Текст книги "Мелкие случаи из личной жизни (СИ)"
Автор книги: Анна Стриковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)
Видела у нас во дворе пару раз после того случая. Мы даже вместе прогулялись. Он в издательстве работает. По-моему, не слишком успешно. А жаль. Он был очень способный, и литературная жилка присутствовала. Мне кажется, он мог бы добиться большего.
Мне тоже. Я так ему и сказал. Он же в школе был один из лучших, если не считать математику. Но как-то потом у него все не заладилось. Мы с ним практически не общаемся с тех пор как я переехал. Так что, в чем там дело, я не знаю.
Таня, как ни странно, тоже не знала, в чем там дело с Сережиной карьерой, и вполне искренне поддакнула. А про себя решила, что надо все разузнать и помочь. Не своему любовнику, а просто хорошему человеку и специалисту.
Выпили еще по рюмочке, и Витя расхрабрился:
Тань, можно, я задам тебе нескромный вопрос?
Валяй, задавай.
У тебя кто-то есть? Ну не может быть, чтобы у такой шикарной женщины никого не было.
Ты правильно понимаешь, Витя. Есть, конечно, – впервые в жизни честно ответила Татьяна на этот вопрос.
Не подумай, что я клеюсь. А, черт возьми, конечно, клеюсь. Но не специально, просто так получается. Хреново мне, Танька. Вот у тебя сын есть. Дома тебя ждет. Друг у тебя, он тебя любит, я знаю. Тебя невозможно не любить. А у меня никого. Дашка ушла, толков от нее немного было, но все-таки жена. Ну ладно, это дело прошлое, а вместо нее завел я себе мегеру. С какой дури, сам понять не могу. К ней мне идти ну совершенно не хочется. С тобой тут сидеть хорошо, спокойно. Поговорить есть о чем. А с ней... и ведь сам. Своими, можно сказать, руками. Не думай, я не жалуюсь. Но вот сижу, смотрю на тебя, и понимаю, какой я идиот.
Ладно, перестань. Унижение паче гордости, тебе это не к лицу. Ты про ту самую барышню, которая тебя по телефону домогалась? Ты ее так классно послал. Думаю, и дальше справишься.
Правда? Ты точно так думаешь? Тогда конечно справлюсь.
Таня заволновалась. Витино умонастроение могло в любой момент измениться в самую непредсказуемую сторону. Пора домой.
Минут через двадцать их уже вез водитель. У офиса Таня пересела в свой автомобиль, Но за рулем был другой шофер. Первый повез домой Витьку, который успел допить графинчик. Почему это здорового мужика развезло с такого относительно небольшого количества водки? Водитель, пожилой дядька с добрым веселым лицом, на которое он усердно, но безуспешно пытался натянуть маску суровости, как будто услышал ее мысли и произнес вслух:
В первый раз вижу Виктора Николаевича в таком состоянии. Он же не пьет практически. Ну, бокал вина там, пару пива, и то нечасто. Может, случилось что, Вы не в курсе?
Мы выпили водки, – мрачно сказала Таня.
Ну ясно. С непривычки его так разобрало. А Вы, простите, кем Виктору Николаевичу приходитесь? Не в обиду, я с ним уже много лет работаю, так он мне как родной.
Я его одноклассница. Бывшая. Буду для вашей фирмы рекламу делать.
Дело хорошее, – сказал шофер и за остальную дорогу не произнес ни слова.
Дома Таню встретил хмурый Толик. Бабушка уже легла и из своей комнаты не вышла. Она всегда дулась, когда Татьяна возвращалась поздно. Толику тоже давно пора было спать, а вместо этого он сидел на стуле в прихожей, дожидаясь. По его лицу Татьяна поняла: что-то случилось. Но сразу он ничего не сказал. Повел мать на кухню, налил ей чаю и сел рядом. Тяжело вздохнул, как маленький старичок.
– Толь, ты что так вздыхаешь? И почему не спишь, уже первый час?
Папа звонил. Хотел с тобой поговорить, я сказал, тебя нет, будешь поздно. Уговаривал меня ехать с ним в горы, в Куршевель. Я отказался. Мы же в Прагу едем, верно?
Таня обняла сына, прижала к себе и замерла. Вот, значит, как? Когда говоришь о черте, видишь его хвост. Эту старую немецкую пословицу очень часто повторяет Лина. Сегодня Евгений всплыл в разговоре, и вот он уже появляется живьем. Не живьем, по телефону. Хотя какая разница? Он ничего не делает просто так. Если позвонил второй раз значит... Значит, он хочет отнять у меня сына. Зачем? Не знаю, но нужно быть ко всему готовой.
Она еще крепче сжала Толика и отпустила. Отхлебнула чай, поставила кружку и тихо прошептала:
Все верно. Мы с тобой едем в Прагу. А другие пусть едут, куда хотят.
Витя добрался домой в полном молчании, размышляя: дома его мегерочка, или все-таки вняла ему, поехала к родителям. Ну конечно, никуда не поехала, сидит и ждет.
Лера действительно сидела на диване, подтянув колени под подбородок, и смотрела на него злыми глазами. На лице еще сохранялись следы слез, но сейчас она уже не плакала. Половину вечера она провисела на телефоне. Сначала названивала Виктору, но, когда стало окончательно ясно, что не дозвонится, переключилась на подруг. Те сладострастно расспрашивали ее о происшедшем, а в конце в один голос заявляли, что она круглая дура, и таким способом мужика к себе не привяжешь. Тем более он не муж, а пока только любовник. После этих разговоров Лера немного поревела от злости. Лимитчицы несчастные! Только мама ее поддержала. Сказала, что Витечка козел, и что не надо так убиваться. Пусть дождется его и серьезно поговорит. Если правильно расставить акценты, он еще сегодня сделает ей предложение. Из чувства вины. Остаток времени до Витиного возвращения Лера прорабатывала возможные варианты разговора. Да, все должно получиться, пройти как по-писаному. Тут он и вправду пришел.
Первыми ее словами были:
Где ты был?
Лера, не начинай... – голос Виктора прозвучал устало, – Я был в ресторане с деловыми партнерами, а тебе там делать было нечего.
Почему ты отключил телефон?
Потому что ты вязалась ко мне, как банный лист, отвлекала во время важных переговоров. Если ты такая дура, что не понимаешь простых вещей, я тут ничем помочь не могу.
Ты пьян?! – взвизгнула девушка.
Пьян, – согласился Виктор. – Я водку пил, и вино. Зря ты не поехала к родителям, я же тебе советовал. Давай, я тебе такси вызову. Поедешь к маме? А я посплю в тишине. Я спать хочу.
Все шло совсем не так. Сценарий сбился. Ни одной знакомой реплики. Лера наморщилась и зарыдала.
Виктор обошел диван по дуге и нырнул в спальню. Общение с Офигеевой явно пошло ему на пользу. Почему-то Лерины слезы и выкрики совсем перестали пугать. Обвинения не вызывали желания оправдаться. Возникло приятное чувство, что этот раунд остался за ним. Если и дальше так пойдет, все будет отлично. Немножко твердости, и эта зараза уйдет сама. Он нашел в себе силы раздеться, но в душ решил не ходить. Соображал он неплохо, но земля норовила уйти из-под пяток. А в душевой кабине скользко. Ну его, завтра помоемся.
Лера посидела на диване еще минут двадцать. Уехать к маме? Если сейчас приехать домой, мама полночи будет орать, полночи они вместе будут плакать. А потом все начинать сначала. Она точно знала: если уедет – назад не вернется. Витя ее просто не пустит. Лера отнюдь не была полной дурой, она ясно увидела, что дело пахнет керосином. Значит, выход один: тихо лечь спать ему под бочок, а назавтра сделать вид, что ничего не было. За свое унижение отыграться на нем потом, при случае.
Она тихонько, как мышка, шмыгнула в спальню, стараясь не задеть раскинувшегося и храпящего Витю, нырнула под одеяло и свернулась калачиком. От спящего мужчины, скажем так, пахло. Конечно, в душ он сходить поленился. Она бы его туда погнала без разговоров, но вчера... А сегодня... Хотелось все бросить и сбежать домой. К маме. Но она отлично понимала, что там ее не ждут. Мама нашла себе нового мужика и не очень обрадуется, если перед ним будет болтаться туда-сюда молодая красивая дочь.
Вообще, если уж решила устроить свою жизнь и найти себе богатого мужа, отступать поздно. Лера сжала зубы, так, что они заскрипели. Витя не олигарх, конечно, но вполне состоятельный. И станет еще богаче. В глубине души что-то подсказывало: а другого на горизонте все равно нет, и не предвидится. Ничего. Она все перетерпит, но своего добьется.
Два раза за этот вечер Сергей выходил на улицу, поджидая Таню. Ему хотелось сообщить ей радостную новость. Сестра Светка купила маме путевку в санаторий аж на 24 дня. Почти месяц они смогут встречаться хоть каждый день.
Роман с Таней сильно изменил его жизнь. Желая соответствовать своей подруге, Сергей приоделся. Всю последнюю зарплату он грохнул на шмотки. Мать сначала пришла в ужас и орала на него, как скаженная. Потом пригляделась, поразмыслила и резюмировала: Ты стал очень импозантным. Ну, если теперь тебя не повысят, надо будет искать другую работу.
На работе его новый облик тоже вызвал интерес. Дамы-сослуживицы просто возбудились. Каждая считала своим долгом остановить его в коридоре и спросить: Что это с Вами, Сергей Васильевич? Вы так изменились... Стали такой интересный мужчина.
Сама Вероника Игоревна, которая до сих пор смотрела на него, как на стенку, вдруг, столкнувшись в коридоре, широко распахнула глаза и весьма сексуально улыбнулась. Эту Веронику Сергей ненавидел. Она пришла на место генерального директора издательства два года назад. Предыдущий директор очень ценил Сережин профессиональный уровень и литературный вкус. Он собирался Ермакова повысить, сделать начальником отдела. Тем более, что старая начальница должна была выйти на пенсию.
Вдруг что-то произошло. Сменился собственник, старого генерального уволили, на его место поставили молодую амбициозную красотку со степенью МВА. Та не поленилась поговорить с каждым сотрудником в отдельности, а потом провела реорганизацию. Вместо того, чтобы сделать Сергея начальником отдела, она слила два подразделения в одно и руководить ими поставила стервозную тетку Нелли Петровну. Все старые сотрудники были поражены. Главный бухгалтер, который относился к Сергею с симпатией, рискнул спросить, почему было принято такое решение. Он упомянул фамилию Ермакова, и получил ответ: Ермаков? Да он никакой. Нуль без палочки.
С тех пор прошло два года. За это время почти вся верхушка в издательстве сменилась. Вероника Игоревна навела свой порядок. Надо сказать, работать стали эффективнее, доходы компании выросли. Вот только Сергей где сидел, там и сидит. Ему каждый год немного поднимают зарплату, но на фоне инфляции это выглядит скорее издевательством.
В сказках поцелуй принца пробуждает к жизни спящую красавицу. Тут выходило наоборот. Он сам пробудился к жизни, поцеловав Таню. Почувствовал себя мужчиной. Сильным, умным, привлекательным, желанным. Желанным не для сердобольных теток из издательства, те-то всегда готовы были его пригреть. Не для бедной и глупой Лидочки, к которой он в самые плохие свои времена только снисходил, а для роскошной, недоступной для простых смертных женщины, по сравнению с которой стерва-директриса Вероника Игоревна не казалась чем-то выдающимся. Он снова был тем Сергеем Ермаковым, в которого была влюблена половина девчонок на курсе.
Ему хотелось видеть Таню как можно чаще. Раз в неделю совершенно его не устраивал, но график, по которому жили ее и его семьи, не давал больших возможностей. И тут вдруг такое везение! Месяц вместе. Без боязни, что может открыться дверь и... Дальнейшее он почитал за благо не представлять. Спасибо Светке. Она, хоть и зануда, хоть и настраивает мать против него, но тут сделала-таки доброе дело.
В субботу мама уедет, и впереди четыре недели восхитительной свободы.
Хотелось сообщить Тане эту замечательную новость как можно скорее. А она все не ехала с работы. Позвонить он сначала не решался, а когда все-таки набрал номер, услышал: Абонент временно недоступен..
Черт возьми, куда она запропастилась? Сергей чувствовал себя брошенным. Чувство совершенно иррациональное: Таня ничего ему не обещала, не говорила, во сколько придет с работы, не сговаривалась о встрече. Все равно, если они вместе, могла бы сообщить, что сегодня задержится. А если не вместе, зачем тогда все?
Около полуночи он нарочно вышел на лестничную клетку. Оттуда хорошо была видна дорожка, по которой к Таниному дому подъезжали машины. Минут пять никого не было, затем проехала машина. Чужая. Джип. За ней еще одна, потом еще и еще... Безликие темные тени с горящими фарам ползли на свое стойбище. Только когда он основательно замерз и собрался уходить, на дорожке показалась приметная маленькая машинка с белой крышей.
А на следующий день случилось чудо. Сергея вызвала сама Вероника Игоревна, долго с ним беседовала на разные отвлеченные темы, вроде состояния современной литературы, а потом дала задание. Черт, не задание, просто поручила вести двух весьма выгодных авторов. Дескать, девочки с ними не справляются. И намекнула: если дело пойдет хорошо, можно рассчитывать не только на бонусы, но и на продвижение по службе.
Наутро заболевшая было вчера Лена из клиентского отдела вышла на работу. Таня вызвала ее, передала свои записи со встречи и велела рассчитать три варианта стоимости.
Договор подготовишь рамочный. Приложения по каждому виду работ. Учти, это не потребительские товары так что договор внимательно прочти и отредактируй. Прежде чем посылать клиенту, покажешь мне лично.
Татьяна Павловна, креативного директора подключать?
Подключай. Если будут какие-то вопросы, звони, а еще лучше напиши.
Татьяна предпочитала, чтобы обо всем оставались письменные свидетельства, поэтому поощряла решение вопросов через электронную почту. А вот личные дела предпочитала улаживать с помощью мобильного телефона. Так что, когда он зазвонил среди дня, она приготовилась отключиться от рабочих вопросов. Звонил Сергей. Звонил практически в первый раз. Правда, утром, когда она включила телефон, высветились два пропущенных звонка, но разговора-то не было, значит, не считается. Волнуясь, Таня нажала на кнопку, и услышала:
Тань, привет. Где ты была вчера? Я тебя целый вечер ждал.
Он ждал. Как хорошо! Она с Витькой водку пьянствовала, а он ждал. Милый! Татьяну заливала нежность.
Сережа, я сегодня не поздно вернусь, давай встретимся, я тебе все расскажу.
Хорошо, но это я тебе все расскажу. Мама уезжает на месяц, мы сможем видеться хоть каждый день! – в его голосе прорывалось еле сдерживаемое ликование.
Как здорово, Сережа! Я рада. Я действительно очень рада. Ладно, до вечера.
Я тебя целую.
И я тебя.
Таня сидела сама не своя. Сердце билось, как сумасшедшее. Видеться каждый день! Как здорово! Нет, это, наверное, невозможно. Да и не нужно. Но он этого хочет! Значит, любит?! Любит, иначе ему это было бы не нужно.
Марина, принесшая бумаги на визирование, застала начальницу в мечтательности.
Татьяна Павловна, отвлекись на минуточку. Тебе тут финдиректор прислал целую кипу бумажек. И даже собственноручную цидулю к ним приложил. Так что это скорее всего что-то важное.
Спасибо, Марин. Сейчас посмотрю. Надеюсь, ничего очень срочного или очень страшного.
И я надеюсь.
Марина ушла, Сверху лежала стопочка счетов к оплате. Тут все было ясно, что, для чего и почему. Татьяна их быстренько завизировала. Под счетами лежала пачка договоров, скрепленная огромной скрепкой. Под скрепку спереди был подсунут листок, на котором финансовый директор компании Святослав Вадимович написал от руки:
Уважаемая Татьяна Павловна!
Эти документы я получил сегодня от нашего генерального. Прошу Вас посмотреть и разобраться. Если все так, как я понял, нам с вами необходимо посоветоваться.
Искренне Ваш
Святослав Кореньков.
До сих пор Татьяна не сталкивалась вплотную с финансовым директором. Он ей не нравился. Святослав был гей. В принципе его сексуальная ориентация была Тане по барабану. Гей так гей. Ей с ним не детей крестить. С креативным директором, тоже геем, у Татьяны были отличные отношения. Но уж больно нарочито этот Святослав себя вел. Томность во взоре, ленивые движения, эксклюзивные шейные платки и манера растягивать слова действовали на нервы. Но свое дело он знал великолепно. Обычно они общались на совещаниях, где были и другие люди. Для решения текущих дел Кореньков практиковал электронное общение. Татьяна нередко посылала ему сообщения и отвечала на его запросы, в основном заполняя бесконечные электронные таблицы. Записка, даже не напечатанная на принтере, а написанная от руки этим фанатом электронного документооборота, пугала.
Она начала читать первый договор, но ничего не поняла. Выходило, они подрядились выполнять какие-то невнятные работы каким-то неизвестным людям за вполне конкретные деньги. Во исполнение этого договора были заключены и другие, которые лежали в той же стопке. Сумма, которую предполагалось получить была в точности равна той, что требовалось затратить. Блин, она была даже меньше, потому что составившие эту бредятину забыли учесть НДС!. Работать себе в убыток закон запрещает!
Татьяна быстренько набрала номер и услышала высокий тягучий голос Святослава:
Татьяна Павловна, Вы прочли?
Прочла с большим интересом.
Как Ваше впечатление?
Я в шоке. Откуда такое?
Этот бред прислал генеральный нашему дорогому главному бухгалтеру на подпись и оплату. Там внизу еще счета подколоты, посмотрите. Ольга Васильевна решила со мной посоветоваться. А я решил посоветоваться с Вами.
Мне зайти, или Вы сами...?
Лучше бы Вы ко мне, подальше от ушей сами знаете кого. Но я сейчас занят. Через пару минут должен буду уехать. Давайте утром пораньше. Бумаги пусть пока полежат у Вас. Хорошо бы спрятать в сейф, если возможно.
Не проблема. До завтра, Святослав Вадимович.
Все ясно. Ну, не все, но кое-что. Геннадий пытается провернуть какие-то делишки через холдинг, и делает это более чем неуклюже. Святослав доказательства забрал, но засветился. Сейчас Геннадий может спохватиться и начать искать документы. Не найдет. Святослава нет, а бумаги у Тани, которая и вовсе ни при чем. Все это нужно остановить, и как можно скорее, а для этого подключить Льва Генриховича. Вот только кто в результате окажется крайним?
Она заперла документы в сейф и позвала Марину.
Если наш будет спрашивать, ко мне никто ничего не приносил, и я никуда не ходила.
Поняла. Еще что-нибудь?
Я что-то устала, давай кофе попьем.
Пока пили кофе, снова позвонил Сергей, напомнил, что ждет Таню сегодня вечером. Это приятное сообщение как-то уменьшило тревогу из-за дурацких договоров. Нежные чувства пересилили, стало казаться что все не так уж плохо. Когда через час Таня собралась домой, горизонт казался ей безоблачным.
Этому способствовала прекрасная погода, не слишком холодная и удивительно ясная, лучшая, какая бывает в эти поздние дни осени. Татьяна добралась до дома неожиданно быстро, на улицах почти не было пробок. Чудо.
Дома ее ждал сын. Хотел договориться, что после ужина он пойдет к другу в соседний подъезд. Бабушка крикнула из своей комнаты слова приветствия, но не вышла. Толик шепотом объяснил:
Мам, я ей скачал из интернета парочку фильмов.
Каких фильмов?
Старых. Допотопных. Пятидесятых годов, что ли. Эту, «Серенаду Солнечной долины», и еще «Звуки музыки».
Пятидесятых годов! «Серенада» – фильм еще военного времени, а «Звуки музыки» – шестидесятых.
Ну да. На болванки нарезал, она сидит счастливая, смотрит. Разрешила пойти к Антону, слова не сказала. Я ей еще накачаю. Да, отец звонил. Пригласил на воскресенье в цирк.
На Цветном?
Татьяна внутренне напряглась.
На проспекте Вернадского. Я сказал, ты с работы вернешься, если разрешишь, пойду. Он обещал завтра перезвонить. Мам, я в цирк хочу. Можно?
Можно. В кафе потом поведет – тоже можно. Только не обожрись мороженым и вернись домой не очень поздно.
Толик просиял.
Хорошо. Ты молодец, мам. Я знал, что разрешишь.
Толя, ты имеешь право общаться со своим отцом. Он тоже имеет право с тобой видеться. Ты у меня мальчик умный, разберешься, что к чему.
Где мухи, где котлеты?
Вот именно. И сумеешь отделить одно от другого. Так что я на тебя надеюсь. Если уроки сделал, можешь идти. Я сейчас переоденусь и тоже пойду погуляю.
С этим своим бомжеватым одноклассником?
Толя, надеюсь, ты понимаешь, что это не твой вопрос?
Ну, мам...Нет, он ничего. Я его пару раз видел во дворе, он выглядел вполне прилично, как сказала бы бабушка. Одет был нормально. Но ты же не выйдешь за него замуж?
В голосе сына Таня услышала тревогу, граничащую с отчаянием. Бедный мальчик. Он так боится, что в их налаженную жизнь войдет кто-то, кто отнимет у него мать. А она трясется, чтобы эту жизнь не разрушил его собственный отец. Надо самой успокоиться и его успокоить.
Толь, я замуж не собираюсь. Но надо же мне с кем-нибудь гулять, не одной же по улицам болтаться. Я все-таки взрослая приличная женщина?
Ты?...– Толик счастливо расхохотался, – Здорово! Взрослая и приличная? С ума сойти. У меня все друзья говорят: у тебя мать классная. Современная и понимающая. Ну и ладно, пусть себе гуляет. Он-то точно в тебя влюбился. Ты же у меня самая красивая, мамочка!
Мать и сын обнялись. Толик собрался и ушел, Таня наскоро поужинала, позвонила Сергею и доложила о полной боевой готовности. Сегодня его мама никуда уходить не собиралась, так что полноценного свидания не предвиделось. Но погулять в парке и обсудить новые обстоятельства просто необходимо. До сих пор их свидания были слишком короткими. Время на ласки находилось, а на разговоры его просто не было. А ведь им есть о чем поговорить. Если Сережина мать уедет почти на месяц, можно будет видеться почаще. Но не это главное. Таня представляла себе, что отношения, начавшись, должны развиваться. От коротких постельных эпизодов переходить к чему-то более значительному. С другой стороны, она слабо себе представляла, как Сережа может вписаться в ее жизнь. Если только эта жизнь не изменится кардинально. Не следовал сбрасывать со счетов и то, что Толик не был в восторге от такой перспективы: ему новый папаша не требовался. Таня уже начала трепыхаться, раздумывая, не следует ли отказаться от встречи. Или, может, поставить вопрос ребром: что дальше? Но тут вовремя вспомнила совет Лины отпустить ситуацию и плыть по течению. А, была не была! Пусть все идет как идет, ничего ужасного и непоправимого на горизонте не наблюдается. Целый месяц она будет встречаться с Сергеем так часто, как это возможно. А там видно будет. Она оделась потеплее и вышла на улицу.
Солнце только что село. Небо было того несравненного темно-синего с легкой прозеленью цвета, каким оно бывает только в ноябре. Звезд пока показалось немного, только самые яркие. Кажется, это не звезды, а планеты. Низко над домами висела огромная ярко-рыжая луна. Тоже ноябрьский феномен. Уже через час она поднимется и станет обыкновенного лунного светло-желтого цвета. А ближе к ночи и совсем бело-голубой. Но сейчас этот сияющий апельсин невольно притягивал взгляд. Поэтому Таня не сразу увидела Сергея.
Ермаков ждал на детской площадке перед подъездом. В двух шагах, но не компрометирующе близко. Сидит мужик на лавочке. Ждет ли кого, или нет – непонятно. Таня вышла, он медленно поднялся и двинулся к ней. Она махнула рукой и направилась в сторону парка. Из двора они выходили уже вместе.
Гуляли часа два. Время от времени целовались. Обсуждали только технические подробности: во сколько встречаться, нужны ли Тане ключи от квартиры Сергея, будет ли она оставаться на ночь, смогут ли они на пару дней съездить куда-нибудь. Никаких «судьбоносных» тем Сергей затрагивать, видимо, не собирался, а Татьяна разумно пустила все на самотек. Нет, и не надо. В конце концов с Сережей она чувствует себя в безопасности, а радости тела хороши сами по себе.
Внезапно Сергею вспомнилось, что на днях он не смог связаться с Таней, хотя очень хотел. Устраивать сцену было поздно, но сказать-то надо. Правда, не очень ясно, что именно говорить? Предъявлять претензии? Глупо, лучше просто спросить.
Тань, позавчера я ждал тебя до ночи, хотел сказать, что мать уезжает на месяц. А ты все не ехала и по телефону не отвечала.
У меня встреча была. С нашим бывшим одноклассником и твоим другом Витькой Андриановым.
С Витькой?
Сергей хотел еще что-то сказать, но хлопнул смешно губами и замолчал. Тогда, у магазина, Витька так откровенно восхищался Таней, а теперь она с ним встречалась и просидела целый вечер! С богатым и успешным Витькой! Ревность тут же возникла из ниоткуда и вцепилась во внутренности. Даже живот заболел.
Кстати, хорошо, что напомнил, он тебе привет передавал. Его фирма нашему агентству заказывает рекламную кампанию. Они молодцы, ребята толковые, создали отличный бизнес, но вот имиджем своим, продвижением никогда не занимались. А тут, как я понимаю, уже припекло,
Таня увлеченно говорила о каких-то деталях своей работы, а Сережу отпустило. Живот как внезапно заболел, так и перестал болеть. Никакой Андрианов в качестве соперника Сергею Ермакову не угрожал. Татьянин спокойный деловой тон, ну, может, только чуточку более приподнятый, говорил об увлеченности работой, но никак не об увлечении мужчиной. А с работой конкурировать он был не в состоянии, да и не собирался.
Но в любом случае это разговор о работе в связи с Витькой никак не мог быть ему приятен, и Сергей постарался перевести разговор на план ближайших действий. Пусть говорит о нем, а не об Андрианове.
В результате решили, что Татьяна будет приходить к нему часов в десять, если не слишком задержится на работе. На ночь она оставаться не обещала: утром сына надо в школу отправлять. Но какие-то выходные можно будет посвятить поездке за город, и там уже оторваться по полной. Впереди их ждал хороший месяц. Ну, если сбросить со счетов то, что что от них не зависело.
Следующий день у Татьяны начался с визита финансового директора. Когда она вошла в офис, тот уже сидел в предбаннике, а Марина поила его кофе. Татьяна поздоровалась, улыбнулась, сделала неопределенный жест, мол, сейчас буду готова, и скользнула в свой кабинет. Если Святослав прискакал с самого раннего утра, дело пахнет керосином. В другой день ее бы уже трясло от противоречивых чувств, но сейчас она была на удивление спокойна. Ничего, как-нибудь справятся, никто не помрет.
Она не торопясь сняла пальто, переменила сапоги на туфли, поправила макияж, на минутку присела за стол, запустила компьютер, глянула, нет ли в почте чего срочного, и только тогда встала и вышла к ожидавшему ее Коренькову.
Святослав Вадимович, если Вы уже выпили кофе, пойдемте в мой кабинет.
Татьяна Павловна, Вы хорошенько разобрались в документах, которые я Вам передал?
Я не такой уж ас в таких делах, я Вам скажу, как я это поняла, а Вы меня поправите, если я ошибаюсь. Итак, наш Генеральный пытается воровать деньги компании довольно глупым и сомнительным способом. Он дал договор на подпись главному бухгалтеру, а Ольга Васильевна не рискнула его подписать и пошла к Вам посоветоваться. Вы эту бодягу пресекли, а теперь не знаете, как обо всем сказать нашему инвестору.
А в схеме мошенничества Вы разобрались?
Схема показалась мне идиотской.
Она такая и есть. Геннадий Львович выбрал момент, когда Лев Генрихович уехал на неделю за рубеж. Сегодня он придет и будет дожимать Ольгу Васильевну. Правда, придет не раньше двенадцати. Он в своем спортивном клубе, я проверил. Но когда придет, насядет на Ольгу и на меня.
Что Вы предлагаете?
Надо как можно скорее поставить Льва Генриховича в известность. Мы держим оборону здесь, А Вы садитесь в самолет до Вены. Я знаю, у Вас, Татьяна Павловна, мультивиза Евросоюза.
Верно. Но так внезапно... Я, честно говоря, не готова.
Я составил для Вас меморандум, по дороге ознакомитесь. Все бумаги возьмете с собой. В смысле договоры. Если Геннадий станет Вас разыскивать, Вы на встрече в Калуге.
А телефон.
Ну, не знаю... Разрядился.
А в Вене?
О, это уже другой разговор. Вас встретит референт Льва Генриховича, он в курсе.
Билет, надо понимать, уже куплен.
Лежит на столе у Марины.
Вы все предусмотрели. Но стоит учесть, что Геннадий Львович – сын Льва Генриховича. А если он рассердится и меня уволит, защищая доброе имя непутевого сына? Об этом Вы подумали? Или Вам все равно, что со мной будет, лишь бы свою задницу прикрыть?
Ну зачем же так грубо, Татьяна Павловна?! И потом, кроме Вас все равно некому. Мультивиза только у Вас. А если мы все так пропустим, через месяц нас всех попросят на выход с вещами. Да еще и уголовку пришьют, чтобы преступные деяния сыночка прикрыть. Так что успокойтесь: в обоих случаях нам несладко придется. Но профилактика лучше лечения, поверьте.
У Тани в голове все кипело, мысли сталкивались между собой, не давая друг другу оформиться. Она спросила первое, что на язык подвернулось:
И как я туда полечу? У меня загранпаспорта с собой нет.
Сейчас поезжайте домой, соберитесь, водитель за Вами заедет минут через сорок. Позвонит от подъезда. Он же Вас и встретит, когда назад полетите.
А назад когда?
Завтра утром у Вас самолет из Вены. Там гостиница тоже забронирована. О технических вопросах не беспокойтесь, все под контролем. Главное – правильно представить ситуацию Льву Генриховичу.
Правильно – это как?
Обо всем написано в меморандуме, который я Вам дал, – Святослав сложил руки на груди и посмотрел на Таню умоляюще, – Поверьте, Татьяна Павловна, я обошелся бы без Вашего участия, бы если смог. Вы тонкая, умная, политичная, Вы сумеете обойти острые углы и избежать большого скандала. Давайте не будем тянуть время, скоро самолет, а Вам еще нужно домой заехать.
Ладно, Уговорили. Только пусть водитель везет меня от офиса. Сначала домой, потом в аэропорт. А моя машина меня здесь на стоянке подождет.
В Вене Таню встретило яркое солнышко. Все-таки Южная Европа. В Москве уже две недели небо затянуто серой хмарью, и все перемены погоды сводятся к тому, что моросящий дождь сменяется пронизывающим холодным ветром. А тут Таня, сходя по трапу, расстегнула пальто, жалея, что не может снять его совсем, руки заняты.
«Юг – это край, напоминающий рай..» – вспомнился ей любимый мультфильм ее детства «Лягушка-путешественница». Теперь и она тоже путешественница, еще утром ничто не предвещало, и вот, пожалуйста – Вена.
Прямо у выхода из таможни стоял с табличкой «Г-жа Афиногеева» клон Святослава. Та же модная стрижка, сдобренная огромным количеством средства для укладки, тот же шейный платок, такой же костюм.... И при этом тот же рост, цвет волос и телосложение. Про глаза ничего нельзя было сказать, их скрывали очки-хамелеоны. Референт Генриха Львовича, так надо понимать. Таня никогда раньше его не видела, на фирму к сыну владелец ездил без сопровождения. Но тут же догадалась: или он порекомендовал Святослава на пост финансового директора, либо наоборот, Святослав привел Льву Генриховичу доверенного референта. Скорее все же референт был первым, насколько Тане известно, он служит давно.
Всю дорогу до Вены Татьяна изучала бумаги, и теперь могла очень толково объяснить, что произошло. Видно, генеральному оболтусу маловато показалось тех денег, которые он получал, решил уворовать у собственного папочки. Для этого подговорил своего бывшего одноклассника. Такого же, как он, лопуха и раздолбая. Они зарегистрировали несколько фирмочек, в которых этот самый одноклассник значился генеральным директором. Схемы воровства были тупы до безобразия. Судя по всему, единственное, на что надеялся Геннадий, это что папочка не станет на него подавать в суд. О том, что дело может возбудить налоговая инспекция, он просто не задумывался.
