![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nepriyatnosti-po-obmenu-si-299327.jpg)
Текст книги "Неприятности по обмену (СИ)"
Автор книги: Анна Бахтиярова
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Особенно в комнате впечатлили две вещи: нелепая одежда сестры и её портрет на столе. Платьев в шкафу Мика насчитала всего четыре: коротких, не достающих до колен! У двух отсутствовали рукава! Фу-у-у! Остальной гардероб состоял из мужской одежды: штанов и необычных рубашек без пуговиц, но с рисунками и надписями. Мика застыла, озадаченно разглядывая русалку. Та ни капли не походила на настоящую. Девушки-полурыбы, жившие возле замка Ларье, были самыми печальными существами на свете.
В этой самой рубашке с русалкой сестру запечатлели на портрете. Он легко помещался в ладонях, но столь достоверных картин Мике видеть не доводилось. Даже гениальный прадед Руди Флоренс не умел так чётко прорисовывать черты. Виктория получилась, как живая. Вот-вот заговорит!
Неудивительно, что ни отец, ни сердитая старушка не заподозрили подмены. Одно лицо! Всё равно, что в зеркало смотреться. Но, на взгляд Мики, она выглядела изящнее сестры. Девочка с портрета производила впечатление простушки. Трудно вырасти леди, живя в бедноте. Зато Виктории достался талант художника. Передался через два поколения от знаменитого прадеда. В простеньких рисунках, разложенных на столе, чувствовалась душа и сила. Мика обиженно поджала губы. Она всегда мечтала научиться рисовать, но зря переводила холсты и краски. Колдуны и колдуньи получились с перекошенными лицами, море не походило на море. Не было в нём силы и волшебства. Дурацкое голубое месиво, и только.
Мика аккуратно сложила рисунки сестры в стопку, собрала цветные карандаши в коробку. Спрятала в шкаф. Ни к чему добру пылиться на столе. Собралась закрыть дверцы, но остановилась на полпути. Внимание привлекла перевязанная лентой кипа бумаг в углу. Это оказались письма: заклеенные, а не свернутые в трубочку. Магические печати отсутствовали.
Мика знала, что читать чужую почту плохо, но не удержалась, заметив слово «маме», выведенное детской рукой. Девочка, как никто другой, знала, что Доминика Ларье, носящая теперь фамилию Винклер, никогда не станет читать эти послания. Ей не было дела до живой дочери. Не то, что до мёртвой.
– Нужно узнать Викторию, – прошептала Мика, найдя подходящее оправдание некрасивому поступку, и взобралась с ногами в скрипучее кресло.
«Дорогая мама, – начиналось первое письмо. Мика поморщилась, но продолжила читать. – Сегодня всё ужасно! Папа опять меня опозорил. Ждал возле школы и пускал мыльные пузыри. Все смеялись. Юра Никольский из девятого «Б» прицепил ему на спину записку: «Я придурок, пни меня». Все пинали. На штанах остались отпечатки подошв. А папа улыбался. Сказал, что хочет с ними играть. Я знаю, он болен. Но иногда я его ненавижу! Все смеются надо мной. На прошлой неделе написали на моей парте: здесь сидит дочь дебила...»
Мика яростно вцепилась в подлокотники кресла. Она не знала, что означает «дебил». Но догадалась, что это обидное и грубое ругательство. Девочка понимала, каково приходится объекту насмешек. Разумеется, в «Жемчужной короне» к ней никто не смел задираться. Но белокурой подружке доставалось часто. Бедняжка Риа страдала за то, что стала компаньонкой юной леди. Дети слуг не любили её. Риа была дочкой кухарки Розы. Правда, с тех пор как они с Микой подружились, леди Деметра повысила мать – сделала помощницей главного повара.
– Тук-тук, – раздался осторожный шепот.
Дверь приоткрылась, и в комнату бочком протиснулся Николас. Он беззаботно улыбнулся и устроился на полу у ног дочери. Мика с трудом сдержала дрожь. Она не представляла, как себя вести.
– Письма, – протянул отец без выражения. – Мамины.
– Мамины, – эхом повторила Мика. – Ты помнишь её?
Николас закивал. Глаза заблестели.
– Она колдунья. Могущественная. Но ты не веришь. Ник не врёт. Не врёт!
Сердце девочки сжалось. На портрете в игровой комнате папа выглядел сильным и уверенным, а сейчас говорил, как ребёнок.
– Скажи, – заговорила Мика проникновенно. – Ты помнишь, как мы попали сюда?
Отец простодушно пожал плечами.
– Колдовство, наверное.
– Колдовство, – задумчиво пробормотала дочь. Она не знала о существовании заклинаний, способных превратить талантливого колдуна в беспомощное существо. Эх, спросить бы магистра Тома. Ему наверняка что-то известно. Он умный.
– Я больше не умею колдовать, – признался Николас. – Тут не выходит.
Мика и сама это заподозрила. Но услышать подтверждение из уст колдуна, прожившего в Обыкновении столько лет, страшно до дрожи. Ох, неспроста мир получил говорящее название и оказался закрыт для колдовского сообщества. Все входы в него уничтожили несколько столетий назад. Ну, или почти все…
– Коля! – послышалось из соседней комнаты. – Коля, куда ты подевался?
– Бабушка, – прошептал Николас, вжав голову в плечи. – Ругается.
Мика с тревогой посмотрела на дверь. Старушка проснулась. И, судя по сердитым ноткам в голосе, настроение не улучшилось.
– Вот ты где! – воскликнула она, заходя в спальню Виктории. – Поднимайся. Для тебя есть дело. Избавься от дурацкой картины Серафимы. Отнеси туда, где взял. На мусорку! А мой натюрморт с яблоками повесь на место.
Николас замотал нечесаной головой.
– Моя картина! – объявил он, волнуясь.
Мику накрыл ужас, едва дошло, о какой картине речь.
Избавиться?! Нет, этого нельзя допустить! Полотно Руди Флоренса с тремя дамами – единственный путь домой!
– Немедленно! – велела старушка, грозно показывая на дверь.
– Бабушка! – вскричала Мика, вскакивая с кресла и прикладывая руки к груди. – Можно я картину себе заберу! Пожалуйста! Прежней хозяйке она не нужна!
Старушка сурово свела брови.
– Вика, ох уж твои художества! – проворчала она.
– Пожалуйста, – повторила девочка слово, которое очень редко произносила дома.
– Ладно, забирай, – махнула рукой старушка. – И переоденься, наконец. Ходит в дареном платье. Барышня! А ты, – она повернулась к Николасу, – не смей приносить в дом чужие вещи! Иначе самого на улицу выставлю!
Мика испуганно покосилась на старушку, но не увидела на морщинистом лице угрозы. Только грусть и легкую тень нежности. Кажется, хозяйка дома вовсе не злая, и ругается исключительно для вида. Не то, что родная бабушка – леди Деметра. Голос повышает редко, но доброты и участия не дождёшься.
Глава 4
Туда, но не обратно
Колдовскую страну Моревию накрыла ночь. Тёплая и звёздная. Море задремало: белые барашки накатывались на чёрные камни едва слышно, не мешая обитателям замка видеть волшебные сны. Но Вике не спалось. Она выбралась из кровати с пологом, как у настоящей принцессы, и сидела в кресле в игровой комнате, с тоской глядя в открытое окно. Думала, думала, думала…
…Вечер прошёл уныло. Попытки проникнуть в картину закончились провалом. Риа – единственная колдунья, способная без подозрений отвечать на вопросы, не объявилась. Зато заглянула леди мегера. В истинном обличье. Без пупырчатой кожи и ослиного хвоста. Объявила, что в наказание за «бессердечную выходку» придется каждый день заниматься вышиванием.
Вика равнодушно пожала плечами. Она – не избалованная Микаэла, дома сама зашивала свои и отцовские вещи. Иголку в руках умела держать отлично. Раз справлялась с бесконечными дырами на одежде отца, приводившего штаны и рубашки в негодность за считанные дни, значит, и с вышивкой проблем не возникнет. Никто же не ждёт выдающегося мастерства.
На закате пришли слуги с подносами.
– Леди Деметра сказала: жестоко оставлять вас без ужина, раз вы не завтракали и не обедали, – объявил темноволосый мужчина с длинным носом и легкой сединой на висках.
Он стоял без подноса. В камзоле цвета морской волны, как и остальные. Но кривые ноги обтягивали не чёрные штаны, а белые. Туфли украшали серебристые банты. Вика догадалась, что он не простой слуга, а, скорее, дворецкий. Пользуется покровительством леди Деметры, раз не боится грубить юной госпоже.
От запаха еды закружилась голова. Ещё бы! Вика сутки не ела!
Однако с ужином вышла незадача. Девочка торопливо проткнула вилкой кусок мяса, и молоденькая служанка ахнула. Другая, постарше, почти не разжимая губ, подсказала:
– Вы забыли о ноже, леди. Вилку в другую руку.
Вика вздрогнула и уронила сочный, пропитанный соусом кусок на пресловутое сиреневое платье. Из-за пережитых потрясений девочка не учла, что близняшка ведет себя за столом, как истинная леди, а не запихивает в рот всё подряд.
Слуги занервничали, засуетились, перепугав самозванку насмерть.
– Я не голодна! – вскричала она под обиженное урчание желудка и выскочила из-за стола.
– Леди Микаэла, вам нужно помыться и переодеться, – услужливо проговорила служанка, то, что напомнила о ноже. – Приготовлю ванну.
А дальше… Дальше Вика пережила неловкую сцену.
Ванная комната вызвала восторг. Стены из голубого мрамора с изогнутыми белыми линиями напоминали морские волны, пол устилали мягкие коврики, на полках стройными рядами красовались стеклянные сосуды с разноцветными жидкостями. Пахло божественно! Вика узнала аромат роз, но не приторный, а мягкий, ненавязчивый. В огромной ванне, до краев наполненной пеной, поместилось бы десяток девочек. Пузырьки, сверкая, поднимались к потолку. А вода…
Вика едва удержалась, чтобы не протереть глаза.
Вода текла не из крана, а из серебристого шара, зависшего в воздухе.
«Опять колдовство», – подумала девочка и вздрогнула – спины коснулись чужие руки.
– Что вы делаете? – возмутилась она, оборачиваясь на служанку в накрахмаленном чепце – самую старшую.
– Помогаю вам раздеться, леди, – ответила та, ловко расстёгивая пуговицы.
Но Вика вывернулась, с ужасом обнаружив, что и остальные не собираются покидать комнату. Одна девушка проверила воду в ванне. Вторая заранее готовила пушистые зеленые полотенца. Третья доставала с полок флакончики. Четвертая застыла, ожидая приказаний, и не сводила с госпожи огромных фиалковых глаз.
Вике захотелось прикрыться, хотя платье оставалось на ней. Она не считала себя стеснительной, однако не привыкла приглашать зрителей на купание. Но, кажется, здесь подобное в порядке вещей. Или изнеженная «леди Микаэла» не способна помыться самостоятельно?
На выручку пришли сказки о вздорных царских и купеческих дочках.
– Вон! – приказала Вика и топнула. – Все вон! Сейчас же!
В душу закрался страх. Вдруг не послушаются?
На лицах служанок застыло изумление, однако противиться приказу они не посмели. В молчании друг за другом проследовали к выходу. Старшая обернулась в дверях, вопросительно посмотрела на девочку – может, передумает? Но Вика не собиралась менять решение.
В животе опять заурчало. Очень вовремя.
– Приготовьте чай и печенья! – потребовала самозванка. – Оставьте их на столе в игровой. И не беспокойте меня до утра!
В ванну Вика всё-таки залезла, но блаженства не испытала, хотя вода была приятной, а пузыри забавно лопались. Голову занимали беспокойные мысли. Не до наслаждений, когда не знаешь, какие ещё сюрпризы преподнесёт колдовской мир. Хорошо хоть служанки выполнили распоряжения и заново накрыли стол. Песочные печенья – не лучший ужин. Но всё лучше, чем сидеть голодной.
…Небо на горизонте начало светлеть, сообщая о приближении утра. Вика зевнула и поднялась с кресла. Следовало поспать. Встречать очередные неприятности лучше бодрой. Взгляд остановился на картине с тремя дамами. Умом Вика понимала, что та не желает поддаваться, но победил импульс. Пальцы вновь коснулись нарисованного подола.
– Пожалуйста, пожалуйста, – зашептали девочка, мало веря в успех.
Но картина откликнулась. Поднялся ветер, взметнув чёрные Викины волосы. Тело сделалось невесомым, в животе потеплело, словно там поселилось маленькое солнышко. Средняя дама подмигнула, и девочку втянуло внутрь.
* * *
Мика тайком пробиралась на кухню. В темноте. Ох, и скрипучий пол в доме! Половицы сговорились и жаловались на нарушительницу. Настроение хуже некуда. Девочка чувствовала себя беспомощной и беззащитной. А заодно полураздетой. Платье сестры не закрывало даже колени! Мика едва не расплакалась, увидев себя в зеркале. Будто бродяжка из Лесовии или Простории. В Моревии дети прислуги и те одевались приличнее.
Бабушка легла спать засветло, жалуясь на плохое самочувствие. Велела внучке-самозванке самой приготовить ужин. Но Мика не рискнула высовывать нос из сестринской спальни. Дома она ни к одной кастрюле не прикасалась, хотя на кухне бывала часто. Там работала Роза – мама единственной подружки. Кухарка всегда угощала девочек сладостями. Удивительно, что и Мика, и Риа умудрялись оставаться худышками.
До поздней ночи Мика «сражалась» с тремя дамами, нарисованными наоборот – как зеркальное отражение картины, через которую девочка попала в Обыкновению. Гениальный прадед умел создавать магические полотна-пары. Заходя в одну, колдуны видели, что происходит по другую сторону. Но прежде девочка не слышала, что картины способны превращаться в двери.
Мика просила дам о помощи, ругалась, искусала от досады губы, но портрет упрямился. Выбившись из сил, она легла спать. Сон не шёл. Постель близняшки – сущее издевательство: неудобная, узкая, жесткая. Повернёшься на один бок – колени в стену упираются, на другой – ступни с кровати свисают. На разные голоса возмущался желудок. Мика сдалась, когда в ночном небе за маленьким, по меркам Моревии, окном растаяли звёзды. Выскользнула из спальни в поисках еды.
Кухня встретила пугающей тишиной. На улице светало, небо из чёрного превращалось в серое, стареющая луна утратила яркий жёлтый цвет. Однако в крохотном помещении оставалось темно и неуютно. Мика дрожала от волнения. Она понятия не имела, какой магией обладают здешние предметы. Не могла им ничего противопоставить, если вздумают напасть.
Утром на маленьком белом ящике стояла кастрюля. Теперь обитал один чайник. Мика обрадовалась и ему: жажда мучила не меньше голода. Самозванка напилась прямо из носика, решив не доставать посуду с железной, не внушающей доверия полки. Блаженно вытерла губы и продолжила поиски съестного. На столе нашлись пустая ваза и солонка. Последняя надежда оставалась на шкаф.
Он не подвёл. На полке, на уровне глаз, лежал хлеб необычной прямоугольной формы в странной прозрачной оболочке и коробка с аппетитно пахнувшими печеньями. Мика, ахнув от восторга, протянула руку к еде, но стряслась новая напасть. Большой белый ящик издал жуткое рычание и зашатался. Девочка застонала и кинулась прочь, прижимая к себе украденный хлеб. Схватить печенье она не успела.
– Уфф, – выдохнула Мика с облегчением, закрыв дверь спальни, и вытерла взмокший лоб.
Отдышавшись, она съехала на пол. Разорвала прозрачную оболочку и оторвала внушительный кусок хлебной корочки зубами. Да, она благородная леди Моревии. Но нынче, знаете ли, не до манер. Вкус украденной еды оставлял желать лучшего, но сейчас девочка съела бы и морскую капусту, которую обычно не переносила.
После позднего ужина (или раннего завтрака?) снова захотелось пить. Но Мика боялась возвращаться на кухню. Белое чудище стерегло крохотную комнату и не терпело вторжений.
– Это вы виноваты! – попеняла девочка, с укором глядя на трёх нарисованных дам.
Женщины не отреагировали. Улыбались, как и раньше, но Мике в полутьме почудились насмешки.
– Ах, так?! – прошипела она.
Вскочила и ударила кулаком по полотну, угодив в подол средней дамы.
Рукоприкладства картина не стерпела. В лицо ударил вихрь. Взлохматил волосы и сменил направление, затянув драчунью внутрь.
Мика закашлялась, плохо понимая, где находится.
Она стояла на четвереньках на влажной от росы траве.
– Ну и ну, – протянул знакомый голос.
Это было всё равно, что слышать себя со стороны.
– Почему ты в моём парадном платье? Не могла джинсы надеть?
Мика повернулась и встретилась с «отражением».
– Виктория, значит, – проворчала она, оглядываясь. – То есть, Вика.
Они находились в картине гениального прадеда. Но вокруг всё было неправильно. Мика привыкла, что внутренняя часть полотна выглядит, как комната. В окнах на противоположных стенах раньше отражались два мира: цветочный зал в «Жемчужной короне» и квартира хозяйки полосатого кота Степана.
А теперь… теперь комната превратилась в ухоженную лужайку. Вдали высился замок с башенками, тот самый, что прадед изобразил на картине. Хорошо хоть три дамы не прогуливались. Неизвестно, чего от насмешниц ждать. На месте окон появились две приоткрытые двери. За одной Мика разглядела очертания игровой комнаты. Вторая вела в спальню Виктории в Обыкновении.
Итак, вы с папой живы, – проговорила Мика, вставая с травы, и заметила на любимом сиреневом платье жирное пятно. – Что это? – спросила она гневным шепотом.
– Неудачный ужин, – отмахнулась Вика. После купания она облачилась в то же платье. – Подумаешь, у тебя столько одежды, что три класса можно нарядить на бал.
– Зато у тебя сплошные мужские штаны! – припечатала Мика.
– Это джинсы! – возмутилась Вика. – Модная одежда!
Близняшки смерили друг друга сердитыми взглядами, одновременно сложили руки на груди и прыснули со смеху. Уж больно одинаково получилось.
– В пучину платье, – смирилась Мика. – Но лучше сразу признавайся, что ты ещё натворила?
– Ничего особенного, – Вика подозрительно отвела взгляд. – Слуг прогнала из ванной комнаты и… – она примолкла, а потом выпалила. – И леди мегеру в жабу превратила. Но это не нарочно. Правда! Я не умею колдовать. Рукой взмахнула, а она сидит и квакает.
– Кого в жабу? – задохнулась от ужаса Мика. – Леди Малену?!
– Её самую, – закивала Вика смущенно. – Не переживай. Твоя бабушка… то есть, наша бабушка мегеру расколдовала. Правда, теперь я… в смысле, мы… ты наказана. Будешь сидеть в покоях и вышивать.
У Мики голова пошла кругом. Злыдня-гувернантка побывала жабой, а ей заниматься вышиванием ни за что, ни про что? О, боги моря! Иголка с ниткой – один из худших кошмаров!
– А что у тебя? Бабушка Анфиса догадалась, что ты самозванка? – спросила Вика. – Надеюсь, ты не взорвала дом колдовством?
– Если бы, – проворчала Мика. – Колдовство в Обыкновении не работает. Обыкновения – это мир, в который вы с папой угодили, – пояснила она, поймав удивленный взгляд сестры. – Обычно он закрыт от колдунов. И, видно, неспроста.
Девочка замолчала. Не хотелось признаваться, что рылась в личных вещах сестры и читала адресованные матери письма.
– Идём, – объявила Мика, беря близняшку за руку. – Вернемся в «Жемчужную корону» и обо всём расскажем бабушке. Она могущественная колдунья. Придумает, как вызволить папу и вернуть ему разум.
– Ты ей доверяешь? – спросила Вика с сомнением. – Мне леди Деметра не показалась дружелюбной.
– Доверяю.
Мика покривила душой. Бабушка всегда была для неё загадкой. Но что-то следовало делать. Не оставлять же отца в Обыкновении.
Мика прибавила шаг и…
– Ох, – она потерла лоб. Вместо желанного входа в родной замок ждала встреча со стеной – невидимой, но прочной.
Мика ударила в неё кулаками, но та осталась непреодолимой преградой. Девочка в ужасе посмотрела на сестру. Неужели, они застряли в картине Руди?!
– Не верю, – сердито покачала головой Вика и протянула руку, чтобы коснуться стены, но обнаружила пустоту. Второй сестре картина преград не чинила.
Мика повторила попытку и вновь уперлась во что-то плотное.
– Не может быть, – застонала она.
Сестры переглянулись и наперегонки кинулись к противоположной двери. Ситуация повторилась с точность до наоборот. Картина пускала в Обыкновению одну Мику. Для Вики на выходе стоял заслон.
– Это значит… значит… – проговорила Мика плохо слушающимися губами.
– Туда, но не обратно, – закончила мысль Вика.
* * *
– Всё плохо! Очень плохо!
Мика сжимала кулаки и топала босыми ногами. Вика реагировала спокойнее: молчала, тревожно покусывая нижнюю губу. За последние десять минут сёстры несколько раз проверили двери. Картина Руди Флоренса, поменявшая близняшек местами, отказывалась возвращать их назад.
– Что теперь? – спросила Вика, накручивая на палец чёрную прядь.
– Ты пойдёшь к бабушке и всё расскажешь, – объявила Мика решительно.
Но сестру после разговора с отцовским другом терзали сомнения. К тому же, одно дело – идти к леди Деметре с Микой, другое – в одиночестве.
– Бабушка не хотела, чтобы магистр Томас занимался твоим воспитанием, – объяснила Вика хмуро. – Он сказал, леди Деметра никогда не любила папу. Вдруг она не захочет возвращать его из Обыкновении? Ах, да! Ты же ничего не знаешь, – сообразила девочка, хлопнув себя по лбу, и пересказала сестре разговор с учителем.
– Ну и ну, – протянула Мика.
В голове не укладывалось, что магистр Том дружил с отцом и молчал об этом столько лет! Признаться же умудрился не ей, а Вике. Бабушка тоже хороша! Зачем, спрашивается, забирать внучку, если не хочешь любить и заботиться? В Лесовии с магистром Томом Мика была бы счастливее, чем в «Жемчужной короне».
– Магистр сказал: папа не хотел, чтобы ты стала… э-э-э… мастером фантазий, – добавила Вика. – Правда, я не поняла, что это такое.
Мика от изумления потеряла дар речи. Вот это новость! Леди Деметра годами твердила, что Николас и Доминика обрадовались, когда контролёр определил судьбу их младенца. Получалось, отец был против?
– Иногда папа рассказывал странные вещи, – вспомнила Вика. – Упоминал замок короля и говорил, что лучше держаться от него подальше. Я не воспринимала его слова всерьез. Ведь он болен.
– Ничего подобного! – возмутилась Мика. – Папа не болен, а заколдован.
– Правда? – обрадовалась Вика. – Значит, его можно расколдовать? Сделать нормальным?
Сестра пожала плечами.
– Точно не знаю. Папа почти четырнадцать лет такой. Магистр Том рассказывал: чем дольше живёшь под заклятьем, тем труднее помочь. Есть чары, которые способен разрушить лишь тот, кто их наложил.
Сестры помолчали.
– Ты не объяснила, кто такие мастера фантазий, – напомнила Вика.
Мика презрительно скривилась.
– Это моё будущее, – призналась она нехотя. – Когда в Моревии и Лесовии рождаются дети, родители обязаны вызвать контролёра. В Простории правило не действует, там живут обычные люди, а не колдуны. Контролёры измеряют силу младенцев. Говорят, к какой магии у детей способности. Некоторых сразу записывают на службу к королю. Их забирают из родных домов, как подрастут. Тебе повезло больше. Никакой выдающейся магии у тебя не обнаружили. Ты самая обычная колдунья.
Вика отвела взгляд. «Самая обычная» прозвучало обидно.
– Что ты будешь делать в замке короля?
– Изображать шута, – процедила Мика сквозь зубы. – Замок спрятан в тумане. Говорят, там ужасно скучно. Поэтому нужны мастера фантазий. Они наколдовывают всякие штуки, развлекают королевское семейство и их гостей. Унизительная работа!
Вика разделила негодование сестры. Нельзя заставлять людей или колдунов становиться клоунами. Эта особая профессия. К ней должна лежать душа.
– Почему контролёр приезжает снова? – спросила Вика, вспомнив слова магистра и бабушки. – Зачем измерять магию второй раз?
Мика ахнула. Из-за пережитых потрясений она забыла главное!
– Контролёр, – прошептала девочка благоговейно и схватила сестру за плечи. – Вика! Ты – не я. У тебя другая магия! Обыкновенная! Если контролёр измерит её, не увидит способностей к фантазиям. Ты – моё спасение!
Вика протестующе замотала головой.
– Не хочу, чтобы меня измеряли.
– А хочешь, чтобы надо мной всю жизнь потешалось королевское семейство?
– Нет, – заверила Вика. – Но…
– Послушай, – взмолилась Мика. – Никто ничего не узнает! Когда контролёр уедет ни с чем, мы придумаем, как решить проблему с тремя дамами. Поговорим с бабушкой или магистром Томом. Картина всё равно не пускает нас по домам. Может, она хочет, чтобы ты выручила меня из беды? Её же наш прадед нарисовал! Руди Флоренс! Виктория, пожалуйста, помоги!
Вика тяжело вздохнула. В глазах близняшки отражалось столько отчаянья, что отказать не получилось. Всё-таки это сестра, пусть и избалованная.
– Ладно, – сдалась Вика. – Но я не умею колдовать и вести себя, как леди. Ничего не знаю о магическом мире. Я обманула твою подружку. Риа поверила, что я потеряла память из-за путешествий в картину. Но с остальными этот номер не пройдёт.
– Ерунда, – отмахнулась Мика. – Ты наказана. Будешь тихонечко сидеть в покоях. Мне придётся хуже. Моя магия в Обыкновении не работает, а вашей я не владею.
Вика вытаращила глаза.
– У нас нет магии.
– Есть! – не согласилась Мика. – Малый ящик на кухне загорается от палочки, а большой гудит и трясется.
Вика хихикнула, но прикрыла рот ладонью, побоявшись обидеть сестру. Старенький холодильник семейства Волковых, и правда, грозный. Гудел и трясся о-го-го как!
– Это не магия, а технологии. Люди не умеют колдовать, поэтому придумывают приборы, которые всё делают за них. Они не живые.
– Но ящик охраняет кухню! И ругается!
– Нет же! – заверила Вика. – Это холодильник. В смысле – ледник. Там хранится еда, чтобы не испортилась. Тебе придётся научиться не бояться техники. Или отправишься к королю.
Мика попятилась.
– Выбираю бешеный ледник, – проворчала она.
Из-за двери, ведущей в игровую, раздался голос.
– Леди Микаэла, вы здесь?
Сёстры вздрогнули. Кто-то из слуг искал госпожу, открывая комнату за комнатой.
– Тебе пора, – шепнула Мика. – Картина впустила нас сегодня, значит, и дальше должна. Может, она открывается, когда мы касаемся её одновременно? Завтра в полночь принеси зачарованную морскую воду. Риа её достанет. На полке в игровой есть книга «История трёх стран». В ящике стола – в самом низу – хранятся красные листы. Захвати их. Это огненная бумага. Она поможет нам общаться, если картина подведет. Поняла?
– Да, – кивнула Вика и затараторила. – Присматривай за папой. Он, как ребёнок. С бабушкой Анфисой не спорь. Она поворчит и успокоится. Моим друзьям скажи, что память потеряла. Может, поверят, как Риа. Их зовут Тёма и Таня.
Мика сосредоточенно слушала, но Вику не покидало предчувствие, что близняшка напортачит. Виски острой иглой колола мысль, что она что-то забыла. Лишь оказавшись в игровой комнате, Вика вспомнила: бабушка Анфиса договорилась с Полиной из крайнего подъезда о работе в торговом центре.
Это испытание изнеженная леди Микаэла точно провалит!