Текст книги "Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ)"

Автор книги: Анна Царская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Глава 1

Когда выхожу из дома мамы, муж уже ждёт меня на парковке.

Ростислав стоит у машины, высокий, с широкими плечами, в чёрном костюме, который сидит безупречно. Белая рубашка небрежно расстёгнута у ворота, открывая загорелую кожу. Тёмные волосы чуть растрепались от ветра, а в глазах смесь усталости и упрямой решимости, которая всегда появлялась после его побед в суде. Его пальцы, сжимающие телефон, выдают напряжение, скрытое за привычной уверенностью.

Увидев меня, он прищуривается и выдаёт свою фирменную сексуальную улыбку.

Сегодня он сам заехал за мной, чего не было очень давно.

Сажусь в машину, на подставе стоит тёплый кофе. Аромат корицы и карамели, мой любимый, тот самый, из крошечной кофейни у старого парка. Музыка лениво перетекает из одной мелодии в другую.

Салон пропитан его парфюмом, который купила для него на нашу годовщину. Долго искала аромат, вдыхая каждый флакон в магазине, пока не нашла тот, что пахнет им. Его сутью, древесный, с ноткой терпкого моря.

– Куда поедем? – У Ростислава голос тёплый, с лёгкой хрипотцой, а улыбка – та самая, озорная, от которой у меня когда-то подгибались колени.

Муж в хорошем настроении. И это меня радует, потому что когда у него всё хорошо, то и у меня с Кристиной, нашей дочкой, тоже всё прекрасно.

– Домой. Улыбаюсь в ответ. – Хочу в душ и укутаться в плед.

Мы едем молча, но это не неловкое молчание. Скорее – спокойствие. Город скользит за окнами, как фоном к нашему капсульному моменту: я, он, музыка, и тепло в салоне.

Ростислав кладёт ладонь мне на бедро -уверенно, по-хозяйски, но чуть мягче, чем обычно. Поглаживает скользящими движениями, будто невзначай. Я улыбаюсь краем губ, потому что он давно так не делал.

– Ты чего? – Спрашиваю.

– Ничего. – Его голос низкий, с чуть хрипотцой. – Просто соскучился.

Ростислав одаривает меня своим фирменным взглядом. Пристальное медленно изучает, будто видит тебя насквозь, но всё равно хочет разглядеть ещё глубже. Синие глаза, холодные, как лёд, но если он улыбается, в них вспыхивает тот самый огонь, который когда-то заставил меня забыть обо всём на свете.

– Ты разве нет?

– Соскучилась.

Он проводит пальцами выше, ближе к внутренней стороне бедра. Машина плавно тормозит у светофора. Я чувствую, как его ладонь задерживается. Не резко, не грубо, наоборот, очень нежно.

Ростислав наклоняется ближе, тёплым дыханием касается моей щеки.

– Может, заедем куда-нибудь? Не сразу домой, а в отель. Помнишь, как раньше мы делали?

– Серьёзно? – Поворачиваюсь к нему.

– Да. Почему бы и нет? – Он смеётся, не отводя руки.

В его голосе слышу азарт. Тот самый, который был когда-то, когда он ещё только завоёвывал меня. Чувствую, как что-то внутри отзывается. Мы правда давно не проводили время вместе.

– Ты странный.

– Зато ты очень красивая. – Парирует он. – И вообще, ты моя жена. Слишком красивая, чтобы просто увезти тебя домой и отпустить провести вечер с пледом.

Он наклоняется ближе, целует меня в шею, коротко, с нажимом. Потом ещё раз. Я не двигаюсь, только стараюсь дышать глубже. Его рука теперь чуть выше, почти на талии.

– Помнишь, как мы в первый раз на парковке у «Космоса»? Тебе было холодно, я тебя укутал своей курткой. А потом ты сказала, что доверяешь мне. Это было важно для меня, Полин.

Киваю, не могу выговорить ни слова. Сейчас всё как в старые времена, будто мы снова те двое, что когда-то прятались от дождя в подъездах и целовались, не замечая времени .

Вздыхаю, потому что это было так давно. Ростислав, как юрист, поглощён работой, особенно сложными делами, которые требуют долгих часов в офисе и поздних встреч. Возможно поэтому он отдалился от меня, стал менее внимательным.

– Полин, я не шучу. – Голос становится томным и слышу ненасытность.

Я просто тону в нём, в его дыхании, в его прикосновениях. Он тот мужчина, от которого я просто не могу оторваться. Он и есть моё дыхание и, если с ним что-то случится, с нашими отношениями… даже не знаю смогу ли жить без него. Настолько сильно я привязана к нему.

И в груди появляется что-то похожее на тепло, но с лёгкой отдушкой грусти.

Что-то не так. Я чувствую это нутром, но отмахиваюсь. Мало ли что мне показалось.

Ростислав смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём что-то есть. Что-то не только про желание.

– Всё хорошо? – Всё-таки уточняю.

Ему не свойственна спонтанность. Он постоянно работает в суде, всё просчитывает до мелочей.

– Лучше не бывает. – Он чуть улыбается, отводит взгляд на дорогу.

Загорается зелёный и мы снова мчимся по улицам города.

И вот он тянется к экрану машины. Скользит пальцем по экрану. Я машинально отворачиваюсь к окну.

– Сейчас, подожди секунду. Нужно Зарубину перезвонить по работе. – Бормочет муж.

– Ага.

Взгляд цепляется за экран, и мир на миг замирает.

Чёрные буквы на ярком дисплее, как удар под дых: Зайка – вызов.

Моргаю, думая, что мне привиделось. Или не так прочитала фамилию.

Но слишком уж чётко было написано – Зайка.

Наверно, перепутал Зарубина с Зайкой.

– Это я? – Для самоуспокоения уточняю. – Не знала, что ты меня так подписал.

Кто ещё может быть кроме меня Зайкой?

Глава 2

Ростислав, не отрывая глаз от дороги, вдруг резко тянется к экрану, но уже поздно.

Гудки. Один. Два. Три.

– Привет. – Женский, мягкий голос отвечает из динамиков. – Ты рано. Я только из душа вышла. Ждала тебя не раньше восьми.

Пауза, но Ростислав быстро сбрасывает звонок.

Мир уходит из-под ног. Будто кто-то выдернул вилку из розетки, и всё вокруг превращается в фальшивую декорацию.

Кофе в моей руке больше не пахнет. Он теперь просто липкая, ледяная жижа, как будто я держу стакан с грязью.

Я медленно поворачиваюсь к мужу. Снова играет музыка. Слишком бодрая. Слишком громкая.

Нет, это не меня он Зайкой подписал в телефонной книжке.

Боюсь самой себе признаться в чём дело. Не потому что ревную, в этот момент у меня в животе – холод, а на щеках всё ещё тепло от его дыхания.

Тот, кто только что говорил мне, что скучал, что хочет как раньше увезти меня в отель, чтобы заняться любовью, кто держал меня за бедро – уже держал кого-то другого. Совсем недавно. Наверное, точно так же.

Пытаюсь дышать ровно, но внутри всё сжимается в тугой узел. Наверное, показалось. – шепчу я себе. – Наверное, это просто коллега по работе. Или подруга детства.

Но я знаю. Я знаю, что это не так. Интуиция, женская чуйка, как угодно это назовите, кричит во мне во весь голос. Что-то сломалось. Что-то изменилось. И этот спонтанный порыв в отель, эта внезапная нежность, этот взгляд, полный чего-то большего, чем просто желание... Все это теперь кажется мне фальшивым.

– Кто это? – Спрашиваю тихо, потому что не хочу верить в очевидное.

Муж меняется в лице. Моргает, как будто не может прийти в себя после произошедшего.

– Я... – Он сглатывает. – Это не то, что ты подумала.

– А что именно я подумала?

Он начинает нажимать что-то на панели – будто ищет, куда спрятаться.

– Я хотел Зарубину позвонить. Просто пальцем мимо нажал. Они рядом в списке.

– Зарубин – это Зайка? – Может у его знакомого какое-то прозвище странное, мозг продолжает отчаянно пытается зацепиться даже за самые дурацкие теории.

– Нет. Да блин, это какая-то старая запись. Я не удалил. Тупо вышло, согласен.

– Зайка тебя явно узнала.

Он молчит. И этот молчаливый ответ звучит страшнее любых слов. Просто смотрит на дорогу, как будто она может его спасти.

– Ты знал, кому звонишь. Она тебя котиком назвала.

– Полин, понятия не имею кто эта женщина.

– Ты знал. Просто подумал, что я не услышу. Или поверю в ошибку?

Он тянет руку к моей, но я отстраняюсь.

В машине становится тесно, как в коробке.

Воздуха нет. Кислород на исходе, салон сжимается.

Сердце стучит громче двигателя. В голове шторм. Тело натянуто, как тетива. Дотронешься – снесёт всё вокруг.

Мне нужно срочно на свежий воздух. Нажимаю на кнопки, чтобы открыть окно, но ничего не получается, оно заблокировано.

Ростислав будто не замечает мою панику. Машину трясёт от неровностей асфальта, но меня трясёт сильнее.

– Поль, ну пожалуйста, успокойся. Мы в дороге, нельзя вот так.

Он бросает на меня быстрый взгляд, но уже не контролирует ни дорогу, ни разговор.

– Ты хотел позвонить Зарубину? – Пытаюсь во всём разобраться, прежде чем делать какие-то ошибочные выводы.

– Да!

– Но попал на Зайку.

– Я ошибся, блядь. Тупо нажал не туда!

– Бред какой-то.

Снова дёргаю ручку двери. Дверь чуть не открывается, срабатывает защита.

– Полина, не надо. Ты с ума сошла? Мы на МКАДе.

– Ты, видимо, тоже сошёл с ума, потому что завёл любовницу.

– Какая любовница? Ты чего?

– Я тебе не верю.

Муж похож на преступника, которого поймали на месте.

– Полина, успокойся. Всё же нормально было.

– Как мне успокоиться, когда узнаю, что ты от меня что-то скрываешь? Останови машину.

– С чего вдруг? Здесь нельзя останавливаться.

– Ростислав, останови машину.

– Прямо здесь?

Снова дёргаю за ручку и тянусь к панели, чтобы разблокировать машину. Если на него не надавить, он не выпустит меня.

– Всё. Сейчас остановлюсь. – Он переключает скорость, резко уводит машину в сторону.

Жмёт на аварийку, машина становится у бетонного отбойника, между двух полос.

Я выскакиваю первой.

Ветер хлещет по лицу, но я вдыхаю его жадно, будто он может вымести из меня этот холодный ком в груди.

Мне вслед раздаются гудки проезжающих машин. Они проносятся в метре. Какой-то водитель орёт из окна:

– Ты что, с ума сошла?!

Не обращаю внимания ни на что.

Каблук подворачивается, и я теряю равновесие.

Ростислав в одну секунду оказывается рядом. Хватает меня за локоть. Отдёргивает. Почти швыряет к ограждению. Ещё секунда и я могла шагнуть не туда.

– Ты что творишь?

– Отпусти меня.

– Ты чуть не под машину вылетела!

– Я не хочу сейчас быть рядом с тобой.

Смотрю на него, он бледнеет. У него в глазах явный страх. Настоящий. Он скорее всего за себя испугался. Потому что всё рушится.

Он отходит. Смотрит на обочину, ищет решение.

– Мы не можем стоять здесь. – Шум машин заглушает наши голоса.

– Это для тебя сейчас самое важное?

Он молчит. В глазах непривычная пустота.

– Поеду на такси, а ты поезжай к своей Зайке.

Я достаю телефон. Он не пытается остановить. Не хватает за руку.

Не спорит.

Он просто стоит на обочине.

Ветер рвёт его пиджак, машины проносятся мимо, но он не шевелится. Но в следующую секунду он берёт себя в руки.

Ростислав делает шаг вперёд, закрывая собой дорогу к отступлению. Его рука тяжело ложится мне на плечо – не больно, но так, что уйти невозможно.

– Подышала? Теперь вернись в машину. Обсудим всё дома.

Он открывает дверь и ждёт, не двигаясь. Его взгляд говорит яснее слов: только попробуй отказаться.

Глава 3

Я смотрю в его глаза. В них нет раскаяния, только упрямство и раздражение? Как будто я устроила ему сцену в неподходящем месте. Как будто мои чувства – это досадная помеха его планам.

– Домой? Чтобы ты там мне лапшу на уши вешал? Нет уж, спасибо.

Кое-как выдыхаю, заставляю себя двигаться. Вырываюсь из-под его тяжёлой руки. Он не ожидал.

Делаю шаг назад, к отбойнику. Ветер усиливается, треплет волосы, бьёт в лицо. Машины продолжают нестись мимо, создавая оглушительный гул.

– Полина, не глупи. Здесь опасно.

В его голосе проскальзывает что-то похожее на мольбу. Но я не верю ни единому его слову.

– Опасно? Знаешь, Ростислав, самое опасное – это жить с человеком, которому ты больше не доверяешь.

Отворачиваюсь и начинаю идти вдоль отбойника, в сторону ближайшего съезда. Иду по краю трассы, и каждый проносящийся мимо грузовик кажется метафорой нашего брака – огромный, неуправляемый, готовый снести всё на своём пути. Ветер от машин толкает меня, но я не останавливаюсь. Лучше упасть здесь, чем вернуться к нему. Но я иду. Пусть медленно, пусть неуклюже, но иду.

Он не сразу бросается за мной. Сначала стоит, смотрит вслед, словно не веря, что я действительно ухожу. Потом, видимо, осознаёт, что я не шучу.

– Полина! Стой!

Он догоняет меня быстро. Хватает за руку, на этот раз крепко.

– Куда ты собралась? Ты же не знаешь, где мы!

– Мне всё равно. Лишь бы подальше от тебя.

Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Его пальцы впиваются в мою кожу.

– Полина, послушай меня. Я всё объясню!

– Что ты мне объяснишь? Как ты проводишь время с другой женщиной, пока я дома готовлю тебе ужин?

Голос срывается. Слезы подступают к глазам. Я ненавижу себя за эту слабость.

– Нет никакой другой женщины. Ты не так поняла ситуацию.

– Не так поняла? Что я должна была понять? Только что есть женщина, которая называет тебя Котиком!

Он молчит. Опускает глаза. Этого достаточно.

Я вырываю руку и продолжаю идти. Он больше не пытается меня остановить. Слышу, как он тяжело дышит за спиной. Чувствую его взгляд, прожигающий спину.

Но не оборачиваюсь. Иду вперёд, в неизвестность. Пусть будет так. Лучше неизвестность, чем ложь и предательство.

Быстро ухожу с трассы почти бегом, пока не замечаю жёлтое такси у обочины. Сажусь, не зная, куда ехать. Первый час мы просто колесим по городу. Я не могу прийти в себя.

Мысли собрать в кучу не получается.

Потом, когда таксист спрашивает куда меня отвезти, называю адрес кофейни. Это моё безопасное место, где смогу побыть одна и обо всё подумать.

Кафе на углу, возле парка с корицей в воздухе, мягким светом ламп и зелёными креслами у окон. Бариста узнаёт меня сразу.

Тот самый с собранными волосами в маленький хвостик, и пирсингом в ухе.

– Как обычно? – Спрашивает он.

Я только кивнуть могу. Сказать не получается. Как будто после ссоры с мужем у меня закончились слова.

– У вас всё в порядке? – Бариста ставит передо мной чашку.

Поднимаю глаза, качаю головой, не зная, что именно отрицаю.

Он кивает и отходит, и хорошо, что не навязывается.

К кофе притронуться не могу. В горле ком, и даже глоток кофе кажется невозможным будто проглочу стекло. Зря его заказала.

Телефон вибрирует на столе от входящих сообщений Ростислава.

«Ты в порядке?»

«Где ты?»

«Пожалуйста, ответь»

Переворачиваю телефон экраном вниз.

Люди за окном идут по своим делам. Кто-то с букетом. Кто-то с ребёнком.

Память уносит меня в прошлое, на пару лет назад, туда, где у нас всё хорошо и нестерпимой боли ещё нет.

Солнечный луч пробивается сквозь стекло, танцует на поверхности моего латте, и на мгновение мир кажется идеальным.

Мы только поженились, но из-за работы Ростислава проводили очень мало времени вместе. Эта кофейня была близка к зданию суда, где муж часто пропадал. Поэтому мы виделись здесь чаще чем дома.

Ростислав выглядит уставшим, но в его глазах горит особенный огонь, который я вижу только после его больших побед. Он откидывается на спинку кресла, вытягивает ноги под столом и улыбается мне. Эта улыбка – та самая, редкая, искренняя, которая превращает его обычно серьёзное лицо в мальчишески озорное.

– Ну что, мой дорогой муж и юрист, что у тебя сегодня?

Мой дорогой муж. Как легко эти слова слетали тогда с языка. Как они грели изнутри.

Ростислав берёт мою руку, переплетает наши пальцы. Его ладонь тёплая, сильная. Когда он в последний раз держал меня за руку? Не помню.

– Дело Примакова я выиграл. Вчистую. Представляешь, Полина. Все думали, шансов нет, а я их сделал.

– Ростислав! Круто. Я в тебя верила! – Наклоняюсь через стол и целую его в губы, прямо здесь, в кофейне, не обращая внимания на окружающих. Мне плевать. Я горжусь своим мужем до мурашек.

Он смеётся, его низкий, чуть хрипловатый смех заполняет наше маленькое пространство. Когда он перестал смеяться дома?

– Ты всегда веришь в меня. И это помогает. – Он сжимает мою руку. Я так устал за последние недели. Чувствовал себя, как выжатый лимон. Но сейчас я чувствую себя победителем. И это благодаря тебе в том числе.

Моё сердце переполняет нежность. Я вижу его таким, каким он является на самом деле не только строгим юристом, но и человеком, который нуждается в поддержке, в признании. И я была его главной поддержкой, его тылом.

В этот момент подходит бариста с подносом.

– Ростислав, как обещал, принёс вам попробовать наш новый эспрессо. Зерно из Эфиопии, особая обжарка. Плотный вкус, но с нотками цитрусовых и жасмина.

Ростислав отпускает мою руку и берёт крошечную чашечку. Он вдыхает аромат, потом делает осторожный глоток. Его брови слегка хмурятся в сосредоточенности, а затем его лицо озаряется.

– Удивительно. Это действительно что-то новое. Чувствуешь, Полин? – Он протягивает чашку мне. – Попробуй. Я знаю, ты любишь необычные вкусы.

Делаю глоток. Кофе действительно особенный – терпкий, но с нежными цветочными нотками.

– Вау! Этот кофе точно станет моим любимым.

Тогда он знал мои вкусы. Знал, что я люблю, о чём мечтаю, что меня смешит до слёз. Знал наизусть каждую мою родинку, каждую привычку.

Сейчас, если сменю причёску или стану брюнеткой, он даже не заметит!

Мы обмениваемся улыбками, понимая друг друга без слов. Он вообще любил знакомить меня с чем-то новым. С новыми ресторанами, местами, людьми. Я, выросшая в обычной семье, выйдя замуж за Ростислава Хомского, вдруг открыла для себя новый и интересный мир.

В тот момент я была уверена, что наши вкусы, наши радости, наши жизни – всё это переплетено настолько крепко, что ничто не сможет нас разлучить. Мы были единым целым, командой, способной преодолеть любые трудности.

Что же случилось теперь?

Я закрываю глаза, пытаясь удержать в памяти тот солнечный луч, танцующий на поверхности кофе. Тот момент, когда мир казался идеальным. Но реальность врывается в воспоминания, как ледяная вода, напоминая о том, что случилось сегодня.

Что теперь с нами будет?

Может, я правда всё преувеличила?

Может, надо было его выслушать?

Но он врал мне. Когда живёшь с человеком много лет, уже замечаешь, когда он искренен, а когда лжёт. Тем более Ростислав юрист, мастер слов. Умеет вывернуть любую правду так, что она становится ложью, а ложь – неопровержимым фактом.

Когда он стал таким чужим?

Где тот мужчина, который смотрел на меня как на целый мир? Где тот Ростислав, который говорил, что я его поддержка?

Когда перестал приходить сюда, в нашу кофейню, где мы делились победами и мечтами?

Или, когда его утренние поцелуи сменились холодным «увидимся вечером»?

Или, когда в его жизни появилась она – эта Зайка.

Ростислав соткан из противоречий, где харизма и амбиции переплетаются с холодной отстранённостью. Он юрист до мозга костей: остроумный, уверенный, с даром убеждения, который заставляет людей верить каждому его слову, будь то в зале суда или за чашкой кофе. Его ум цепкий, аналитический, всегда на шаг впереди, но эта же расчётливость делает его замкнутым, когда дело доходит до эмоций. В прошлом он был открыт со мной, его редкая мальчишеская улыбка и низкий, хрипловатый смех согревали меня, но теперь эти вспышки искренности тонут в его раздражении и усталости.

Или дело оказывается вовсе не в работе, а в том, что у мужа любовница?

Смотрю на его фото на экране телефона, и впервые за годы мне не хочется возвращаться домой. Не знаю, что будет дальше, но знаю одно: я больше не хочу жить во лжи.

Слёзы капают в остывший латте. Я вытираю их салфеткой, но они всё идут и идут.

Как же больно, потому что до меня доходит, что наша любовь превратилась в призрака.

Телефон снова вибрирует. Очередное сообщение от Ростислава: «Полина, давай поговорим. Это не то, что ты думаешь».

Переворачиваю телефон экраном вниз и тянусь к сумке, чтобы убрать его, но пальцы нащупывают что-то острое.

Это его визитка мужа, глянцевая, с логотипом его фирмы.

Должно быть, выпала из его кармана вчера, когда он рылся в моей сумке, ища ключи от машины.

Беру её, и сердце замирает. На обратной стороне аккуратным женским почерком написано:

«Рося, не забудь про наш кофе. Твоя Зайка».

Глава 4

Опять это дурацкое прозвище.

Я теперь всех заек буду ненавидеть!

Хочу разорвать визитку, но вовремя себя останавливаю. Нет, не сейчас. Сначала нужно всё обдумать.

Снова смотрю на визитку. Она выпадает из дрожащих пальцев. Я смотрю на неё, лежащую на столе, и понимаю: это не подозрение больше.

Это доказательство.

Ростислав ненавидел, когда я называла его Рося, говорил, что это звучит несолидно. Но, видимо, для неё это было нормально.

Сжимаю визитку, чувствуя, как бумага мнётся в руке. Хочу выбросить её, но вместо этого кладу в карман.

У меня теперь есть доказательство. Просто так Ростислав не отделается.

Бариста смотрит на меня, но я отворачиваюсь.

– Мне нужно идти. – Встаю, заставляю себя двигаться.

Оставляю кофе на столе и выхожу из кофейни. Ветер встречает меня на улице, но я иду вперёд, в сторону парка, не оглядываясь.

Понимаю, что нужно вернуться домой.

Дверь квартиры открылась без привычного щелчка, потому что оказалась не запертой.

Толкаю её плечом и вхожу, не включая свет в прихожей. Было уже темно, где-то ближе к девяти. В квартире пахнет едой, гречкой и подгоревшим маслом.

С кухни доносился голос Ростислава. Он говорил с кем-то вполголоса, чуть растянутым тоном таким, каким он разговаривает с дочкой, когда устал, но старается быть терпеливым.

– Ну, давай, солнышко, ещё ложечку. Смотри, котлета почти как в ресторане. – Пап, она подгорела. – Кристина хихикает.

Ростислав смеётся, но смех выходит натянутым, словно он чувствует мой взгляд из коридора.

Медленно снимаю обувь, ставлю её аккуратно рядом с его туфлями. Они стоят ровно, почти симметрично. Удивительно, как он всегда педантичен в мелочах, и неважно что происходит.

Иду по коридору, заглядываю в кухню.

Он стоит у плиты в серой футболке, чуть мятый, но всё такой же родной, знакомый. Его спина напряжена, будто он ждал, что вот-вот я появлюсь. На столе стоят две тарелки с гречкой и котлетами. Рядом чашка с соком и мультфильм на планшете.

Крис сидит на табуретке, волосы растрёпаны, она в домашней одежде с единорогом.

Она первая заметила меня.

– Ма-ма! – Она спрыгивает с табурета, бросаясь ко мне.

Опускаюсь на корточки, прижала её к себе. Её тепло вытеснило из меня часть ледяного гнева. Маленькое, горячее существо. Ради неё -только ради неё я и вернулась сюда.

– Привет, котик. Ты поела? – Спрашиваю, заглядывая ей в лицо.

– Папа накормил. Он сам готовил. Немножко подгорело, но вкусно.– Киваю, прижимая её чуть крепче, чтобы не дать слезам прорваться.

Ростислав смотрит на нас, не вмешиваясь.

– Я забрал её из сада, позже никто бы не успел. Воспитательница уже собиралась закрывать.

Киваю. Не благодарю, не холодно, скорее устало.

Он ставит на стол ещё одну тарелку.

– Подумал, ты, может, голодная. Сделал на всех. Только не уходи сразу, поешь. Потом, как хочешь.

Прохожу мимо него, сажусь за стол, рядом – дочка, с довольным видом и проводит пальцем по краю своей чашки.

Еда ещё горячая. Гречка получилась рассыпчатой, котлета чуть суховата, но съедобно. Он старался. Или делал вид, что старается? Или может, это попытка загладить вину?

Сейчас он идеальный семьянин, жаль, что это фасад. Для него забрать Кристину и приготовить ужин, скорее долг, который выполняет механически.

Сейчас я как будто прозреваю и понимаю, что наша семья – это рутина для него. Может, зайка даёт ему новые эмоции и дарит восхищение? Кажется, поэтому мужчины заводят себе любовниц, чтобы получать лёгкость и восхищение, подпитывающие его эго.

Я ем гречку, чувствуя, как каждый кусок застревает в горле. Но () смотрит на меня и щебечет как маленький воробушек.

– В садике мы сегодня рисовали. У меня получился жираф с фиолетовой шеей. А у Максима вообще синий нос был. Папа сказал, что у жирафов нет синего носа, но я сказала, а вдруг у некоторых есть?

Улыбаюсь, стараюсь не выдать своего волнения. Потому что внутри всё дрожит, как стекло, которое вот-вот треснет.

Ростислав делал вид, что занят: вытирает плиту, наливает чай, убирает пустую тарелку. Он ни разу не посмотрел прямо на меня. Только косился. Виновато, осторожно, словно я была дикой кошкой, готовой броситься и расцарапать ему лицо.

Когда Крис убегает в комнату, искать любимую книжку на ночь, я медленно поднялась из-за стола.

Он всё ещё стоял у раковины, разбирает тарелки, складывает в посудомоечную машину.

– Ты успокоилась? Больше не станешь убегать от меня?

– Не сейчас. – Обрываю его. – Не сегодня. Не хочу, чтобы дочь слышала наш спор.

Он не спорит. Может, и правда что-то понял. Или притворяется, как раньше.

Не помогаю ему. Нет ни сил, ни желания. Иду к Кристине.

Она уже в пижаме и протягивает мне книжку. В глазах у неё усталость, которая бывает у детей, если день был слишком длинным, а эмоции – непривычными.

– Мам, а ты ляжешь рядом? – Просит она зевая.

– Конечно, солнышко. Только приму душ и сразу приду.

Она кивает, уткнувшись в мягкого зайца и уже через минуту слышу её глубокое дыхание.

Я иду в ванную. Всё внутри меня жжёт: злость, которую приходится сдерживать, разочарование в муже, желание сбежать и одновременно остаться.

Снимаю одежду и встаю под тёплые струи. Горячая вода обжигает кожу, но не смывает ни горечи, ни жгучей боли, которая пульсирует в груди, как открытая рана. Зажмуриваюсь, подставив лицо, пытаясь хоть на минуту забыться.

– Полина. – Раздаётся за дверью. Потом стук. – Можно войти?

Я молчу, не реагирую.

Щёлкает ручка двери, и он входит. Инстинктивно прикрываясь, как будто это его взгляда стыдилась. Или обнажённой чувствовала себя слишком уязвимой.

– Ты что творишь? Я иду в душе. Уйди.

Он стоит, прислонившись к дверному косяку. В футболке и спортивных штанах. Глаза тяжёлые, красные. От усталости, или от слишком большого количества лжи.

– Мы так и будем молчать? Ты будешь ходить и смотреть сквозь меня? Я так не могу.

– Ты не выдерживаешь? – Я выключаю воду, закутываюсь в полотенце. – Это ты не можешь? После того как... Знаешь, что я нашла у себя в сумке? Твою визитку, которую подписала твоя Зайка.

– О чём ты? – Изображает непонимание. Какая прекрасная актёрская игра.

– Визитка твоей фирмы, на которой написано: «Рося, не забудь про наш кофе. Твоя Зайка» Кто такая Зайка?

Выкладываю козыри. Смотрю, как меняется его лицо. Попался, мой милый.

– Полин, ну это ошибка. Кто-то из коллег пошутил. Мало ли кто что написал на картоне? Они написали чушь, а ты веришь?

Всё ещё пытается выкрутиться. Лжёт так искренне, что почти верится. Почти.

Ростислав отступает назад. Я выхожу из кабинки, всё ещё в полотенце. Он смотрел на меня, у него взгляд потерянного человека, который не знает, как выбираться из ямы, которую сам себе выкопал.

– Слушай, я и так делаю всё, что в моих силах. Работаю, приношу домой деньги, забочусь о вас. Но для тебя я просто приложение к удобствам.

Вот и показал он истинное лицо. Значит, я неблагодарная? Это моя вина в том, что он нашёл себе зайку?

– Ты прекрасно знаешь, что это не так.

Он резко обернулся. Взял с вешалки куртку, натянул на плечи.

– Мне нужно проветриться. Ты сейчас злая, и мы всё равно ничего не решим.

Он подходит к двери и задерживается на секунду, будто ждёт, что я скажу: останься.

Но я молчу. И тогда он, не выдержав, хлопает дверью так, что баночка с кремом падает с полки в раковину.

Я стою в коридоре в одном полотенце, с мокрыми волосами.

Одна.

Прислоняюсь к стене и сползаю вниз. Хочется закричать.

Но в соседней комнате спит Кристина.

И ради неё – я снова смолчала.