Текст книги "Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ)"

Автор книги: Анна Царская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31

Александр Волков

Еду к Полине, но дозвониться не удаётся. Сбрасывает и чувствую, что это не просто так.

После нашего разговора в кафе она наверняка обдумывает ситуацию с Ростиславом. Может она стала сомневаться во мне. Кто знает, что её наговорил Холмский, этот прохиндей везде усевает нагадить.

Но мне нужно с ней поговорить лично. Мы договорились о встрече, но она почему-то не отвечает.

Подъезжаю к дому и вижу картину: толпа соседей, Полина с дочкой на руках, а рядом какая-то баба размахивает руками и орёт.

Света, блядь. Узнаю по описанию.

На меня накатывает не просто раздражение, а настоящая, жгучая ярость. Эта Света всё никак не успокоится, доводит ситуацию до абсурда. Преследует женщину с ребёнком, устраивает цирк у подъезда. Какого хрена она себе позволяет?

Выхожу из машины и сразу понимаю – дело дрянь. Полина бледная как смерть, девочка плачет, а эта стерва явно в ударе.

– Что здесь происходит? – Подхожу к ним. Успеваю вовремя перехватить её руку. Она, кажется, собралась ударить Полину. Точно психованная.

Света поворачивается ко мне, и я вижу в её глазах торжество. Сука довольна собой, добилась чего хотела.

– Вот и твой адвокат. – Усмехается она. – Как удачно подоспел.

Игнорирую её полностью. Смотрю только на Полину и девочку.

– Полина, ты в порядке?

– Да. – Не в порядке, голос у неё дрожит. – Просто эта женщина считает, что может терроризировать мою семью.

Поворачиваюсь к Свете. Держу себя в руках, но внутри всё кипит.

– Советую вам немедленно покинуть это место и больше не приближаться к моей клиентке и её ребёнку.

– По какому праву вы мне указываете? – Света пытается выглядеть возмущённой, но я вижу, как она занервничала. Ведь я не беззащитная Полина, которая не может дать отпор.

– По праву адвоката, который зафиксирует каждое ваше слово и действие для передачи в соответствующие органы. Ваше поведение квалифицируется как преследование и психологическое давление на несовершеннолетнего.

Света смотрит на меня, потом на соседей. Понимает, что проиграла. Ну хотя бы тут у неё хватает разума не переть против меня.

– Это ещё не конец. – Бросает она, направляясь к машине.

– Надеюсь, что конец. – Отвечаю спокойно. – Иначе следующая наша встреча будет в суде.

Она садится в свою тачку и сваливает. А я остаюсь с Полиной и её дочкой.

И тут до меня доходит странная вещь. Когда увидел, как эта сука давит на Полину, внутри что-то переключилось. Не просто профессиональная обязанность помочь клиентке. Что-то другое. Более личное.

Соседи расходятся, перешёптываясь между собой. Мы остаёмся втроём у подъезда. Полина всё ещё держит дочку на руках, и я вижу – малышка напугана до чёртиков.

– Мама, а эта тётя ещё придёт? – Всхлипывает девочка.

– Нет, Кристина. – Полина отвечает неуверенно, но ставит девочку на землю.

Присаживаюсь на корточки перед ребёнком. Кристина смотрит на меня большими испуганными глазами.

– Знаешь. Когда я был маленький, примерно, как ты, у меня во дворе тоже жила одна вредная тётя.

– Правда? – Интересуется Кристина.

– Ага. Звали её тоже Света. Она постоянно ругалась на всех детей. Кричала постоянно на всех. – Но мы с пацанами придумали план. Знаешь какой?

Девочка качает головой, уже заинтересованно.

– Мы решили её задобрить. Каждый день приносили ей что-то. Я – конфеты, которые мама мне давала. Мишка – яблоки, Серёжка – цветы с клумбы.

– И что было?

– Ну она стала ещё больше ругалась. Говорила: зачем это мне? Убирайтесь отсюда! Но мы не сдавались. И знаешь что?

– Что? – Кристина заинтересованно слушает меня и уже больше не плачет.

– Через месяц тётя Света стала самой доброй во дворе. Оказывается, она просто была очень одинокой. И когда поняла, что дети ее не боятся, а жалеют, то изменилась. Она нам даже иногда печенье шоколадное пекла.

– Эта злая тётя тоже станет доброй?

– Может быть. – Пожимаю плечами. – Но тебе не стоит её бояться. Я позабочусь об этом.

Кристина, наконец, улыбается. И меня немного начинает отпускать.

– Пойдёмте наверх. – Предлагаю я. – Кристине нужно согреться, да и тебе Полина тоже.

В квартире усаживаю девочку на диван, укрываю пледом. И тут понимаю, что перехожу границу наших деловых отношений. Так клиент со своим адвокатом не должны вести себя. Начинаю делать то, что должен делать её отец. Хотя какой из меня отец? Никогда детей не хотел, считал обузой.

Но когда сегодня увидел, как эта сука Света давит на ребёнка, что-то внутри взорвалось. Вспомнил себя в семь лет, когда отец ушел от нас. Помню, как мама плакала на кухне, а я стоял в дверном проёме и не знал, что делать. Хотелось защитить её, но я был слишком маленьким.

– Полина. – Зову её тихо. – Она пошла сразу на кухню, чтобы поставить чайник. Но я вижу, что она просто прячется, пытается справиться с эмоциями.

Полина подходит, и я вижу, что еле держится. Вся эта ситуация со Светой подкосила ее окончательно. Точно как маму тогда. Сильная женщина, которую сломали обстоятельства.

– Всё. Худшее позади. Эта психованная больше не посмеет к вам приблизиться.

– Она не отстанет пока не успокоиться. – Вы видели, на что она способна. Кристина так испугалась... Теперь и соседи всё видели. теперь думают, что я...

– Соседи поняли, что ты защищали ребёнка. И Света получила ясное предупреждение. Если повторит свои выходки, дело дойдёт до суда за преследование. И поверьте, тогда её положение ухудшится.

Полина вдруг всхлипывает, и я не выдерживаю, обнимаю её. Она прижимается ко мне, и чувствую, как дрожит. Она такая тёплая, хрупкая. Пахнет какими-то домашними духами, ванилью и чем-то ещё очень приятным.

Хуй его знает, что со мной творится, но не хочется отпускать.

– Все хорошо. – Шепчу ей на ухо. – Я не дам больше никому вас обидеть.

Она отстраняется, смотрит на меня удивлённо. И я понимаю, что опять перешёл все возможные профессиональные границы. Нельзя так с клиентками. Нельзя обещать то, что обещать не могу, не имею права. Мой долг ей развестись с минимальными потерями, и на этом всё.

Но мне насрать на все эти «нельзя».

– Дядя Александр. – Тянет меня за рукав Кристина. – Вы останетесь с нами ужинать?

– Солнышко, у Александра много дел.

– Останусь. – Перебиваю Полину. – Если мама не против.

– А потом мультик посмотрим? – Загорается девочка. – Про принцессу!

Смотрю на Полину. Она улыбается первый раз за сегодняшний день.

– Хорошо. – Кивает она. И мне кажется, она даже засмущалась. – Только сначала нужно приготовить ужин.

– Я помогу. – Хотя из меня повар так себе.

Тогда какого хрена мне это нужно?

Мне просто хочется остаться. Хочется остаться с ними. Хочется быть тем, кто защищает. Тем, кого ждут дома. Защищать их обеих. Но какого хрена? Она клиентка. Просто клиентка, в который раз за час повторяю себе. Только это не работает. Ни черта не работает.

Глава 32

Ростислав

Сижу в кабинете Краснова и изучаю документы по его новому проекту в Подмосковье. Цифры мелькают перед глазами, но сосредоточиться не получается. Завтра развод. Завтра официально закончится все, что я считал своей жизнью.

– Ростислав, ты меня слушаешь? – Краснов постукивает ручкой по столу.

– Да, конечно.

– Нет, не слушаешь. Я говорю о том, что ещё не поздно всё вернуть. Полина женщина разумная. Если подойти правильно.

Краснов не договаривает, потому что у меня звонит телефон. Смотрю на экран, Карина, моя помощница. Странно, она знает, что сегодня работаю у Краснова до позднего вечера.

– Карина?

– Ростислав, у нас проблемы. – Её голос напряженный, нервный. – Большие проблемы. К нам пришли с обысками. Сейчас роют документы по сделкам Краснова девятнадцатого и двадцатых годов.

– Что именно их интересует? – Спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

– Участки в Раменском районе. Документооборот с администрацией. Переоформление прав собственности. Они конкретно спрашивают про ваше участие как юриста в этих сделках.

– Делай всё по инструкции. Я разберусь.

Кладу трубку, но Краснов смотрит на меня с недоумением, но по моему лицу уже всё понимает.

– Что случилось?

Не отвечаю. В голове проносится только одно имя – Волков. Этот сукин сын действительно сдержал своё обещание. Я думал, он блефует. Думал, что никто не станет копаться в старых сделках ради обычного развода.

Но я недооценил его. Недооценил то, насколько серьёзно он относится к своей работе. Или к Полине. Может всё дело в ней? Или банально пытается получить побольше денег.

– Ростислав! – Краснов встаёт из-за стола. – Что за дрянь случилась?

– Обыски. В моём офисе. Роются в документах по твоему Раменскому проекту. Интересуются моей ролью как юриста.

Краснов бледнеет. Он же знает эти сделки. Понимает, что если докопаются до того, как именно я проводил переоформление документов...

– Блядь. – Шипит он. – Это из-за развода? Неужели Волков раскопал то, что не стоило трогать.

– Вы зачем его посоветовали?

– Хотел помочь Полине. Но я недооценил его. Он мне очень напоминает тебя.

– Комплимент так себе.

– Может и так, но Волков у меня на крючке. Хотя, что-то мне подсказывает, если на него надавить, он ещё больше взбеситься.

– Я именно так бы и сделал.

– Поэтому надо действовать мягче. Щенка надо приструнить, но деликатно.

Киваю, чувствую, как внутри всё сжимается в тугой комок. Раменское – это не просто сделка клиента. Это моё участие в сомнительной схеме переоформления земли. Всё было чисто, но прокопаться можно. Если дело дойдет до суда, если докажут моё прямое участие в мошенничестве. За такое и статья может грозить.

– Слушай, – Краснов подходит ко мне, кладет руку на плечо. – Надо действовать быстро. Поговори с Полиной, попроси её уговорить Волкова остановиться.

– Она меня не послушает.

– Послушает! Ты отец её ребенка. Скажи, что готов на любые условия. Дом, деньги, алименты, что угодно. Только пусть остановит эту охоту на ведьм.

Смотрю на Краснова и понимаю, он боится. Боится не только за меня, но и за себя. Потому что, если меня посадят, под удар попадёт и он.

– Знаете что. – Говорю, поднимаясь с кресла. – Я поеду к Волкову.

– Зачем?

– Поговорю с ним как мужчина с мужчиной.

– Ты можешь всё усугубить. Этот тип явно играет не по нашим правилам. Лучше через Полину.

Но я уже иду к выходу. Мне нужно посмотреть в глаза человеку, который решил уничтожить меня, мою семью, жизнь. Мне нужно понять, можно ли ещё что-то исправить.

В лифте достаю телефон и набираю номер секретарши Волкова. Договариваюсь о встрече на сегодня, времени мало, скоро состоится суд. Она удивляется, но соглашается.

Еду через вечернюю Москву и думаю о том, как дошло до этого. Как из успешного адвоката, любящего мужа и отца я превратился в человека, которому грозит тюрьма за соучастие в мошенничестве.

Света. Эта сука была только началом. Началом того, что я разрушил собственными руками. Если бы не изменил Полине, не было бы развода. Не было бы принципиального Волкова с его компроматом.

Всё началось с одной ошибки, когда поддался слабости.

А теперь за эту слабость может заплатить не только я, но и Кристина. Потому что какая разница, виновен я или нет, если меня посадят, пострадают все.

Нужно всё исправить ради дочери. Ради того, чтобы она не узнала, что её папа не только изменил маме, но и оказался вором.

Хотя, может быть, я и правда вор. Может быть, Волков прав, когда говорит, что такие как я должны нести ответственность. И может быть, это моя расплата?

***

Александр Волков

Секретарша предупредила, что Холмский просил встречу на вечер. Значит, вчерашний сюрприз подействовал. Интересно, что он скажет.

– Садись. – Показываю на кресло напротив стола. Я даже немного удивлён, что он приехал. Видимо, сильно прижало, раз забеспокоился.

Холмский садится, смотрит на меня внимательно. Изучает. Ищет слабые места или способ договориться.

– Волков, ты серьёзно решил меня уничтожить?

– Я выполняю свою работу. Защищаю интересы клиентки.

– Защищаешь? Или мстишь за старые обиды?

– Какие обиды, Ростислав?

– Дело дольщиков, которое было три года назад.

– Это дело не просто дольщиков, а моего отца. – Констатирую факт, давая понять, что я не скрываю свой личный интерес. – Он был одним из истцов по делу замороженной стройки.

– И ты тогда был неопытным адвокатом, который взялся за дело не по зубам. И проиграл.

– Проиграл не я. – Смотрю ему в глаза и кроме холодного расчёта ничего там не вижу. Как могла такая мягкая и нежная женщина, как Полина, полюбить его? – Проиграл ты. Использовал тот факт, что конкуренты твоего клиента оплачивали мои расходы на ведение дела, чтобы представить это как коррупцию.

Ростислав усмехается.

– Это была не коррупция?

– Это была помощь в покрытии судебных расходов. Я был молод, неопытен, думал, что так принято. Но ты сделал из этого цирк, представил меня как продажного адвоката.

– Потому что ты им и был.

Встаю из-за кресла резко. Чувствую, как кровь стучит в висках.

– Продажным? Ты знаешь, что случилось после того суда?

– Нет, и мне всё равно.

– Мой отец спился. В той однушке, которую снимал после того, как вложил последние деньги в твою замороженную стройку.

Ростислав на секунду меняется в лице. Он точно об этом не знал. Ещё раз убеждаюсь в том, что он холодный и беспринципный тип, которому нет ни до кого дела.

– Он откладывал, копил, думал, что наконец-то у нас будет нормальное жильё. Когда всё рухнуло, впал в депрессию. Начал пить. Я не смог ему помочь, потому что после твоего цирка в суде никто не хотел со мной работать.

– Я не знал...

– Не знал и знать не хотел. Тебе было важно выиграть дело любой ценой. Даже если эта цена жизнь человека.

– Полина тут ни при чём?

– Ты серьёзно думаешь, что я помогаю Полине из мести? – спрашиваю, отходя к окну. – Что копаю на тебя грязь, чтобы отомстить за отца?

– Разве не так?

Поворачиваюсь к нему.

– Нет, Холмский. Не так. Я помогаю ей, потому что три года назад не смог помочь своему отцу. Потому что тогда был слишком молод и глуп, чтобы противостоять таким как ты.

– Волков...

– Я тогда решил, что больше никогда не позволю мерзавцам вроде тебя безнаказанно разрушать чужие семьи. И знаешь что? Когда твоя жена пришла ко мне с заплаканными глазами и рассказала, как ты её предал, я увидел в ней своего отца. Человека, которого предали те, кому он доверял.

– Без грязных игр? – Ростислав встаёт. – Ты засунул свой нос в мои дела, которые к разводу не имеют никакого отношения!

– Имеют. – Отвечаю спокойно. – Потому что тогда, три года назад, ты защищал застройщика, который кинул дольщиков. А теперь сам участвуешь в сомнительных схемах с землёй. Видишь закономерность?

Он бледнеет ещё больше.

– Люди вроде тебя никогда не меняются. Ты просто переходишь с одной стороны баррикад на другую. Сначала защищаешь мошенников, потом становишься ими. – К тому же, твоя бывшая любовница вчера устроила цирк у подъезда Полины, прямо при твоей дочери. И это тоже часть общей картины того, кто ты такой.

– При чём здесь Света?

– При том что это твоих рук дело. Ты её завёл, ты её использовал, а потом выбросил. И теперь она срывается на твоей семье.

Ростислав резко встаёт, мы оказываемся на одном уровне. Мы даже роста одинакового, так что давить своим авторитетом не получится.

– Хорошо. – Говорит резко. – Что ты хочешь? Деньги? Полина получит всё, что попросит. Дом, машину, любые алименты.

– Она и так это получит, только по суду.

– Тогда что?! – Он поворачивается ко мне. – Чего ты добиваешься?

Встаю из-за стола, подхожу к окну.

– Справедливости. Всё просто.

– Какой, блядь, справедливости?! За что? За одну ошибку?

– Одну? – Оборачиваюсь к нему. – Холмский, ты серьёзно считаешь, что изменил жене один раз?

Он молчит.

– Ты врал её и дочери.

– Я действительно её люблю.

– Любовь – это не слова. Это поступки. Твои же поступки говорят, что ты любишь только себя.

Ростислав опускается в кресло.

– И что теперь? Тюрьма? У меня дочь, Волков.

До него наконец доходит, что вариантов у него мало. Точнее их нет.

– Ты даже сейчас не понимаешь, что сделал. Не с женой, не с дочерью, не с моим отцом. Ты просто не способен увидеть боль, которую причиняете.

Ростислав идёт к двери, останавливается на пороге.

– Этот разговор ничего не изменил.

– Нет, не изменил. – Впервые с ним соглашаюсь.

Он сжимает челюсти, но ничего не отвечает.

– До встречи в суде. – Говорю спокойно.

Возможно, зря я так с ним. Но блядь, не могу иначе. Каждый раз, когда вижу Ростислава, вспоминаю отца в той съёмной однушке.

Беру документы к заседанию. Скоро этот брак будет официально расторгнут. Скоро Полина станет свободной, а потом посмотрим, сможет ли закон дать то, чего не смог добиться три года назад.

Глава 33

Будильник звенит в половине седьмого, но я не сплю уже час. Лежу и смотрю в потолок, а в голове крутится одна мысль: сегодня всё может закончиться. Я не уверена, что Ростислав согласиться на развод, он может запросто затягивать процесс. Но есть маленькая надежда на то, что мы разойдёмся мирно.

Встаю тихо, чтобы не разбудить Кристину. Иду на кухню, ставлю чайник. Руки дрожат, от нервов или от недосыпа, не знаю.

В зеркале вижу бледное лицо с синяками под глазами. Хорошо, что косметика исправит. Нужно выглядеть достойно. Не как жертва, а как женщина, которая принимает правильное решение.

– Мама? – Из детской доносится сонный голосок.

– Иду, солнышко.

Кристина сидит на кровати, взъерошенная, с заплаканными глазами. Вчерашний инцидент со Светой её сильно напугал.

– Мам, а сегодня та тётя опять придёт? – Спрашивает дочка.

– Нет, крошка. Больше не придёт. Дядя Саша обещал.

– А где папа? Он давно не приходил.

Сажусь рядом с ней на кровать. Самый сложный разговор в моей жизни.

– Кристиночка, помнишь, я тебе говорила, что мама и папа больше не будут жить вместе?

Она кивает.

– Так вот, сегодня это станет... официально. Папа будет жить отдельно, а мы с тобой вместе. Но он всё равно остаётся твоим папой и будет тебя навещать.

– Почему вы не можете помириться? – В глазах дочки слёзы и мне очень больно за неё.

Господи, как объяснить пятилетнему ребёнку, что взрослые иногда делают такие вещи, которые нельзя простить? Обнимаю её крепко.

– Иногда взрослые расходятся. Это не твоя вина, солнышко. Мы оба тебя очень любим.

– Я не хочу, чтобы вы расходились. – Всхлипывает Кристина.

– Знаю, малыш. Но иногда это лучше для всех.

Собираю её в садик. Завтракаем, умываемся, одеваемся, совершаем привычные утренние ритуалы, которые сегодня кажутся особенно важными. Помогают создать хотя бы видимость, что у нас всё нормально, что нет никакого хаоса.

Когда везу дочку в садик, она молчит всю дорогу. Только перед тем, как выйти из машины, говорит:

– Мам, а дядя Саша хороший?

– Да, крошка. Очень хороший.

– Тогда ладно. – Серьёзно кивает она и убегает к воспитательнице.

Еду домой собираться, но уже испытываю мандраж. Для меня суд это что-то новое.

В спальне открываю шкаф и долго выбираю, что надеть. Строгий костюм? Слишком официально. Платье? Не то. В итоге выбираю тёмно-синюю блузку и чёрную юбку. Сдержанно, но женственно.

Крашусь перед зеркалом и думаю о Ростиславе. Интересно, волнуется ли он? Или для него это просто формальность? Ростислав чувствует себя как рыба в воде, вряд ли он переживает. Скорее может испытывать злость, но не страх.

Злюсь ли я на него? Да. Но уже не так, как раньше. Злость постепенно превращается в пустоту. И это, наверное, хорошо. Значит, отпускаю.

Жалею ли о потраченных годах? Иногда. Но потом смотрю на фотографию Кристины на тумбочке и понимаю, не жалею. Ради неё всё было не зря.

И хорошо, что рядом будет Александр, рядом с ним мне спокойно.

Он надёжный, принципиальный. Но иногда мне кажется, что он заходит слишком далеко. Вчера, когда защищал нас от Светы, в его глазах была такая ярость. Благодарна ему безмерно, но беспокоюсь. Если он делает всё это не только ради справедливости?

Время покажет. Сажусь на кровать и смотрю на обручальное кольцо. Простое золотое колечко, которое Ростислав надел мне на палец семь лет назад. Тогда я думала – это навсегда.

Снимаю кольцо. Палец белый, непривычно голый. Кладу колечко в шкатулку к другим украшениям. Может быть, когда-нибудь отдам Кристине. Когда она вырастет и сможет понять, что какие бы красивые обещание не давались их легко можно нарушить.

Смотрю на часы, уже пора ехать. Беру документы, сумочку. В последний момент хватаю телефон, потому что звонит Александр.

– Полина, как дела? Готовы?

– Да. Немного волнуюсь.

– Это нормально. Через час всё закончится. Встретимся у здания суда за полчаса до заседания?

– Хорошо. Александр, спасибо за всё.

– Не за что. До встречи.

Кладу трубку и понимаю, он тоже нервничает. Интересно, почему? Для него это обычное дело, рутина. Или не совсем рутина?

Выхожу из дома и уже подхожу к машине, когда телефон пищит. Пришло голосовое сообщение, и оно от Ростислава.

Сажусь в машину, долго смотрю на телефон. Слушать или удалить?

Он редко присылал голосовые, всегда предпочитал звонить. Но после того, как я ушла, всё разладилось и уже привычные формы общения перестали работать.

Всё же любопытство берёт верх, нажимаю на воспроизведение.

«Полина... – Его голос усталый, хриплый. – Знаю, что, возможно, не стоило писать, но... через час всё закончится. Официально. И я не могу просто так это отпустить».

Пауза. Слышно, как он тяжело дышит.

«Я не хочу разводиться. Не хочу, чтобы наша семья развалилась. Света была ошибкой. Глупой, необъяснимой ошибкой, которую я сам себе не могу объяснить. Полина, я люблю тебя. Всегда любил».

Хочется поверить. Так хочется поверить этим словам, произнесённым таким знакомым, когда-то любимым голосом.

«Подумай о Кристине. Она будет расти без отца. Ей нужна полная семья. Нам всем нужна семья. Мы можем попробовать ещё раз. Я обещаю, что всё будет по-другому. У меня никого нет, Полина. Никого не было после того... после того случая. Я думал только о тебе. О нас, как всё исправить. Прости меня. Пожалуйста».

Сообщение заканчивается. Я сижу в машине, сжимая телефон дрожащими руками. Внутри всё переворачивается. Неужели он действительно раскаивается? Неужели мы можем...

Нет. Стоп.

Вспоминаю тот злосчастный звонок Зайке, как он выкручивался, ещё и на меня пытался всё спалить. Вспоминаю его холодность за последние месяцы нашего брака. Вспоминаю, как он даже не пытался меня удержать, когда я собирала вещи.

Нет. Какими бы красивыми ни были его слова сейчас, я не могу забыть. Не должна забывать.

Еду в суд и думаю о том, как легко было бы согласиться. Вернуться в привычную жизнь, в красивый дом, к финансовой стабильности. Не думать о том, как одной поднимать дочь, как объяснить ей, почему папа и мама не вместе... Но это на первый взгляд легко. Иногда нужно принимать сложные решения. И тогда точно что-то поменяется.

Всё-таки я еду к новой жизни. Страшной, неопределённой, но честной и самостоятельной.