Текст книги "Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ)"

Автор книги: Анна Царская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

После Краснова сразу связываюсь с адвокатом. Времени ждать у меня нет. Каждая минута промедления может мне стоить дочери.

Офис Александра Волкова, которого мне посоветовал Краснов, полная противоположность кабинету Краснова. Никакой роскоши, никакого пафоса. Обычное здание в деловом центре, небольшая приёмная, где секретарь, скорее всего, студентка.

– Александр Валентинович сейчас освободится. – Она мило улыбается и напряжение немного спадает.

Дверь кабинета открывается, и появляется мужчина лет тридцати, в джинсах и сером пиджаке. На нём нет никакого дорогого костюма, никаких золотых запонок. Тёмные волосы слегка взъерошены. У него обычная внешность, но что-то в его взгляде заставляет насторожиться. Он смотрит слишком внимательно, слишком оценивающий.

– Холмская Полина? – Он протягивает руку. – Александр Волков. Краснов сказал, что вы обратитесь.

– Да. – Пожимаю его руку. Крепкое рукопожатие, уверенное.

– Проходите.

Здесь тоже всё просто: письменный стол, книжные полки до потолка, несколько дипломов на стене. На столе лежат горы папок, пустая кружка из-под кофе, фотография с какой-то корпоративной вечеринки.

Его офис напоминает мне первый офис моего мужа. В начале своей карьеры Ростислав был намного проще.

– Садитесь, пожалуйста. – Он указывает на кресло. – Кофе? Чай?

– Кофе, спасибо.

К моему удивлению, он наливает из термоса в две кружки, протягивает мне одну. Садится не за стол, а в кресло рядом со мной.

– Итак. – Он, как профессионал, внимательно изучает меня. – Расскажите, что случилось.

И я рассказываю уже который раз за последние дни. Мой рассказ звучит логично, в этот момент отключаю все эмоции. Перечисляю просто факты.

Волков слушает внимательно, не перебивает. Время от времени кивает, что-то записывает в блокнот.

– Понятно. Стандартная ситуация. Теперь скажите честно, вы действительно хотите развода? Или просто хотите напугать мужа?

– Действительно хочу. – Отвечаю я без колебаний.

– Даже если это будет означать долгую, грязную войну? Даже если он попытается отнять у вас дочь?

– Да.

– Готовы ли вы к тому, что я буду копать глубже? Что буду искать компромат на вашего мужа? Искать все его тёмные делишки?

Я колеблюсь. Над его вопросом приходится не то, чтобы думать. Я всё решила для себя и месть – это не то чего хочу. Мне хочется, чтобы пожар, который пытается устроить мой муж, не спалил меня и Кристину. После всего случившегося, мне хочется просто развестись.

– Зачем искать его тёмные делишки?

– Ваш муж известный адвокат. Уверен, он работал со многими влиятельными людьми помимо Краснова. Там всегда не всё чисто. Тем более он работал с подрядами, тендерами. В этом бизнесе невозможно остаться чистым. Всегда есть что накопать. И если вы дадите добро, потому что если я начну копать, то не остановлюсь. Даже если Краснов попросит.

– Краснов же вас и порекомендовал, разве так можно?

– Краснов оплачивает мои услуги, но мой клиент вы. И я работаю в ваших интересах, а не в его.

– Это его устроит?

– Посмотрим. – Он улыбается, и в этой улыбке читается что-то хищное. – Знаете, я не из тех адвокатов, которые ходят на корпоративы к олигархам и лижут им зад. Я предпочитаю работать с обычными людьми.

– Тогда зачем вы взялись за моё дело? Краснов же из тех самых олигархов.

Волков долго смотрит на меня, словно решает, стоит ли быть откровенным.

– Вы прекрасно знаете, что ваш муж не просто юрист, а один из лучших адвокатов в городе. По крайней мере, так считается. – В голосе Волкова слышится что-то вроде восхищения, смешанного с вызовом. – Ростислав Холмский. Выиграл сотни дел, не проиграл ни одного серьёзного процесса. Он живая легенда.

– Знаю.

– И мне интересно с ним потягаться. – Он откровенно улыбается. – Понимаете, в нашей профессии редко выпадает шанс сразиться с настоящим мастером. Обычно приходится иметь дело с посредственностями.

– Вы хотите сказать, что берётесь за моё дело ради спортивного интереса?

– Не только. У меня есть и личные мотивы. Пять лет назад Холмский выступал адвокатом в деле против моего отца. Строительная компания засудила его за якобы некачественную работу. Отец потерял всё: репутацию, деньги, здоровье.

– Если работа была действительно некачественной.

Зачем-то вступаюсь за мужа. Скорее мне сложно поверить, что он мог кому-то навредить.

– Работа была отличной. – Резко перебивает Волков. – Но у тех, кто выступил против моего отца были связи, и они смогли подкупить судью. Доказательств у меня по-прежнему нет. Поэтому это всего лишь догадки.

Теперь я понимаю, откуда эта холодная злость в его глазах.

– И вы хотите отомстить?

– Я хочу показать, что талант и принципы могут победить деньги и связи. Ещё хочу доказать себе, что я не хуже Холмского. Может быть, даже лучше.

– Если вы проиграете?

– Тогда проиграю достойно. Но я не собираюсь проигрывать.

В его голосе столько уверенности, что на секунду я почти верю. Почти.

– И какая у вас стратегия?

– Простая. Мы играем в его игру, но по нашим правилам. Он думает, что может задавить вас деньгами и связями? Мы покажем суду, что за этими деньгами стоит. Он хочет изобразить вас неблагополучной матерью? Мы изобразим его неблагополучным отцом.

– Как?

– Пока не скажу. Но у меня есть несколько идей. Главное, готовы ли вы идти до конца? Потому что, когда я начну действовать, пути назад не будет.

– У меня есть условие. – Прекрасно понимаю, что полностью всё отдавать в его руки не могу.

– Никаких действий без моего согласия. Я должна знать каждый ваш шаг.

– Согласен. Но и вы мне должны доверять как адвокату.

Если я говорю делать что-то – вы делаете, не задавая вопросов. Поверьте, так будет проще. Чем сложны дела с разводами, там всегда есть эмоции. Только эмоции нам не нужны. Договорились?

Я смотрю в его серые глаза и понимаю, он действительно готов воевать с Ростиславом. Фамилия Волков оправдывает его характер. Вопрос только в том, стоит ли ему доверять.

– Мне нужно подумать.

Перед тем как прийти в его офис, сразу решила не принимать решение. Даже, если он мне понравится. Всегда лучше выдерживать паузу и не поддаваться эмоциям. Но Волков мне нравится, в нём много азарта и уверенности. Именно такой и нужен мне адвокат, который не побоится заглянуть в пасть льва.

– Конечно. Но недолго. – Он провожает меня к двери. – Ваш муж не дремлет. И чем дольше мы тянем, тем больше времени у него для подготовки.

– Ели Краснов попросит вас отказаться от дела? – Задаю последний вопрос и проверяю его.

– Тогда я откажусь от его денег и буду работать за ваш счёт, – отвечает он без колебаний.

– До свидания, Александр Валентинович. Позвоню вам завтра.

Выхожу из офиса с ещё большим количеством вопросов, чем было. Но почему-то впервые за долгое время чувствую что-то похожее на надежду.

Может быть, не всё потеряно.

Глава 26

Ростислав

Смотрю на договор уже в третий раз, но буквы расплываются перед глазами. Чёрт, не могу сосредоточиться. Уже неделя прошла с того дня, как Полина ушла, а я всё никак не могу взять себя в руки.

– Ростислав. – В кабинет заглядывает Маргарита, моя секретарша. – документы по проекту Северный квартал готовы к подписи.

– Положи на стол. – Бросаю ей, не поднимая головы.

– Там нужно сверить некоторые нюансы.

– Я сказал положи на стол! – Срываюсь и перехожу на крик, будто внутри что-то ломается

Маргарита вздрагивает, быстро кладёт папку и выходит. В её глазах читается обида и удивление. За столько лет работы со мной она привыкла к моей требовательности, но не к такой агрессии.

Просто пиздец. До чего я дошёл. Что со мной происходит? Я всегда умел контролировать эмоции, особенно на работе. Но сейчас сам себя не узнаю.

Краснов прав. Я разваливаюсь. Рушусь, как карточный домик. За неделю накопилось столько дел, что обычно разобрался бы за день. Но сейчас сижу и думаю о том, что Полина ужинает без меня. Что Кристина засыпает не в своей комнате и у нас ничего не будет как раньше. Как бы я ни старался.

И что, возможно, сам во всём виноват.

К шести вечера собираю остатки воли в кулак, заставляю себя закрыть все срочные дела. Документы Краснову отправлю завтра. Сейчас важнее другое – нужно ехать к Полине. Договориться о том, чтобы забрать Кристину на выходные.

Дорога до квартиры её матери занимает полчаса. Полчаса, чтобы продумать, что сказать. Как себя вести. Я же не хочу больше ругаться. Чем больше говорю и пытаюсь извиниться, тем всё хуже становится. И сейчас просто хочу забрать дочь.

Дверь мне открывает мама Полины. Раньше она меня любила, называла сыночком. Сейчас в её взгляде читается холодная вежливость вперемежку с холодной вежливостью.

– Ростислав. Проходи.

– Спасибо. Полина дома?

– На кухне.

Прохожу в квартиру. Чтобы я не говорил, но тут уютно. Конечно, очень просто и никак у нас дома, но пахнет домашней едой и духами Полины. Сердце сжимается от знакомого запаха. В груди стискивает так, что дышать больно.

Полина сидит за кухонным столом, помогает Кристине осваивать письмо. Она выглядит усталой, но как будто более счастливой? Во всяком случае, спокойнее, чем была дома последние месяцы.

Чёрт, неужели без меня ей лучше?

– Папа! – Кристина бросает ручку и кидается ко мне. – Папа приехал!

Обнимаю дочь, и на секунду всё становится на свои места. Понимаю в который раз: вот ради чего стоит бороться.

– Привет, принцесса. Как дела в садике?

– Хорошо. Ты насовсем?

Смотрю на Полину. Она наблюдает за нами, но в глазах читается напряжение.

– Кристина, иди к бабуле. Мне нужно поговорить с папой.

– Не хочу! Папа только приехал!

– Кристина, слушайся маму.

Дочь надувается, но идёт в комнату к бабушке. Мы остаёмся на кухне вдвоём. Полина стоит у окна, скрестив руки на груди.

– Зачем приехал? – Сразу переходит к делу без лишних предисловий.

– Хочу забрать Кристину на выходные.

– Куда?

– Домой. К себе.

– В тот дом, где она больше не живёт?

– В её дом. Ничего не изменилось.

– Будет лучше, если Крис останется со мной.

– Полина, я не собираюсь спорить. Я её отец, имею право видеться с дочерью и проводить с ней время.

– Какое право? Ты ничего не имеешь особенно после того, как натравил на меня опеку?

– Чего? Ты о чём?

– Не ври. Хотя бы сейчас не ври. Хватит лгать.

– Полина, о чём ты говоришь? К тебе приходили из опеки?

– Да, инспектора из органов опеки. Она хотела проверить условия для Крис.

Чувствую, как холодеет кровь. Какая ещё нахрен опека?

Кто мог... Долго думать не приходится.

Света.

И тут всё встаёт на свои места.

Пиздец, конечно же, это она. Больше просто некому.

Что она этим добивается? Зачем ей это?

Восстанавливаю события. После той ночи, когда Полина застала нас в квартире, я больше не разговаривал с ней. Вообще. Пришёл в офис на следующий день и сразу вызвал её.

– Света, подавай заявление об увольнении. По собственному желанию. Я дам хорошие рекомендации.

– Ростислав, но почему? Из-за вчерашнего? Я же ни в чём не виновата!

– Просто подпиши. Всё зашло слишком далеко. Так больше продолжаться не может.

Она попыталась спорить, даже плакала. Говорила что-то про три года работы, про то, что я не имею права её выгонять. Но я был непреклонен. Понимал, что после всего случившегося, она не может больше работать со мной.

И теперь она мстит. Изощрённо, подло, больно.

Умно. Очень умно. Решила бить по самому больному – по ребёнку.

– Я уволил её. – Говорю Полине. – На следующий день после... той истории. И она решила отомстить.

– Как я могу тебе верить?

– Полина, я бы никогда не написал заявление в опеку.

– Ты мне угрожал.

– Я много чего тебе наговорил на эмоциях, но мои слова никак не связаны с опекой. Это просто не мои методы. Света решила показать, что просто так не сдастся. Она знает мои слабости, знает как дорога мне Крис, и теперь использует это против меня.

– Не знаю.

Вижу сомнение в её глазах. Вот же я мудак. Полина теперь мне нескоро станет доверять, если вообще когда-нибудь это случится.

– Полина, поверь мне. Я бы никогда не стал использовать ребёнка. Никогда.

– Но она стала.

– Да, она стала. И это моя вина, потому что позволил ей слишком много.

Полина смотрит на меня долго, изучающе. Взглядом буравит насквозь.

– Даже, если ты прав, это не отменяет того факта, что она натворила. Даже, если ты не звонил, только ты виноват во всём, что к нему привело.

– Кристина! – Зовёт Полина. – Иди сюда.

Дочь выбегает из комнаты, её лицо светится радостью.

– Папа возьмёт тебя на выходные. – Неожиданно вдруг говорит Кристина. – Хочешь?

– Конечно хочу! – Кристина подпрыгивает. – Мы поедем домой?

– Да, принцесса.

– Мама с нами поедет?

Вот оно. Вопрос, которого я так боялся. Было бы странно, если моя маленькая, но такая умная дочь не задала мне это вопрос.

– Нет, солнышко, я останусь с бабушкой.

– Почему? – Лицо Кристины становится серьёзным. – Почему мы не живём все вместе?

Смотрю на Полину, она смотрит на меня. Что сказать пятилетнему ребёнку?

–У нас сейчас сложный период. – Говорю осторожно, тщательно подбирая слова.

– Это что такое сложный период?

– Это когда взрослые ну... не могут договориться.

– О чём договориться?

Чёрт. Она не отстанет, почемучка в деле.

– О том, как нам жить дальше.

– Я где буду жить?

И тут я понимаю, что зашёл в тупик. Что бы я ни сказал, это будет ложь или полуправда. А она заслуживает честности.

– Кристина. – Сажусь рядом с ней, беру за руки. – Мы с мамой поживём отдельно какое-то время.

– Вы расстаётесь? – Спрашивает она прямо.

Господи. Для своего возраста она понимает гораздо больше, чем я думал.

– Пока не знаю.

– Из-за меня?

– Нет! – Говорим мы с Полиной одновременно.

– Ни в коем случае, солнышко. – Полина садится с другой стороны от дочери. – Это не из-за тебя. Это всё наши взрослые проблемы.

– Тогда я с кем буду жить?

– С нами, по очереди.

– Как Машка? – Кристина хмурится. – У неё папа забирает на выходные, а мама плачет?

– Мама не будет плакать. – Быстро отвечает Полина.

– А ты будешь плакать, папа?

Я смотрю на свою дочь, умную, проницательную, слишком взрослую для своих лет, и понимаю, что не могу ей соврать.

– Не знаю, принцесса. Возможно.

Кристина молчит, переваривает информацию. Потом спрашивает:

– А вы меня всё равно любите? Оба?

– Конечно.

– Тогда ладно. – Кристина встаёт. – Поеду с папой. Только потом вернусь к маме и бабуле.

И она уходит в комнату.

– Поздравляю. – Полина стреляет в меня недовольством. – Теперь она будет чувствовать себя виноватой в нашем разводе.

– Она спросила прямо. Что я должен был ответить?

– Не знаю. – Полина трёт виски, будто хочет стереть всю эту боль вместе с неудобным разговором.

– Не знаю, Ростислав.

– Я заберу её в пятницу после садика. Привезу в воскресенье вечером. Спасибо, что согласилась.

– Хорошо.

Иду прощаться с Кристиной. Она уже сложила вещи в маленький рюкзачок.

– Увидимся в пятницу?

– Папа. – Она смотрит на меня серьёзными глазами, и моё сердце не выдерживает. – Вы с мамой когда-нибудь помиритесь?

– Не знаю, солнышко. Правда не знаю.

– Но вы попробуете?

– Попробуем.

– Хорошо. Тогда до пятницы.

Выхожу из квартиры с пониманием того, что дочь справляется с этой ситуацией лучше, чем мы с Полиной. И что, возможно, именно её вопросы, самые важные из всех, которые нужно решить. Вот только сделать это почти невозможно.

Глава 27

Стою перед входом в школу и не решаюсь войти. Ноги будто приросли к асфальту. Сердце колотится так, словно хочет вырваться из груди, а в горле комок, смесь страха, волнения и какого-то странного предвкушения. Не могу сделать шаг. Кажется, что за этими дверями – не просто школа, а новая жизнь, к которой я совсем не готова.

Но откладывать непростое решение больше нельзя. Я не могу сидеть на шее у мамы.

Когда была женой Ростислава, мне не приходилось волноваться о работе, о деньгах, о завтрашнем дне. Теперь всё изменилось.

Директор Марина Петровна встречает меня в своём кабинете с видом человека, который делает одолжение. Она листает мои документы: диплом педагогического института, справки, характеристики, и морщит лоб. Я сижу напротив, стараясь держать спину прямо, но внутри всё сжимается. Её взгляд скользит по бумагам, не касаясь меня, словно я пустое место.

– Полина, вы не работали по специальности пять лет. – Она ведёт себя отстранённо и не смотрит на меня. – Это серьёзный перерыв. Программы изменились, методики новые, дети другие стали.

– Прекрасно понимаю. – Но я готова учиться, переучиваться. Мне действительно нужна эта работа.

Марина Петровна наконец смотрит на меня, и в её взгляде читается снисходительное сожаление. Наверняка видит во мне очередную разведённую женщину, которая вынуждена работать после обеспеченной жизни в браке.

– У нас как раз освободился 1б. Татьяна Ивановна ушла на пенсию в середине четверти. Только класс непростой. Двадцать восемь детей, среди них несколько со сложными характерами. Родители требовательные, привыкли к опытному педагогу. Зарплата у нас небольшая около сорока тысяч. Плюс классное руководство – ещё несколько тысячи. Но с вашим перерывом в работе рассчитывать на большее не приходится.

Это правда немного. Раньше я тратила больше на косметику и одежду. Теперь это моя единственная надежда на независимость.

– Меня это устраивает. – Отвечаю не раздумывая.

– Ну что ж. – Марина Петровна вздыхает. – Попробуем. Но предупреждаю сразу: если не справитесь, будем искать замену. Дети не должны страдать из-за чьих-то личных обстоятельств.

– Хорошо. – Марина Петровна встаёт. – Познакомлю вас с коллегами. В учительской наверняка найдётся кто-то из начальной школы.

Идём по коридору, и я вдруг вспоминаю, как пять лет назад точно так же шла по коридору другой школы. Тогда я несла заявление об увольнении, а коллеги провожали меня завистливыми взглядами.

– Везёт же некоторым. – Шептались они за спиной. – Выходит замуж за богатого и больше никогда не будет стоять у классной доски. Как же я ошибалась тогда, думая, что семейное счастье – это навсегда.

В учительской все разговоры затихают, как только мы входим. Марина Петровна представляет меня трём женщинам средних лет, сидящим за столом с тетрадками.

– Полина Холмская, наш новый учитель. Будет замещать Татьяну Ивановну.

– Понятно. – Кивает одна из них, рыжеволосая в очках. – А вы где раньше работали?

– Долго не работала. – Можно было бы что-то придумать, но отвечаю честно. – Воспитывала дочь.

Женщины переглядываются, и в этом взгляде я читаю всё, что они думают обо мне в этом момент. «Богатенькая разводится и вынуждена работать». «Понятно, почему взяли без опыта». «Интересно, сколько продержится».

– Ну что ж. – Говорит та же рыжеволосая. – Желаем удачи. 1б – класс непростой. Там есть Серёжа Макаров есть, тот ещё сорванец. И Полина Светлова девочка из семьи, постоянные проблемы с родителями. Чуть что, сразу бегут жаловаться.

Ничего не отвечаю. Я прекрасно понимаю, что мне первое время будет нелегко и без их осуждающих взглядов.

Выхожу из школы, держа трудовой договор в руках, и испытываю странное чувство в груди. Радость смешивается со страхом. Работа есть, но какая. Двадцать восемь малышей, строгие родители, требовательная администрация – и я, которая последние года не работала, была только мамой и женой. Ещё и коллеги, которые уже записали меня в неудачницы.

Иду по улице и вспоминаю, как легко всё давалось раньше. Ростислав решал все проблемы одним телефонным звонком. Нужна была справка – его помощники всё устраивали. Нужно было устроить Кристину в хороший садик – он знал нужных людей. Теперь всё приходится делать самой.

Телефон звонит, на экране высвечивается – мама.

– Ну как, доченька? Взяли?

– Взяли. – Отвечаю, стараясь звучать бодро. – Первый класс. Начну с понедельника.

– Слава богу! – Мама явно облегчённо вздыхает. – Зарплата какая?

Я молчу секунду, потом тихо называю сумму. Мама тоже молчит.

– Ничего. – Грустно говорит она. – Главное – это начать. Дальше видно будет.

Да, главное – это начать. Начать жить заново. Начать работать после пятилетнего перерыва. Начать быть самостоятельной.

Дома Кристина встречает меня с игрушками, разбросанными по всей комнате.

– Мама, а почему ты грустная? – Спрашивает, заглядывая мне в глаза.

– Не грустная, солнышко. Просто устала. Знаешь, мама теперь тоже будет ходить на работу, как другие мамы.

– Папа разве не будет давать денег?

Этот вопрос ножом по сердцу. Пятилетняя девочка уже понимает, что что-то изменилось в нашей жизни. Понимает, что мама теперь должна работать, чтобы были деньги.

– Папа будет помогать, но мама хочет сама зарабатывать.

Кристина кивает, хотя вряд ли до конца понимает. Я сижу с ней на полу среди игрушек и думаю о том, как всё изменится. Теперь у меня будет гораздо меньше времени для неё. Я буду приходить домой уставшая, с грудой тетрадей для проверки, с головной болью от детских криков и родительских претензий. Буду засыпать над планами уроков, вместо того чтобы читать ей сказки.

Смотрю на дочь и представляю, как она увидит меня через месяц: измученную, вечно торопящуюся, думающую не о ней, а о работе. Как другие мамы, которых я встречала в детском саду. Те, что забирали детей последними, извиняясь перед воспитателями. Теперь я стану одной из них.

Вечером, когда Кристина засыпает, я сижу за кухонным столом с методическими пособиями. Читаю про новые образовательные стандарты, про инклюзивное образование, про работу с родителями. Всё изменилось за несколько лет. Всё стало сложнее и появилось больше требований.

Но я буду учиться. Буду работать. Буду доказывать себе и всем остальным, что могу быть не только женой успешного мужчины, но и самостоятельным человеком. Пусть даже придётся начинать с нуля.

Закрываю книгу и смотрю в окно. Где-то там, в своей большой квартире, спит Ростислав. Наверное, даже не думает о том, как я буду жить на пятнадцать тысяч в месяц. А может, думает? Может, понимает, что довёл меня до этого? Или считает, что я сама виновата – ушла, значит, пусть справляется?

Наверное, можно было найти себе нового обеспеченного мужчину, спрятаться за его спиной. Так делали другие разведённые женщины из нашего круга.

Но я так не хочу. Сама со всем справлюсь.

Я не хочу снова зависеть от чьих-то денег, от чьего-то настроения, от чьей-то верности.

Осталось только развестись. И тогда у меня начинается новая жизнь. Трудная, непростая, непредсказуемая, но моя.

Телефон издаёт звук входящего сообщения. Это смс от Волкова.

«Полина, знаю, как нам выиграть дело. Я нашёл компромат на вашего мужа»