. Меньше злюсь, больше наблюдаю. Пытаюсь понять: что между нами осталось, кроме привычки и общего ребёнка?

Новость о поимке Краснова приходит на седьмой день нашего заточения в безопасном доме. Звонит Александр и сообщает радостную новость. Краснова взяли в аэропорту Шереметьево. Пытался вылететь в Дубай по поддельным документам. Оказывается, всё это время он скрывался и за пределы страны не выезжал.

Улыбаюсь совершенно искренне, ноги подкашиваются от облегчения. Я уже отчаялась, думала, что всё может обернуться гораздо хуже.

– Это значит, что всё закончилось? – Спрашиваю у Ростислава.

– Пока нет. Суд ещё впереди. Но угрозы вашей семье больше нет. Краснову сейчас не до мести, ему бы самому от тюрьмы увернуться.

Но Ростислав словно не испытывает облегчения, смотрит на меня, в глазах вопрос: а что будет с нами? Но при дочери мы об этом не говорим.

Через час приезжают охранники, чтобы забрать нас обратно в город. Пакуем вещи быстро – их немного. Семь дней жизни умещаются в две сумки.

– Мне будет не хватать этого места. – Говорит Крис, прощаясь с домом.

– Почему, принцесса?

– Потому что здесь мы были все вместе. Как настоящая семья.

Слова дочери пронзают насквозь. Для неё эти семь дней были счастьем, потому что мама и папа рядом, никто никуда не уходит на работу, все играют и разговаривают друг с другом.

Если бы всё так было просто и для меня.

В машине Ростислав спрашивает:

– Полина, нам нужно поговорить. О том, что будет дальше.

– После суда. Сначала разберёмся с главным.

Но главное – это не суд. Главное – это мы. То, что между нами происходит. То, что я чувствую, глядя на этого изменившегося человека рядом.

Суд назначают через две недели. За это время мы живём каждый у себя, но видимся ежедневно. Ростислав забирает Кристину из садика, гуляет с ней, выполняет все её прихоти. Я не протестую – Крис сейчас это очень нужно.

Ещё он помогает мне с поиском новой работы. Названивает знакомым, рекомендует меня в частные школы. Не навязывается, не пытается решить всё за меня. Просто помогает и даёт самой принять решение.

– Зачем ты это делаешь? – Спрашиваю однажды.

– Потому что хочу, чтобы ты была независимой. Хочу, чтобы твоё решение обо мне было свободным выбором, а не вынужденной необходимостью.

И это тоже новое в нём. Раньше он любил, когда я от него зависела. Это делало его нужным, важным.

В день суда зал полон журналистов – дело Краснова и Холмского стало знаменитым. Есть мнение, что Ростислав получит условный срок, а Краснову светит реальный срок, как минимум лет десять.

Судебный процесс длится три дня. Ростислав даёт показания против Краснова подробно, не скрывая и своей роли в махинациях. Для суда важно, что он раскаивается и сотрудничал со следствием.

Краснов пытается обвинить во всём Ростислава, называет его главным организатором схем. Но доказательств у него нет, а показания Ростислава подкреплены документами.

В последнем слове Ростислав поворачивается в мою сторону:

– Ваша честь, я не буду оправдывать свои действия. Я виновен в том, что участвовал в незаконных схемах. Виновен в том, что долго молчал о преступлениях. Но больше всего я виновен перед своей семьёй, которую разрушил своим поведением. Я не прошу снисхождения для себя. Прошу лишь дать мне шанс стать лучше. Стать отцом, которого заслуживает моя дочь. И человеком, который достоин прощения жены... бывшей жены.

Последние слова он произносит, глядя прямо на меня. В зале воцаряется тишина.

Приговор оглашают на следующий день. Краснов получает двенадцать лет строгого режима. Ростислав год условно с обязательными общественными работами. Какое-то время он будет работать бесплатно как адвокат. Ему ещё повезло, что его не лишили лицензии.

– Суд учитывает активное сотрудничество со следствием, – говорит судья. Полное признание вины, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребёнка и положительные характеристики с места работы.

Ростислав оборачивается в мою сторону. На лице у него удивление, он сам не ожидал такого мягкого приговора. И я чувствую облегчение.

– Ты свободен. Всё обошлось. Я правда рада. – Говорю ему, когда выходим из зала суда. И впервые за много месяцев улыбаюсь ему искренне.

– Да. И что теперь?

– Теперь нам действительно нужно поговорить.

Но сначала едем забирать Кристину от моей мамы. Дочка радостно кидается к отцу:

– Папа! Тебя посадили в тюрьму?

– Нет, принцесса. Папа останется дома.

– Ура! Значит, мы опять будем жить все вместе?

Обмениваемся взглядами с Ростиславом. Вот он, главный вопрос. Тот, который мы откладывали неделями.

Вечером, когда Кристина спит, мы сидим на моей кухне и пьём чай. Тот самый разговор, которого я боялась и ждала одновременно.

– Полина. – Начинает Ростислав. – Я хочу вернуть семью. Но я понимаю, что не имею права её требовать.

– Не имеешь.

– Поэтому я предлагаю попробовать заново. Не вернуться к старому, а начать заново.

– Что ты хочешь?

– Наоборот, что ты хочешь? Я готов на любые твои условия. Раздельные счета, раздельная собственность, брачный контракт, что угодно. Я готов доказывать тебе каждый день, что достоин доверия.

Смотрю на него и понимаю: он серьёзно настроен. Готов принять любые правила игры, лишь бы получить шанс вернуться.

– Если я не смогу тебе доверять? – Высказываю своё самое большое опасение.

– Тогда разойдёмся цивилизованно. Без скандалов, без войны за ребёнка. Останемся хорошими родителями для Кристины.

Долго молчу, обдумывая предложение.

Может быть, у нас и правда есть шанс. Маленький, хрупкий, но настоящий.

Только время покажет.

Глава 42

Несколько секунд стаю перед кафе. Мне не хочется заходить внутрь. Даже ветер как будто подгоняет меня, но я медлю. Мы встречаемся с Александром в том же кафе, где когда-то обсуждали развод. Тогда он был моим спасением, опорой в рушащемся мире. Сейчас я не знаю, кем он мне приходится.

Эмоции после суда улеглись, и мы можем поговорить обо всём спокойно. Чувствую, что мы должны поставить или запятую в наших отношения или точку.

Толкаю дверь и захожу.

Он уже сидит за нашим обычным столиком у окна, листает документы. Выглядит усталым, глубокие тени залегли под глазами, непривычно видеть его таким умотавшимся. Последние недели суда выжали из него все силы.

– Привет. – Сажусь напротив.

– Привет. – Он откладывает бумаги, внимательно изучает моё лицо. – Ты хорошо выглядишь. Отдохнувшая.

– Спасибо тебе. За всё. За то, что спас его.

Александр кривится, как от боли:

– Я не его спасал.

Официантка подходит принять заказ. Я беру капучино, Александр – двойной эспрессо. Между нами повисает неловкость, которой раньше не было. Мы оба знаем, зачем встретились, но не знаем, с чего начать.

– Полина, мне нужно кое-что сказать. – Александр смотрит на стол, не поднимая глаз. – Я мог добиться реального срока для Ростислава. У меня были все козыри на руках. Достаточно было чуть сильнее надавить на его участие в махинациях, меньше акцентировать внимание на сотрудничестве со следствием.

– Но я этого не сделал. Знаешь почему?

– Потому что ты порядочный человек?

– Нет. – Он поднимает голову, и в его глазах столько боли, что хочется отвернуться. – Потому что видел твоё лицо, когда оглашали приговор. Видел, как ты радовалась, что его не посадили.

Молчу, не зная, что ответить. Откровенный разговор даётся мне тяжело. Он прав, потому что вопреки всему, вопреки обидам, я радовалась, что Ростислав останется на свободе.

– И понял, что проиграл. – Продолжает Александр тихо. – Что никогда не был в игре, если честно. Ты была благодарна мне, симпатизировала, может, даже думала, что влюбляешься. Но любила всё это время его.

– Ты правда так думаешь?

– Это не упрёк, я тебя ни в чём не обвиняю. Сердцу не прикажешь, правда?

В его голосе нет горечи. Только усталость человека, который долго боролся за то, что ему не принадлежало.

– Я думала, что забыла его. Я действительно его ненавидела, но потом что-то поменялось.

– И поняла, что всё ещё его любишь.

Киваю, не в силах произнести это вслух. Слёзы стоят в глазах, но я не позволяю им упасть. Не имею права плакать перед мужчиной, которому делаю больно.

Александр достаёт из кармана небольшую коробочку, кладёт на стол между нами.

– Что это?

– То, что я хотел тебе подарить. После суда. Если бы всё сложилось по-другому.

Открываю коробочку дрожащими руками. Внутри лежит простое, изящное кольцо, с небольшим бриллиантом. Красивое и дорогое. Видно, что выбирал он с любовью.

– Ничего не говори. – Он накрывает коробочку моей рукой.

– Прости меня, не думай, что я использовала тебя.

– Ты меня не использовала. – Его голос становится жёстче. – Я сам всё прекрасно понимал. Понимал, что играю роль утешителя, что помогаю тебе справиться с болью. И всё равно надеялся, что со временем всё изменится.

– Что теперь будет? Мы останемся друзьями?

Александр долго молчит, обдумывая ответ.

– Вряд ли. Хочется сказать «да», но... трудно дружить с женщиной, которую любишь, зная, что она выбрала другого. Может, со временем. Когда боль притупится.

– Полина, дам тебе совет напоследок.

– Конечно.

– Не торопись. Дай ему действительно доказать, что изменился. И дай себе время простить по-настоящему. Не из жалости, не из привычки, а из любви. Ты заслуживаешь счастья.

Отпускает меня, садится в машину и уезжает. Не оборачивается.

Иду домой и думаю о нём. О том, каким он был со мной. Терпеливым, внимательным, надёжным. Никогда не давил, не требовал, не ставил условий. Просто был рядом, когда мне было плохо. Дарил тепло и заботу, не прося ничего взамен.

Идеальный мужчина, если честно. Именно такого я хотела встретить, когда мечтала о принце на белом коне в юности. Честного, порядочного, готового защищать. Того, кто никогда не предаст, не обманет, не причинит боль.

А Ростислав? Ростислав весь состоит из противоречий. Может быть нежным и жестоким, любящим и равнодушным, верным и предательским. С ним никогда не знаешь, что будет завтра.

Так почему же сердце не выбрало именно его?

Может быть, потому что с Александром всё было слишком правильно. Слишком спокойно. Он оберегал меня от боли так тщательно, что я начинала чувствовать себя фарфоровой куклой под стеклянным колпаком.

Ещё меня беспокоила его фраза, то, что он сказал сегодня. О том, что мог посадить Ростислава, но не стал. И в тот момент что-то во мне дрогнуло. Появилось отторжение, всё-таки не настолько он честный и благородный каким пытался казаться. У него тоже есть своя тьма, как и у всех нас.

И сама мысль о том, что судьба Ростислава была в его руках, что он мог распорядиться чужой жизнью по своему усмотрению... Это конечно пугает.

И всё-таки мне становится легче после нашего разговора.

В конце концов решаю, всё, что не делается – всё к лучшему. Понимаю, что сейчас пришло время двигаться дальше. Бесконечный круг беспокойств остался позади. Уверена, что теперь всё наладится. Должна же настать и белая полоса в моей жизни!

Глава 43

Ростислав

Прошло три месяца с того разговора в кафе с Полиной. Три долгих месяца, когда я каждый день доказываю, что достоин второго шанса.

Забираю Кристину из садика, ужинаю с ними, читаю дочке сказки. Медленно, по капле завоёвываю обратно их доверие.

Полина всё ещё живёт отдельно, но доверие между нами становится прочнее. Иногда я остаюсь ночевать, когда Кристина просит не уходить, сплю на диване. Иногда мы засыпаем рядом, смотря фильм.

Я вижу, как осторожно Полина позволяет мне вернуться в их жизнь. И дорожу каждым днём в нашем хрупком мире.

В один из таких вечеров, когда мы читаем дочке сказку, звонит домофон. Иду открывать, но ещё не открыв дверь, понимаю, что-то сейчас произойдёт важное.

– Ростислав? Это Света. Мне нужно поговорить с тобой.

Знал, что она рано или поздно снова явится. Эта женщина никак не может успокоиться.

По моему лицу Полина всё понимает, скрывать кто пришёл, нет никакого смысла. Уже понял, что чем больше тайн, тем меньше между нами доверия. Пусть всё, что она хочет сказать, говорит при Полине.

Чувствую, что сейчас решится всё. Либо Света разрушит то, что мы с таким трудом восстанавливаем, либо я смогу окончательно избавиться от прошлого.

– Что тебе нужно?

– Ты не один?

– Света, переходи сразу к делу.

– Что ж, это к лучшему, что она здесь. Вот держи. – Света бросает какую-то бумажку на стол. – Ты ещё не рассказал ей про нашего ребёнка?

Чего? Что она такое несёт. Совсем ополоумела!

Беру бумагу, читаю. Справка о беременности. Восемь недель. Дата... примерно тот период, когда проходил суд.

Что она задумала?

Света беременна, но это точно не мой ребёнок. Я помню каждый день после суда по минутам. Между нами ничего не было.

– Света, этот ребёнок не мой.

– Конечно, твой! Мы же встречались...

– Не неси ерунду? – Смотрю на неё с отвращением, которое не скрываю. – Ты подошла ко мне возле суда, когда объявили приговор. Предложила «отметить». Я сказал, что у меня есть семья, и ушёл.

Помню тот день в деталях. Выходил из зала суда, ошарашенный условным сроком, счастливый от того, что не разлучат с дочерью. Как вдруг появляется она. Надменная и слишком самоуверенная, как год назад, но смотрю на неё и чувствую только пустоту.

– Ростислав, поздравляю! Может, отметим? Я сняла номер в отеле.

– Света, у меня семья. Я борюсь за неё. – Ответил я.

И ушёл, больше не стал с ней разговаривать. Поехал к тётке в Подмосковье, в родные края.

– Ты лжёшь! – Света краснеет. – Мы были в том отеле на...

– В каком отеле, Света? – голос становится жёстким. – Назови адрес. Номер. Дату.

Она молчит, и я понимаю, что попалась. Пытается меня подставить, разрушить то, что мы с Полиной строим.

Поля всё это время слушает нас молча, только лицо у неё мертвецки бледное.

– Полина. – Поворачиваюсь к жене. – После суда я поехал к своей тётке. Она живёт в Подмосковье. Провёл там три дня, думал о нас, о будущем. Она может всё тебе подтвердить.

– Что со справкой? – Спрашивает Полина у Светы.

– Справка настоящая, – Света поднимает подбородок.

– Но отец другой. – Перебиваю её. – Решила попробовать... а вдруг проканает. Но нет, Света, твои манипуляции больше не действуют. Тем более ты знаешь правду, что между нами давно уже ничего нет. Полина, с того дня, как ты всё узнала, между нами ничего не было. Поверь мне.

Господи. Она действительно пришла нас шантажировать ложью. И в этот момент я окончательно понимаю, что та страсть, которую когда-то чувствовал к этой женщине, была болезнью. Временным помутнением рассудка.

– Значит, ты пришла забрать то, что моё по праву! – Вдруг срывается она на крик. – Он любил меня. Говорил, что я лучше тебя. Что с тобой ему скучно.

– Света, закрой рот.

– Не остановлюсь! Ты думаешь, что всё забыто? Что можно играть в счастливую семью?

– Хватит! – Рявкаю так, что она замолкает. – Хватит нести чушь. Да, я был с тобой. Да, говорил глупости. Но это в прошлом.

И это правда. Тот человек, который изменял жене, врал ей и любовнице, играл в альфа-самца – умер. Умер в тот день, когда увидел, как Полина уходит с чемоданом и плачущей дочерью на руках.

Смотрю на лицо Полины и вижу новую волну боли. Проклятье. Даже сейчас моё прошлое продолжает её ранить.

– Пошла вон! – Подхожу, хватаю её за руку и разворачиваю на выход, так и хочется придушить.

Света смотрит на меня с ненавистью:

– Ублюдок. Думаешь, легко отделаешься?

– И что ты с ними сделаешь? Покажешь Полине? Она и так всё знает. Продашь журналистам? Я больше не публичная фигура. Мне всё равно.

И это правда. После суда, после условного срока я понял: репутация, статус, мнение окружающих – всё это ерунда. Важны только те, кого любишь. Для меня самые дорогие люди на свете -это Полина и Кристина.

– Я расскажу всем!

– Знаешь, я не хотел тебе мстить, но придётся. Ты понимаешь только язык власти и силы. Поверь мне, теперь я сделаю так, что тебя никто никуда не возьмёт на работу. Будешь жить под забором как собака. Если не перестань цепляться за то, чего никогда не было. Учти, что у меня тоже есть кое-что на тебя.

Света понимает, что проиграла. В её глазах появляются слёзы.

– Я тебя любила.

И тут во мне что-то щёлкает. Смотрю на эту женщину и вижу не объект былой страсти, а жалкое создание, которое пытается жить чужой жизнью.

– Нет, Света. Ты любила то, что я тебе давал. Деньги, статус, ощущение власти над женатым мужчиной. Но меня ты никогда не любила, нет. Так, что пошла вон, пока я сам тебя не спустил с лестницы.

– Света, если ты действительно беременна и это не очередная ложь, то рожай ребёнка. Найди нормального мужчину. Живи своей жизнью. Но больше не приближайся к моей семье.

Моя семья. Эти два слова значат для меня больше, чем все мои победы в суде, все заработанные миллионы, весь прежний успех.

Света уходит, хлопнув дверью. Мы остаёмся одни на кухне. Полина смотрит на меня испытующе.

– Ты действительно не был с ней после суда?

– Клянусь жизнью Кристины, что не был.

И это не просто клятва. Это правда, которая выстрадана месяцами раскаяния. После суда у меня была только одна мысль – вернуть семью. Света была частью того кошмара, который я сам себе создал. И я больше не хотел в нём жить.

– Полина, у меня по-прежнему отвращение к самому себе. И только благодарность к тебе.

– За что?

– За то, что дала шанс стать лучше. Увидел сегодня Свету и понял: если бы остался с ней, деградировал бы окончательно. Она любит не меня, а того говнюка, каким я был. Только твоя любовь даёт мне силы меняться.

Полина обнимает меня. Крепко, тепло, впервые за много месяцев – без напряжения и недоверия.

– Спасибо. – Шепчет, уткнувшись мне в шею.

– За что ты меня благодаришь.

– За то, что не соврал.

– Пусть всё останется в прошлом. Только ты моё будущее. Если согласишься, конечно.

И это не просто слова. Это клятва человека, который прошёл через ад собственного эгоизма и нашёл дорогу домой. К единственной женщине, которую действительно любит. К единственной семье, которая у него есть.