Текст книги "Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ)"

Автор книги: Анна Царская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37

Завариваю себе ромашковый чай, в последнее время только его и пью, он меня успокаивает. После развода проблем меньше не стало. Вчера мне позвонил Краснов. Сообщил, что прокуратура планирует завтра утром обыск в офисе и дома у Ростислава, всё потому же делу о рейдерских захватах. Ростислав отказывается «решать вопрос по-хорошему», как выразился Краснов.

И просит меня поговорить с бывшим мужем, убедить его одуматься. И чтобы надавить на меня, специально упомянул Кристину: каково ей будет знать, что папа в тюрьме?

Только я не знаю, что могу сделать?

Саша Волков меня не послушает. Он считает, что Ростислав должен за всё заплатить. Да и сам Ростислав несильно хочет сопротивляться, отказывается давать взятки и не хочет выставлять кого-то другого козлом отпущения.

Мне кажется, наш развод его разрушил. Это стало для него самым сильным ударом. И периодически у меня возникает чувство вины.

Сегодня нам нужно к зубному. Крис, как и многие дети, не любит ходить в больницу. Но ничего не поделать. Мне приходится её уговаривать и придумывать кучу вариантов как её заманить к врачу.

В клинике она продолжает капризничать, прячется за меня, а потом садиться на кушетку перед кабинетом и просто не двигается с места. Обещаю, что после врача пойдём и купим шоколадное мороженое в вафельном стаканчике, но она идёт в отказ.

– Не хочу к зубному! – Хнычет Крис. – Мне страшно!

Пытаюсь её успокоить, объясняю, что ничего страшного не будет, просто посмотрят зубки. Но она становится ещё более упрямой.

– Мне нужен папа! – Звучит как ультиматум. – Он должен со мной пойти!

– Солнышко, папа на работе. Мама с тобой, всё будет хорошо.

– Нет! – Громко и настойчиво просит Кристина так, что на нас оборачиваются другие пациенты. – Хочу папу! Позвони ему. Почему ты не позвонишь? – Обиженно спрашивает она.

– Кристина, папа теперь живёт отдельно. Он не может всегда быть рядом.

– Но он же мой папа! Папы должны быть рядом, когда страшно!

Детская логика, жестокая и простая.

Врач выходит из кабинета, видит рыдающего ребёнка. Предлагает перенести приём, если есть такая возможность, потому что когда ребёнок в таком состоянии, осмотр всё равно не получится.

Но я решаю рискнуть и звоню бывшему мужу, рассказываю о происшедшем. Ростислав соглашается, говорит, что Кристина важнее любых проблем.

Нам приходится пропустить своё время, хорошо, что врач соглашается принять Кристину несмотря на то, что наше время вышло.

Ростислав выглядит усталым, но стоит ему увидеть Крис, как сразу его лицо преображается.

Держит её за руку, рассказывает про зубную фею, которая дарит подарки храбрым детям. Кристина слушает, затаив дыхание, и покорно идёт в кабинет.

Пока врач осматривает дочку, мы с Ростиславом сидим в коридоре. Вижу, как он нервничает – постукивает пальцами по колену, часто смотрит на телефон. Внутри меня борются два чувства: злость на него за всё, что он наделал, и странная жалость к человеку, который когда-то был самым близким.

– Как дела? – Так непривычно, мы как будто стали чужими.

– Хотят провести обыск.

– Ты не думал сделать так, как говорит Краснов.

– У них серьёзные доказательства.

– Ростислав, ты же понимаешь, что делаешь?

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь! – Ловлю себя на том, что сжимаю руки в кулаки. – Ты просто сидишь сложа руки и ждёшь, когда тебя посадят. Но что будет с Кристиной?

Он поворачивается ко мне, и я вижу снова усталость в его глазах:

– Какая разница.

– Разница есть, я предлагаю подумать о дочери. Нужно бороться. Александр говорит, что есть варианты смягчить наказание, но ты должен помогать следствию активнее, а не просто сидеть и каяться в грехах.

– Полина...

– Нет, выслушай. – Я почти умоляю его. – Часть меня ненавидит себя за то, что пытаюсь спасти человека, который разрушил нашу семью. Но другая часть помнит, каким отцом он может быть. – Ты хочешь быть честным? Прекрасно! Но честность не означает быть жертвой. У тебя есть дочь, которая тебя любит. И если ты сядешь надолго, она будет думать, что её бросил ещё один человек!

Вижу, как что-то меняется в его лице. Боль как будто окутывает всё го тело.

– Кристина не поймёт, что папа в тюрьме. Для неё это просто будет означать, что папы нет.

Последние слова срываются с губ, и я понимаю, что говорю не только о нём. Говорю о себе тоже. О том, как сложно быть единственным родителем, как страшно одной нести ответственность за чужое счастье.

– Что ты хочешь от меня? – Спрашивает он тихо.

– Может, тебе стоит уехать. Краснов поможет.

– Сбежать? Нет, я не хочу бегать по миру как преступник. К тому я не смогу видеть Кристину.

– Зато будешь на свободе.

– Полина, я рад, что ты переживаешь за меня, но лучше держись от всего этого подальше.

Хочу, чтобы ты боролся! Сделай это ради дочери. Сотрудничай со следствием так, чтобы получить минимальный срок или условный.

Молчим. Я смотрю в пол, борясь с желанием заплакать. Ненавижу себя за эту слабость. За то, что всё ещё переживаю за человека, который предал меня. Но он отец моей дочери. И это чувство гораздо сильнее обиды.

Из кабинета выходит врач с Кристиной. Дочка гордо показывает наклейку с зубиком.

– Папа, мама, я была храброй!

– Самая храбрая на свете, принцесса. – Отвечает ей Ростислав, но я вижу, что мои слова на него подействовали.

Покупаем Кристине мороженое в кафе рядом с клиникой.

– Папа, а ты придёшь ко мне на день рождения?

Ростислав смотрит на меня, потом на дочь:

– Приду. Обязательно приду.

– Через месяц! Мне будет шесть лет!

– Какая ты у меня уже большая. Горжусь тобой, Крис.

У неё не осталась и следа от утренней истерики. Присутствие Ростислава просто преобразило её. Она счастлива, когда рядом мы оба. Даже если больше не семья.

– Спасибо за то, что отложил все дела и приехал. – Прощаемся на парковке.

– Мне несложно было. И тебе спасибо, что встряхнула меня. Без вас всё теряет смысл.

Знаю, что он совершенно искренне говорит сейчас. Но стараюсь в который раз не поддаваться эмоциям.

– Поговори с Александром. Найдите способ всё уладить.

– Поговорю. Сделаю это ради Крис.

Понимаю, что несмотря на всё, что было между нами, Ростислав остаётся важной частью жизни нашей дочери. И моя задача – не мешать их отношениям, а наоборот помогать ради Кристины.

Или может быть, и ради себя. Чтобы доказать, что способна быть выше обиды?

Глава 38

В нашей небольшой квартире становится невыносимо душно. Мы с Кристиной проспали, но ещё я успеваю завести её в садик. Хорошо, что моё место работы находится рядом, иначе я бы опоздала. Обычное утро разведёнки, вечная спешка, усталость и ощущение, что ты не справляешься.

– Полина, я могу сегодня забрать Кристину. – Мама делает глоток чая. – А потом мы с ней погуляем.

– Чтобы я без тебя делала. Спасибо, сейчас мне пригодится любая помощь.

– Помогать вам для меня в радость. Ты только себя не загоняй. Не хочу давить на тебя, но нужно беречь себя. Ты выглядишь бледной и уставшей. Развод не пошёл тебе на пользу. – Мама хмурится, не сводя с меня сосредоточенного взгляда.

– Что ты хочешь сказать? – Кладу в рот кусочек оладушка. Жую очень быстро, так как у нас осталось всего пять минут.

– Что ты проходишь через сложный период в жизни, и тебе нужна поддержка.

В её голосе столько тревоги, что хочется расплакаться прямо здесь, за кухонным столом. Но я держусь – Кристина не должна видеть маму слабой.

– Мам, всё будет хорошо. Просто нужно время.

– Полина, а может, стоит...

Она не договаривает, но я понимаю. Может, стоит попытаться наладить отношения с Ростиславом. Может, стоит простить ради Кристины.

– Нет. – Резко обрываю я. – Что было, то было. Назад дороги нет.

Мама вздыхает и больше не настаивает.

Собираю дочку, целую маму на прощание и выбегаю из дома. Когда передаю Крис воспитательнице, мне кто-то звонит с незнакомого номера.

Не люблю отвечать на номера, которые не записаны в телефонной книжке. Но вдруг это с работы? Или что-то очень важное.

Рука инстинктивно тянется к трубке.

– Алло?

– Полина Холмская? – В телефоне слышу мужской голос, но от него холодеет кровь в жилах. Что-то хищное скрывается за этой показной вежливостью.

– Да, это я. – Именно сейчас вдруг понимаю, что фамилию мне стоит сменить.

– Замечательная у вас дочка. Кристина, если не ошибаюсь?

От упоминания имени дочери замираю. В меня даже кто-то из прохожих врезается и осыпает ругательствами.

– У вас хорошая дочка.

– Кто это? Что вам нужно? – Меня накрывает волной ледяного ужаса, от которого немеют пальцы.

– Ничего особенного, – Сейчас голос мужчины напоминает шипение в трубке. – Просто хотел передать вашему бывшему мужу: есть вещи дороже принципов. Семья, например. Дети особенно хрупкие создания.

Последние слова он произносит с особым смакованием, и холод пронзает меня насквозь.

Тишина повисает между нами как натянутая струна перед разрывом.

Я стою с трубкой в дрожащих руках, а внутри всё рушится и горит одновременно. Я едва не роняю телефон.

Кто мне угрожает? Кто решил надавить на меня, воспользовавшись дочерью.

Краснов. Это точно он. Только у него столько власти и возможностей.

– Вы угрожаете моему ребёнку?

– Я предупреждаю, дорогая Полина. Время подумать у Ростислава есть до завтра.

Краснов бьёт по самому больному – по нашей любви к Кристине. Он знает, что ради дочери Ростислав на всё согласится.

– Если вы как-то навредите моей дочери…

Но на другом конце провода, меня уже никто не слушает. Сбросили звонок.

Оглядываюсь по сторонам. Не знаю кого я ищу. Может за нами следят прямо сейчас? Может, мне стоит вернуться в садик и забрать Крис? Мне не хочется проверять насколько угрозы звонившего реальны. Надеюсь, они просто хотели меня припугнуть, чтобы я уговорила Ростислава замолчать и никак не сотрудничать со следствием. Потому что именно он это и делает.

Решаю, что нужно ему обо всём сообщать. Эти люди могут представлять большую опасность для всех нас.

Отхожу в сторонку и набираю бывшего мужа.

– Полина? – Он отвечает после гудка, голос встревоженный. – Что-то случилось?

– Мне звонили. – Слова вырываются рваными клочьями. – Угрожали Кристине. Кто-то следит за нами.

– Это мог быть только Краснов. – Наконец выдавливает Ростислав, и в его голосе столько ненависти, что я физически ощущаю её через телефон. – Сукин сын. Я убью его.

– Ростислав, что происходит?

– Он сбежал за границу и решил надавить на меня, чтобы я молчал.

– И что нам делать? Что делать, если он охотится за моим ребёнком?

– Я откажусь от показаний. Не могу подвергать вас опасности. Не могу.

Что-то внутри меня взрывается белым пламенем ярости.

– Ты уверен? Если ты отступишь, он поймёт, что угрозы работают. Будет давить дальше, пока не раздавит тебя. – Дрожь из злости и страха проходится по всему телу.

– Не уверен, но вас нужно защитить. Найму охрану, они будут с вами двадцать четыре часа в сутки. – Ростислав берёт свою ярость под контроль и уже разговаривает со мной мягче, пытаясь успокоить.

– Ладно.

– Ещё кое-что.

– Говори.

– Вам лучше вернуться ко мне. Хотя бы на время.

– Нам у мамы хорошо.

– Понимаю, что тебе не хочется, но это не моя прихоть. Так будет лучше. Сам Краснов уехал из страны, но вот его люди могут быть повсюду.

– Мне нужно на работу. – Спешно смотрю на часы и понимаю, что опоздала.

– Обещай, что подумаешь до вечера.

– Хорошо.

Возможно, Ростислав прав и нам стоит быть рядом пока вся ситуация не разрешится. Только я не хочу возвращаться, это как сделать гигантский шаг назад. Вот только на кону безопасности дочери, а ей я не могу рисковать.

Перехожу на бег. Сердце колотится так, что кажется, сейчас выскочит из груди. Поскольку все мои мысли сейчас с дочерью, не замечаю как долетаю до работы.

В школе атмосфера густая, как перед грозой. Коллеги бросают косые взгляды, шепчутся за моей спиной, замолкают, когда я подхожу.

Веду уроки в каком-то оцепенении. Дети чувствуют моё состояние – сидят тихо, как мышки. На перемене подхожу к окну и замираю: чёрная машина стоит напротив школы.

Это они? Теперь они следят?

Или я просто схожу с ума?

Становится снова страшно. У меня даже нет ни баллончика, ни электрошокера для самозащиты. Что я буду делать, если от пассивного наблюдения они перейдут к активным действиям?

После уроков меня вызывает директор к себе в кабинет.

– Садись, Полина.

Стоит мне увидеть её напряжённое лицо, как всё становится понятно. Меня не просто так вызвали, чтобы отчитать за опоздание.

Опускаюсь на стул, ноги подгибаются от предчувствия беды.

– На тебя поступили жалобы от родителей. – Начинает директор без предисловий. – Несколько штук. Утром было уже пять звонков.

– Жалобы? – Переспрашиваю растерянно. – Почему и от кого?

– На качество преподавания. Родители недовольны.

Читаю в её глазах то, о чём она не говорит прямо. Никто не жаловался. Ей или пригрозили или занесли деньги, чтобы она меня уволила.

– Марина Петровна, но это же ерунда. Я тут проработала всего нечего. На меня просто на за что жаловаться.

– Полина, ты находишься на испытательном сроке. Любая жалоба может стать основанием для расторжения договора.

– Но дети меня любят! Родители были довольны.

– Не все, как выяснилось. – Она поднимает один из листов. – Здесь написано, что ты стала рассеянной, нервозной, кричишь на детей.

– Это неправда. Я никогда не кричу на детей! – Тошнота подкатывает к горлу, потому что это всё клевета. Только правда никому не нужна.

– Ты понимаешь, в каком положении оказалась школа. Когда на учителя поступают жалобы, мы обязаны реагировать.

– Что вы предлагаете? – Спрашиваю, хотя ответ и так понятен.

– В связи с тем, что ты на испытательном сроке, мы вынуждены расторгнуть трудовой договор. С завтрашнего дня ты больше у нас не работаешь.

Это удар как обухом по голове. Никакого по собственному желанию, никаких уговоров. Просто пошла вон.

– Это несправедливо.

– Это жизнь. Извини, Полина. Мне тоже не нравится, но у меня связаны руки.

Конечно, она не готова рисковать школой ради меня.

– Понятно.

Пишу заявление об увольнении. Рука дрожит, буквы расплываются от слёз. Но выбора у меня нет. Можно подать апелляцию, попытаться оспорить решение директора. Это сложно, но возможно. Только сейчас для меня важнее безопасность дочери. Надо разобраться с угрозами Краснова. Всё остальное потом.

Иду в садик за дочерью раньше времени. Пишу маме, чтобы она уезжала сразу домой после работы. Чёрная машина следует за мной попятам. Они даже уже не прячутся.

Может, написать заявление в полицию?

Они же должны сделать хотя бы что-то.

Судя по всему, если Краснов решил давить на меня, значит он не всесильный.

Да и Александру надо всё рассказать. Возможно, он что-то придумает.

Но внутри поселился страх, чёрный, липкий, всепожирающий. А что, если мы не справимся? Если мы отступим сейчас, что будет потом? Краснов поймёт, что сломал нас. И будет давить дальше, пока не раздавит окончательно.

Что, если в этой битве победят не мы, а они?

Глава 39

Как бы мне ни было тяжело принимать такое решение, но приходиться согласится на предложение Ростислава.

За нами следят открыто, нагло, давят самой своей наглостью. И только бывшему мужу могу доверить нашу безопасность.

У дома Ростислава стою несколько минут, собираясь с духом. Не была здесь с момента развода. Здесь мы были счастливы. Здесь я узнала о его измене. Здесь рухнула моя вера в любовь.

И теперь приехала просить о помощи. У жизни хорошее чувство юмора.

Смотрю на окна квартиры и чувствую, как внутри всё переворачивается. Вроде бы это уже не мой дом официально, но память живёт своей жизнью. И не так легко забыть всё хорошее, что было здесь.

Помню, как мы впервые переступили этот порог. Ростислав нёс меня на руках, мы были молодые, влюблённые, строили кучу планов. Помню, как обустраивали детскую для Кристины. Я, беременная, сидела в кресле и командовала, где повесить картинки с мишками. Ростислав ругался над инструкцией по сборке кроватки, а потом мы хохотали над тем, какие мы неумехи.

Как просто всё тогда было. Как бы мне хотелось вернуться в прошлое.

И вот возвращаюсь. Только настоящее совсем не радует.

Дом встречает меня чужим равнодушием и в то же время щемящей знаковостью. Каждый угол здесь пропитан нашей общей жизнью.

Теперь здесь всё кажется чужим. Но почему-то сердце всё равно сжимается от ностальгии по тем временам, когда я называла эту квартиру домом.

Ключи, кстати, у меня сохранились. Но Ростислав первым успевает открыть дверь.

Выглядит так себе: небритый, под глазами синяки, но когда видит Кристину, лицо преображается.

– Принцесса моя! – Опускается на колени, раскрывает объятия.

Кристина мчится к нему, забыв все обиды и недопонимания. В её мире папа всё ещё самый лучший, самый сильный. Тот, кто защитит от всех бед.

Смотрю на них и чувствую, как что-то болезненно сжимается в груди. Вот так мы обнимались раньше втроём, крепко, как будто никто не может нам навредить.

– Полина. – Ростислав поднимается, всё ещё держа дочь на руках. – Спасибо, что приехала.

– У меня не было выбора.

В его глазах столько боли, столько вины, что хочется подойти и обнять. Но нельзя. Я не имею права забывать, что он сделал с нашей семьёй.

– Проходите. Я заказал Кристине её любимые блинчики с вареньем.

В квартире пахнет домом. Ощущаю тот самым запахом, который я любила.

– Мама, папа оставил все мои игрушки! Всё на месте. – Кристина носится по квартире, проверяет свою комнату.

– Я надеялся, думал, может быть.

– Не думай так. – Обрываю его. – Мы здесь ненадолго.

– Знаю. Я нанял охрану. Мой знакомый дал контакты проверенного агентства. Они будут вас защищать, пока всё не закончится.

– Сколько это будет продолжаться?

– Не знаю. Суд через пару недель.

– Но на этом же всё не закончится? Сколько нам придётся тут пробыть.

– Пока не минует угроза.

Ростислав подходит ко мне, садится рядом. Так близко, что я чувствую тепло его тела, знакомый запах. Вспоминаю, каково это – чувствовать себя защищённой рядом с ним.

– Полина, я всё понимаю. Понимаю, что ты меня ненавидишь. Что имеешь на это право. Если бы я мог всё исправить.

– Но ты не можешь. – Вскакиваю, отодвигаясь от него.

– Господи, Полина, я же не хотел, чтобы так получилось. Не хотел втягивать вас в свои проблемы.

– Но втянул. Меня уволили сегодня. Из-за тебя. Из-за твоих дел.

Он бледнеет:

– Что?

– Из-за каких-то жалоб родителей. Твоя прошлая жизнь мешает моей настоящей.

– Я найму лучших адвокатов, мы восстановим тебя.

– Не надо, сама разберусь.

– Ты стала такой самостоятельной. Если что это не упрёк. Мне нравится, что ты можешь сама принимать решения и можешь постоять за себя.

– Не знаю. У меня уже не осталось сил бороться и идти против ветра.

Смотрю на него и вижу не того успешного циничного юриста, которого когда-то полюбила. Вижу уставшего, напуганного мужчину, который готов на всё ради дочери.

– Ростислав, ты же понимаешь, что из-за своих принципов можешь сесть в тюрьму? Что тогда будет с Кристиной?

– Только что будет, если я отступлю? – Он смотрит мне в глаза. – Краснов поймёт, что угрозы работают. Будет шантажировать нас всю жизнь. Хочу, чтобы Кристина гордилась отцом, а не стыдилась его.

И я понимаю – он изменился. Этот человек уже не тот, который изменял мне со Светой. Этот человек думает не о себе, а о дочери. О том, каким отцом он хочет быть.

Из гостиной доносится детский смех, Кристина смотрит мультик про принцессу, которая спасает королевство. Она не знает, что её собственная мама сейчас решает, доверить ли свою жизнь человеку, который уже однажды её предал.

– Только пообещай, что охранники – это временно. Как только опасность минует, никого рядом с нами не будет.

– Конечно. У меня нет цели контролировать тебя.

– Второе: ты не используешь это как повод попытаться вернуть семью. Мы разведены и останемся разведёнными.

Вижу, как что-то болезненно дёргается в его лице, но он кивает:

– Согласен.

– И ещё кое-что, если хотя бы раз попытаешься соврать мне или что-то скрыть – мы исчезаем из твоей жизни навсегда. И Кристина тоже.

– Полина, ты серьёзно?

– Навсегда. – Повторяю жёстко. – Понял?

– Понял.

Звонок в дверь прерывает наш разговор. Ростислав идёт открывать, возвращается с двумя мужчинами – крепкими, серьёзными, в строгих костюмах.

– Полина, это Сергей и Андрей. Они будут вас охранять.

Сергей – мужчина лет сорока, с умными глазами, подходит ко мне.

– Полина, расскажите о своём режиме дня. Работа, садик дочери, магазины. Нам нужно знать все ваши маршруты.

– Работы больше нет. – Отвечаю с горечью. – Уволили сегодня.

– Понятно. Тогда составим график исходя из потребностей ребёнка.

Полчаса обсуждаем детали. Сергей будет дневная смена, Андрей – ночная. Один всегда рядом с нами, второй – на подхвате. Машина с тонированными стёклами, средства связи, план действий в экстренной ситуации.

– Но если они попытаются напасть?

– Не попытаются. – Уверенно отвечает Сергей. – Когда видят профессиональную охрану, сразу отступают. У них задача вас запугать, а не воевать.

Кристина выбегает из гостиной, с любопытством разглядывает незнакомых дядь.

– А вы кто? – Кристина спрашивает с детской непосредственностью.

– Мы будем вас с мамой защищать. – Улыбается Сергей. – Будем вас с мамой оберегать от плохих людей.

– Как в кино?

– Как в кино.

– У вас есть пистолеты?

– Кристина! – Одёргиваю её.

– Есть. – Честно отвечает Сергей. – Но мы очень надеемся, что они нам не пригодятся.

– Полина, спасибо. За то, что поверила мне. За то, что дала шанс. – Говорит Ростислав, когда мужчины удаляются.

– Это вовсе не шанс. – Отвечаю, но голос дрожит. – Это необходимость.

– Я знаю. Но всё равно спасибо.

Да, я снова доверилась мужу. Мы под его защитой.

Но почему-то вместо облегчения чувствую только усталость. Моя жизнь превратилась в триллер, где я словно заложник чужих амбиций и чужой вины.

Думаю о той женщине, которой была раньше. Как она жила его жизнью, его интересами, его проблемами. Боялась его расстроить, старалась быть идеальной женой. Наивно верила, что если достаточно любить, если достаточно стараться, то можно удержать мужчину, который по природе своей неудержим.

Теперь моя жизнь изменилась. Я больше не играю роль счастливой жены успешного адвоката. Я просто мать-одиночка, которая пытается выжить и защитить дочь.

Но в глубине души крохотный голосок шепчет то, в чём я не хочу себе признаваться: сегодня, глядя на Ростислава, я впервые за долгое время не чувствовала к нему ненависти.

Только усталость. И странную, ироничную нежность к человеку, который всё ещё пытается быть героем в истории, где он скорее антигерой. Но пытается искренне. И это что-то да значит.