Текст книги "Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ)"

Автор книги: Анна Царская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Стою посреди прохода, не решаясь подойти к ней, до тех пор, пока Зайка меня не замечает.

Она устроилась напротив, положила планшет на стол. Взгляд -цепкий, изучающий. Она оценивает меня.

Я тоже. Всё никак не могу оторваться от её браслета.

Это же надо было такое придумать! Подарить любовнице браслет, потом врать. Ростислав мог бы придумать, что-нибудь получше.

Теперь у меня уже не осталось сомнений в измене мужа. Это ещё одно доказательство не в пользу Ростислава.

Беру себя в руки и подхожу к ней.

– Добрый день. – Я улыбаюсь очень вежливо и сажусь.

И больше не знаю, что сказать. Слова снова все забываются. Моя решимость таит, стоит посмотреть в её самоуверенные глаза. Да она та ещё стерва! Удав, который сожрёт меня и не подавиться.

– Вы опоздали, давайте сразу к делу. У меня мало времени.

Кажется, она не знает кто я. Правда, пока что.

– Ростислав говорил, к вам можно обратиться. Он часто вас рекомендует?

– Если клиент важный, то да. У нас хорошее партнёрство.

Слово партнёрство – звучит очень забавно.

– Вы давно с ним работаете?

– Почти год. – Она откидывается чуть назад, удобно. – А вы?

– Мы… давно знакомы.

Пауза. Я чувствую, как греется кожа на шее.

– Так чем могу быть полезна? Судебный вопрос? Семейный? Или у вас сделка?

Беру салфетку просто, чтобы не тряслись руки. Вся моя уверенность куда-то испарилась. Даже злость и гнев на неё сейчас не помогает. Она ведёт себя так самоуверенно. И почему я решила, что мы сможем нормально поговорить.

– Семейный, но скорее… вопрос моральной собственности.

– Что? – Она приподнимает бровь.

– Вы часто встречаетесь с женатыми мужчинами?

Молчание. Секунда. Другая. Она всё ещё улыбается, но глаза перестают изучать хотя бы какое-то добро.

– Послушайте, зачем вы назначили встречу? Что вам нужно? – Её губы чуть дёргаются, а улыбка меркнет.

– Хотела посмотреть на любовницу мужа. – Совершенно искренне отвечаю.

– Боже мой, как мило! – Рося не говорил, что у него такая прямолинейная жена. Ну, в свой оправдание могу сказать, что считала, что между вами всё кончено. Он говорил, что домой приходит, чтобы переночевать. А ты, Полина, выполняешь роль кухарки и няньки. Ростислав жаловался, что когда смотрит на тебя, то видит только усталую мать, а не женщину, в которую когда-то влюбился. Теперь ты превратилась в клушу, которая только и умеет, что ныть.

Клушу? Он за глаза назвал меня клушей?

Становится противно. Понимаю, что она хочет меня задеть и специально говорит гадости. Сейчас она использует профессиональные навыки юриста, чтобы разгромить меня. Надо было подготовиться к этому разговору, продумать, что сказать. Потому что сейчас я просто сижу и позволяю этой стерве втаптывать себя в грязь.

Но судя потому как вёл себя Ростислав, она не сильно привирает.

– У вас очень доверительные отношения, что он с вами обо всём делиться.

– Может, он просто устал. Мужчины часто устают от своих жён. От вечной благодарности, которую должны вам за то, что родили ребёнка. От упрёков, от обязанностей. От того, что жёны видят в них только кошелёк и отца семейства, который должен ходить на цыпочках вокруг семьи.

– А вы ему предложили свободу?

– Нет, предложила ему быть собой. Когда он со мной, то я его ни в чём не обвиняю, ни принижаю. Не требую от него быть идеальным. – Она смотрит на меня почти с жалостью. – Я просто принимаю его таким, какой он есть и не пытаюсь переделать в домашнего хомячка.

Она продолжает, почти ласково:

– Не думаю, что ты сможешь его удержать, Полина. Ты же понимаешь, что я лучше, успешнее, интереснее. У меня нет растянутого живота от беременности и вечно недовольного лица.

С чего она это взяла? Мысленно начинаю оправдываться, что у меня нет растянутого живота, даже ни капельки целлюлита нет. И как родила, сразу вернулась к прежнему весу. Неужели я так плохо выгляжу?

– Знаете, Света. Он держал нашу дочь на руках в первый день её жизни. Плакал, говорил, что она лучшее, что случалось с ним.

– Как трогательно! Сейчас расплачусь от умиления. – Света всплескивает руками. – Папочка прослезился, держа в руках дочурку. И его чувства это, конечно, гарантия вечной любви. – Она наклоняется ближе, и я чувствую запах дорогих духов, от которых сразу начинает тошнить. – Милая моя, мужчины говорят много красивых слов в моменты эмоционального подъёма, только потом реальность берёт своё. Когда начинаются бессонные ночи, крики, подгузники, твоя депрессия... Романтика быстро испаряется.

– Это неправда! – Теперь уже я всплескиваю урками. – У нас всё было хорошо, пока не появилась ты.

Моя депрессия? Откуда она знает? Неужели он рассказывал ей про то, как мне было тяжело после родов? Про то, как я плакала от бессилия, когда Крис мало спала? Это же слишком интимно.

– Неужели? Сколько лет вы в браке? Пять лет? Это большой срок, за это время мужчина, как правило, устаёт от своей жены. Это не я виновата в измене, а ты. Только на тебе лежит вина, что твой муж пошёл налево. Кстати, когда ты в последний раз покупала красивое бельё? Или делала что-то для себя, а не для ребёнка?

Эта женщина, как будто читает мои мысли и знает, что у меня нет времени на маникюр и парикмахера. И иногда могу себе позволить надеть старую футболку с потёртыми джинсами. Просто, потому что так удобно. Особенно когда идёшь гулять с ребёнком на детскую площадку. Не в вечернем же платье из шёлка мне разгуливать?

– Вы, Светлана, я смотрю, большой специалист в семейных отношениях.

– Поверь, в своей практике много разводов повидала. Ты потеряла Ростислава, просто не хочешь это признать.

Стук сердца резко отдаётся в ушах.

– Знаешь, что он мне говорил о тебе на прошлой неделе?

Не отвечаю, но она и не ждёт ответа.

– Что ты стала холодной. Что секс с тобой – это обязанность, а не удовольствие. Ростислав умный, успешный мужчина. Ему нужна равная партнёрша, а не домохозяйка, которая обижается на каждое опоздание. – Света встаёт, спокойно, размеренно. От неё пахнет чем-то холодным и дорогим. – Он заслуживает большего, чем рутина и упрёки.

Нет. Это не может быть правдой. Он не мог так говорить. Не мог выносить наши самые интимные проблемы на обсуждение с этой стервой.

– Хотите совет? – Она поправляет сумочку на плече. – Не цепляйтесь. Это унизительно. Найдите себе кого-то, кто будет вас действительно ценить, а не терпеть из чувства долга. Лучше займитесь собой. Сходите в спортзал, к косметологу. Вдруг найдёте мужчину, который не будет сравнивать вас с молодой любовницей.

Она даже не скрывает, что считает себя победительницей. Что я жалкая, использованная, ненужная. Что моё место уже занято. Она его заняла.

Стерва идёт к выходу, ни на секунду не оборачиваясь.

Остаюсь сидеть, чувствую себя разбитой. Она просто меня размазала и я ничего не могу поделать. Стискивая ладонями колени, будто могу удержать себя в этом кресле, в этой реальности. Слёзы жгут глаза, но я не плачу. Не доставлю ей этого удовольствия, даже если она уже не видит.

Её колкие слова теперь будут преследовать меня ещё очень долго.

Это была ошибка!

Хотя нет. Я теперь знаю, что на самом деле думает про меня муж!

Не знаю, сколько времени проходит. Но когда в зале звенит смех других посетителей, я понимаю: она права.

Я потеряла Ростислава. И это случилось давно. И теперь мне нужно решить – буду ли я бороться за то, что мне дорого или найду силы начать всё сначала?

Глава 10

Не помню, как добираюсь до дома. Словно в тумане еду на метро, поднимаюсь по лестнице, дрожащими руками ищу ключи. Всё происходит как в замедленной съёмке. Когда открываю дверь квартиры, здесь всё по-прежнему: детские игрушки на полу, наша фотография, где мы втроём счастливые на отдыхе стоит на комоде. Я всё ещё ощущаю домашний уют. Вот только разговор с любовницей всё перевернул внутри меня. И мне кажется, что стала чужой в собственном доме.

Не могу тут больше оставаться.

Мне нужно хотя бы на время сбежать от Ростислава.

Иду в спальню, достаю чемодан. Делаю всё на автомате, потому что в голове крутятся её слова. «Клуша, которая только и умеет, что ныть».

Неужели он правда так обо мне думает? Неужели за эти годы я превратилась в женщину, жену, которую он только и может терпеть?

Кидаю в чемодан джинсы, футболки. Все эти вещи удобные и практичные. Когда я в последний раз покупала что-то красивое?

Невольно провожу рукой по животу. У меня неплохая фигура и сейчас летом, как раз можно носить лёгкие платья в цветочек, но я так привыкла простой и удобной одежде, что просто не могу себя заставить влезть во что-то изящное. Может, дело в том, что я сама себя воспринимаю слишком критично?

Беру с полки косметичку, в которую давно не заглядывала. Тени для век покрылись пылью, любимая помада от старости даже отдаёт чем-то прогорклым. Когда я перестала краситься для мужа? Да даже для себя? Когда решила, что материнство – это повод забыть о том, что я женщина?

«Секс со мной – обязанность, а не удовольствие». Эти слова жалят больше всего. Потому что в них есть доля правды. Я действительно стала относиться к близости как к супружескому долгу. Усталость, недосып, заботы о ребёнке – всё это стало важнее нас двоих.

Нечаянно беру футболку Ростислава с эмблемой футбольного клуба. Сажусь на кровать, сжимаю её в руках. Помню, как купила ему просто так. Помню, как он смеялся, примеряя, а потом с удовольствием носил её в обычные дни. Помню, как мы были счастливы. Когда всё изменилось? Когда я перестала быть его женщиной и стала просто матерью его дочери?

Может, я на самом деле больше скучная домохозяйка. Но ведь это его выбор был! Он сам просил меня бросить работу учителем, уйти из школы и сидеть с Крис. Говорил, что справится один, что хочет, чтобы я была рядом с дочкой. Тогда почему так получилось, что я стала обузой?

Встаю, подхожу к зеркалу. Смотрю на себя, стараясь оценить свой внешний вид его глазами. Да, я выгляжу уставшей. Да, я забыла о маникюре и укладке. Но разве это делает меня менее достойной любви? Разве годы, которые я отдала семье, ничего не значат?

Вот только презрительный взгляд Зайки стоит перед глазами. Она права в одном – цепляться унизительно. Но что если я не цепляюсь, а просто борюсь за то, что мне дорого?

Складываю детские вещи Крис. Платьица, которые покупала с такой любовью. Игрушки, книжки. Дочка не должна страдать из-за наших проблем. Но как объяснить малышке, что нам придётся пожить отдельно?

Может, стоило бороться раньше? Может, нужно было не уходить в декрет полностью, а найти баланс? Не растворяться в материнстве, а оставаться собой? Но тогда меня бы обвинили в том, что я плохая мать, что карьера важнее ребёнка.

Где эта золотая середина?

Я тоже заслуживаю большего. Разве я не заслуживаю понимания, поддержки, верности? Почему его потребности важнее моих?

Звук хлопающей двери заставляет меня вздрогнуть. Ростислав дома, пришёл раньше времени. И я не успела тихо уйти. Теперь с ним придётся разбираться.

– Полина? – Даже отсюда слышу, что его голос звучит настороженно. – Ты дома?

Он заходит в спальню и застывает, увидев чемодан.

– Что происходит? Куда ты собралась?

Не сразу поворачиваюсь к нему. Нужно собраться с силами. Я и так не отошла от ужасного разговора с его любовницей, с ним у меня совсем нет сил разговаривать.

– К маме.

– Как это к маме? Надолго?

– Не знаю. – Я продолжаю складывать вещи, не глядя на него. -Может, навсегда.

– Полина, что случилось? -Его голос меняется, становится тревожным. – Почему уходишь? Поговори со мной.

Я резко поворачиваюсь.

– Поговорить? О чём нам говорить, Ростислав? О том, что я клуша, которая только ныть умеет? О том, что секс со мной превратился в обязанность? О том, что у меня растянутый живот и недовольное лицо?

– Что за хрень ты несёшь?

– Неужели? Это то, что ты говорил своей Светлане.

Вижу, как он вздрагивает, лице даже становится бледным. Резко проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

– Ты виделась со Светой?

– Да. Очень познавательная беседа была. Она мне много интересного рассказала о том, что ты думаешь о своей жене.

– Зачем?

– Неважно.

– Она во всём призналась, так что не стоит больше выдумывать всякую ерунду. Я знаю, что она твоя любовница.

– Ладно. Допустим, это так.

Я замираю, не ожидая такой откровенности. Думала, он снова станет сочинять на ходу очередную ересь.

– У нас с ней всё кончено.

– Неужели? Я тебе не верю.

– Сейчас я не вру. Это была ошибка.

– Зачем ты тогда с ней так откровенничал? Знаешь сколько гадостей она мне наговорила?

– Не понимаю о чём ты?

– Твоя Света сообщила мне, как ты мной недоволен, что называешь меня клушей, как я запустила себя и как много тебе не хватает!

– Я никогда не называл тебя клушей.

– Снова тебе не верю.

– Это правда, я никогда не унижал тебе, мне это не нужно. Он выпрямляется, и в его голосе появляется твёрдость. – Всё что она тебе сказала, уверен, очень приукрашено. Но ты хочешь знать, что мне не хватает? – Он делает шаг ближе, хватает меня за плечи, пальцы впиваются в кожу. В его глазах вижу не вину, а раздражение. – Мне не хватает жены, которая радуется, когда я прихожу домой, а не встречает меня со списком проблем и претензий.

– Ростислав...

– Нет, теперь говорю я. – Он перебивает меня жёстко, встряхивает за плечи. – Мне не хватает женщины, которая хочет меня, а не терпит мои прикосновения. Мне не хватает разговоров не только о подгузниках и детских болезнях. Мне не хватает того, чтобы моя жена хотя бы попыталась выглядеть привлекательно для меня.

Каждое его слово бьёт как пощёчина.

– Я работаю с утра до вечера, обеспечиваю семью, а дома меня ждёт вечно недовольная женщина в застиранной футболке, которая считает, что я должен быть ей благодарен за то, что она согласилась родить ребёнка.

– Это неправда.

– Правда! – Он повышает голос, резко отпускает мою руку и сжимает кулаки. – Когда ты в последний раз надевала что-то красивое? Когда последний раз интересовалась моей работой? Моими проблемами? Когда последний раз инициировала близость? Я как будто к тебе пристаю, выпрашиваю секс.

Открываю рот, но слов нет.

– Света интересовалась мной как мужчиной. Она слушала, что я говорю. С ней я не чувствую себя должником.

Он нервно расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, дышит тяжело.

– Но я ведь на самом деле родила тебе дочь.

– И это прекрасно. Я правда благодарен, но это не значит, что ты можешь забыть о том, что ты моя жена. – Его хватка не ослабевает. – Я устал быть виноватым во всём. Устал от того, что любая попытка близости воспринимается как посягательство на твою усталость.

– Ты не понимаешь, как мне бывает тяжело.

– Не понимаю? – Он смеётся зло, подходит ближе и берёт моё лицо в ладони, заставляя смотреть на него. – Думаешь мне не тяжело приходить домой к женщине, которая воспринимает меня только как источник денег и какого-то решалу проблем.

– Это не так!

– Именно так! – Он резко убирает руки, отворачивается к окну, упирается ладонями в подоконник. – Ты превратилась в домохозяйку, которая считает, что материнство освобождает её от обязанностей жены. Но я не согласен на такой брак, Полина.

– Тогда отпусти меня. Дай мне время подумать. Понять, что я хочу делать дальше.

– Ты никуда не поедешь. – Его голос становится жёстким, командным. – Ростислав резко поворачивается ко мне, делает два быстрых шага и снова хватает за руку, на этот раз ещё крепче. – Это мой дом, моя семья. И я не позволю тебе забрать мою дочь.

– Я не останусь. Просто не могу, это унизительно.

– Можешь. – Он смотрит на меня сверху вниз, а затем неожиданно мягко проводит рукой по моим волосам, но взгляд остаётся жёстким. – Можешь перестать изображать жертву и начать работать над собой. Можешь вспомнить, что ты не только мать, но и жена. Можешь попытаться вернуть то, что мы потеряли.

– Твоя Зайка тоже останется с нами. Будешь к ней на выходные приходить?

– Света останется в прошлом. Я хочу, чтобы ко мне вернулась та женщина, в которую я когда-то влюбился. – Он отпускает мою руку, но продолжает стоять близко.

– Правда, что ли? Ты много хочешь, но сам изменяешь. Может, тогда не надо было заводить любовницу.

– Я мужчина, Полина. И я имею право на счастье.

Мы стоим друг против друга. Он не отпускает мою руку, а я не могу найти сил вырваться. Не физических, а моральных. Потому что, несмотря на всё, я всё ещё его люблю. И это самое страшное.

Глава 11

Какой-то резкий сбой происходит внутри. Мысль о том, что я всё ещё люблю Ростислава, даже после всего, что узнала о нём, так меня злит, что я срываюсь, как пружина, которую слишком долго сжимали. Мой тихий гнев наконец выходит наружу.

– Право на счастье? – Я смеюсь, но получается истерично. – А у меня есть право на счастье? Или я должна быть благодарна за то, что ты меня терпишь?

– Не искажай мои слова.

– Ничего я не искажаю. Просто объясни мне, почему я должна приносить себя в жертву твоему счастью? Почему я должна быть удобной, красивой, всегда готовой к сексу женой, но которая не смеет жаловаться на усталость?

– Потому что мы семья!

– У нас с тобой разные представления о том, что такое семья. Семья – это когда двое поддерживают друг друга. Но у нас один пользуется, а другой обслуживает. Ты хочешь жену-прислугу, которая будет улыбаться и делать вид, что её всё устраивает.

– Полина, не делай из меня чудовище.

– Я не делаю. – Подхожу к чемодану, продолжаю складывать вещи. – Ты сам себя таким сделал. Когда решил, что твоя усталость важнее моей. Что твои потребности важнее моих. Что я должна быть благодарна за то, что ты меня выбрал.

– Хватит! – Рычит Ростислав словно лев перед броском на добычу. – Не переходи грань.

– Нет, не хватит. – Меня несёт на всех порах словно поезд, у которого отказали тормоза, и уже невозможно остановить. – Я потратила лучшие годы на то, чтобы быть твоей идеальной женой. Бросила работу, друзей, мечты. Вот только взамен получила мужа, который считает меня обузой и ищет удовольствие на стороне.

– Знаешь, что самое больное? – Он открывает рот, но я не даю ему ответить. – Не то, что ты изменил. Не то, что у тебя есть любовница. А то, что ты заставил меня поверить, что будто я недостаточно хороша для тебя.

– Полина...

– Ты хочешь знать, что я чувствую во время секса? – Теперь мой голос становится жёстким. – Я чувствую себя шлюхой, которая должна отрабатывать твои деньги. Иногда, лёжа в постели, я думала о том, достаточно ли я стараюсь, чтобы ты не пошёл к другой.

Он бледнеет, но я не останавливаюсь.

– И знаешь, что самое ужасное? Я до сих пор надеялась, что ты меня любишь. Даже после разговора со Светланой, даже понимая, что я для тебя обуза, всё ещё надеялась. Но сейчас мне кажется, что ты не меня любил. Придумал какой-то идеальный образ, а когда я перестала ему соответствовать, ты лёг в постель к другой.

– Это неправда...

– Знаешь, что я поняла, разговаривая с твоей Светланой? – Застёгиваю чемодан, и звук молнии в тишине звучит как приговор.

– Не то, что ты изменяешь. А то, что ты трус.

– Чего?

– Трус, который не может прямо сказать жене, что она ему больше не нужна. Вместо этого ты выбрал медленное удушение. Критика, холодность, сравнения. Ты убиваешь меня по частям, чтобы потом сказать: видишь, ты сама виновата, что я стал изменять.

– Что за хрень ты несёшь? Мне не нужно, чтобы ты уходила. Я не позволю тебе разрушить нашу семью из-за всплеска гормонов и какой-то глупой истерики.

– Не хочешь? Тебе нужно, чтобы я стала удобной. Чтобы закрыла глаза на твоих любовниц, похудела, накрасилась и изображала счастливую жену.

– Именно этого я и хочу. Чтобы ты вспомнила, что значит быть женой, а не только матерью. Чтобы ты хотя бы попыталась мне понравиться. Это так сложно?

– Лучше буду одна, чем буду жить с мужчиной, который считает меня одолжением самому себе.

– Куда ты денешься? Одна с ребёнком? Без работы, без денег, без крыши над головой? Ты даже не представляешь, что такое жить одной с маленьким ребёнком.

– Найду работу. Найду жильё.

Он отпускает мою руку только для того, чтобы преградить мне путь.

– Кому нужна разведённая мамаша без опыта работы? – Его плечи распрямляются, он становится шире, заполняя собой дверной проём. – Кроме меня ты никому не нужна. Ты думаешь, мир тебя ждёт? Ты несколько лет не работала, Полина.

– Отойди с дороги. – Беру чемодан, и он тяжелее, чем я думала, как и решение, которое я принимаю.

– Нет. – Он упирается руками в дверной косяк, и я вижу, как белеют от напряжения его костяшки. – Мы будем разбираться здесь и сейчас. Я не позволю тебе сбежать как испуганной мышке.

– Я не мышка.

– Тогда веди себя как жена. Борись за свою семью, а не беги при первых трудностях. Думаешь, у других семей нет проблем? Думаешь, все мужья идеальные?

– Не все изменяют жёнам.

– Изменяют! Ещё как! – Он ударяет кулаком по косяку. – Почти все изменяют, если дома их ждёт то, что ждёт меня. Я хотя бы честно пытаюсь сохранить семью, а не подаю на развод.

– Как благородно с твоей стороны. Прям мистер совершенство.

– Издеваешься? – Ростислав хватает меня за подбородок, заставляет смотреть на него. Чувствую шероховатость его ладони, чувствую, как пахнет его кожа, очень знакомо и от этого становится ещё больнее. – Я мог бы давно уйти. Мог бы сказать, что не хочу жить с женщиной, которая превратилась в домохозяйку. Но я остался и пытаюсь всё исправить.

– Изменами?

– Попытками разбудить в тебе женщину! – Он не отпускает моё лицо, большим пальцем скользит по щеке. – Ты думаешь, мне было легко искать на стороне то, что должен получать дома? Ты думаешь, мне хотелось изменять?

– Никто тебя не принуждал. Или тебя палками били?

– Принуждал! – Он резко отпускает меня. – Твоё нежелание быть женой.

– Крис останется со мной.

– Вот этого не будет! – Голос у него становится ледяным, а в глазах появляется что-то хищное. Он медленно снимает пиджак, вешает его на спинку стула, такой привычный жест, но теперь он кажется угрожающим. – Крис остаётся со мной. Я могу обеспечить ей нормальную жизнь, стабильность. А ты что ей дашь? Съёмный угол где-нибудь в Митино и мать-неудачницу?

– Крис должна быть с матерью.

– Мать, которая бросает семью из-за истерики. Мать, которая не может обеспечить ребёнка. Думаешь, суд отдаст ребёнка безработной женщине?

– А ты попробуй объяснить суду, почему мать должна оставить двухлетнего ребёнка с отцом, который изменяет жене.

– Объясню. – Он ухмыляется, как будто уже выиграл процесс. – Это моя работа доносить до суда факты. У меня есть деньги, а у тебя?

– Отдай чемодан.

Ростислав берёт мой чемодан, вижу, как напрягаются мышцы его предплечий. Одним движением он отшвыривает чемодан в сторону, и тот с глухим стуком ударяется о стену.

– Забудь. – Он садится на кровать, смотрит на меня снизу вверх. -Ты никуда не идёшь. Сядь рядом, и мы спокойно поговорим как взрослые люди.

– Я не буду с тобой больше разговаривать, всё уже сказала.

– Будешь. – Он указывает на место рядом с собой. – Потому что деваться тебе некуда. Потому что ты понимаешь, что я прав. Потому что ты всё ещё меня любишь, несмотря на всю эту показуху.

– Ненавижу тебя.

– Нет. – Он качает головой. – Ты злишься, потому что знаешь, что я прав. Ты запустила себя, запустила наши отношения. Но это можно исправить. Мы можем вернуть то, что было.

– На твоих условиях.

– А на каких ещё? – Я кормлю эту семью, я её глава. И поэтому имею право устанавливать собственные правила.